?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Tuesday, November 21st, 2017
2:50a - "Фрида и Диего" К.Ахо в Камерном музыкальном театре, реж. Арне Микк, дир. Дмитрий Крюков
Внимательные знатоки отмечают, что это вообще первая театральная постановка в Москве оперы какого бы то ни было финского композитора - но я не знаю, велико ли, богато ли оперное наследие Финляндии (хотя даже у Сибелиуса, главного национального классика, что-то есть...), а в "Фриде и Диего" Калеви Ахо, спетой к тому же по-русски, финского колорита не ощущается, зато мексиканский - в полном комплекте. Диалоги-речитативы - обычные, атональные, но соло, и некоторые даже сделанные в подобии куплетной формы, напоминают оперетту или, если угодно, сарсуэлу. Фольклорные иберо-американские интонации, попсовые хоры и марши - персонажи пьют текилу, танцуют сальсу, выращивают кактусы в горшке. Художник Виктор Герасименко выстроил "коробку"-мастерскую, где за полупрозрачными окнами веранды проходят то и дело живописные тени-силуэты персонажей. Диего Ривера более-менее похож на человека, тогда как Фрида словно сошла с собственных автопортретов, для наглядности развешанных по стенам выгородки, да по дороге еще и раздвоилась - в опере две Фриды, что несколько запутывает сюжет. Причем в политических хитросплетениях разобраться проще, чем в любовных и у кого там с кем роман, ведь помимо Фриды Кало и Диего Риверы полноправными героями сюжета становятся Лев Троцкий и Наталия Седова.

Если в советских операх Ленин пел тенором, то у Троцкого тембр ниже и мощнее - в исполнении Александра Полковникова лидер Октября (а в соответствии с новейшей, хотя и не такой уж свежей, генеральной линией на Троцкого списывают все революционные грехи) статен, моложав, при том что прототипу к концу 1930-х было немало годов-то, а в опере привычнее, что артист своего персонажа старше, толще и т.д., тут все наоборот; и каждое его появление сопровождается звучащей в оркестре вариацией на тему "Интернационала". Русскоязычное либретто с репликами типа "привет, богиня сюрреализма, твое искусство это бомба" может, конечно, позабавить, особенно тех, кто не слышал "Метаморфоз любви" А.Журбина в МАМТе, а постоянно доносящийся из оркестровой ямы терменвокс, наоборот, настраивает на лирический лад, но Меркадер-Джексон (он тоже поет вовсю, а как же) уже заготовил свой ледоруб и в ответственный момент одновременно с предписанным в партитуре грохотом на задник прольется видеопроекция кровавого потока.

В целом, как мне показалось, опера Калеви Ахо во многом соответствует музыкальному языку 1930-х, когда происходит ее действие - это уже, конечно, музыка 20-го века (здравствующий автор родился в 1949-м и присутствовал на московской премьере), но стилистически и композиционно еще не вполне разорвавшая связь с классической оперной традицией, с ее напыщенными, избыточно-пафосными любовными и политическими страстями. В то же время "переключение" действия из реалистической плоскости в условную (когда, например, персонажи превращаются то в сталинистов - Ривера с накладными усами изображает Сталина, то в нацистов, принимаются цитировать Гитлера или Сталина, маршировать с пластиковым пупсами на руках, зиговать и т.д.) делает как бы "традиционный", где-то и "старомодный" оперный спектакль (режиссер Арне Микк - народный артист Эстонской ССР) близким по формату к перформансу.

Последние пятнадцать минут четвертого акта, второго действия, где дирижер (Дмитрий Крюков) не отходя от пульта, прямо из "ямы" ведет допрос, стилистически будто из другой постановки взят и механически к основному спектаклю "приделан", хотя здесь пронизывающие "Фриду и Диего" обобщенные параллели между СССР и Рейхом, Гитлером и Сталиным конкретизируются фактами о сотрудничестве, содружестве НКВД и Гестапо, то есть эпизод содержательно важный, в чем-то ключевой. Впрочем, заканчивается все в лучших оперных традициях - следующей за убийством Троцкого (где меня, помимо прочего, покоробило шествие со свечками) сценой повторной, похожей на сон, фантасмагорической свадьбы Диего и Фриды - так что это вроде бы и хэппи-энд, но с подтекстом.


