?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, October 5th, 2017
12:15a - увидавшие небо стада: "Волшебная гора" в "Электротеатре Станиславский", реж. Константин Богомолов
Чтоб не соврать, я второй раз на "Волшебную гору" не рвался и попал скорее волей обстоятельств, чем собственной - не потому, что спектакль мне "не понравился", или, наоборот, "очень понравился" (я бы с опаской отнесся к всякому, кто скажет, что богомоловская "Волшебная гора" ему "понравилась...") - но, как говорится, умирают только дважды:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3674327.html

По крайней мере, опять же не столько по необходимости или желанию, сколько ради чистоты эксперимента, сел с противоположного края, так что теперь на протяжении первой части, да и почти всего спектакля, видел Богомолова в его дальнем левом углу постоянно и воочию, а не только в трансляции на видеоэкране; Морозову, наоборот, чуть реже - но на самом деле это не принципиально и пресловутый зрительный контакт здесь отнюдь не предполагает контакта эмоционального, скорее уж способен отвлечь от сути, чем что-то добавить восприятию.

Правда, спектакль слишком короток, чтоб с одного захода успеть элементарно отметить и запомнить некоторые любопытные детали. Например, что "подиумы", покрытые той же "ржавчиной", что и стены выгородки изнутри, на самом деле - снятые с петель панели этого же "бункера" или "склепа", то есть проем в передней части коробки - подчеркнуто "искусственный", саркофаг не рухнул, не сгнил, не рассыпался, его "специально" чуть-чуть разобрали, позволили немного (кому досталось меньше, кому, как мне со второй попытки, больше; фотографам дали больше всех - но прогнали для них только вторую часть, "скетчевую") подглядеть за происходящим внутри. А "там, внутри" - значит "по ту сторону", и подобный тип пространства в спектаклях Богомолова (при неизменном сотрудничестве с Ломакиной), если вспомнить, появляется регулярно: ниша на заднем плане в "Карамазовых", коридор по периметру комнаты в "Мушкетерах" - приграничная или уже "заграничная" полоса, отделяющая живых от мертвых, с так же постоянно возникающим коротким, прямым и тайным ходом в виде, например, камина (в "Мушкетерах", в "Князе") из одного мира в другой. Только в "Волшебной горе" нет "другого" мира, вернее, нет "этого", не считая, конечно, зрительской части зала - все "действие" сосредоточено "по ту сторону", за исключением небольших скетчевых фрагментов во второй части и, что наиболее интересно, прочитанных Морозовой стихотворений в первой.

А еще я теперь обратил внимание, что к микрофону на авансцене читать стихи Морозова выходит прямо через снятые панели, а обратно идет кружным путем, огибая коробку вокруг, через тот же правый проход, через который режиссер и актриса выходили на сцену, через которой они с нее уходят под неразборчивое электронное Kyrie eleison (ну только что не под Седьмую симфонию Попандопулоса...) И хотя я по-прежнему воспринимаю программный набор стихотворений первой части в достаточной степени случайным, заменяемым, игнорировать общую, все четыре текста связывающую тему, наверное, не стоит. Оба стихотворения Заболоцкого (кстати, первое из них, "Гроза", воспроизводится не целиком, оборвана на предпоследнем четверостишии - за строкой "увидавшие небо стада" в авторском варианте есть еще строки про "сияющий дождь" и "счастливые цветы", они Богомоловым отброшены и Морозова их не произносит; из "Рыцаря на час" Некрасова тоже взят фрагмент), стихи Шаламова и Некрасова - номинально "пейзажная лирика", по сути - лирика "философская": наблюдая за природными явлениями, лирический герой столь несхожих авторов делает выводы экзистенциального характера - ну это общее место для любой поэзии, однако тематическая подборка вместе с тем, что звучат стихи на "нашей" стороне, а на "той" исполнители (Морозова в этой структуре еще и умудряется существовать как драматическая актриса, и очень мощная, когда на премьере кашляла в полную силу; Богомолов остается "перформером", сидит ли он в углу или ложится, закрывает лицо руками или перебирает бумажные листы) в первой части не произносят ни слова, и хочешь-не хочешь, а задним числом соотнося вторую, "скетчевую" часть с первой, "поэтической", подумаешь, что "героиня" Морозовой будто успевает за короткий срок, до середины представления, несколько (четыре) раза умереть и снова родиться, то есть наоборот - родиться, выйти на свет, успеть что-то сказать, увидеть, может быть, если повезет, понять про "эту" сторону - и снова уйти "туда", то есть "вернуться". А отыскивая логику в последовательности поэтических текстов, вероятно, стоит иметь в виду движение времени суточных и календарных циклов, от весны к осени, от утра к ночи.

