?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Monday, December 25th, 2017
11:15p - попытаться рассеять ощущение катастрофы: "Заповедник" С.Довлатова в СТИ, реж. Сергей Женовач
Из четырех на моей памяти московских инсценировок "Заповедника" две самые старые - "под крышей" Моссовета и в МХТ (последняя называлась "Новый американец") - сводились, по большому счету, к набору скетчей, эстрадных реприз, более или менее ярко сыгранных актерами, ну и приправленных некими сентиментально-философскими "лирическими отступлениями" (опять же последнее в большей степени относится к "Новому американцу"). Если же вводить "Заповедник" Женовача в какой-никакой контекст сложившихся традиций сценического освоения довлатовской прозы, то сопоставлять нынешнюю премьеру имеет смысл разве что с богомоловским "Wonderland-80". Понятно, что Женовач о Богомолове и думать не думал, и спектакля его не видел - но как ни странно может показаться, здесь снова, как и в случае с предшествующим "Мастером и Маргаритой", ассоциации - и контрасты, и параллели - у меня, зрителя, смотрящего и то, и другое (и еще третье, четвертое...) возникают неизбежно. Другое дело, что "Wonderland-80" Богомолова представлял собой попытку обобщить частные - забавные, трагикомические, абсурдные - казусы из жизни героя повести до универсальных принципов организации российской жизни, для чего Богомолов соединял сюжеты Сергея Довлатова и Льюиса Кэролла, помещая экскурсоводов Пушкиногорья в некую "страну чудес", где остановилось время, и отнюдь не потому, что мгновенье оказалось прекрасным:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1719955.html

Женовач, казалось бы, мыслит в противоположном направлении, уходя от обобщений и социо-культурного, и историко-политического характера, но стараясь сосредоточиться на личности автора; избегая по возможности крена в скетчи, в репризы, но выводя, буквально тоже, на первый план, на передний край рассказчика-повествователя "Заповедника" как героя преимущественно лирического, размышляющего, а не действующего, если не считать, конечно, действием потребление алкоголя, в одиночку и в компании. Поэтому вводящие публику в обстановку довлатовской прозы начиная с фойе ретро-хиты советского радио, сомнительные личности, раздающие из-под полы самиздатские брошюры с текстами Довлатова (но бесплатно, а должно быть дорого!) и бочка-цистерна с виноградным вином по 150 рублей (вот здесь цена, правда, сегодняшняя, но вино, говорят, очень вкусное и отобрано лично художником спектакля Александром Боровским, расходится на ура - я сам не попробовал) скорее сознательно "обманывают" ожидания, спектакль подчеркнуто камерный, построенный на статике, и крайне рационально, аналитически структурирующий литературный материал, вплоть до того, что первый акт выходит чисто "мужским", а второй - почти исключительно "женским" (и такая рациональность, аналитичность композиции тоже парадоксально роднит инсценировки Богомолова и Женовача).

От первой до последней минуты на сцене, а вернее, на авансцене находится главный герой - Сергей Качанов, и без того единственный возрастной актер СТИ, тут оказывается в окружении не просто молодежи, но ансамбля вчерашних выпускников ГИТИСа, принятых в труппу, участников феерической перегудовской трехчастной эпопеи "Ста лет одиночества", одного из главных театральных событий (даром что в стенах студенческой аудитории) прошлого сезона:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3509227.html
https://users.livejournal.com/-arlekin-/3548665.html

Таким образом еще нагляднее подчеркивается, что герой-повествователь, Борис Алиханов, довлатовское альтер эго, размышляет о своей жизни в ретроспективе, пристально всматривается в свое прошлое, в собственное отражение. Что реализовано и в сценографии: два мостка - поперечный, из кулисы в кулису, нависает над площадкой, а через нее из глубины к переднему краю проложен продольный, надвигающийся на мини-бассейн, заплеванный окурками и бутылочными этикетками. Мостки, не пересекаясь, тем не менее складываются в подобие перекрестка, развилки судьбы. Босоногий, усталый, с похмелья - герой, выходя под бродвейский шлягер "Нью-Йорк, Нью-Йорк" и ложась на доски ничком, глядится в зеркало воды, оттуда же, из-под воды, достает одну за другой бутылки: "эликсир забвения" служит ему, если угодно, с обратной целью, не глушит, но возвращает память, позволяет герою на этом перекрестке "все обдумать, попытаться рассеять ощущение катастрофы, тупика".