(comment on this)

2:55a - "Скульптор Андреев. Кем вы были до 1917 года?" в Инженерном корпусе ГТГ
Имя Николая Андреева действительно ассоциируется в первую очередь с 1917-м годом, благодаря тому, что он ваял с натуры Ленина, не говоря уже о прочих вождях революции, Андреев вошел в историю не только как художник, но и как персонаж "ленинианы". Поскольку к столетию революции, несмотря на тотальный триумф православно-фашистского мракобесия, лениниана так или иначе востребована, произведения Андреева чаще обычного тоже можно видеть на разных выставках, к примеру, сравнительно недавно в Манеже экспонировались в рамках проекта, посвященного Коминтерну, те самые знаменитые ленинские бюсты работы Андреева:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3600028.html

Вопрос "кем вы были до 1917 года?" звучит с нарочитой, но и ироничной агрессией следователя "чрезвычайки", типа "приказа по армии искусства" или "с кем вы, мастера культуры?" - неспроста, поскольку, как видно из представленных в Третьяковке работ, поворота к теме революции и образам партийных руководителей в творчестве Андреева до Великого Октября ну ничто, совсем ничто не предвещало.

Выставку открывает подборка ранних вещей, созданных под влиянием мастерской С.Волнухина в училище живописи, ваяния и зодчества - умелых, но "студийных" по сути, то есть вторичных, чей "передвижнический реализм", да еще строго, к этому периоду уже застыло-академичный по стилистике, для рубежа веков должен был казаться, мягко говоря, несвежим. Тем не менее и они по своему симпатичны: "Девушка" (1901-1903), "Женщина, стригущая овцу" (1899), терракотовая "Натурщица Дунечка" (1899), бронзовая "Жница с ребенком" (1899), напоминающая древнеегипетские статуи "Девушка в мордовском костюме" (1904). Вообще мордовских девушек, похожих на древних египтянок, у Андреева немало, и на выставке таких не одна-не две, в частности, керамические фигурки, да не миниатюрные, а вполне солидных размеров. Но здесь же - и проект памятника Гоголю, в том числе фриз с персонажами "Ревизора", прототипами которых послужили актеры МХТ (премьера вышла в 1908), а также с Тарасом Бульбой, "Старосветскими помещиками" и т.д. Разных лет варианты сюжета "Самсон и Далила" (1901-1903 и 1914-1916; более поздний - тоже с отчетливо выраженными "древневосточными" признаками, стилизационными приемами).

От реализма Андреев движется к символизму, к модерну, и тут в свой до-октябрьский период проявляет себя, по-моему, намного оригинальнее, чем в "реалистических" композициях, хотя тоже все в духе эпохи, в общем русле тогдашних течений. На стене - декоративная маска с портретными чертами артистки Германовой, в ряду с прочими - замечательный (одна из самых запоминающихся работ в зале) бюст-портрет Никиты Балиева (керамика с синей поливой, 1911). Бюсты П.Боборыкина, еще молодого Б.Зайцева, Л.Андреева, конечно, Л.Толстого, В.Маковского, а также пианистки Ванды Ландовской, последний стилизован под раннее итальянское Возрождение. Миниатюрные портреты-шаржи Станиславского, Качалова в роли Гамлета, Леонидова в образе Скалозуба. Кроме того, из музея МХТ выдано на выставку панно, созданное для капустника в кабаре "Летучая мышь" (1910) - "Олимп художественного театра", где Станиславский воплощает Зевса. А самый характерные проявление модернистско-декадентской линии в дореволюционном творчестве Андреева - однозначно "держащие" всю экспозицию, ее композиционный центр - вакханки, фавны, сирены 1910-х годов.

Показать Андреева "до 1917го года" - затея и парадоксальная, и концептуальная, и плодотворная, и неожиданная. Но "настоящего" Андреева, того, что "после 1917-го года", на выставке хоть в каком-нибудь виде а не хватает... Тем более что помимо Ленина он еще много чего делал. А сколько всего не сделал... - одной строкой в экспликации упоминаются неосуществленные проекты монументов и театральных декораций - статуя Дантона на пл. Революции, монумент 1-й Советской Конституции, барельеф для надгробия Валерия Брюсова (1926)... Да и на Владимира Ильича в сочетании с вакханками можно было бы взглянуть по-новому.








