?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, November 2nd, 2017
5:39p - "Билли Миллиган", Такой театр, СПб, реж. Игорь Сергеев и Варя Светлова
На основе, что называется, "реальных событий", точнее, книги, этим событиям посвященной, Игорь Сергеев и Варя Светлова написали оригинальную пьесу, сами же и поставили. Как поставили - отдельный разговор, но что касается пьесы - она непременно вызывает ассоциации с множеством классических или подзабытых произведений, в первую очередь фильмом "Идентификация", также с "Пролетая над гнездом кукушки", "Сиянием", отчасти с "Эквусом" и много с чем еще. Уильям Стенли Миллиган - серийный убийца, страдающий "расстройством множественной личности" либо умело, виртуозно симулирующий таковое. В композиции пьесы эпизоды "реальные", описывающие пребывание Билли в специальной психиатрической лечебнице, сеансы групповой терапии, общение с другими пациентами и персоналом клиники, перемежаются со сценками "снов", где уже совсем другой Билли встречает своих многочисленных - 24, ни много ни мало, как в хорошо темперированном клавире - альтер эго разных возрастов, полов, национальностей и вероисповеданий; правда, впоследствии выяснится, что пациенты эти - тоже ипостаси "множественной личности" самого Билли, не существовавшие в реальности, а общаясь с ними, Билли взаимодействовал исключительно с самим собой и внутри своего расстроенного сознания.

Я не впервые про "Такой театр" слышу, но уверяют, что до сих пор в Москву он не приезжал и участие в Театральной биеннале дебют для ребят. Ребята классные, все молодые, очень симпатичные, включая и драматургов-режиссеров, и даже директора. Большинству актеров до вершин профессионального мастерства далеко, многие роли сделаны на уровне перспективных студентов-дипломников, что тоже, впрочем, неплохо - есть куда расти. Да и отдельные сценки решены в откровенно этюдном формате - например, дуэт героинь-антагонисток, суровой старшей медсестры Евы Грюндиг (неизбежно напоминающий Сестру Рэчетт из "Кукушкиного гнезда") и безалаберной, искренней, но непоследовательной дамочки-психолога, назначенной экспертом по диагностике расстройства Билли: Мария Амеленкова и Светлана Савенкова. Но это совсем не касается Дмитрия Белыша, играющего Билли из сюрреалистических "снов"-притч: обритый наголо, подвижный, органичный - реплика "ух ты, какой пластичный! откуда только такого привезли?!" явно в процессе репетиций возникла по отношению к нему и впоследствии закрепилась в самодеятельной "пьесе". Виталий Гудков - реальный Билли а также Алан, одна из ипостасей Билли - своему "сновидческому" двойнику несколько, на мой взгляд, уступает, хотя тут и задача поставлена менее благодарная.

На "богатые" декорации у Такого театра, не имеющего, насколько я понимаю, стационарной площадки и в родном Питере, средств нет и подавно, но оформлен спектакль с учетом свежей театральной моды, а хореографические экзерсисы "снов" умно вписаны в компьютерную графику и видеопроекцию - что сближает "Билли Миллигана" с "Загадочным ночным убийством собаки" в постановке Егора Перегудова, к тому же и тема "особенного" героя возникает там и тут. Только Перегудов работал с грамотно выстроенным и коммерчески проверенным вест-эндовским драматургическим шлягером, а тандем Сергеев-Светлова ищут наощупь. Надо признать - четырехчасовое (с двумя антрактами) представление не требует от зрителя физических усилий, оно вполне увлекательно, динамично. Но проблемы с пьесой все-таки очевидны.

Днями ранее довелось увидеть давно ожидаемого "Чука и Гека", тоже питерского, из Александринки, где тоже драматургом выступал сам режиссер, но у Михаила Патласова все идеи и все композиционные приемы торчали из спектакля прям-таки непристойным образом. У Сергеева и Светловой, что лично мне очень приятно, многое ушло в подтекст, пусть моментами и с ущербом для внятности, особенно что касается последнего акта, получившегося каким-то поспешным и куцым - я при любом раскладе предпочитаю скомканность тупости, тем не менее для такого мощного подтекста, как ни странно, мне в трехактной четырехчасовой пьесе не хватило собственно "текста", как в прямом смысле, так и попросту толково структурированного материала.

