?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, December 6th, 2017
1:32a - не боясь греха: "Басня" в Театре на Таганке, реж. Андрей Кайдановский
Полнометражные одноактные (а иногда и двух-!) "танцевальные" спектакли сейчас присутствуют в репертуаре практически любого московского драмтеатра, от Бронной до Фоменко и от Ермоловой до безруковского Губернского, от Москвы до самых до окраин, в МХТ и в "Практике", в ЦИМе и в Электротеатре - танцуют все! Другое дело, что подобные опусы - либо пластические упражнения на заданную тему, либо дивертисменты со слабо подверстанным под них хрестоматийным сюжетом, а у Кайдановского с этой точки зрения спектакль формата не "танцы в драме", но без оглядки на "драму", хотя все актеры туземные, исключая единственного рекрута из Кремлевского балета, и тот работает в очередь с таганским напарником.

К басне спектакль Андрея Кайдановского "Басня" имеет примерно такое же отношение, как спектакль Дмитрия Волкострелова "Русский романс" - к русскому романсу:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3001976.html

То есть, с одной стороны, самое прямое - Кайдановский, как и Волкострелов, использует определенный жанровый пласт в качестве источника даже не, прости, господи, "вдохновения", но материала для собственных умозрительных, не умопостигаемых, а скорее (если кому повезет) интуитивно ощущаемых конструкций. С другой, как у Волкострелова театр "постдраматический", так у Кайдановского "постхореографический". То и другое сегодня, впрочем, общее место для одних, и "эксперимент" в лучшем случае, а попросту "ваще ни разу не театр" для остальных, для большинства.

Но как и кому "Басню" собираются показывать - не моя печаль, да и официальная премьера планируется аж на конец февраля, я не доживу. Прямо сейчас то, что на Таганке называют "эскизом" в рамках проекта "Репетиции", мне перед лицом моих товарищей (надо было видеть эти рожи - дорогого друга Феликса, Зои, Неукротимой Анжелики... будто сошедшие с плаката "Бди!"; о Рыжей Люде и ее подругах я уже не говорю...) смотреть было интересно, а местами и весело, еще и потому, что с творчеством Кайдановского я уже сталкивался, и общий восторг по поводу его дебюта на московской сцене, тоже в рамках спецпроекта, но чисто балетного, посвященного современному танцу ("Точка пересечения") разделить при всем желании мне оказалось тяжело, при том что одноактовка "Чай или кофе?" длилась меньше получаса:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3552242.html

Почти полуторачасовая (и обещают еще сократить, облегчить целевой аудитории задачу) "Басня" далась легче, хотя по формату это все тот же мультижанровый пластико-драматический перформанс, где басни Лафонтена и Крылова деконструируются, разлагаются на "корпускулы" автономно существующих образов и сюжетных мотивов, перекрещиваясь с бытовыми, а то и психологическими универсально взятыми моментами жизни современного человека.

По сути главный, во всяком случае сквозной герой спектакля - старый Лев в исполнении таганского ветерана Игоря Пеховича, он выходит из-за занавеса и пытается читать басню про состарившегося льва, что-то изображая "пластическое" с нарочитой, но ненаигранной (куда уж там...) старческой неловкостью. Ему на смену "вылетает" стайка молодых пчел - я так и не понял, при чем тут пчелы и из какой они басни прилетели, пытался уточнить потом у Лены Груевой, но она тоже "не вспомнила", хотя сказала, что такая басня есть - про пчел и мух (ну я не знаю...). Вообще в спектакле - персонажи трех возрастных групп, и в каждой обнаруживаются свои ипостаси басенных прототипов, а если угодно, то и архетипов: лисы, вороны, соловьи. Молодежь кружится в подобие танца, среднее поколение тоже пыжится, старики, некоторые в каталках, предпочитают разговорный, а вернее, "молчальный" жанр, сбивая поэтический ритм не то что на прозу, но зачастую и на нечленораздельное звукоподражание. Особо отмечали на "обсуждении" эскиза, конечно же (как говорится, за что же, не боясь греха?) дочь директора театра Дарью Авратинскую, уж больно зажигательно ползала и тявкала, изображая волка - я правда, подумал, что это собака, типа "моська", потерявшая своего "слона", ну да не все ли равно.

