?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, December 3rd, 2017
12:56a - "Казимир Малевич. Не только "Черный квадрат" в павильоне "Рабочий и колхозница" ВДНХ
С тех пор, как я последний, а вернее, первый раз добрался до "Рабочего и колхозницы", павильон переподчинили - помнится, он был филиалом "Манежа", а теперь относится к ВДНХ. Не знаю, с этим ли связано, или устроено ради конкретной выставки, но сильно увеличилось количество задействованных сотрудников - охраны и волонтеров. Правда, и народу много - не пусто, хотя толкучки тоже нет, то есть обстановка близка к идеальной, когда выставка явно имеет успех и вызывает интерес не только у специалистов, маньяков, бездельников и убогих, но вместе с тем не создает вокруг себя нездорового ажиотажа. Однако что касается непосредственно экспозиции, ее концепции и наполнения предметами - тут могут возникнуть вопросы.

Прежде всего - обидно, что вопреки ожиданиям и тому, с чего экспозиция начинается, открывается при входе, на три, ну хорошо, пусть два с половиной, включая промежуточный, этажа так мало живописных полотен, а среди них еще меньше эксклюзивных. Выставка более чем информативно насыщенная, но собственно произведения искусства подавляет экспликация, интерактивные сенсорные экраны и сопутствующая, причем не во всех случаях даже имеющая прямое отношение к Малевичу, а иногда всего лишь к контексту, окружению, эпохе художника (что тоже важно, приятно, интересно - но все-таки другое дело...) полиграфия, документация, артефакты. Отчасти дальнейшее разочарование связано еще и с тем, что первыми, проходя в зал нижнего (номинально он в павильоне 2й) этажа выставочного комплекса, видишь сразу несколько роскошных и отнюдь не намозоливших глаза ранних, до провозглашения "феврализма", тем более до изобретения "супрематизма" созданных картин Малевича, пока он, не без влияния Ларионова, понимал авангард как неопримитивизм, отталкиваясь одновременно и от канонической иконографии, и от лубка, соединяя его с заимствованными у европейцев принципами кубизма, развивая их, двигаясь к т.н. "кубофутуризму": эмблематичные "Жница" и "Косарь" , оба 1912 года, первая прибыла из Астрахани, второй из Нижнего Новгорода. Здесь же особенно меня привлекшая картина "Жизнь в большой гостинице", 1913, выданная из Самарского худ. музея - такого Малевича вообще нигде считай не увидишь: "кубофутуристический реализм", как парадоксально определял стилевую принадлежность работы автор, очевидно обнаруживает в подтексте - в этой загадочной, выступающей организующим центром композиции фигуре в шляпе, отчетливой сквозь все "кубистские" и "футуристические" завихрения линий и плоскостей - образ, по духу скорее символистский. Не исключаю, что таково мое субъективное видение, но достаточно обратиться к предшествующему этапу творчества художника в соседнем, хронологически первом разделе выставке, как это ощущение подтверждается.

"Ранние годы" Малевича подробно описаны в сопроводительных текстах, но до обидного скупо представлены наглядными примерами. Тому, конечно, имеются и объективные препятствия - самых первых художнических опытов Малевича практически не сохранилось, так что для позднейших своих ретроспективных выставок он писал их как бы заново, а датировки проставлял задним числом, о чем экспликация тоже честно информирует посетителя, подчеркивая, что вот висящий на видном месте пейзажный этюдик "Дом с верандой" (1906) - один из немногих подлинных курских "первенцев" Малевича с реальной, а не липовой датой на крошечном холсте. Правда этот самый "Дом с верандой" сравнительно недавно уже выставлялся в рамках проекта "Нас будет трое", заново объединившим имя Малевича с двумя его младшими соратниками, Чашником и Суетиным, причем, надо признать, там, при акценте как раз на супрематизм и период "бури и натиска" абстракции, постимпрессионистский пейзаж молодого Малевича смотрелся ни к селу ни к городу:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2384078.html