Много всего - и воспоминания детства Билли со сценками за столом (мать, отчим, юный Миллиган), и показания отчима (после обвинения Билли в насилии с его стороны), и сеансы групповой терапии в клинике, оказавшиеся также фантомными, и нарочито фантасмагорические эпизоды "снов", и судебное свидетельство дамочки-эксперта... А все же когда выводится в эпилоге титр, сообщающий, что Уильям Миллиган был первым в США обвиняемым в убийстве, отправленным вместо электрического стула на лечение с диагнозом "расстройство множественной личности", и умер в 2014 году в приюте для престарелых от рака, сообщение кажется неожиданным и... нелогичным, как если бы самого главного авторы не договорили.

Они и на самом деле недоговорили - понятно, что очень трудно задним числом, даже если сюжет уже не раз осмыслен ранее и в художественных произведениях отработан, выносить свои конкретные суждения, оценки, но вопрос "больной или преступник-симулянт?" остается ведь открытым, а это, в общем, ключевой вопрос. Можно избегать прямого ответа непосредственно в спектакле - но полагаю, чтоб хотя бы приступить к работе над подобной пьесой, а завершить ее и подавно, для себя его решить необходимо. И судя по всему, авторы предпочитают верить в невиновность Билли, в реальность его "множественной личности". Меня субъективно здесь больше всего смущает юридическая коллизия (не все ли, в конце концов, равно? и почему "множественная личность" уходит от уголовного суда, когда бы не ушла "единственная"?), но и объективно говоря, об убийствах в пьесе почти ничего не сообщается, кое-какие подробности только насчет "дебюта" со студенткой медицинского колледжа, зато очень подробно проигрывается тема "у него было трудное детство", и при видимости "беспристрастного" подхода сам взгляд на героя-маньяка выглядит... однобоким по меньшей мере. С другой стороны, тема "карательной психиатрии", одна из важнейших в американской культуре 2-й половины 20-го века, для СССР-РФ многократно актуальнее, но на местном материале в искусстве практически табуирована (и не то что официально запрещена как разглашение тайны или оскорбление чувств, а просто, к сожалению, мало кому интересна, всем пофиг), и серьезного отношения к ней мне в питерском спектакле, на что я рассчитывал, тоже опять не хватило.

(comment on this)

5:47p - сметана из облаков: "Светлый путь. 19.17" в МХТ, реж. Александр Молочников
Можно считать "19.17" своего рода заключительной (?) частью "исторической" трилогии Молочникова, начатой "19.14" и продолженной "Бунтарями". Но если "Бунтари", выпущенные на малой сцене, не вмещавшей потенциальных зрителей, временами переносились на большую, то выпускать "Светлый путь" сразу на основной сцене - решение в маркетинговом плане, может быть, и несколько поспешное, зато при такой густонаселенности постановки она на малой просто не уместилась бы: по масштабности, по количеству задействованной массовки шоу-ревю Молочникова сродни "Шторму" Билля-Белоцерковского и тому подобным театральным блокбастерам революционно-героической тематики, стилистически же представляет скорее пародию на них. Пародию, впрочем, не столько сугубо театральную, хотя бы и капустническую, сколько эстрадного, даже КВНовского свойства.

