?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, October 11th, 2017
1:21a - "Не могу не петь" реж. Фрэнк Райан, 1944
Уж на что не моя тема вся эта "золотая классика старого Голливуда", а "Не могу не петь" к тому же, объективно, и не бог весть какая классика, уж точно не "золотая", но начав смотреть случайно, без особого интереса, под конец я развеселился на всю катушку. Сюжет опереточный, даже "вампучный". Середина 19-го века. Кэролайн, голосистая дочка свежеизбранного сенатора Фроста, вместо того, чтоб выступить в Белом доме перед президентом США, симулирует болезнь ради встречи с женихом-офицером, ненавистным отцу, а когда ее сравнительно невинный обман раскрывается, прибегает к более рискованной уловке и получив от папы деньги на поездку в Нью-Йорк, отправляется в направлении противоположном, сначала пароходом до Питсбурга, а далее рассчитывает попасть в Калифорнию.

При том что жених-офицер, усланный на Запад сенатором по договоренности с военным министром, и правду сказать что нестоящий, не девушка ему нужна, а ее отец, и до выборов он отдавал предпочтение дочке сенатора-предшественника. Тем не менее Кэролайн готова за ним идти на край света, ну всяко на противоположное побережье Америки, и всюду с песней, потому что не может не петь. До прибытия героини в Питсбург меня в происходящих событиях ничто не занимало, но там с парохода помимо Кэролайн сошли еще двое, и эти мелкие опереточные прохиндеи, нацелившиеся на девичий сундучок (Кэролайн по наивности еще отметила: "он на вес золота", и хотя там тряпье всякое, жулики опять же по недомыслию восприняли ее слова буквально), оказались... русскими. А один из них чуть ли не князем, ну по крайней мере выдает себя за такового.

В 1944-м американцы (и снова наивность, снова недомыслие!) воспринимали русских как союзников по борьбе с нацистами, а не как союзников нацистов в борьбе со всем миром - эта ошибка им сразу встала дорого, а потом еще дороже, но тогда, а "Не могу не петь" это еще и экранизация какой-то давно позабытой приключенческой книжки, вряд ли свежей - русские еще казались вот такими безобидными прощелыгами, ну а на материале 19-го века и повода не было делит их на "белых" и "красных". Поэтому жулики-неудачники в картине представлены безобидными, беззлобными, и сами они тоже не вызывают отторжение, скорее сочувствие своими бесплодными потугами поживиться чужим добром. При всей условности, карикатурности образов это даже не пародия на некоего вымышленного русского - обоих играют настоящие выходцы из России; "князя" Григория, которого вынуждают (не по собственной инициативе, но для конспирации) выдавать себя за мужа Кэролайн - Аким Тамирофф, а его спутника по кличке Коппа - еще более известный Леонид Кински. Что касается последнего (настоящая фамилия персонажа тоже на ...ски, но же "русски"), Кински с его яркой фактурой легко представить на комических ролях второго плана и в советских фильмах, особенно годов 1950-60-х (ну типа Мартинсона или Крамарова), при удачном раскладе он мог бы стать звездой, при менее удачном сгинуть безвестно в лагерях; в Голливуде, понятно, большой звездой с подобными ролями не стал, зато жил долго, сравнительно благополучно, умер, что называется, "не так давно". В картине Райана Тамирофф и Кински время от времени переходят на диалоги по-русски, и хотя говорят без присущего англоязычным исполнителям "русских" ролей акцента, это вдвойне смешно. А их нелепую беготню с сундуком сопровождают оркестровые вариации на тему "очей черных". Ну да ведь и Дина Дурбин, играющая Кэролайн, тоже типа "русская", хотя здесь поет нормальные мюзикловые песенки, в отличие от предыдущей своей работы в "Сестре ее дворецкого", где и у нее были русскоязычные эпизоды.

Вообще в "Не могу не петь" по-настоящему отрицательных, "плохих" героев нет. И жених-офицер, и отец-сенатор - фигуры комедийные, но не лишенные обаяния, а уж жулики - ну просто милашки, и это касается не только "русского" дуэта. Повозку, чтоб следовать с обозом в направлении "дикого запада" - тоже чужую, конечно - Кэролайн покупает у еще одного афериста, способного продать то, что ему не принадлежит, даже тому, кто в покупке не нуждается. А главный герой-любовник Лавлор (Роберт Пейдж) - и вовсе карточный шулер, знакомятся они с Кэролайн, когда шулер выигрывает у афериста деньги, что девушка заплатила тому за чужую повозку. Став попутчиками, дочка сенатора и картежник дорогой влюбляются друг в друга, а отец-сенатор настолько ненавидит жениха-офицера, что шулеру доверить дочь готов не глядя, благо последний от любви раскаялся и собирается жить честным трудом.

