?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, November 15th, 2017
5:25p - "Нижинский", компания "Готье данс" и Штутгартский театр, хор. Марко Гекке ("Context. Диана Вишнева")
Как человек мнительный и легко поддающийся стороннему влиянию я прям не знаю что думать: смотрел от начала до конца с ощущением, что "Нижинский" Гекке - какая-то позорнейшая и пошлейшая херня, но послушал крики "браво-браво", потом принял к сведению более развернутые восторженные мнения - и теперь сомневаюсь, а вдруг я чего-то не уловил и не сумел оценить? Тем более, что сперва я соответствующим образом настроился, почитав текст либретто - а балет, в кои-то веки, типа "сюжетный": "Сцена 1. Сила искусства. Появляется непостижимая сила. Тревожный поток, полный обещаний, потрясает мир искусства, и нечто новое формируется на горизонте - нечто ощутимое, но еще не до конца раскрывшееся. Сцена 2. Терпсихора, божественная Муза танца, встречает Искусство и поцелуем пробуждает его. Они вдохновляют друг друга, содрогаясь всем телом при прикосновении" ну и т.д. в том же духе - "перед Дягилевым предстает Терпсихора и вдыхает в него божественное начало"..., а там уже и до Нижинского недалече.

Но Эрик Готье, руководитель танцевальной компании, вышел перед представлением вместе с Вишневой и превратил свой предуведомительный спич в такую словесно-пластическую юмореску, задействуя попутно и смущенную переводчицу, а заодно и Диану Вишневу, что балет "Нижинский" Марко Гекке виделся уже чем-то иронично-пародийным, вопреки, как известно, весьма печальной судьбе героя. В спектакле, однако, и следа нету юмора. С момента, как на сцене появляется танцовщик с чулком на лице (это, надо полагать, и есть "непостижимая сила, полная обещаний") до финала, где свихнувшийся герой чертит руками круги по сценическому подиуму, все хореографическое решение сводится к мелким, избыточным "конвульсивным" движениям преимущественно верхних конечностей, описанное стишком "пришли Альцгеймер с Паркинсоном и долго руку мне трясли", либо к "мельничным" размахам опять-таки рук. Собственно танец, что бы ни понимали под контемпорари данс, подменяется пантомимой, причем в прямом смысле, то есть даже не пластическими, но мимическими этюдами - артисты работают порой буквально "высунув язык", не в том плане, что "на последнем издыхании", а языком преимущественно вместо прочих частей тела иллюстрируя положения либретто.

Танцовщики, уже отчасти знакомые по выступлению в гала-концерте открытия накануне (симпатичный номер-дивертисмент с непереводимым названием "PACOPEPEPLUTO" на троих мальчиков в бандаже), все задачи отрабатывали, по крайней мере что касается исполнителей главных ролей - таковыми оказались, естественно, Нижинский с Дягилевым. С девушками обнаружилось побольше проблем и чисто технических, но это все мелочи в сравнении с тем, что предлагает фантазия хореографа. А она по части хореографии мало что предлагает - собственно движений набор крайне скудный, зато масса спецэффектов входит в комплект поставки. Исполнители то шепчут в микрофон, то издают нечленораздельные выкрики без подзвучки, то шумно дышат ртом или "нюхают" воздух носом, в общем, задействуют весь аппарат организма, и тело, предназначенное для танца - как ни странно, не в первую очередь. Также в ход идут элементы оформления - накладные крылышки за спиной, веночки на голове, кульминационная сцена сопровождается неожиданной и, надо признать, эффектной "эякуляцией" розовыми лепестками из специальной "пушки".

Эрик Готье перед началом объяснил, прихахатывая, что спектакль даром что без антракта, но в нем три части, и в первой вы, мол, Нижинского не ищите, его там и не ночевало. Дальше, стало быть, "ночевало" - на том же уровне аллегорий кратко пересказывается биография героя, начиная чуть ли "от яйца", по крайней мере с взаимоотношений маленького Вацлава (в спектакле артист все равно уже взрослый) и его "матки". Затем следует "пробуждение сексуального желания", разыгранное в сходном, то есть бесхитростно-прямолинейном, но не без потуг на аллегорию ключе, когда Нижинский и его друг Исайя (!!! - так в либретто написано; очевидно, имеется в виду однокашник Нижинского по училищу Николай Исаев) встречаются "в эротическом сне": на деле этот "сон" выглядит, мягко говоря, незатейливо, а именно - в штаны руками лезут да и все. В дневниках у Нижинского вроде описано, как они с приятелем взаимно мастурбировали - по обоюдному, стало быть, согласию. Но сегодня, особенно в свете с историями о сексуальных домогательствах, такая сценка вызывает другие ассоциации. Вообще я тут на досуге подумал, что даже мне (а уж казалось бы) есть что вспомнить на личном опыте про нынешних обладателей неплохих должностей и безупречных репутаций, которые прежде не брезговали свои ручки в чужие штаны совать, да еще с блядскими присказками, но к счастью, речь не обо мне и не об этих ныне процветающих представителях "совести русской нации", а о давно покойных, великих, но и беспутных артистах, антрепренерах, прочих служителях "божественной музы танца". В связи с чем, пожалуй, даже эпизоды с мастурбацией или соитием могли выглядеть малость поэстетичнее, чтоб не краснеть удушливой волной слегка соприкоснувшись языками, да просто поинтереснее с точки зрения формы, стиля, пластических условных приемов, не до такой степени тупо по крайней мере. Уж коль на то пошло, то в абстрактно-декоративных построениях МакГрегора гомосексуальной чувственности поболе, чем в подобных лобовых экзерсисах.