Причем это все касается не только раннего "Дома с верандой", но и позднейшего "Портрета матери", и много еще каких вещей на выставке, взятых из фонда "Sepherot", зарегистрированной в Лихтенштейне таинственной организации, концов которой не нашли бы и персонажи Дэна Брауна, а я подавно: какой-то анонимный собиратель-богатей гребет под себя все "авангардное" с русскоязычных территорий, что может найти по миру... Впрочем, для временного экспонирования выдают - и на том спасибо, но тогда уж не мешало бы и разнообразить как-то "ассортимент". К несчастному "Дому с верандой" в "Рабочем и колхознице" прилагается, но это уж совсем "до кучи", кусок холста, разрезанного бедным художником для собственных нужд, с сохранившимся фрагментом утраченного произведения... Московский период, 1906-1910, тоже небогат - премилая, крошечная картинка "Дети на лужайке" (1908, из ГМИИ), похожая на аппликацию, и гуашь "Городок" (ок. 1908, из Саратовского музея) в символистско-модерновом духе, тоже оч симпатичная, но чисто декоративная штучка - ну и все... Далее уже листы из альбома "Анатэма" (1910), выполненного по спектаклю Художественного театра - пьеса Андреева, поставленная в 1909 году, была запрещена православной цензурой как "кощунственная" (ну за православными не заржавеет, это да...), и цикл графических иллюстраций, сделанных Малевичем на основе спектакля, должен был стать своего рода "ответом" на произвол мракобесов. Рисунки выполнены не просто в "реалистической", а прям-таки в близкой к "академической" манере: касается и многофигурных мизансцен в декорациях, и "портретов" - Качалов в роли Анатэмы, Германова в роли Розы (это, кстати, с лицом Германовой придал сходство одной из своих модерновых масок, выставленных ныне в Инженерном корпусе ГТГ, скульптор Николай Андреев - тоже к вопросу о "символистских" параллелях и подтекстах у раннего Малевича).

Еще из редкостных шедевров Малевича, придающих выставке значительности - "Дама у рояля", привезенная аж из Красноярска, но это уже 1914, более зрелый "кубофутуризм", точнее, уже придуманный Малевичем "феврализм"; по динамике, по насыщенности и яркости цвета картина предвосхищает авангард послереволюционный, раннесоветский; от рояля на холсте - обломки черно-белой клавиатуры, следов "дамы" не сыскать днем с огнем (не то что почти салонная "Дама у рояля" другого будущего авангардиста Альтмана!). Ну и на этом этаже, собственно, с живописью покончено. Есть графика и документы, более или менее интересные, более или менее привычные. Карандашный портрет Малевича работы Татлина, 1912-13 - очень известный (из РГАЛИ). В другой витрине - фотографии и, среди прочего, вырезка из газеты со снимком под шапкой "Футуристы на Кузнецком" - авангардисты с деревянными ложками в петлицах вместо хризантем, которые носили "эстеты", почитающие Уайльда. Предлагается даже образчик поэзии Малевича... Я еще на выставке "Архив Харджиева" в Ин Артибусе лишний раз отметил, что "футуристы" были людьми по сути "ренессансными", в одном лице художниками, поэтами, композиторами, театральными деятелями, издателями и организаторами производства - ну вот и Казимир Северинович писал стихи, чуть ли не "литургического" свойства, конечно, футуристические и "заумные", как и его товарищ Крученых, типа:
скучно папуасы, асдача
Билетъ 2го класа Партъ
Арка

ну и т.д.

Раритетное, но на выставке, по большому счету, никчемное ("для количества") письмо Малевича к Эттингеру на польском языке (из рукописного отдела ГМИИ). Выгородка, посвященная "Победе над солнцем" - откровенная профанация (ср. "Архив Харджиева"!): скудные графические эскизы к оформлению, эскизы костюмов вообще не подлинники, шелкография из "дара Лобановых-Ростовских" (от одной фамилии нос воротишь), здесь же, правда, еще один, помимо четырех основных, "Черный квадрат" - графическая карандашная авторская копия, вариант как "1-я завеса к 1-му действию оперы". Поинтереснее иллюстрации к книге А.Крученых "Взорваль" (1913) - "Молитва" и "Смерть человека одновременно на аэроплане и железной дороге", тут уже "кубофутуризм" разворачивается в полной красе. Открытки издательства "Сегодняшний лубок" и к ним в комплекте эскизы для остроумной по форме, а по сути православно-милитаристской пропаганды первых месяцев мировой войны, с подписями Маяковского - абсолютно хрестоматийными до такой степени, что я, впервые увидевший их лет двадцать назад еще в старом музее Маяковского, поймал себя на мысли, что многие двустишия не только вспоминаю наизусть, разглядывая каждый раз картинки, но и помимо выставок нередко цитирую в обиходных разговорах по случаю.