Прямолинейность, если не примитивность сюжетных перипетий даже для музкомедии в "Не могу не петь" зашкаливает. Чего стоит сцена, когда в пути Кэролайн, Лавлор и примкнувшие к ним "русские" просыпаются среди индейского племени - "русские" в страхе бегут, вместе с ними бегут и их обгоняют ряженые "краснокожие", еще сильнее забоявшись крика Кэролайн, а Лавлор знай посмеивается, мол, стоило ли пугать индейцев, "вдруг мы когда-нибудь захотим вернуть их земли", и можно только представить, какой милой и невинной казалась эта шутка в 1944-м году, наверное, еще смешнее, чем неловкое жульничество русских.

Но последние сцены действительно очень веселые - чтоб заставить Лавлора сопроводить ее к жениху, Кэролайн врала, будто она выходит замуж за богатейшего человека в Калифорнии. И чтоб прикрыть обман при встрече с ненастоящим "женихом" просит того подыграть, тот и рад, но у него старая грымза-жена, а едва Кэролайн объясняет недоразумение Лавлору, как объявляется "настоящий", теперь уже бывший, а тут и отец подгребает, все эти водевильные несуразицы (про русских жуликов, правда, в суматохе забывают, а жаль) следуют без оглядки на здравый смысл в безумном темпе, это не может не заводить.

(comment on this)

1:24a - "Пряничный домик, или Гензель и Гретель" Э.Хумпердинка в "Новой опере", реж. Екатерина Одегова
В буклетной преамбуле Михаила Сегельмана после дежурных сетований на недостаточную популярность оперы Хумпердинка из новейших, постсоветских опытов обращения к ней в РФ упоминаются Екатеринбургская постановка 2009-го года и полуконцертное исполнение 2015-го года в Мариинском, но не полноценного театрального формата "антрепризный" спектакль т.н. "Русской оперы", который в Москве не так давно и не так мало шел, о чем трудно не вспомнить, тем более что в постановке "Новой оперы" используется та же русскоязычная версия Екатерины Поспеловой. Для придания ли большей "эксклюзивности" премьере или по иным принципиальным соображениям "забыта" версия в проекте Ведерникова-Москалькова, но это мне кажется несправедливым. К тому ж по поводу того спектакля у меня случилась, отчасти публичная, содержательная переписка с автором русскоязычного перевода Екатерины Поспеловой, к которой сегодня мне было вернуться очень интересно:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1605623.html

С тех пор я, уж на что нигде не бываю и ничего не вижу, удосужился попасть и еще на одну постановку "Гензель и Гретель", ни много ни мало аж в Опера де Пари, и вот там был спектакль, при всей вторичности решения, "концептуальный", "взрослый", с психоаналитическими подтекстами и с серьезным, пусть и довольно поверхностным, взглядом на семейно-социальную подоплеку сказочного сюжета:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2989347.html

Тогда как "Новую оперу" роднит с "Русской" восприятие "Гензель и Гретель" как фантазии, феерии, к тому же праздничной, новогодней, точнее, в соответствии с нынешней генеральной линией, рождественской - в оригинале действие происходит летом, а зимний антураж и рождественский контекст сближают этих "Гензель и Гретель", скажем, с "Щелкунчиком", тоже не с первоисточником, но с балетом Чайковского. Хотя музыкальный язык Хумпердинка (поздний австро-немецкий романтизм) совсем другого характера, это такой Вагнер-лайт, на премьерах в конце 19-го века оперой дирижировали Густав Малер и Рихард Штраус, с которыми у Хумпердинка тоже немало перекличек, с Малером, по-моему, очень явственные. И Андрей Лебедев стремится эти параллели подчеркнуть, добавить звучанию оркестра "вагнерианской" весомости.

В самом деле, партитура содержит развернутые симфонические фрагменты, но проблема в том, что рассчитанная на т.н. "семейное" посещение, дирижерские усилия и в целом музыкальные достижения пропадают зазря. Между прочим, по музыкальному качеству рядовой спектакль "Новой оперы", как ни удивительно, покрепче повседневных, без участия приглашенных звезд, представлений той же Опера де Пари будет, но толку-то, если "вагнерианский" Хумпердинк тонет в детских воплях? Да говоря откровенно, родители и дети ведут себя одинаково, реагируя в лучшем случае на ростовых кукол и отдельные "прикольные" моменты текста (в том числе сомнительные по части вкуса и даже элементарной грамматики), но напрочь не воспринимая музыкальный план (тоит ли тогда удивляется базару на "Волшебной горе" Богомолова?!). Но и театр идет на поводу, предлагает компромисс, завлекая всевозможными "забавами".