Три части спектакля, обозначенные Эриком Готье, вернее охарактеризовать как три сюжетных плана: условно-обобщенно-аллегорический (с "силой искусства", "божественной музой" и т.п.), историко-биографический (Вацлав, "матка", "Исайя", Дягилев, Ромола) и художественно-творческий, балетный (где герой предстает в наиболее характерных, знаменитых, хрестоматийных своих сценических образах из "Петрушки", "Послеполуденного отдыха фавна" и "Видения Розы"). На практике же все три плана сводятся к тривиальным и, на мой вкус, уродливо решенным аллегориям. Своей вульгарной доходчивостью они, наверное, кого-то подкупить, но вот ей-богу, даже балеты Бориса Эйфмана в сравнении с опусом Марко Гекке должны казаться не только эталоном вкуса, но и примером щедрой, самобытной хореографической мысли!

Вообще Нижинский как персонаж балета на сцене появляется не впервые. Только в Москве и только за последние годы доводилось видеть различные подходы к этой теме и этой персоне, от архаичного и едва ли не более, чем у Гекке, безвкусного драмбалета Михаила Лавровского в Большом -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1709980.html

- до тоже, по сути, "драмбалетного", но более толково и изощренно придуманного спектакля Джона Ноймайера с Гамбургским балетом, который, правда, мне запомнился в первую очередь тем, что за возможность увидеть его с лестницы балкона пришлось еще и денег заплатить:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2274688.html

Ну я уже не говорю про многочисленные пьесы и драматические спектакли по ним, посвященные Нижинскому с его личной и творческой драмой, различной степени адекватности, экспериментальности и художественного качества. Так что идея как таковая сделать Нижинского героем театральной фантасмагории - давнишняя, и чтоб она имела смысл, нужен свежий взгляд на героя. Ну хотя бы как в преамбуле от Эрика Готье - вот она была любопытной, неожиданной в силу парадоксальной по отношению к трагическому сюжету иронии, почти эстрадной эксцентрики. Последовавший же за ней спектакль ничем не удивил - ни общим подходом к теме, ни частными решениями, режиссерскими и сугубо хореографическими, ни каким-то невероятным блеском артистического воплощения этих решений (просто достойный уровень танцевальной техники, не больше и не меньше). Мало того, общая концепция Гекке вряд ли случайно перекликается с ноймайеровской, давая повод подозревать как минимум в заимствованиях, если не в плагиате.

Ну и конечно в связи с очередным "Нижинским" вспомнился другой балетный страдалец - "Нуреев", чья посмертная сценическая судьба оказалась куда как драматичнее, чем даже у "Нижинского"... При том что все обвинения, заранее и заглазно предъявленные "Нурееву" (я имею в виду творческие, касающиеся именно концепции спектакля) яйца выеденного не стоят, если сопоставить их с тем, к чему прибегает Гекке, рассказывая историю Нижинского. Уж точно, с гарантией, от солистов Большого не дождешься, чтоб они стали, подобно артистам "Готье данс кампани", корчить перекошенные рожи, высовывая язык, теребить руками в штанах, лизать друг другу предплечья и соски, задирать рубашки до шеи, "содрогаясь всем телом при прикосновении"... под музыку двух фортепианных концертов Шопена (ну правильно, что тот поляк, что этот, незачем голову ломать с саундтреком) плюс Дебюсси, Стравинский (это к фрагментам балетов с участием Нижинского) и... народная русская колыбельная. Да что там - у меня один только Дягилев в пальто с меховым воротником на голом торсе вызывал на протяжении действа оторопь! А все в целом - досаду на художников, в чьем распоряжении - безграничная творческая свобода, за которую не надо бороться и расплачиваться, она досталась им от предшественников, словно наследство дальней незнакомой родственницы. И как же нелепо, бестолково, впустую они своей свободой распоряжаются... Непостижимая сила искусства!

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com