В фантасмагорическом сюжете у Молочникова сходятся Ленин, Троцкий, Крупская, Коллонтай, бесконечно далекие от своих прототипов, да и от их привычных, давно мифологизированных классических театральных и кинематографических воплощений - с условно-обобщенными разнорабочим Макаром, преподавательницей балетных танцев Верой, старорежимной Голицыной, бывшим солистом бывших императорских театров басом-профундо, читай Шаляпиным. Летом 1917 года Ленин в Разливе принимает решение о вооруженном восстании, "последние испытания вселяют надежду" - все готово к штурму, а тем временем разнорабочий Макар приходит с молотком забивать гвозди в балетный класс и знакомится с Верой. Макар и Вера полюбили друг друга, но Макар отправился с чайником за водой, встретил вождей, а Троцкий и Ленин превратили Макара в способную выпекать хлеб из живота "машину революции", в "нового человека", с железным сердцем и электроприводом, пообещав ему тепло лучей коммунистического солнца и сметану из облаков. Пока Макар, повелев Вере "держись за мой сосок!" (якобы имеется в виду некое шахтерское приспособление, которым можно подать сигнал на поверхность - фраза про "сосок" проходит через весь спектакль лейтмотивом, как и метафорический образ "сметаны из облаков") отправляется на фронт к зомбированным солдатам-людоедам, где обнаруживает парочку интеллигентов, поэта с художником, вслушивающихся и всматривающихся в новую жизнь, Вера с другими красными пролетарками "уплотняет" знаменитого певца - сначала только на жилплощади, а потом и еще "плотнее", когда Ленин подписывает подготовленный Александрой (Коллонтай) "декрет о свободном совокуплении". Беззаконно рожающая дворянка Голицына вносит смятение в стройные ряды готовы к совокуплению с басом пролетарок, на чем заканчивается первый акт представления.

Предыдущие две "части", будем считать, "трилогии", шли (ну то есть и идут с еще каким успехом) без антракта, они компактные. В "Светлом пути", по-моему, есть моменты, без которых можно было бы обойтись, приведя его к тому же, что "19.14" и "Бунтари", хронометражу, потому что и самая веселая ахинея в избыточных количествах утомляет, а не очень веселая подавно. Во втором акте Ленин без каких-либо внешних изменений перерождается в Сталина, тот собственноручно душит Троцкого и тут уж не до смеха, да и смеяться над Сталиным - совсем не то, что над Лениным, до Ленина дела никому нет, а православные сталинобожники весьма чувствительны и могут оскорбиться. Макар отправляется бороться с кулаками в Чевенгур, где сталкивается снова, как прежде на фронте, с людоедством, у Александры вырывают железное сердце и отправляют как сломанную машину на помойку, имперский бас в сопровождении дворянки Голицыной безуспешно пытается эмигрировать с последним "философским пароходом", но по-джентльменски уступает место даме, и железный Макар по возвращении сопровождает и баса, и художника с поэтом, и чевенгурцев в северные лагеря, к этому времени уже объявлено о расстреле "троцкистов" Зиновьева и Каменева, а Вера проклинает день, когда Макар явился к ней в балетный класс, проклинает Ленина, объявляет о своей ненависти к Сталину, безуспешно пытается железного Макара застрелить из подаренного Сталиным наградного пистолета. По счастью этот макабр антиутопии завершается... пробуждением Веры и Макара в объятьях первого свидания, после которого Макар тем не менее снова уходит за водой с чайником и занавес после двух с половиной часов шумного, суетливого представления закрывается на статичной мизансцене в полной тишине.

В первом акте, положим, есть и уморительные совершенно эпизоды - я смеюсь редко и развеселить меня сложно, но в сценке "соблазнения" баса подселенными жиличками, когда Алексей Вертков повторяет "я ни с кем совокупляться не буду", мне было трудно удержаться и не свалиться под кресло от хохота. Отдельное спасибо Молочникову за "отца Владимира (Ильича)" - хотя такой коммуно-православный "комплект" уместнее был бы по отношению к Сталину, а не к Ленину (но "отец Иосиф" тоже звучит). Правда, далеко не все в "Светлом пути" ровно (репризы типа "мои эрогенные зоны на страницах Чернышевского" в устах Крупской, скажем, сомнительны...), и не все осмысленно. Выигрывает зрелище за счет цитат, аллюзий и параллелей с хрестоматийными советскими кинофильмами (от "Октября" до "Старика Хоттабыча", от "Ленина в Октябре" до "Цирка", включая, конечно, и "Светлый путь", и "Член правительства", и "Человек с ружьем" и т.д.). За счет удачно освоенного пространства (арка главного штаба и ворота Зимнего дворца создают что-то наподобие "тоннеля" вглубь сцены, словно в будущее; а вертикаль составляют ярусы-этажи, заполненные хореографическими композициями, отсылающие опять-таки к музыкальным комедиям 1930-х годов). За счет эффектных массовых сцен и отдельных актерских работ.