Музычка подобрана кстати - веселенькие песенки, обрывки из классики, ближе к концу и вовсе ария Гения Холода, словно никто Перселла до Кайдановского не пользовал... Все это на самом деле стильно и мило, а в некоторых случаях и остроумно - например, сценка "а ля труа" в ванной, где лебедь, рак и щука обозначены надувными кругами, типа "банными игрушками" в руках актеров. Или этюд "Мартышка и очки" (в роли мартышки - Артем Болотовский, он рассыпает ворох декоративных, "солнечных" очков. В экспликации режиссер заявляет, что ему хотелось исследовать басню в отрыве от ее навязчивой "морали" - но мораль сей басни такова, что выходит под занавес на сцену во плоти, маленький мальчик изображает антропоморфную "мораль" на радость собравшимся старухам, которые из зала все же упрекают режиссера, помимо "отсутствия сюжета", еще и в склонности к гейропской толерастии. Между тем на проекте помимо режиссера-хореографа работали аж два драматурга - местный Андрей Андрианов и австрийский Ричард Шметтерер, как в лучших музыкально-оперно-балетных мировых домах. Кайдановский и сам давно живет в Австрии, отсюда, видимо, присутствие в обрывочных вербальных диалогах немецкоязычных реплик и использование в вокальных интермедиях не каких-либо иных, но немецких опер (типа арии Царицы Ночи из "Волшебной флейты") - симпатии зала к происходящему на сцене они, понятно, не добавляют, зато придают продукту (ну по крайней мере номинально) ликвидности на мировом рынке. Предполагая заодно, что постановочная группа, как это нынче водится, пришла к Апексимовой со своим бюджетом, с собственными деньгами (сколько из них в итоге пошло именно на спектакль, подавно не мне судить), стоит считать эту "Басню" без морали проектом более-менее удавшимся хотя бы на уровне задуманного.

Однако соловьев баснями не кормят и вопиющий "неформат" отторгается стенами таганского здания, как отторгался, к примеру (совершенно безотносительно к художественному постановки) богомоловский "Князь" каждым кирпичиком "Ленкома". Правда, "Басня" - это в любом случае далеко не "Князь", а просто пристойное, но проходное явление, которое могло быть замечено и оценено по достоинству в рамках специализированного фестиваля или лаборатории, но как репертуарный спектакль драматического театра - ни туда ни сюда.

(comment on this)

1:45a - "Котлован" А.Платонова в МХТ, реж. Денис Азаров (лаборатория "После революции")
Программа рассчитанной на весь сезон режиссерской лаборатории пока еще официально не объявлена, но анонсируется, что ставка сделана на малоизвестные тексты советской прозы 1920-х30-х годов. "Котлован" к "малоизвестным" не отнесешь, сегодня это абсолютно хрестоматийное, в том числе и буквально, из школьной программы (если Платонова оттуда не исключили пока и от греха не заменили обратно какими-нибудь колхозниками-орденоносцами) произведение. Однако тридцать лет назад "Котлован" принадлежал к пласту т.н. "возвращенной литературы", я это хорошо помню, а Денис, который меня моложе, может и нет. В его эскизе, на редкость продуманном и последовательном по стилевому решению, на содержательном плане у него все однозначно: "Котлован" режиссером прочитан как аллегорическая антиутопия. У Платонова все-таки сложнее, начинавший в статусе "пролетарского писателя" (не в пример "попутчикам" Бабелю, Пильняку, не говоря уже про Пастернака), он при всей прозорливости и видимой бескомпромиссности, идейным "диссидентом" не был и не мог быть.

В пьесах 1930-х годов потуги Платонова "встать в строй" доходят прям-таки до нелепостей, в прозе, особенно в таких вершинах, к которым относится и "Котлован", на первый взгляд где-то в лучшем случае иронический, а по большей части откровенно трагический скепсис писателя по отношению к стройке, которая оборачивается рытьем могилы, очевиден - в действительности Платонов даже в "Котловане" смотрит на современные ему реалии более диалектично, другое дело, что эта его специфическая "диалектика" и для своей эпохи оказалась чересчур сложна, а теперь, с позиций 21-го века, и подавно считывается слабо - ну так в том и интерес, тем более если речь идет о тематической лаборатории, вскрыть заложенную в материале неочевидную сложность, осмыслить противоречия: "мертвые тоже люди, конечно" - но у Азарова, по большому счету, к тому и сводится. А с такой точки зрения, увы, сценический эскиз "Котлована" вышел одномерным, однокрасочным и чисто иллюстративным, конфликта официозного энтузиазма не хватает, от начала до конца "спектакль" (в его нынешнем, эскизном варианте, по крайней мере) переполняет тотальная меланхолия, хотя как "иллюстрация" он более чем удался.