Женовачом "Заповедник" Довлатова прочитан в первую очередь как лирическая поэма, а затем уже как фельетон, хотя совсем без юмористических этюдов, положим, дело не обходится, но в целом, как две постановки по Булгакову и одна по Эрдману объединялись у Женовача в целостный триптих на материале 1920-30-х годов, так "Заповедник" недвусмысленно укладывается в линию, начатую "Москвой-Петушками" и отчасти продолженную "Кирой Георгиевной". Причем в "Заповеднике" режиссеру, на мой взгляд, удается в значительной мере уйти от "репризности", которая, как мне показалось в свое время, утяжеляла композицию "Петушков" и замыливала ее главную мысль, ее лирическое начало. Весь первый акт по одному, по двое подходят к герою, разместившемуся на краю помоста и с него не сходящему (камерность и внешняя статичность мизансценирования здесь доведена до предела), жаждущие похмелиться мужики, и "простые" местные, и столичные "экскурсоводы" с претензией на интеллект, каждый со своими микро-историями, которые оттеняют лирический внутренний монолог рассказчика. Во втором акте наступает черед женских образов - их Женовач тоже выдает "оптом", хотя молодыми актрисами все эти Авроры, Натэллы и Виктории Альбертовны тонко детализированы, но "женский хор" сосредоточен на верхнем мостике, все они отделены от Бориса и расположены перпендикулярно его помосту; только жена героя Татьяна (Катерина Васильева), приехавшая поговорить о предстоящей эмиграции, вступает с ним в прямое взаимодействие. Ну и единственный во втором акте мужской персонаж - майор Беляев (Никита Исаченков) - закольцовывая композицию, приходит к Борису "посидеть" у воды со своей бутылкой и проводит "беседу" в режиме монолога.

Про "женский хор" можно говорить и в прямом смысле - обитательницы "заповедника" распевают романсы на стихи Пушкина, а каждая из них еще и читает по стихотворению. "Публично любить - это скотство", заявляет лирический герой Довлатова, и хотя благодаря актрисам девушки на мосту милы, даже симпатичны, их "публичная любовь" к Пушкину действительно приобретает оттенок ну по меньшей мере иронический, создает комический эффект, демонстрирует, что Пушкин с его стихами, растиражированными, заученными со школы, положенными на романсовую музычку, превратился до какой-то степени в самопародию. Наоборот, стихотворение Пушкина, которое читает сам герой в финале, должно вернуть голосу поэта его непреходящую подлинность - правда, у меня осталось ощущение, что здесь в инсценировке баланс иронии и пафоса нарушается в сторону последнего, а это лишнее. Так или иначе вместо ретро-сатиры нравов, к которой чаще всего сводятся инсценировки и экранизации Довлатова, Женовач выстраивает через диалог Довлатова с Пушкиным свое собственное общение с эпохой Довлатова (как и Некрасова, и, чуть далее, Ерофеева), перекидывая от нее (как и от Булгакова с Эрдманом в "Записках покойника", "Самоубийце", "Театральном романе") мостки к дню сегодняшнему.

Привычно, что не только театрам, но и читателям на индивидуальном уровне понятие "заповедник" в довлатовском контексте служит синонимом "зоны": ограниченного, огороженного пространства тотальной несвободы с сильным привкусом абсурда ("край непуганых идиотов", по выражению современников Булгакова и Эрдмана, актуальному и для времен Довлатова с Ерофеевым, и для нас теперешних), откуда во внешний большой мир все стараются вырваться, но безуспешно, оттого уходят в мир "внутренней", наиболее простым способом, при помощи выпивки. Женовач возвращает вынесенному в заглавие понятию исходный смысл, но "заповедным" у него становится не официально обозначенное мемориальное место, не музейная территория, а само пространство человеческой памяти, где незачем топтаться посторонним.