(comment on this)

3:01a - "Москва сквозь века" в Инженерном корпусе ГТГ
Если на Андреева я шел сознательно, то про "Москву сквозь века" не думал, а выставка еще более грандиозная, просто потрясающая! Причем кураторам на редкость удалось соединить, одно не в ущерб другому, собственно художественный и краеведческий аспекты замысла. Правда, первый раздел, пусть там какие угодно раритеты (деревянная скульптура мученика Георгия на коне - середины 15 века; иконопись Симона Ушакова и т.п.), меня заинтересовал в минимальной степени. Но уж на что я равнодушен к 19-му веку, а он на выставке пожалуй что смотрится повыигрышнее авангардного 20-го!

И прежде всего, в рамках выставки экспонируются произведения лично для меня важнейших художников 19-го века - великолепное полотно Перова "Мальчик-голубятник" (1874) и московский пейзаж Саврасова "Дворик. Зима" (1870-е). Этот перовский мальчик не так известен, как другие - персонажи "Тройки" или изумительный "Мальчик, готовящийся к драке" (тот в Ярославском музее), но необычайно выразителен. Что касается небольшого по размерам саврасовского "Дворика" - это самый настоящий, типичный Саврасов, и даром что Москва, а домик больше похож на лесную избушку, при том что водосточная труба - скорее городская примета; по двору бродит, кормится на подтаявшем снегу домашняя птица, и вроде оттепель, проталины, а стало быть и грязь: но окончательно снег, кажется, не сойдет никогда, так и останется лежать до следующей зимы бесконечно, даже грачи не прилетели.

Не все произведения на выставке художественно равноценны, не все авторы перворазрядные, но так даже интереснее, и реалисты Светославский, Гриценко, Евграф Сорокин, "Обжорный ряд" Астрахова (1856) и т.п. явно привлекли внимание кураторов в первую очередь не живописными достоинствами, но в качестве исторических свидетельств или субъективного восприятия художника, пусть второстепенного, малоизвестного, неважно, давно ушедшей эпохи, зафиксировавшего безнадежно утраченную городскую натуру. И почти каждое полотно сопровождается исключительно важным, содержательным историко-краеведческим комментарием, будь то знаменитые Суриков с Поленовым или кремлевские виды Федора Алексеева, запечатлевшие Кремль начала 19-го века, до постройки Большого дворца, здесь они как бы "на равных", хотя все равно поленовский цикл "Соборы и Теремной дворец в Кремле" (1877), этюды к неосуществленной картине "Пострижение негодной царевны", качественно выделяются.

Картина "На бульваре. Свидание" Владимира Маковского замечательна по всем пунктам: и как передвижническо-реалистическая жанровая сценка (к мастеровому в Москву приехала жена с грудным младенцем, они присели на лавке, муж весел и с гармошкой, женщина измучена и встрече как будто не рада...), и как зарисовка "старой Москвы" (изображен Сретенский бульвар 19-го века с видом на Уланский переулок), и кроме того, как метафора с отсылом к евангельскому сюжету (встреча супругов происходит на Сретенском бульваре). Совершенно иного плана, и по манере, и по настроению - "Чистые пруды" Н.Ульянова (1900). Еще один московский бульвар, Зубовский, на скромной картине Сурикова "Зубовский бульвар зимой" (1882-1883) нельзя узнать ни за что - сегодня на том месте ни листочка зеленого, а суриковский пейзаж - считай лесной, ну парковый, не то что "бульвар" или "сквер", а настоящая роща! Из нескольких малоизвестных, некрупных размерами полотен Сурикова наиболее, пожалуй, забавная - "Иллюминация Московского кремля" (1883), запечатлевшая огни по случаю коронации Александра Третьего, превосходящие размахом задуманный, но неосуществленный "пороховой заговор" Цая Гоцяна к столетию Великого Октября! Другой суриковский "Вид на Кремль", 1913 года, дан со стороны Волхонки. Но мой любимый вид на Кремль - с Софийской набережной - открывается на импрессионистской картине Аполлинария Васнецова "Соборы": раньше я специально при возможности садился на 6-й автобус, из него он как раз вся эта панорама идеально просматривалась; сейчас в связи с тем, что "город стал ближе", а "общественный транспорт еще удобнее", 6-й маршрут и вообще автобусное движение по Софийской набережной отменили.