Надо отдать должное Молочникову, его фантазии и вместе с тем необходимому для любого настоящего режиссера самоконтролю - он не превращает Ленина в карикатурную пародию на его уже сложившийся мифологический образ, Игорь Верник в роли и Ленина, и затем Сталина как бы остается собой, работает даже более сдержанно, чем обычно. В паре с ним поочередно выходят две Надежды Константиновны, и побывав на пресс-показе, мне удалось увидеть оба состава. По первым и частичным (каждая актриса сыграла по одному акту) впечатлениям Ирина Пегова в роли условной Крупской комичнее, но и человечнее, тогда как Инга Оболдина жестче (хотя, конечно, если б Оболдина играла первый акт, а Пегова второй, не исключено что и ощущения остались бы противоположные). Так же и Дарья Юрская в роли Голицыной трагичнее, значительнее, зато Светлана Иванова-Сергеева - трепетнее, легче, и, вероятно, в целом точнее соответствует фантасмагорической эстетике "Светлого пути". Смело осваивает унисексуально-милитаристский имидж Паулина Андреева в роли Александры (Коллонтай). Артема Быстрова мне категорически не советовали превозносить публично, не перехваливать, а утерпеть и остеречься трудно - на одной его энергетике очень многое держится в этом броском, но не вполне складном представлении, "железный человек" Быстрова со стальными руками-крыльями - он и "железный", и "человек", и "крылатый"... Как-то Быстрову в довольно плоском образе удается соединить несовместимое. И с Викторией Исаковой-Верой взаимодействие более-менее складывается. Великолепен Алексей Вертков - опять-таки условный Шаляпин-бас в "фамильном" халате. Пара Художник-Поэт (рекрутированный в артисты режиссер Роман Феодори и Павел Ворожцов) по-моему и драматургически недописана, и соответственно недоиграна, по крайней мере пока. Зато в массовке только успевай вылавливать знакомые, а то любимые лица!

Однако в целом "Светлый путь" у меня вызывает намного меньше энтузиазма, чем "Бунтари", где энергия Молочникова реализовалась без ненужных претензий на интеллектуальность и интертекстуальность, в искрометной, динамичной, но по сути простой конструкции, к тому же оказавшейся и мировоззренчески, идеологически мне достаточно близкой:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3247762.html

"Светлый путь" заведомо представляет собой переработанное "вторсырье", где в ход идут живые пирамиды и физкультурно-военные парады, кадры из старых фильмов и стилизованное под ретро кино "Чевенгур", причем оглядки на Платонова в сумбурной молочниковской антиутопии многочисленны, разбросаны по всему спектаклю на уровне и сюжета, и отдельных реплик; а постоянно цитирующая то Пушкина, то Толстого возлюбленная Макара интеллигентка Вера увеличивает "нагрузку" на память, не углубляя, на самом деле, драматургическую композицию содержательно. Почти все явные и скрытые цитаты, детали-реминисценции остаются элементом внешнего декора, какие-то из них срабатывают, благодарно опознанные публикой, другие пропадают впустую, но все вместе создает путаницу, мешанину из разнородного, механистично слепленного материала.

