?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Tuesday, October 17th, 2017
1:05a - герой тот, кто наслаждается: "Альцина" Г.Ф.Генделя в Большом, реж. Кэти Митчелл, дир. Андреа Маркон
За последние несколько месяцев это уже ни много ни мало третий спектакль Кэти Митчелл на сцене (Новой) Большого театра, но если предыдущие два, "Написано на коже" -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3572964.html

- и "Траурная ночь" -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3576959.html

- были достаточно "неформатными" фестивальными постановками, первый - современной оперой, второй - музыкально-пластическим перформансом на материале из кантат Баха, то "Альцина", будучи копродукцией с тем же фестивалем в Экс-ан-Провансе, представляет из себя на свой лад эффектное театральное зрелище, хотя, судя по всему, и она обречена на неадекватную реакцию аборигенов.

Двухэтажная "железобетонная" конструкция похожа на фабрику или мастерскую, внутри которого спрятана "зачарованная" комната - будуар Альцины. Врываясь в нее по-партизански, "боевики" Мелиссо и Брадаманта сразу включаются в сексуальные игры царицы-колдуньи и ее сестры. Последняя, Моргана, предпочитает садо-мазо с использованием масок, хлыстов, ремней, наручников, вкусы Альцины попроще, но и страсть ее к похищенному опутанному Руджеро, которого и прибыли вызволять "партизанка" Брадаманта, переодетая боевиком, при поддержке Мелиссо, куда как сильнее.

Происходящее в "зачарованном" будуаре, однако - лишь колдовской морок. Альцина и Моргана - старухи, покидая "волшебную" комнату, они возвращают себе настоящий вид, и за пределами покоев для любовных утех обстановка ничуть не благостная, будто на заводе по изготовлению чучел (таксидермия - фирменная примочка Кэти Митчелл); Альцина не просто способна превращать людей в животных, она их мумифицирует, и очередное подготовленное для бальзамированное тело уже ожидает процедуры на прозекторском столе. Но все это - вокруг и над будуаром, а внутри, на роскошном ложе, волшебницы забавляются со своими возлюбленными при помощи разнообразных подручных средств, вплоть до полиэтиленовой пленки для "удушения": боль и насилие способны принести наслаждение, пока остаются элементом игры, а не становятся частью повседневной жизни.

Опера после оркестрового вступления открывается арией Морганы, и Анна Аглатова, привязанная к кровати веревками, демонстрирует феерический артистизм, при том что вокальная школа у нее, конечно, не совсем та, что располагает к исполнению барочной музыки, тем не менее со всеми задачами солистка справляется. Заглавную партию поет, Хизер Энгебретсон - выдающаяся вокальная работа. Их мимансовые "двойники" (Татьяна Владимирова - старая Альцина, Джейн Торн - старая Моргана; кстати, на генералке "Написано на коже" весной похожая ситуация возникла в результате форс-мажора, заболел певец и роль героя поневоле оказалась "мимансовой", а пел другой артист с пульта; здесь "раздвоение" героинь, разумеется, изначальное режиссерское решение) тем временем существуют в параллельном пространстве вместе со слугами, прислушиваясь из-за стены к происходящему в их отсутствие. Контртенор Дэвид Хансен и в роли Руджеро остается тем слащавым красавчиком, каким он показал себя два с половиной года назад в московском сольном концерте -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3045092.html

- то есть певец неплохой, хоть и не Жарусски, увы, но актерски переигрывает и голосом, и жестами. То ли дело юный Алексей Кореневский: роль Оберто, сына отвергнутого (и, соответственно, превращенного в чучело зверя) любовника Альцины, отдана не певице, а мальчику-подростку, пусть и учащемуся в специальной музыкальной школе; да, местами он поет "около" нот, сложная партия с двумя развернутыми сольными ариями ему пока очевидно не по возрасту и не по силам, но для спектакля как целостного произведения тут все равно плюсы преобладают над минусами: сиротка, маленький "солдат" в спецназовской шапочке - драматически очень трогательный персонаж, переодетая тетенька самым ангельским пением такого эффекта не добьется. Зато уж оркестром под управлением Маркона можно заслушаться, и вот уж где "голоса" - валторн, флейт и т.д.

