?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Monday, November 27th, 2017
5:08p - "Английский сад": Перселл, Гендель, Уорд и др. в КЗЧ, "Les Arts Florrissants", дир. Уильям Кристи
Глупо было бы сбегать из "Геликона" с "Мазепы", не дослушав и не досмотрев пронзительного финала спектакля, а на выступлениях Уильяма Кристи сотоварищи я вроде как неоднократно бывал - ну и предпочел не скакать с высунутым языком, спокойно прийти с антракта на второе отделение, которое, как и следовало ожидать, оказалось объемнее, разнообразнее первого. Другое дело, что у "Цветущих искусств" Уильяма Кристи программы всегда концептуальные и театрализованные, построены на продуманной драматургии, для полноценного восприятия их, как и "нормальный" театральный спектакль, необходимо слышать и видеть в полном объеме, что у меня на этот раз с "Английским садом" не вышло.

Здесь, как я с подсказками понял, драматургической "рамкой" послужили "Крики Лондона" Джона Доуленда (так на афише, в интернете чаще встречается написание Дауленд) и ансамблевый номер с проходами в зал, с рекламными "песнями" о всяческой снеди. Но самое веселое пришлось, надо думать, на первую, "дневную" половину концерта, озаглавленную "Тайна музыки". Во второй, "Ночи веселья", уже как бы сгустились сумерки, зажглись огни, арии и ансамбли сперва потянулись вопреки подзаголовку грустные, заунывные - а впрочем, от этого не менее прекрасные, особенно чудесным оказался акапельный секстет Джона Уорда. Разве что проходы артистов с электросвечками в руках неприятно напомнили мне практические занятия по МХК в провинциальном пединституте, в остальном же, при том что без "театральщины" в подобных случаях легко обойтись вовсе, "действо" от "Цветущих искусств" скорее умиляло, чем раздражало. Хотя после нескольких сугубо лирических "ночных" номеров вновь (она уже появлялась в первом отделении, как я узнал позднее) возникла коробка с пивом, потеснив электросвечки, и обещанная веселуха развернулось с удвоенным энтузиазмом, при том что пиво из бутылок "сосали" только парни, а девушки "предпочитали" чаепитие. Самая динамичная интермедия - шуточная потасовка "подвыпиших" мужчин, решивших по пьяни померяться... флажками, маленьким британским символом и стягом Евросоюза покрупнее: один из спорщиков наносит второму "укол" древком европейского знамени, второй падает навзничь и трясет жалко торчащим кверху флажком Британии словно белым флагом, показывается, что сдается (ненавязчивый, но прозрачный намек на т.н. "брекзит" с остроумной, совсем в духе ренессансного, шекспировского юмора проекцией на телесные, сексуальные комплексы). Режиссеры-постановщики "шоу" - Софи Данеман и Пол Агню.

Звучал во втором отделении преимущественно мой любимый Перселл, что тоже приятно - крупные куски из "Королевы фей" еще что-то; да и пунктирно намеченные скупыми мизансценами микросюжеты косвенно отсылали к шекспировским "ночам" - "летней" и "двенадцатой", по крайней мере у меня благодаря Перселлу возникла именно такая ассоциация. Но кроме Перселла и Генделя - авторы, чьи имена мне до сих пор нигде не встречались или не запомнились: Локк, Гиббонс, Томкинс, Арн, те же Доуленд и Уорд. Уникальных голосов среди участников Академии молодых певцов "Le Jardin Dex Voix"/"Сад голосов", допустим, нет, но все достойные, а главное, слаженно работают. Особенно девушки порадовали (Натали Перез, Наташа Шнур - сопрано, Эва Зайчик - меццо), пели отлично и соло, и в дуэтах, и в многоголосии; мужские голоса (баритон Джузем-Рамон Оливе, бас-баритон Падрек Роуэн) мне показались не столь ровными, тенор (Джеймс Уэй) так попросту слабеньким, но тоже ничего, а вообще они, конечно, молодцы. И какой изумительный оркестр - жалко, что мало играл, некоторые номера исполнялись а капелла, другие в сопровождении лютни, а я бы послушал и инструменталистов побольше. Но и так вместе с несколькими бисами второе отделение потянуло на час с лишним, тихая и одинокая ночь успела перейти в огневое общее празднество, затем рассвело и в "английском саду" снова настало утро, а там и очередной "базарный день" с "Криками Лондона".

(comment on this)

5:10p - "Мазепа" П.Чайковского в "Геликоне", реж. Дмитрий Бертман, дир. Евгений Бражник
Пару раз собирался на "Мазепу", пока "Геликон" обитал еще на прежней временной площадке, и в последний момент не успевал - дошел только теперь, когда спектакль восстановили после долгого перерыва и перенесли на новую сцену, много обширнее против старой, то есть фактически поставили заново. Сравнивать не с чем, но смотрится "картинка" (художники Игорь Нежный и Татьяна Тулубьева) весьма эффектно: в синей подсветке - застывшая лава "обломков" исчезнувшей империи с отколотыми капителями коринфских колонн и вросшими в месиво утративших ценность артефактов различной степени древности свеженькой "любовной лодкой", плюс две школьные парты по краям просцениума. Парты по дизайну довольно-таки старомодные, не сегодняшние, да и сидящие за ними ученики лишь условно наши современники - все в белом, но именно они - Мария Кочубей и ее незадачливый возлюбленный Андрей, ввязываются в "историю", которую им преподает строгая учительница с указкой. События "Мазепы", стало быть - дела давно минувших дней, все уже случилось, катастрофа произошла, и может быть не раз повторилась.