Вольно или невольно Молочников следует путями, которые уже прошли более опытные режиссеры - в частности, Константин Богомолов и Максим Диденко. Насколько я понимаю, от Богомолова сценического высказывания на тему революции ожидать не приходится, по крайней мере не к "дате", да и в принципе он, надо полагать, тему в узком, историко-партийно-политическом аспекте перерос. Диденко, наоборот, в "юбилейный" год выпустил аж две работы "на заданную тему", и в обеих - "Цирке" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3602509.html

и "Х днях, которые потрясли мир" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3669416.html

- увидел 1917-й год через призму года 1937-го, тоже, в общем, дата "круглая" и, прямо сказать, актуальная, заслуживающая внимания. Приемы из богомоловского обихода - от фильма с титрами до капустнической буффонады - легко посчитать не заимствованиями, а просто сходством образа мыслей (вот и "отец Владимир" читай оттуда же...), но, кажется, Молочников до какой-то степени и сам готов поиронизировать над таким сходством ("Мушкетеры, б..." - вырывается из Троцкого, которого играет Артем Соколов, занятый и в "Мушкетерах" Богомолова). Очень мило, что бас-Вертков, когда к нему подселяют "коммуну", напевает "шаляпинским" тоном те самые "Грезы любви", запись которых Богомолов использует в "Волшебной горе" - явно случайное, но и знаковое совпадение! Вот только ни объемом богомоловского интеллектуального багажа, ни присущим Богомолову рациональным конструктивным мышлением Молочников (при том что он "нахватанный" и ловкий) не обладает. В то же время, сближаясь по многим формальным приемам, да и по мироощущению, ну и по теме, конечно, с последними постановками Диденко, особенно что касается второго акта, где Молочников до обидного пренебрегает свойственным ему отвязным юмором, но пытаясь наполнить сходные формы, у Диденко остающиеся порожними, "интеллектуальным" содержанием, он спектакль перегружает, однако сложить "паззл" богомоловского типа ему не удается, и вместо "Диденко для умных" получается "Богомолов для бедных".

Пока дело ограничивается непритязательной шуткой, это все нестрашно, нестыдно, а напротив, мило, местами по-настоящему симпатично. Но когда включается "сурьез" и революция из веселой карусели оборачивается (как и у Диденко в "Цирке", в "10 днях") людоедским мороком - одной энергией сыт не будешь, а обещанной "сметаны из облаков" нет как нет, и композиция разваливается на ходу. Забавно между делом отметить, что даже более непосредственное обращение к революционной романтике, в частности, к театральной лениниане, косвенное, как было в "Горках-10" Крымова -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2201954.html

- или напрямую, как в эпизоде проекта "Неформат" на Другой сцене "Современника", сегодня оказывается чуть ли не плодотворнее, чем попытка стилизационной и умственной игры с как будто бы безнадежно, смехотворно устаревшим материалом. Сценка из "Кремлевских курантов" Погодина в "Неформате" - весьма характерный пример:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3399114.html

Не знаю, как на чей вкус, на мой так сыграй сегодня с толком Погодина по аутентичному тексту - и выйдет смешнее, ну хорошо, еще смешнее, чем в "Светлом пути" Молочникова. Это если хочется повеселиться. Ну а если задачи посерьезнее, посолиднее - то и выбор средств требуется аккуратный, и отсев "вторсырья" жесткий, и конструкция продуманная, и интонация выверенная. Спонтанности, которая придавала обаяния и "19.14", и "Бунтарям", тут недостаточно. Да, похоже, ни веры, ни надежды остается на то, чтоб к 100-летию Октября или в обозримом будущем появилось сочинение (в театре, кино, да хоть в литературе), пусть и через игровые формы, но сколько-нибудь настойчивое в стремление осмыслить - не просто поэкспулатировать - и мифологию, и как таковую историю 1917 года вместо очередных опереточно-кабарешных "Х дней, которые потрясли цирк".