На момент действия "Заповедника" Пушкин - признанный, впечатанный во все хрестоматии и обезличенный "нерукотворный памятник", поклонение которому входит в обязательную воспитательную и культурную программу; а Довлатов - не то что не признанный, но и не опубликованный, никому не известный писатель, пусть не кровожадно, но исподволь преследуемый, гонимый. Сегодня, особенно в свете прошлогодней круглой даты, уже и Довлатов - "хрестоматия", где-то "попса", а где-то и "обязаловка". Женовач пробивается через мифы и клише к Довлатову, но не останавливается на том, а двигается дальше, к Пушкину - впрочем, без особых иллюзий, будто возможно для писателя остаться в истории, не превращаясь в популярный "бренд": маячившая на протяжении трех часов на стене в глубине сцены "посмертная маска" Пушкина к финалу под все тот же бродвейский шлягер "Нью-Йорк, Нью-Йорк" сменяется на многочисленные, спускающиеся с колосников, растиражированные и типовые "двуликие" маски, для пущей "красоты" декорированные стеклянными балясинами, поблескивающими в лучах прожекторов.

А следующая ожидаемая премьера Женовача (и Богомолова, вот хоть ты тресни!) - чеховские "Три сестры".

(comment on this)

11:20p - "Синяя синяя птица" в Театре Наций, реж. Олег Глушков
Мне бы, наверное, "Синяя синяя птица" не показалась настолько отталкивающей, если б на протяжении нескольких недель не пришлось отягощаться, читая восторженные отзывы - мол, до чего весело, до чего красиво! Положим, насчет "красиво" еще отчасти согласиться можно, во всяком случае "картинка" за счет фантазийных костюмов и изощренного видеодизайна получилась "богатая", где-то даже перегруженная. Но в остальном - это же невыносимая, нестерпимая хрень!

Несколько перечисленных в выходных данных авторов либретто (включая и режиссера, и художника), такое ощущение, работали автономно, вымучивая каждый свой кусок без согласования с остальными. В главной героине сказки Матильде, которая вместо того, чтоб отправиться на праздник, сперва пошла за молоком и медом для заболевшего брата, а по дороге вдруг узнала, что брат похищен Царицей Ночи и отправилась уже по его следам на выручку, смутно угадывается и Герда, и Алиса, и Элли, далее везде; при этом все свои похождения Матильда, естественно, видала во сне, а когда утром проснулась, бабушка обрадовала внучку тем, что ее брат "давно здоров", стало быть, за ночь выздоровел и без молока! Эпизоды механически налеплены друг на друга без всякой логической связи - не считая встречи "на реке памяти" с потерянным тряпичным медведем, который потом сопровождает героиню в ее путешествиях, прочие знакомства Матильды с фантастическими существами хронологически взаимозаменяемы, сюжетно же просто необязательны: скажем, как ни забавен сам по себе сделанный под Элвиса "карамельный король" со свитой из эскимо, пончиков и драже, но кроме того, что от его сластей у тряпичного медведя живот раздуло, зачем он еще нужен?! Я уж не говорю про то, что сладости потом сами пытаются сожрать откормленных гостей! А в чем смысл истории с Птицеловом, который заключает Матильду в клетку, где ее намереваются сжечь как ведьму, и птицы-экскурсанты, пока клетка полыхает нарисованным на компьютере огнем, устраивают поодаль что-то вроде пикника, я вообще не понял - то есть, видимо, предлагается некий "Inverso Mundus ", где надо в поведении птиц увидеть намек на то, как не следует поступать людям, но это и мутно, и примитивно, и очень-очень затянуто.

Очевидно, что ставка сделана на то, что яркие персонажи, по сути ростовые куклы, отвлекут внимание от прорех драматургии - но сколько-нибудь связный сюжет спектаклю ведь нужен, иначе работа актеров сводится к функции аниматоров, а актеры задействованы хорошие, обидно за них! Матильду, правда, играла неизвестная мне девушка, одна из двух неизвестных, обозначенных в списке исполнителей, и я не знаю, которая из них, ну очень слабенькая. Зато когда изредка узнаешь кого-нибудь - Рустама Ахмадеева в образе смешного Павлина, Станислава Беляева, играющего Карамельного короля-Элвиса и т.д. - едва успеваешь порадоваться, пока они не начинают говорить или петь, потому что тексты (у них, кстати, автор один обозначен - Сергей Плотов) чудовищные. Причем куплеты еще ничего - ну обыкновенная, на скорую руку зарифмованная (типа "синяя птица-микрочастица") ерунда, положенная на соответствующую безликую, но не противную музычку (спектакль идет под "минус"), но уж разговорные диалоги - тушите свет, мало того чушь, так еще и тяжеловесная, многословная, бессмысленная, но нагруженная примитивным морализаторством в любой отдельной сценке. Обидно и за отличного, умного постановщика - хореографический талант Олега Глушкова здесь в силу специфики жанрового формата наиболее наглядно проявляется... в пляске пряничных человечков да в перемещениях часовых фигурок на самокатах.