Значит, при таком раскладе Мазепа для Марии - в большей степени литературный персонаж из школьной программы, то-то он и наряжен в пышный "старинный" костюм, тогда как Кочубей одет скорее по моде 19-го,не исключено что и "пушкинского" века, его жена Любовь и вовсе дама солидная, "начальственная", в пиджаке, который пришелся бы к лицу советской провинциальной чиновнице или депутатше. Женский хор девушек невест сменяется мужским казачье-пионерским, красногалстучным, марширующим и салютующим, ну только что не мальчишу-кибальчишу. Кочубей диктует свой донос Петру на Мазепу секретарю, печатающему на машинке; а затем Орлик пытает самого Кочубея, светя ему в лицо настольной лампой, вызнавая о припрятанных сокровищах; мужской хор в сцене казни уже соблюдает напыщенный фрачный "дресс-коде": сюжет "Мазепы" прям-таки напрашивается на актуализацию, но спектакль хоть и премьерный номинально, а родился все-таки довольно давно, в другой ситуации, и решен в стиле эклектичном, без привязки к конкретной эпохе и стилю, но как бы вбирая в себя приметы и совсем глубокого прошлого, и сравнительно недавнего, и сегодняшнего дня. Не сказал бы что меня это безумно увлекло, но зрелище определенно занятнее и свежее музыки - для Чайковского очень типичной, но здесь его разлюли-лиризм лишен мелодической забойной шлягерности (разве что в арии Марии слышны отголоски "письма Татьяны" из созданного годами ранее "Евгения Онегина", но и это скорее в минус "Мазепе"), а без нее чайковская "шарманка" превращается в бесконечную жвачку-тянучку, как бы хорошо и стройно ее не играли и не пели. С технической стороной музыкального качества полный порядок. Идеально подходит для партии Марии лирическое сопрано Ольги Толкмит, а драматическое меццо Ксении Вязниковой так же превосходно ложится на образ (в постановке Бертмана очень многогранный) Любови Кочубей. Игорь Морозов за считанные пару сезонов занял ведущие позиции в теноровом репертуаре, и его Андрей, в начале - одноклассник и сосед по парте Марии, в финале - сраженный и умирающий, меня просто растрогал. И Кочубей-Михаил Гужов хорош, ну а Михаил Никаноров в заглавной партии великолепен.

Трагическая кульминация наступает к концу 2-го акта (середина второго действия постановки, идущей с одним перерывом) - в припадке отчаяния Мария сходит с ума и начинает топором рубить лодку, в которой сидит, а после этим же топором раскалывает арбуз: в таком театрально-игровом, даже гротесковом ключе (хотя конкретный прием с арбузом не нов и не эксклюзивен) решен эпизод казни, обезглавливания Кочубея. Следующее сразу за казнью практически без паузы интродукция к 3-му акту живописует всеми подвластными Чайковскому оркестровыми красками "бранный пир" - "и грянул бой, Полтавский бой" - но развернутая, преисполненная музыкального пафоса симфоническая картина мизансценически "оформлена" режиссером и художниками подчеркнуто и едва ли не более, чем "лирические сцены", статично, не как "битва", и подавно не как "победный парад" (хотя типа "наши победили", что Чайковский каждой нотой подчеркивает - несоответствие между музыкой и действием, вернее, "бездействием" вводится режиссером сознательно, оно содержательно, даже концептуально для идеологии спектакля в целом), но как траурное шествие, "гром победы" звучит как "реквием".

И это реквием по любви - и помешанной Марии, и проигравшего, побежденного Мазепы, вынужденного подло бежать от девушки, пожертвовавшей ради него всем (в этой картине, мне показалось, на Мазепе военный мундир времен Первой мировой или близкой эпохи), и несостоявшегося жениха Марии: они встречаются на поле битвы, Мария безумна, Андрей смертельно ранен, он умирает с жалостливой (и на мой субъективный вкус довольно пошловатой) арией на устах, она его оплакивает, и в постановке "Геликона" Мария, сидя в разбитой лодке, буквально "проливает" над Андреем слезы, плещет водой из лодки на его тело. Так заканчиваются все войны во все времена, а тем более каждая попытка Украины освободиться от русского ига - как ни крути, сколько ни уходи в камерность, в лирику, в эклектику от "геополитической" (сказали бы сегодня) подоплеки, исторического контекста и батального размаха, а сюжет либретто, в особенности фрагменты аутентичного текста кипящей имперским гонором пушкинской поэмы в нем, звучат сегодня с большей чем в какие-либо недавние или далекие времена остротой. Урок окончен, запишите домашнее задание.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com