(comment on this)

5:49p - "Визит дамы" Ф.Дюрренматта в "Электротеатре "Станиславский", реж. Олег Добровольский
Как ни странно, на моей памяти это уже второй "Визит дамы" в стенах театра им. Станиславского, да и вообще Дюрренматт здесь как-то прижился. При Галибине успели выпустить его "Аварию" (единственный тогда эксперимент на малой сцене, достроенной уже в новые, нынешние времена), готовился, да не состоялся "Метеор", который должен был играть и ставить Михаил Козаков, в 1990-м экранизировавший опять-таки "Визит старой дамы" под тем же названием "Визит дамы" (без оригинального дюрренматтовского эпитета "старой") с тогда еще недовоцерковленной Васильевой и довольно-таки дееспособным Гафтом. А в театре им. Станиславского старый "Визит дамы" ставил Сергей Алдонин, с Кузнецовой и Кореневым, с покойным ныне Анисько, переводя дюрренматовскую сатиру в цирковую эксцентрику, но упор делая парадоксально на любовной, лирической линии - спектакль вышел корявым, несовершенным, но неожиданным и весьма любопытным.

Нынешний "Визит дамы" по формату, по стилю, да по всем внешним приметам куда более предсказуем, он точно соответствует ожиданиям, связанным с "Электротеатром Станиславский". Схематичный игрушечный городок из остроугольных "готичных" ящиков и коробок (включая привезенный дамой гроб), видео и дым проносящихся мимо поездов, бегущая строка вместо тряпичного транспаранта - таков теперь "электрический" Гюллен, и гюлленцы - в стильных серых нарядах, начиная с бургомистра при накладных усах в шляпе и вязаном свитере с оленями, а высшее воплощение серости - Альфред Илл в исполнении Александра Милосердова (хотя, между нами говоря, и серость могла быть поярче). И вот в городок врывается бродячий цирк дю солей - моложавая до ненатуральности, кукольности Клара Вешер-Цаханасьян в красной бахроме и экстравагантных сменных париках, парочка фриковатых панков Коби и Лоби, антропоморфный "барс" на поводке, затянутый в черный латекс.

Сцена развернута и там, где обычно работают актеры, размещается зрительский амфитеатр; зрительский балкон, наоборот, задействован под бельэтаж отеля "Золотой апостол", городских апартаментов Дамы. А в тексте полно отсебятины и реминисценций сомнительного остроумия и спорной актуальности, шуток про "вьетнамский холокост" и уточнений, что из обещанного миллиарда Цаханассьян часть пойдет на дотации "авангардным театрам" и дворецкий Бобби, бывший судья, пойдет "торговать криптовалютой". Особенно неловко насчет репризы "я выхожу замуж за немецкого порноактера, он снялся в каком-то скандальном фильме в России". Задействованные всего лишь дважды на многочасовой трехактный спектакль мобильники (селфи - эпизод с кредитом в лавке у Илла и подтверждение о перечислении платежей ближе к финалу) выглядят жалко. А "письма Трампа" к Кларе - это уж просто черт-те что. Про эксплуатацию библейских аллюзий промолчу.

С фильмом Козакова, так и не поставившим Дюрренматта в театре Станиславского, нынешнюю премьеру роднит только усеченное название. Но и в "Ленкоме", где пьеса Дюрренматта долго шла в двух составах (я видел оба: Миронова-Лазарев и Железняк-Соколов) она тоже называлась "Визит дамы", но там в постановке Морфова и смысловой акцент, подобно алдонинской версии, сделан был на личной женской трагедии героини, что особенно хорошо реализовала Мария Миронова, а общей крен спектакль давал в мелодраму. Опереточный микс с участием Юлии Борисовой и Евгения Карельских в рамках вахтанговского опуса "Пристань", наоборот, подчеркивает комизм описанной Дюрренматтом ситуации. Сам автор определял жанр "Визита старой дамы" как трагикомедия", но в тут задается свойственный в целом "Электротеатру" соответствующий градус гротеска.