Очень неожиданным, я бы в жизни не подумал, предстает Руслан Братов в роли Вощева - помню Братова еще студентом мастерской Хейфеца в ГИТИСе, потом, недолгий период, актером МТЮЗа, далее в проектах МХТ, и везде, на мой взгляд, он проявлял себя чересчур экспансивным, что называется, "тянул одеяло на себя", а здесь он работает сдержанно, экономно, и Вощев у него получается не просто "слабосильным" и "задумчивым" работягой, а практически "интеллигентом", немножко "юродивым", с плюшевыми игрушками и металлической "авоське" (они пригодятся с появлением Насти) - что, правда, спорно в отношении к автору и его замыслу, но любопытно, постановочно и актерски убедительно. Не изображает прямолинейно калеку, но наоборот, чуть ли не "физкультурником" 30-х, брутальным и энергичным, показывает Жачева незнакомый мне (допускаю, что видел раньше, но не акцентировал внимание) артист Владимир Кузнецов. На контрасте с ним Пашкин в исполнении недавнего выпускника колледжа Кузьмы Котрелева получается воплощением простительной и трогательной "человеческой" - в анти-человеческих обстоятельствах - слабости. И тот же Котрелев замечательно, сильно разыгрывает простейшим "этюдным" методом сценку с собаками, отъедающими ногу живой лошади. Удачно придумано, что связанный с Настей текст произносит в микрофон актриса Юлия Ковалева, а Настя-девочка остается персонажем бессловесным, "мимансовым".

Вообще пластика, геометрия мизансцен, нарочито механистическая во многих случаях, выстроена толково, осмысленно. Предметности минимум - табуреты, лопаты, мягкие игрушки из вощевской кошелки, да еще набросанная по сцене земля. Зато по полной программе - компьютерная графика, титры. Причем под конец текст выводится на экран-задник сплошняком, и надо полагать, просто для того, чтоб как-то номинально "закруглить" сюжет, потому что эскиз явно не предполагал решение повести целиком, лишь фрагмента. Но до некоторого момента они используются уместно и изобретательно в сочетании с "тяжелым" электронным саундтреком, "абстрактной" видеопроекцией, умело поставленным светом. Впрочем, то, что занятно, как эскиз, в завершенном воплощении может смотреться совсем не столь эффектно.

(comment on this)

11:27p - Самуэль Финци в "Записках сумасшедшего" Н.Гоголя, "Deutsches Theater", реж. Ханна Рудольф
Ну вот только что ради актера - действительно очень хорошего и известного, стоило посмотреть спектакль. Только что мы видели Самуэля Финци в фильме "Капитан" Роберта Швентке на открытии фестиваля немецкого кино -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3709564.html

- роль у Финци в картине не главная, а скорее даже эпизодическая, хотя эпизодов несколько, они развернутые и образ получается глубоким, а короткая история второстепенного персонажа выстраивается в целую судьбу на важном смысловом контрапункте с главным героем: заключенный концлагеря, артистичный и остроумный, персонаж Финци с товарищем по несчастью за добавочное угощение развлекают лагерную администрацию и охрану, разыгрывая на импровизированной сцене антисемитские скетчи, затем артиста приглашают за стол к начальству, наливают рюмку и главный герой, который сам тот еще артист (ефрейтор-дезертир изображает офицера, представляясь доверенным лицом фюрера), делает его объектом своих шуточных, но весьма зловещих манипуляций; а затем, уже без всяких шуток, вынуждает взять в руки револьвер и стрелять по другим заключенным - в этой роли Финци демонстрирует все грани мастерства от комической эксцентрики до глубокого драматизма, если не трагизма. В принципе, "Записки сумасшедшего" позволяют исполнителю показать такой же диапазон возможностей.

Из глубины партера (в нашем случае полупустого, если не сказать грубее и обойтись без поименного перечисления тех, что отчасти все же его наполнил...) раздается бормотание (туземная публика на текст реагирует, как привыкла: одни недоумевают, что за хулиган разбушевался, и делают это вслух, бурно, так что хулигана способны переплюнуть; другие настойчиво требуют включить перевод, хотя гоголевский зачин актер, а то, конечно, актер работает уже, произносит по-русски и на удивление чисто, без акцента); постепенно в темноте удается различить фигуру гоголевского героя, который затем выползает ближе к сцене и далее уже непосредственно на сцену. Вся "декорация" - стул и покрытая до поры пыльным чехлом груда некрашеных дощечек, с ней артист сперва обходится аккуратно, отдельно и точно укладывая снятые сверху дощечки обратно в стопку, но в какой-то момент разворачивая, разваливая всю конструкцию - разрушение сложившегося взгляда на мир, катастрофа разума и превращение мира в хаос показано чересчур наглядно, придумано режиссером прямолинейно и технически бесхитростно, тогда как актер всю динамику погружения сознания героя в сумрак отыгрывает намного сложнее, исподволь.