Что еще безусловно ценно в разделах нижнего этажа экспозиции - это оказавшееся наиболее долговечным, пережившим 20й век творение Малевича, и, действительно, отнюдь не "Черный квадрат", но... флакон для одеколона "Северный", разработанный художником заработка ради по заказу Брокара (1911): абстрактно-футуристический стеклянный "айсберг" с фигуркой медведя на крышке. Образчиков несколько и, выстроенные в хронологическом порядке, они помогают с увлечением проследить, как видоизменялись подробности формы, упрощались и исчезали детали при сохранении концептуального замысла Малевича - сквозь десятилетия, экономические и политические сломы; в 1920-е годы национализированная фабрика Брокара вошла в гострест "Жиркость", пережила и царизм, и социализм, и Российскую империю, и СССР, не знаю, как сейчас, но пускай и РФ переживет.

Пандусы с аляповатыми портретами современников Малевича и дежурными биографическими справками по стенам ведут на промежуточный этаж, посвященный семье художника. Этот раздел почти исключительно информационно-исторический. Из артефактов здесь, например, карандашный портрет Мечислава Малевича (1924) - рисунок А.Богданова, и я уж подумал, не тот ли Богданов, что Пролеткультом руководил, но поясняют, что это родственник Малевича, муж сестры, зарисовал его брата, и только то. Зато прослежено родословное древо, уходящее на несколько сотен лет в позднее средневековье, и очень подробно расписаны судьбы членов семьи. У Малевича были братья и сестры, упомянутый Мечислав работал на железной дороге, стал большевиком, занимал значительные посты в соответствующем Наркомате, а на рубеже 1950-60-х годов, прожив, стало быть, долго и по меркам эпохи благополучно, обратился... к созданию абстрактных композиций, которые тут же предъявлены (типа "Они" и "Они" № 17" - 1959, ну почти любительщина). Занятно , допустим, узнать, что один из племянников Малевича, чьего отца русские убили еще в 1930-е годы, "пропав без вести" на войне, обнаружился живой-здоровый в Канаде и обзавелся многочисленным потомством; или что родившуюся в Витебске дочь от второго, гражданского брака Малевич назвал Уной в честь художественного объединения Уновис; или что две сестры Софьи Рафалович, второй жены Малевича, тоже вышли замуж за художников, но "соцреалистов", и один из них, Е.Кацман, был не просто "столпом" официоза, но и гонителем "формалистов", любимцем Сталина и т.д. Но по хорошему все это кураторам стоило бы выложить в интернет и посетителям, при желании, почерпнуть оттуда в спокойных, комфортных условиях на дому - для выставки информации перегруз, а искусства недобор.

Отчасти восполняет дефицит собственно произведений верхний этаж (в павильоне он 3-й из семи, но дальше, выше все закрыто и пусто). Раздел "Супрематизм 1915-198/19 гг.", однако, тоже расписан в экспликации подробно, а "проиллюстрирован" бедно, либо вещами из упомянутого лихтенштейнского частного фонда, как "Прямоугольник и круг" (1915), либо из региональных музеев Саратова ("Четыре квадрата"), Тулы, Иванова, Екатеринбурга - впрочем, стоит отметить, что побывав в уходящем году кое-где, я не видел Малевича ни в Иванове, где он, очевидно, хранится в запасниках, ни тем более в Екатеринбурге, где вообще целиком богатейшая коллекция авангарда принципиально не выставлена публично. Так что, опять же, приходится довольствоваться малым, попутно выясняя из прочитанных по стенам текстов, что, к примеру, Малевич в Витебске сошелся с Бахтиным на почве изучения звездного неба и астрономические термины употреблял в своих художнических и теоретических разработках. Но вот литографический "Динамический натурщик" (1919) имеет довольно жалкий вид в сравнении с графическим вариантом, который можно параллельно увидеть на посвященной архиву Харджиева (сам рисунок к архиву отношения не имеет) в "Ин Артибусе". Там же (но уже архивные) материалы, свидетельствующие о внимании футуристов с их фантастическими идеями к диалектике Гегеля намного убедительнее, чем распечатанные понятным шрифтом цитаты здесь. Архитектоны 1920-30-х годов тоже показывались на выставке "Нас будет трое" в ГТГ, но, может быть, не конкретно эти, а другие - немудрено спутать, сюда несколько образчиков взяты из коллекции Ю.Носова (между прочим, в прошлый раз я приезжал в павильон "Рабочий и колхозница" как раз на выставку авангарда из его собрания).

