?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, December 16th, 2017
2:26a - "Великий укротитель", центр Онассиса, Афины, реж. Димитрис Папаиоану
Если не сводить действо к набору изощренной выделки пантомимических сценок, виртуозно разыгранных перформерами, а разговор о нем к обсуждению длины хуев "горячих греческих парней" и предполагаемой эрекции одного из них (я сидел далеко и ничего такого не видел, ну то есть хуи, конечно, видел, а эрекции не заметил - обитателям ближнего партера, конечно, лучше знать), то "Великий укротитель" по своей, если угодно, философской основе близок к "Первой материи", как я ее для себя определил, "антропологической мистерии", которую Папаиоану представлял в Москве четыре года назад, между прочим, в пространстве "Платформы", где якобы ничего не ставили и не показывали:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2675614.html

Но по сложности, не столько, допустим, технической, но "логистической", на уровне не задействованных средств внешней выразительности, но игры ума и фантазии, "Великий укротитель" ближе к "Изнанке", которую можно было в Москве посмотреть недавно, пусть и в формате смонтированного видеоперформанса, а не живьем:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3680522.html

И мне кажется, что поиск в спектакле рациональных связей между культурными и художественными, а также, само собой, религиозными реминисценциями - занятие пусть и увлекательное, но мало проясняющее режиссерский замысел. Отсылы к Рембрандту (сценка "вскрытия" с вытягиванием кишок) или метафизикам-сюрреалистам 20-го века, Кирико с Дельво (великолепно придуманный эпизод, когда у "загипсованного" персонажа, считай статуи, отбивают "опалубку", высвобождая подвижное тело из оков застылой формы), равно реминисценции к искушению Евы или воскрешению Лазаря - более или менее очевидны; как и принцип построения композиции на пластических рефренах, из которых самый заметный - повторение "упражнения" с раздеванием персонажа, легким покровом на его теле, сдуваемом при переворачивании одного из резиновых щитов; и ассоциации персонажа, укрывающегося под таким же щитом от града стрел, со святым Себастьяном; и символика осыпающегося скелета. Однако констатации совершенства формы, я думаю, недостаточно - хотя форма безупречна, и нарочито замедленный тем, и обрывочные мелодии "Голубого Дуная" Штрауса в электронной обработке, и почти цирковой юмор с остроумнейшими деталями бутафории (ботинки, "вросшие" корнями в "землю"! "космонавты", нисходящие до грешных людей, словно ангелы - у одного "космонавта", правда, на ходу малость шлем от скафандра отваливаться начал, но это мелочи; извивающиеся змейками "протезированные" конечности из фольги), и близкая к балетной отточенность движений перформеров. Книгочей и всезнайка Костик даже расшифровал название спектакля посредством цитаты из Гюго ("Революция - это великий укротитель, особенно тех монархов, что ведут себя хищниками"), но и это мало что дает.

А вот с оглядкой на ту же "Первую материю", которая и композиционно, и пластически, хореографически была устроена намного проще, в "Великом укротителе" мне тоже видится размышление постановщика о единстве и противоречиях материального и нематериального, органического и рукотворного, бренного и вечного. Там, в "Первой материи", персонажей было всего два - один голый, другой, в противоположность ему, "упакованный" в строгий костюм. Здесь, в "Великом укротителе", и артистов больше, и конфигурации между ними выстраиваются намного сложнее (чего стоят одни только "многосоставные" тела, когда нога одного исполнителя присобачена к туловищу другого...) и статусы, функции, их облик в контексте спектакля постоянно меняются - но суть та же. Тело человеческое, ну и вообще все живое, органическое, природное - смертно, тленно, подвержено распаду и забвению, а кроме того, взаимозаменяемо. Зато мысль, идея, и, в частности, художественные образы, и музыкальные, и визуальные, и текстовые (хотя текста в "Великом укротителе" нет совсем, но есть символический образ книги... да и про себя мы по ходу просмотра все равно "вычитываем" те или иные сюжеты, в том числе литературные) - бессмертны, ну или, по крайней мере, долговечны, уж точно переживут и своих создателей, и читателей-зрителей-слушателей-героев.

Для меня показатель, что я увидел что-то лично мне близкое и важное, волнующее - когда после спектакля или фильма на ум приходят какие-то давно известные, но вот сейчас особенно уместные стихи, как правило, из Эмили Дикинсон, и в связи с "Великим укротителем" вспомнилось:

Death is a Dialogue between
The Spirit and the Dust.
"Dissolve" says Death—The Spirit "Sir
I have another Trust"—

Death doubts it—Argues from the Ground—
The Spirit turns away
Just laying off for evidence
An Overcoat of Clay.