К постановке, понятно, могут быть вопросы с разных сторон - те, что "справа", я отметаю, мне они неинтересны, как и каламбуры типа "в Большом "Альцину" поставили раком", большого ума для этого не требуется; но и "слева" хватает непоняток. Я точно не фанат Кэти Митчелл, и то, что любую возникающую в действии паузу, а барочная опера почти вся состоит из таких "пауз", внешнего действия в ней минимум, она дежурно заполняет либо переодеваниями персонажей, либо стильными, но утомительными "рапидами" и "стоп-кадрами", меня определенно не вдохновляет. Как и стандартный, вторичный, морально устаревший "психоаналитический" подход к интерпретации мифологического сюжета. Не до конца ясны (считай "загадочны") операции героинь с "волшебным" зельем, колбами, пробирками, пипетками - от фантастики ведь Митчелл тоже вовсе не отказывается, не переводит фабулу в плоскость сугубо бытовую.

Барочные фиоритуры, пластически синхронизированные со стадиями сексуального экстаза объективно до некоторой степени комичны, да и контртенор с "калашом" в руках смотрится не слишком убедительно - но это, допустим, мелочи. Поглощенности режиссера человеческим, в частности, женским горем я тоже ни секунды не верю - для Митчелл и страсть, и смерть - "то, что бывает с другими", чисто рациональный, формальный прием. Тем не менее в спектакле есть сцены, позволяющие забыть, что находишься в театре, что слушаешь оперу - вот настолько эмоционально достоверные, особенно что касается финала первого действия спектакля (второго оперного акта), когда Альцина, покинутая "расколдованным" Руджеро, страдает, обходясь без всяких, надо сказать, занимательных аксессуаров; и эпизодов последнего акта, связанных с возрастом героинь.

Для меня не садо-мазохистский и не партизанско-террористический (а "освободители" же намереваются взорвать Альцину с ее убежищем, чтоб дать "волю" зачарованным пленникам) антураж, но именно возрастная тема в спектакле наиболее и близка, и содержательна. Поэтому когда Моргана утрачивает сперва на короткий срок возможность даже в "зачарованной" комнате выглядеть молодо, беспомощно уходя и возвращаясь, но оставаясь старухой; а уж подавно когда под занавес высыпается песок из "заветной" кубышки и превращенные сами в "чучела", помещенные в стеклянные ящики взамен "освобожденных" пленников (тех, наоборот, пропускают через таксидермический конвейер обратно и Астольфо, отец маленького Оберто, выходит оттуда живехонький, даже не совсем голый, в трусах), старухи застывают в таком состоянии навечно - я сам бы застыл от ужаса и восхищения одновременно, если б не окружающая обстановка.

Дирекция театра допустила - чуть ли не пригласила - на генералку "студентов творческих вузов": решение сколь похвальное, столь и рискованное, я бы даже позволил себе заметить, опрометчивое. Местные творческие студенты нынче, как и все их соотечественники попроще, считают себя хранителями "великой русской культуры", а западных коллег - извращенцами и жуликами. Об уровне мышления новой генерации радетелей ВРК свидетельствует уже такой простой факт, что про постановщика "Альцины" эти самоуверенные и закомплексованные переростки неизменно говорили "он": мол "он" (Кэти Митчелл, то есть) в опере ничего не понимает, и что это вообще за "дурдом", ну то есть судили-рядили на уровне бабы Кати, только баба Катя (давно ее не видно, между прочим... уж не померла ли часом?.. да все там будем...) сама проникает на прогоны, на концерты, и на большее не претендует, а этих "приглашают", "надеются", значит, что они приобщатся к мировым тенденциям, узнают что-то важное для себя, обогатятся новым опытом - ну-ну... Впрочем, скоро набежит интеллигентствующая шваль по билетам и наверняка за смешками и плевками совсем ничего не расслышишь, а так хоть в полупустом зале на первом ряду посидел.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com