Вместе с тем чудеснейшее среди остальных немногочисленных живописных полотен выставки, несомненно - "Портрет Елизаветы Яковлевой" (1932), из частного голландского собрания: трогательнейший женский образ, постимпрессионистская техника, знаменующая возвращение Малевича к Сезанну, а через него и к Рембрандту - о чем говорят "Портрет матери" (1932-33), "Портрет жены" и "Автопортрет" (тех же предсмертных лет) из Московского музея современного искусства, но все они хорошо известны. Правда, не на каждой выставке уточняют, что мать успела похоронить Малевича а сама, в глубокой старости, умерла одинокой во время ленинградской блокады. Известна и картинка (может, и в нескольких вариантах, не знаю) "Три фигуры в поле" (кон. 1920-х) - эта из собрания В.Дудакова. Но впервые, кажется, я увидел замечательный - из анонимной частной коллекции - "Зимний пейзаж" (1925), подаренный Малевичем лечащему врачу: подумаешь скорее на Юона или Грабаря - Малевич зафиксировал удивительно поэтично, яркими красками "золотую осень" после неожиданного раннего снегопада.

В этом разделе тоже немало фотографий и документов, письмо Малевича к Льву Моисеевичу Антокольскому с обсуждением несостоявшегося сотрудничества (три листа, украшенные беспредметными композициями, 1931); обширный подраздел, посвященный похоронам художника; воспроизводится стихотворение Хармса "На смерть Казимира Малевича", для меня, свое время, наверное, ставшее первым косвенным соприкосновением с личностью художника (мне было 13 лет, когда я его прочел в спецномере журнала "Театр", посвященном ОБЭРИУ); подробное описание похорон - почти без материалов (ну да откуда бы их взять); как исключение - рисунок все того же А.Богданова - "Могила К.Малевича на поле близ Немчиновки в день похорон 21 мая 1935 года", в неожиданно "романтическом" духе зарисовка с венками, развешанными на дереве, о супрематизме напоминает лишь форма урны с прахом. Ну и в конце осмотра - книжные полки с документальным фильмом, не без того.

Помимо всего прочего кураторская концепция выставки имеет отчетливый и однозначный идеологический вектор, подавая Малевича как фигуру-глыбу, пророка, возвышающегося над творческой и в целом социальной средой своего времени и с этим временем, за исключением отдельных коротких промежутков, постоянно конфликтующего, начиная с младых лет, бедности и неустроенности, заканчивая послереволюционными, причем задолго до наступления православно-имперского реванша. В частности, подчеркивается факт двух арестов и опровергается третий (но опровергается при неоднократном упоминании, хотя, казалось бы, чего не было - о том и говорить не стоит); даже прямым текстом прописывается - мол, поначалу Малевич воспринимал социальную революцию в комплексе революции художественной (не наоборот!), но "очень скоро" разочаровался. Опять-таки обращаюсь в памяти к выставке "архив к Харджиева" и собственно к экспонируемым там документальным материалам, где есть что почитать, над чем подумать, делая кое-какие непростые выводы, одно "предсмертное письмо дорогому правительству" чего стоит:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3689831.html

А помещенный буквально под пяту рабочему и колхознице Малевич, значит, должен смотреться как мечтатель-романтик, обманутый и уничтоженный Октябрем? Что не осмыслены различия между большевиками рубежа 1910-20-х, партийными деятелями периода НЭПа-начала 1930-х, и набравшими полную силу к последним годам жизни Малевича имперским реваншистам - это само собой, это расхожий и очень удобный интеллигентский штамп. Ну нельзя же настолько однобоко, пусть и (допускаю, почти не сомневаюсь) исходя из благих и честных побуждений, подходить в свете истории искусства и биографий художников к теме революции, которая нынче и без того шельмуется почем зря.








(comment on this)

10:47p - Jessica Lang Dance / компания Джессика Ланг Дэнс, США ("DanceInversion")
Не считая, может быть, "Красавицы" Майо от балета Монте-Карло (хотя и ее стоило посмотреть в любом случае), фестиваль "DancInversion" в этом году выдался исключительно насыщенный, неожиданный, и прям жалко, что он так "быстро" - "всего-то" месяца три шел... - заканчивается, чего-то важного будет не хватать. Небольшая американская труппа Джессики Ланг, бывшие резиденты нью-йоркского театра "Джойс" (довольно-таки захудалая площадка, если честно, уж на что я никуда не езжу и ничего не вижу, а мне, как ни странно, довелось там побывать на выступлении Хьюстонского балета, по московским меркам это примерно как ДК ЗИЛ, то есть не позорно, но и не особенно престижно) - точка, допустим, не самая мощная, скорее даже многоточие, что тоже, впрочем, вдохновляет. Кажется, я до сих пор нигде, ни в каких сборных гала, с творчеством Джессики Ланг не сталкивался, и монографический вечер ее постановок не скажу что перевернул мои представления о возможностях танца, но определенно узнать что-то новое оказалось интересно.