По оформлению (художники Этель Иошпа и Анна Кострикова) спектакль "Новой оперы", конечно, куда как аккуратнее, чем в опере "Русской" был. Скромная, но со вкусом сделанная выгородка жилища родителей Гензель и Гретель поднята на платформу, "маме" добавлена накладная задница, дети в рыжих париках (на папу похожи, он тоже рыжеволосый) различаются фасоном пижамок, у Гензеля короткие штанишки. Декор сцен "волшебного леса" минималистский, не считая "пряничного" фасада, появляющегося после антракта; но наполнены мелкими деталями и густо населены в большей или меньшей степени забавными монстриками. Некоторые появляются уже и в первом акте - птицы с метелками-хвостами (папа героев промылшяет вязанием метел), но в "лесу" их число прибывает, вплоть до русалки на ветвях, которую тащит за хвост серый волк в красной шапочке (и с курительной трубкой - а может это Гена-крокодил тогда?!), оставляя от нее вскоре лишь хвостатый обглоданный скелетик. Неплохо также смотрится "земляничная поляна" с разнокалиберными красными шариками.

Настоящий фурор, как и положено, имеет "ведьма", чьи сиськи, свисающие почти до колен, приходится завязывать бантом - как и в "Русской опере", здесь партия "пряничной ведьмы", изначально предназначенная для певиц, отдана тенору (Антон Бочкарев), и колдунья превращена в травести-персонаж (что характерно, в Опера де Пари, напротив, подчеркивалась женственность, гламурность ведьмы); беготня по залу окончательно покоряет целевую аудиторию, можно уже и не петь.

Насколько я понимаю, проект "Русская опера" имела православный уклон, что добавляло их версии оперы фальшивой сусальности. В "Новой опере" чего нет, того нет, но условно-религиозный подтекст, заложенный в русскоязычной версии либретто, предназначенной изначально для "Русской оперы", дает о себе знать, особенно в последнем акте. Если драматургом Михаилом Мугинштейном с режиссером Екатериной Одеговой и закладывались в постановку какие-то "серьезные" идеи, то в приторно-конфетной праздничности они потонули. Но, возможно, именно подобным шоу с переодеваниями и веселым "детским" хором под занавес (хор на самом деле весь взрослый, буквально пара детей для антуража только, в остальном детьми наряжены дяди и тети...) "Пряничный домик" и задумывался - тогда реализация удалась вполне, просто я себя в подобных ситуациях всегда чувствую как девочка со спичками у Христа на елке.

(comment on this)

1:28a - "Пока существует пространство" В.Гафта и С.Багова на Другой сцене "Современника", реж. Саид Багов
Я думал - ну Гафт, ну понятно... К тому же слыхал, что проект затеяли, чтоб Валентина Иосифовича, резко "сдавшего" в последнее время, как-то морально поддержать новой работой... А это прям спектакль настоящий! Пусть по самодеятельному, полуграфоманскому тексту - но и текст минимальным стандартам литературного качества соответствует; строго говоря, в "Современнике" с материалом хуже бывает - чего стоит одна только Улицкая, да и Галин не лучше. Гафт же как актер в скидках на возраст не нуждается - ну естественно, он не молодеет и здоровее не становится, как и все мы. Однако "Пока существует пространство" - не бенефис в дурном его понимании и не "последняя возможность" посмотреть на известного старичка, но осмысленное высказывание на определенную тему. В чем-то, именно по теме, оно, как ни удивительно, перекликается с "Волшебной горой" Богомолова, при всей стилистической несхожести, при несовместимости творческих методов и театрального языка. И конечно, Гафта в богомоловской конструкции представить невозможно - но и Саид Багов не "одолжение" мэтру делает своей постановкой, а работает всерьез.

Багов вообще недооценен, хотя вроде обладает и репутацией, и некоторой популярностью, но вот не "звезда", видимо, и не рвется. Зато я помню его вещи прежних лет, и, например, моноспектакль "Аугенапфель" у него был интереснейший, жалко, что "не пошел", вероятно, опередил время, а нынче глядишь и "хитом" репертуарным мог стать. Багов и Гафт в спектакле выступают, по большому счету, на равных, и уж точно нельзя сказать, что один менее интересен, нежели другой. Тем более что пространство спектакля в основном на актерских индивидуальностях и существует - заветные мысли, вложенные Гафтом, не столь содержательно глубоки сами по себе, сколь то, как Гафт и Багов на пару их доносят. Овальный стол, несколько стульев и диванчик поодаль - старинная, "антикварная" мебель, но и только то, кроме нехитрой этой обстановки, света и музыки (кажется, Малер, Пуччини, Чайковский...) да актерского дуэта никаких выразительных средств не задействовано. Безымянные отчим и приемный сын встретились где-то в условной "европе" впервые за 18 лет, пытаясь преодолеть былые разногласия, взаимные претензии. Обоим есть что вспомнить, особенно, разумеется, старику... Третий персонаж - мать - остается внесценическим, присутствует лишь в воспоминаниях, но и она "существует" почти ощутимо рядом с двумя героями во плоти. Некоторый привкус "учительства", "морального урока", и даже с интонациями "завещания", имеет место - но у Гафта и это звучит достойно, непошло, убедительно, не преувеличением будет сказать, "пронзительно".

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com