Эпизод с фигурками заводных часов в конце первого акта, что уже отметили многие, задуман как своего рода "пародия" на пьесы Вырыпаева ("Иллюзии", "Пьяные"...), однако ж честное слово, собственные пьесы Вырыпаева - намного более остроумная пародия на пьесы Вырыпаева, чем вот эта вот унылая эклектичная драматургическая самодеятельность. И в целом попытка разбавить халтурную чушь, рассчитанную на малолеток, "взрослыми" приколами как внутритеатрального, так и внешнеполитического свойства (такими же никчемными и беззубыми - деревянные солдаты "красной" и "синей" армии "освобождают" мирное население в лице Матильды, взаимно побивая друг дружку, тем временем Матильда чуть не погибает в клетке Птицелова) не решает, но усугубляет проблему. Не хватает для полноты комплекта разве что православной духовности - какое упущение!

Накануне попал в "черную комнату" ЦИМа на "Лелю и Миньку" Светланы Ивановой-Сергеевой - немудреная совершенно постановка по рассказам Зощенко, на двоих артистов, в сопровождении пианистки, с детскими фотографиями на экране и позднесоветской песней про дельтаплан, только-то и ухищрений, но и благодаря качеству литературного материала, и за счет азарта исполнителей (не великих-знаменитых, самых обыкновенных: Данила Ариков и Юлия Волкова из "Практики") не только я, с детства знающий наизусть все эти истории о проданных тряпичнику калошах и непроглоченных биллиардных шариках (в передаче "Будильник" их разыгрывали незабываемо Назарова и Богатырев), но и детсадовская аудитория внимательно следила в тишине за сюжетными перипетиями, реагируя адекватно на отдельные характерные словечки, фразочки. На диалогах "Синей синей птицы" я подыхал от скуки, а дети бесились в ожидании выхода следующих "кукол", откликаясь только на ряженых и спецэффекты. А еще, похоже, правило "после третьего звонка вход в зал воспрещен" окончательно здесь упразднено в свете повышения цен на билеты (говорю ответственно, коль скоро ходил по билету за деньги - чтоб зря не соврать, билеты были льготные, а деньги чужие, тем не менее собственноручно мною выкупленные места, заодно полюбовался, какие дела творятся в кассе... тоже любопытно, но тема особая): всех проводят, рассаживают, тут же артисты по проходам бегают, дурацких диалогов наполовину еще и не слышно - я так понимаю, у актива целевой аудитории Театра Наций - пьяных менеджеров с блядями, что посещают "Иванова" и "Аудиенцию" - подрастает достойная смена.

Но если уж ограничивать творческие задачи созданием броского костюмированного шоу с коридорными "аниматорами" в антракте - не проще ли обойтись вовсе и без потуг на сюжетосложение, и тем более без жалких, затянутых разговорных диалогов? Выходит под занавес первого действия бессловесный надувной динозавр - одна из оживших игрушек Матильды - и имеет такой фурор, что им одним можно и ограничиться, для чего же городить огород из рассыпающихся сценок с морализаторством?! При таком количестве либреттистов - и этакая, по-вырыпаевски выражаясь, "поебень" вышла, у семи нянек дитя без глазу! Так в принципе любой может сказку-нескладуху из ошметков чужих историй (от "Волшебной флейты" до "Волшебника изумрудного города"... ах да, про Метерлинка с его "Синей птицей" я совсем забыл, так и немудрено...) состряпать: пока внучка ходила в зимний лес за подснежниками, посадил дед репку, мышка бежала, под сани Снежной Королевы попала, стало море потухать и потухло молитвами Серафима Саровского... - тут главное не забыть про динозавра, без динозавра какое шоу.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com