(comment on this)

2:29a - Родион Щедрин-85 в КЗЧ: РНО, дир. Михаил Плетнев, сол. Михаил Плетнев, Родион Щедрин, Миша Майский
Забиваешь имя Родиона Щедрина в интернет-поисковик и автоматически формируется запрос "годы жизни и смерти" - верный признак классика: трудно представить, что он еще жив! Щедрин говорит, что в его возрасте на следующий юбилей рассчитывать было бы самонадеянно, но полагаю (и судя по тому, что поднимаясь на сцену и возвращаясь обратно, от помощи он отказывается - "могу пока сам"), композитор иронично "скромничает", пускай будет здоров, тем более что дожив до 85 уже как-то поздновато помирать; а вот я определенно до его следующего юбилейного фестиваля не дотяну, и "прогул" важнейшего из четырех заявленных концертов, с РНО и Плетневым, где Плетнев к тому же не только дирижировал, но и играл с Щедриным в четыре руки, и аккомпанировал вокалистке (несмотря на гарантированную запись - а пять лет назад я плетневский концерт в рамках 80-летия Щедрина смотрел именно и только в записи...), счел бы непростительным легкомыслием.

Сначала, впрочем, за пульт встал Александр Соловьев - его Камерный хор Московской консерватории с пианистом Дмитрием Онищенко и группой "звенящих" ударных исполнил "Многия лета" (1991 - как шутит Костик Львов, "посвящается СССР"), довольно развернутый опус, по содержанию из себя представляющий, как мне показалось в нынешнем "юбилейном" контексте (так-то ее адресат явно не композитор, не сам же он себя поздравляет и желает...), не столько "здравицу", сколько своего рода конспект автобиографии автора с разными разделами-периодами, с эмоциональными всплесками и умудренной успокоенностью, но в целом с завидной судьбой, принципиально приподнятой по интонации, оптимистичной (все-таки и здравица тоже): рояль гремит "басами", ударные, как им положено, "звенят", хор поет, одно слово - блаалепие, милые, блаалепие!

Далее на сцену вышел самолично Родион Щедрин, и отнюдь не для того, чтоб собирать букеты под стоячие овации; он сыграл в дуэте с Мишей Майским две вещицы - "Бельканто на русский лад" и "Подражание Альбенису": первая - относительно свежий (2007) камерный дуэт, симпатичный и даже трогательный, на удивление не теряющийся в масштабах большого зала, в чем основная заслуга внутренне энергичного при внешней сдержанности и собранности Миши Майского; вторая - старая (1969) и известная, здесь исполненная в переложении для виолончели и фортепиано Михаила Хомицера, изящный остроумный экзерсис.

Завершал первое отделение Дмитрий Шишкин, с РНО под управлением уже Михаила Плетнева сыгравший 6-й и последний из номерных (пока что...) концерт Щедрина для фортепиано и струнных, Concerto Lontano (2003) - сочинение с вкрадчивыми, затаенными мотивами, где-то напоминающее по мелодике колыбельную, словно балансирующее на грани яви и сна - по крайней мере, на мой взгляд, так его преподнес Плетнев; хотя Шишкину, по-моему, авансы раздариваются с избыточной щедростью, тут он показал себя достойно, с Плетневым, если не ошибаюсь, он выступает не впервые (ну с РНО точно не впервые), исполнение вышло точным, ясным, взаимодействие с оркестром удалось, и себя показал хорошо в невыигрышном, по большому счету, для пианиста материале, лишенном ярких кульминаций и эффектных ходов.

Жанровый подзаголовок открывавшего второе отделение опуса "Москва-Петушки", самого недавнего по времени создания из номеров программы (2014) - "драматический фрагмент для оркестра", мне в нем послышался не столько "драматизм", сколько "харАктерность", причем довольно-таки предсказуемая, несколько уныло-академического рода, несмотря на внешний динамизм и внятную изобразительность эпизодов-зарисовок.

После чего случилось самое главное за вечер - Щедрин и Плетнев сыграли два, №№ 3 и 4, "Романтических дуэта" в четыре руки (2007), последний номинально "в цыганском стиле", о чем свидетельствует подзаголовок, хотя мотивчик подозрительно смахивает на "Вечную любовь" Азнавура, ну да тоже чем не "цыганщина"? Для Плетнева выступление в роли пианиста партнерством с Щедриным не ограничилось - он аккомпанировал Пелагее Куренной в романсе "Таня-Катя" (2002). Врать не буду, Родион Щедрин в число лично для меня важнейших композиторов не входит (подозреваю, что любить Щедрина взахлеб, заслушиваясь до беспамятства, невозможно в принципе...), но если у него есть музыка, которая мне по-настоящему нравится, то вот этот "романс в народном стиле без слов для женского голоса и фортепиано" (2002), прелестная штучка, вроде и простая, а не совсем. Пять лет назад, когда в присутствии отмечавшего 80-летие тоже четырьмя авторскими вечерами в КЗЧ Родиона Щедрина и еще здравствующей Плисецкой на концерте Юровского пела "Таню-Катю" Татьяна Моногарова -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2447798.html