На той же сцене МТЮЗа шел, родившийся в муках и недолго проживший, спектакль "Записки сумасшедшего" в постановке Камы Гинкаса с (тоже ныне покойным, увы) Алексеем Девотченко в роли Поприщина. И у Гинкаса "сумасшедший" Гоголя, вопреки давно сложившейся "гуманистической" традиции, сближался с "подпольным" Достоевского, оказывался существом зловещим, опасным, агрессивным в своем самодовольстве, ложном чувстве превосходства:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1892586.html

У Самуэля Финци, в русле совсем другой, видимо, еще и сугубо немецкой, германской (ну современной, разумеется, идущей от осмысления опыта второй мировой войны) тенденции не трагическая, но зловещая сущность Поприщина, почти в духе "Карьеры Артуро Уи", даром что воображаемой, развивающейся в больном сознании Авксентия Ивановича, еще больше усилена - но не осмыслена вполне, и к финалу сентиментальность ее побеждает. Последний монолог "сумасшедшего" Финци произносит (снова) на практически чистом русском, возвращая своему герою ну если не разум, то по крайней мере некое внутреннее достоинство, попранное внешними обстоятельствами, и, стало быть, его самого в итоге успевая оправдать прежде, чем открыть дверь за кулисы и уйти (банально...) на свет слепящего прожектора.

(comment on this)

11:28p - "Макбет. История любви", театр "Провинциальные танцы", Екатеринбург, хор. В.Маттеини, И.Брукс
В начале сентября я в Екатеринбурге попадал по датам на "Макбета", там его показывали на сцене местного ТЮЗа, еще и удобно, неподалеку от нашего отеля расположенного, но решил не отвлекаться от кинофестиваля, ради которого приезжал, и вот пожалуйста, спектакль недолго заставил себя ждать в Москве, причем, надо заметить, особого ажиотажа вокруг гастролей "Провинциальных танцев" не наблюдается. Постановка Вальтера Маттеини и Ины Брукс - типичная для сегодняшнего, а вернее, вчерашнего европейского современного танца, подобный формат разрабатывается также, к примеру, "Балетом "Москва": условно-сюжетные, а на деле почти абстрактные спектакли, где общая идея отталкивается от хрестоматийного мифологического или литературного материала, но пластическое решение не иллюстрирует его, а вольно, вариативно, более или менее фантазийно обыгрывает, и в этих вариациях с фантазиями на заданную тему первоисточник угадывается с трудом.

В "Макбете. Истории любви" опознаются и три ведьмочки с волосами разных цветов, но в одинаковых сеточках-трико, и пара в окровавленных одежках, и мотив "леди долго руки терла", однако фабула из трагедии Шекспира не пересказывается. При этом убийственная серьезность и надрывный драматизм условно-абстрактных ситуаций быстро приедается и за 70 минут успевает надоесть, показаться и надуманным, и занудливым.

На днях довелось посмотреть в театре на Таганке "Басню" Андрея Кайдановского, тоже образчик "европейского" контемпорари данс и тоже не первого сорта, к тому же поставленный на драматических (преимущественно, за единственным исключением в одном из составов) артистов - восторга не вызывает, но всяко идея посвежее, день сегодняшний, а не прошедший; и московский дебют Кайдановского "Чай или кофе?", состоявшийся как раз на малой сцене МАМТа, где сейчас выступают екатеринбургские "Провинциальные танцы", в рамках спецпроекта "Точка пересечения-2016", пусть лично я и не разделил всеобщего энтузиазма по поводу открытия нового имени в хореографии, по крайней мере не вызывал сомнений, что постановка куда-то двигает сам формат, не лишена остроумия, с самоиронией сделана - а однообразные терзания на фоне нарочито криво сколоченных дощатых заборов и натянутых "вантами" нитей-"струн" (хореографы сами и художники) под заунывную музыкальную нарезку - от барокко до электронного минимализма - "макбетов" и их "леди" (как водится, "каждый не одну играет роль", среди героев-протагонистов я бы выделил двух: Антона Шмакова и Себастьяна Сантамария Барахаса) и ничего оригинального не содержат, и даже честной наивностью не трогают.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com