Оба коротких отделения открывались крошечными трехминутными соло: первое - мужское неоклассическое с вкраплениями контемпорари, так и называется, "Соло Баха" (премьера 2008 г.), милая, симпатичная, не больше и не меньше, зарисовочка, демонстрирующая к тому же неплохие, но далеко не безграничные технические возможности исполнителя; второе - женское под названием "Вызов" (2006), где танцовщица-азиатка эффектно смотрелась в платье с длинной белой юбкой, подол которой закручивался вокруг полностью скрытых ног артистки кругами, что, правда, сближало такой "танец", состоящий в основном из движений рук, с номером из шоу "цирка дю солей" или чем-то вроде того.

Для меня самым значительным, увлекающим и запоминающимся из шести номеров программы стала вторая вещь в первом отделении "Сладкая тихая дума" (2016), рассчитанная на четверых исполнителей, две пары, внутри или на "перекрещении" которых, однако, вопреки благостному, "приторному" названию и намека не просматривалось на чувственность, расслабленность, успокоение, но в то же время и к чисто декоративной, внешней форме конфигурации, которые выстраивали исполнители, не сводились - скорее (ну лично я так увидел, может, в силу субъективного своего настроя) в этом танце, по контрасту с предшествующей сольной миниатюрой, наоборот, построенном преимущественно на типичных приемах контемпорари данс с отдельными вкраплениями неоклассики, проявлялось экзистенциальное отчаяние, безнадежное стремление и фатальная невозможность близости, ну или, на худой конец, взаимопонимания между индивидуальностями, и необязательно разделенными по половому или еще какому-нибудь признаку, а просто - разными людьми. По крайней мере именно это сочинение Джессики Ланг в меня "попало" точнее остальных, до такой степени, что не смущал и скверно натянутый сморщенный задник, как будто так и надо, в тему произведения.

Кстати, не в пример Марсельскому балету, выступавшему в рамках "ДансИнвершен" тоже на сцене "Геликона", в труппе Джессики Ланг, при умении работать в ансамбле артисты - не поголовно, но некоторые - все-таки умудряются выказать творческую индивидуальность даже там, где, казалось бы, от исполнителя требуется лишь точная реализация "техзадания", и как раз во втором номере, который при 10-минутной продолжительности легко счесть по нынешним меркам "одноактным спектаклем", это проявилось наиболее в полной мере. В следующей, 20-минутном общем танце "Взгляд на тысячу ярдов" (2016) - несколько меньше, но там и сама структура номера-"спектакля" строится на едином ритме, на синхронии, артисты в штанах "хаки" и майках сходятся-расходятся, пластические построения распадаются, едва сложившись.

Заранее не знал и сперва, как и многие собравшиеся, испытал недоумение, когда выяснилось, что второй номер второго отделения (всего пятый по счету в программе) представляет собой "видеобалет", где "живой план" если и присутствует по ту сторону экрана, то выделить его из отснятой заранее и смонтированной картинки затруднительно: тоже на свой лад занятная штучка под музыку Грига - "White"/"Белое" (2011), которую действительно невозможно станцевать полностью "живьем", коль скоро используются монтаж, рапид, ускорение "картинки" и прочие сугубо "киношные" приемы, когда понимаешь, что никто на сцену по "нашу" сторону экрана оттуда не выпрыгнет, волей-неволей втягиваешься и смотришь этот "монтаж аттракционов" не без вовлечения в происходящее, благо там (и это единственный на шесть номеров программы пример) находится место юмору, иронии, а также и намеку на некий лирический микросюжет чуть ли не с "любовным треугольником" к финалу.

В последнем номере "i.n.k." (2011), где тоже работают все участники ансамбля, общим числом семь человек, также задействован видеоэкран, но уже в сочетании с "живым планом", и компьютерная анимация служит лишь фоном, хотя и значимым, символичным. Артисты в черных трико создают не лишенные изысканности, но скорее эстетские, формалистские "графичные" рисунки своими телами на фоне картинки с фрагментами черной жидкости (чернила?), то отдельными каплями, то струями "пробивающими" прозрачную водную среду. Аналогия между видео и танцем такая же прозрачная, на мой вкус чересчур, но в этом сочинении, композиционно в его середине, обнаружился дуэтный раздел, в котором пара (девушка - та же азиатка, что в соло после антракта) опять-таки без эротической подоплеки и без ухода в чистую "графику" сдержанно и стильно выразила в танце все то же, что и "Сладкой тихой думе", безнадежное стремление к сближению, к взаимопониманию с партнером.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com