- а на днях по телевизору запись того вечера как раз повторяли к нынешнему юбилею, было ощущение забавной, шуточной стилизации, остроумно придуманной, отлично выстроенной композитором, но все-таки безделушки; Пелагея Куренная, не теряя заложенного в вокальной партии юмора, спела "Таню-Катю" прежде всего как лирический монолог, не впадая, впрочем, в надуманную "исповедальность", но однозначно лиризма сочинению придала фортепианная партия Плетнева, которую невозможно было свести к "аккомпанементу", рояль "пропевал" каждую ноту едва ли не пронзительнее, чем сопрано!

Наконец, Концерт № 3 для оркестра, "Старинная музыка российских провинциальных цирков" - произведение давно (1989) и хорошо известное, нередко исполняемое, что называется, на слуху - у Плетнева прозвучало откровением! Оказывается, музыка эта не то что не "праздничная", но даже и не ностальгическая в духе "куда уехал цирк?", а при всей точности стилизационных красок, подобранных композитором, она содержит в себе нечто зловещее, скрытое за натужным весельем - как нарисованная цирковым гримом улыбка злобного клоуна, по крайней мере так мне у Плетнева "Старинная музыка..." услышалась (до сих пор не предполагал в ней ничего подобного, а произведение это знаю); и вот недаром же используется в ней цитата из "очей черных", которые запевают между делом хором оркестранты, напоминая про "не в добрый час..." Так что и правда заканчивать открытие юбилейного цикла на такой в лучшем случае сомнительной ноте было бы по сути неверно.

И когда на исходе трехчасового вечера (и без какого-либо официоза, все словоблудие отложили на день рождения, с Гергиевым, с чиновниками и т.п. - у Плетнева только музыка!) МВ объявил уже частично растекающемуся залу, что оркестр самостоятельно подготовил Щедрину поздравительное приношение, я, грешным делом, заподозрил, что прекрасный вечер будет смазан какими-нибудь самодеятельными вариациями на тему "Не кочегары мы, не плотники" - но зря я плохо подумал про РНО, это у Гергиева с Мацуевым наверняка тем бы и кончилось, а РНО сыграл... финал концерта Щедрина для трубы с оркестров, уже без Плетнева, за пульт встал Алексей Соболев Владислав Лаврик солировал, и вышло действительно празднично, легко, но без крена в попсу, без ложного "демократизма", а в духе Щедрина - и, безусловно, Плетнева, чьей заслуги в событийности этого не дежурно "юбилейного", но абсолютно триумфального, без дураков, реально аншлагового концерта переоценить невозможно - академично, стильно, на высшем уровне музыкального качества.

Сейчас по телевизору еще и повторяют телевизионные фильмы-балеты на музыку Родиона Щедрина - с Майей Плисецкой, естественно, в главных партиях: "Чайка", "Дама с собачкой", "Анна Каренина". Плисецкая это Плисецкая, добавить нечего, но смотришь - и боже мой, какая устарелая хореография (за нее нередко сама же Плисецкая и в ответе, между прочим), при этом какая, в общем-то, неплохая музыка, но тоже очевидно из прошлого века (ну то есть она и есть из прошлого, чего уж там). Как-то по умолчанию, при всех регалиях и заслуженных почестях Щедрин воспринимается признанным академистом, в чьем творчестве, с одной стороны, нет, если брать композиторов-современников, ни метафизических прорывов, прозрений Шнитке, Губайдулиной, Сильвестрова, ни, с другой, подлинной эмоциональной открытости, простодушия, доверительности, скажем, Бориса Чайковского (совершенно недооцененного и при жизни, и в наши дни, но очень глубокого и значительного, по-моему убеждению, композитора). Щедрин - грамотный, сделанный, очень изощренный, но его формы выверены, просчитаны, такую музыку слушать в хорошем исполнении интересно, а представить, что она может человека изнутри перевернуть, мне, положа руку на сердце, не удается. Видимо, не каждый раз Щедрину везет с исполнителями и интерпретаторами, как повезло с Плетневым - у него Щедрин зазвучал как классик в полном, прямом смысле живой, сочинитель такой же живой, актуальной музыки, при всей ее видимой укорененности в пресловутых "традициях" - кстати, весьма разнообразно им понимаемых, не сводимых к тем, о которых модно толковать нынче.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com