Красочные этюды В.Маковского со сценками толкучего рынка (у китайгородской стены) и колоритный старый слуга с самоваром на портрете К.Маковского "Алексеич" (1881-82). Хрестоматийный "Московский трактир" Кустодиева и узнаваемая "Снедь Московская. Хлебы" Машкова (1924). И в комплект к растиражированному "Московскому дворику" Поленова - его же куда менее популярный, при том что в постоянной экспозиции, но во всяком случае не менее, а то и более чудесный "Бабушкин сад" (1878), где тот же дом, что на "Московском дворике" стоит торцом, запечатлен с крыльца и вместе с хозяйкой, старушкой Юрьевой, и ее дочерью, в девичестве Баумгартен.

Как ни странно, при всей моей заведомой восторженности ну или как минимум повышенной заинтересованности в отношении к искусству первой половины 20-го века этот раздел на выставке веку 19-му проигрывает - ну хотя бы тем, что основные, самые заметные, знаковые и крупные полотна слишком растиражированы, взяты на выставку по большей части из постоянной экспозиции либо показывались недавно и неоднократно, будь то Лентулов, Пименов, Лабас, Дейнека - они все тоже прекрасные, но видены-перевидены. Есть исключения - скажем, панно Александры Экстер "Москва - синтетический город" (1914) из частной коллекции Манашеровых. Или прекрасный Вильямс "Портрет А.С.Мартинсон и А.Д.Понсова" (1947, дочь знаменитого актера и театральный художник тут изображены молодыми людьми - оба дожили до преклонных лет и ныне здравствуют, насколько я понимаю; на балконе с видом на московские крыши; теплым солнечным днем) - может его тоже разместили сейчас на постоянной основе в "Новой Третьяковке", но я такого не припоминаю.

Главные открытия в этом разделе связаны как раз с теми именами, которые не всегда на слуху - не с Кончаловским, даже не с Истоминым (они тоже присутствуют в общем ряду), не с Юоном и не с Грабарем, хотя они тоже хороши, и Иогансон с этюдом "Салют" (1945, зима, Красная площадь), и тот же Грабарь с картиной "Серый день. Проходной двор в Замоскворечье (1941), который у меня вызвал особые чувства в связи с тем, что в Третьяковку с ддФом мы, так уж получилось из-за бестолковости и дезорганизованности дорогого друга, мы шли теми самыми замоскворецкими проходными дворами с Полянки, и от того, во что превратили местность нынешние градоустроители, у нас глаза вылезали на лоб с каждым шагом - а тем более если сразу после взглянуть, какими застал те же самые дворы и переулки Грабарь с его современниками сравнительно, в общем-то, недавно, не пятьсот и даже не сто лет назад.

Но все-таки совершенно другое дело, к примеру, Ниссон Шифрин, "Страстной бульвар" (1925-26), сочетание авангардистской техники с наивом; или Виктор Мидлер, "Москва 1930-х" (1932), "Пушкинская площадь" Михаила Гуревича (1937), Борис Рыбченков ("Ленинградское шоссе. У "Яра" - 1934, промытая дождем дорога и здание, где в те годы располагался ВГИК), Михаил Маторин "Театральная площадь" (1930) и "Улица Горького" (1935), Сергей Маркин "Чистопрудный бульвар зимой" (1932 - пейзаж практически без внешних городских примет), Самуил Адливанкин "В метро" (1945), Виктор Апфельбаум "Кропоткинская улица" (1948). Совершенно замечательные "Яузские ворота" Ивана Сорокина это уже более поздняя вещь, 1979 аж года - и уже как исключение, потому что вторая половина века (если не брать "Строителей" Дейнеки 1959-60), а особенно предперестроечные полуофициальные авторы, не радуют. Триптих Олега Вуколова "Москва" (1982-83) - позднесовковая монументальная пошлятина, где с центральной части строители-высотники из люльки как бы "обозревают" Москву 17-го века на правой и левой частях. Про Нестерову или Назаренко нечего и говорить. Ну и по нынешнему обыкновению к превосходной выставке дежурно подверстаны какие-то "спасенные святыни", туда я вовсе не пошел - спаси и сохрани от этакого удовольствия.