Алла Казакова - актриса своеобразная, очень неровная, гротеск дается ей лучше, переход к трагическому надрыву не очень. При том что гюлленцы, в общем, при всей предсказуемости, неплохи - начиная с того же бургомистра (Андрей Емельянов) и доктора (превратившегося в женщину и отданного в очередь двум актрисам - но всю премьерную серию работала Алена Федорова), заканчивая белобрысыми (парики) женой и отпрысками самого Илла (Ирина Коренева, Евгений Капустин, Анна Даукаева), рядовыми горожанами и горожанками (Антон Капанин, Дарья Колпикова и другие). Перевоплощается не хуже эстрадного пародиста из юмористического шоу Антон Торсуков, последовательно изображая седьмого, восьмого и девятого мужей Дамы. Старается "по старой школе" играющий Учителя Александр Пантелеев, трогательный в своей растерянности, беспомощности. Извивается ужом в обтягивающем комбинезоне и ломает пополам микрофонную подставку травести-кабарешный телерепортер-Владимир Долматовский. Успевает отбрасывать и подбирать костыль Священник-Павел Кравец. Не выпадают из панковского имиджа Коби-Лоби (Георгий Грищенков и Дмитрий Мягкий).

То есть в целом первые четыре часа (!..), включая два антракта, "Визит дамы" Добровольского по крайней мере физически "смотрится". Но в аннотации по электрическому обыкновению написано много сложных непонятных слов типа "трансгуманизм" (хорошо еще не "трансцендентально" и "органон"). До середины 3-го акта вместо обещанных новых смыслов за переодеваниями (кислотные костюмчики Анастасии Нефедовой как всегда хороши и разнообразны) и спорными пластическими этюдами (хореограф Александр Андрияшкин) с трудом проглядывают и старые-то, к которым одна из самых популярных пьес второй половины 20-го века давно приучила. А затем, когда уже вроде и все, и пора на поклоны артистом выходить, начинаются такие новинки, что хоть святых выноси.

Еще можно вытерпеть, как эпизоды прощания Илла сперва с семьей, потом с Клэр тонут в сентиментальных соплях, несовместимых с дюрренматтовским сарказмом (нестройным дуэтом спели под Тобину гитарку "но если есть в кармане пачка сигарет значит все не так уж плохо на сегодняшний день..."). Стоит принять как данность, что в 3-м акте Илл появляется обросший бородой, в белой рубахе навыпуск, и с топором в руке (который собирается продать одному из горожан) напоминает карикатуру на графа Толстого в экстазе опрощения - Бургомистр (Андрей Емельянов) помогает Иллу бритья, а на выходе у него взрывается портфель, что не помешает Бургомистру на собрание гюлленской общины явиться в срок.

Уже и Илла со второй попытки земляки вроде бы задушили в объятьях, и Клэр уложила его в свой гроб - откуда ни возьмись и "трансгуманизм" на тебе: Илл из гроба оживает в компьютерной сети и на видеоэкрана, Клара обещает ему подобрать новое тело, воспроизводится видеопроекция ядерного гриба и оторопь сменяется преждевременным облегчением - а не тут-то было.

Режиссер выходит выскакивает на сцену, говорит, что финал не получился, а идет трансляция и люди по триста рублей заплатили, поэтому еще не конец, надо переиграть сначала. И на пятом часу развязка затянувшегося капустника, переродившегося в мистерию, переигрывают наново - Илл выступает с проповедью всепрощения, Клара проникается, тут и выясняется, что дочка их несчастная не умерла, жива, и подросшая, но не почему-то не повзрослевшая за 30 лет Жозефина (Юлия Абдель Фаттах) встает во плоти из того самого "трансгуманистического" гроба, куда в предыдущем финале Клара уложила Илла, чтоб воскресить в новом теле... Все покаялись и простили друг друга, живы и счастливы, все вместе с горожанами выходят на поклон - что по отношению к пьесе, автору, да и сколько-нибудь здравомыслящему зрителю, мягко выражаясь, негуманно, а я бы даже сказал, немилосердно.


фото Вовы Майорова

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com