(comment on this)

10:37a - выставка-диалог "Символизм и нон-конформизм", галерея "Веллум" в "Артефакте"
Вернисаж, концерт с танцами и прочий энтертеймент я безнадежно пропустил ради "I Solisti Di Pavia" в БЗК, о чем не жалею, но также не жалею, что от консерватории все же метнулся ближе к ночи на Пречистенку - будем считать, что мои законные два стакана красного меня дождались, организаторы и их картины тоже. Картины замечательные - уже при входе встречает розовый Целков, а это (во всех смыслах) дорогого стоит!

Неожиданная, если не сказать, что спорная затея: совместить символизм и нон-конформизм, дореволюционный модерн и вторую волну советского авангарда. Сказать, что паззл входит как влитой, было бы преувеличением, но параллели порой возникают занятные - например, при всех различиях, между Дмитрием Плавинским и Дмитрием Мартэном, который в свои последние годы (а пейзажик предсмертный, 1918) ну явно работал "под Нестерова". Вообще кто бы ни говорил, хоть сама Люба Агафонова, что они, дескать, были на равных - ну не равных, при том что Нестеров, понятно, тоже совсем не "мой" художник, но я, надеюсь, все же способен оценить его значение, а тут - откровенно второй (в лучшем случае) сорт, и тем не менее, как раз на "параллелях", скорее смысловых, нежели сюжетно-образных, любопытно.

Из условно-"советских", по хронологии если числить, есть неплохие вещи Зверева, замечательные Вечтомов и Соостер, качественная Мастеркова, Шварцман, разный Эдуард Штейнберг, в том числе фигуративный, а не только абстрактный, премиленькие цветочки В.Яковлева, прекрасный Свешников. Из эстетов дооктябрьского призыва - эскизы Бакста, графика Глебовой-Судейкиной и Малявина (очень хорошая), несколько листов Александры Коноваловой (с ее творчеством, близком по духу и форме к Врубелю, я познакомился на другой выставке "Веллума" в библиотеке им. Боголюбова весной, там Коноваловой было много), Стеллецкий, работавшая под псевдонимом "Мисс" Анна Ремизова-Васильева (ее рисунок довольно занятный и непростой), трогательно запоздалый кубизм 30-х годов от Сержа Фера, он же Сергей Ястребцов (представитель Парижской школы), интерьеры не самого знаменитого из репинских учеников Николая Шестопалова. Но я жду открытий, и таким открытием на этой выставке для меня стал Николай Рябушинский - не то что имя я впервые услышал или никогда раньше не видел его работ, но вот эти два натюрморта и пейзаж меня поразили совершенно.

Поскольку в основном выставочном пространстве уже постепенно тушили свет, со своими стаканами мы напоследок сосредоточились в собственном галерейном закутке у Любы Агафоновой, среди Артура Фонвизина, Давида Бурлюка, Владимира Лебедева (правда, его картинку, которая там теперь висит, Люба приобрела совсем недавно, в сентябре, а я ее видел раньше, стало быть, она еще принадлежала другому коллекционеру; но может и просто похожая, у Лебедева много таких... все равно очень хорошая), "Икара" Леопольда Сюрважа, Билибина и Борисова-Мусатова, много кого еще, здесь я сразу обратил внимание на Николая Витинга - тоже кубизм и тоже 1930-е, при том что кубисты меня в принципе не сильно "заводят", но тут какая-то невероятная энергия, сила на холсте. Заодно порекламировал собравшимся выставку "Москва сквозь века" в Третьяковке, хотя, строго говоря, вернисажи частных галерей зачастую не так уж и уступают по художественному качеству экспозиций крупных госмузеям.


(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com