Композиция, конструкция, структура богомоловской "Волшебной горы" вне зависимости от уровня понимания происходящего, придумана, выстроена, исполнена настолько жестко, рационально, отточенно, что повторное посещение "Волшебной горы" мало что добавляет в плане осмысления увиденного, а "проживать" эмоционально тут - ну по крайней мере лично мне (допускаю, что кого-то по слабости может и "пробить") - нечего. Разница тем не менее между первым и третьим премьерных показами, по моим наблюдениям, имелась - и в том, что происходило на сцене (Морозова хуже кашляла, меньше, реже, по сравнению с позавчерашним считай что не кашляла совсем - уж не простудилась ли?..), и особенно по обстановке в зале.

И я не думаю, что публика пришла более "подготовленная" на третий, считая с прогоном четвертый показ, чем на первый прогон - но на прогоне ж были "знатоки", заранее и без дополнительной информации готовые "ко всему", естественно, к Богомолову они, как всегда, оказались не готовы; а на премьере либо восторженный, либо пафосно-статусный народ, последним выражать на людях свое отношение не пристало, но и к себе они относятся серьезно, им часа с копейками "на такую ерунду" жалко, вот и мучились, но не возмущались. Теперь "своих" среди "чужих" нашлось сравнительно немного, зато "чужие" набежали несколько иного, неожиданного свойства. На первой части ушли только несколько девиц с первого ряда, хихикали и перешептывались в основном два уебка во втором (причем, характерно, это как раз были уебки из числа условных "своих"), пару раз на выход Морозовой откуда-то пытались аплодировать, без поддержки масс, но по большому счету сидели на удивление спокойно. Я бы сказал - чересчур спокойно, и хорошо еще, что нашлись девицы уходившие и уебки хихикавшие, без них было бы невыносимо.

Потому что отсутствие недоуменной, так или иначе, но активно выраженной реакции из зала на "Волшебной горе", во-первых, подозреваю, и Богомолова смутило бы - если не настолько, чтоб он сразу удавиться за кулисами, сокрушаясь о провале замысла, то по меньшей мере чтобы озаботиться вопросом, где и в чем он ошибся, что не рассчитал и почему то, что задумано как провокация, а отчасти и как исповедь, принимается с тотальным терпеливым равнодушием; а во-вторых, я представить себе не могу "Волшебную гору" в гробовой (прошу прощения за невольный каламбур) тишине. Положим, настоящей тишины в московских театральных и концертных залах не добьешься никакими средствами (ну только если пустить "циклон Б"... и такие мечты меня посещают почти каждый вечер), уж всяко покашлять - да не как "халтурщица" Морозова, через два на третий, а от души, чтоб туберкулезникам манновским в Давосе стало завидно - никто себе в удовольствие не отказывает, побазарить в голос, опять же: кашлять дома и трепаться на лавке у подъезда ведь скучно, для этого народ и ходит на концерты, в театр. Но на "Волшебной горе" привычное, дежурное хамство и скотство оказывается, в общем, спасительным, оно "электризует" воздух (двумя днями ранее напряжение чувствовалось физически, телесно; во второй раз я его не уловил, увы) - все-таки что-то живое, есть за что зацепиться. И как я ни люблю смотреть спектакли без публики - а изредка удается, выпадает подобная счастливая возможность, это прекрасные, ни с чем не сравнимые ощущения, наблюдать, как режиссерский замысел осуществляется на сцене и никакая блядь из зала тому не мешает - но вот остаться один на один с "Волшебной горой" мне определенно не хотелось бы. Или тогда уж сразу "туда", внутрь, в коробку, на "ту сторону".

К сожалению, текстами "скетчей" из второй части я не располагаю и подозреваю, что кроме как у Богомолова в наличии их нет, а Богомолов вряд ли будет их публиковать. Но есть стихи из первой части - тот "поэтический", гармоничный, упорядоченный ритмом, строфикой, рифмовкой мир вечно живой природы, в который выходит и из которого возвращается назад "героиня" Елены Морозовой:

Николай Заболоцкий
"Гроза"
1946


Содрогаясь от мук, пробежала над миром зарница,
Тень от тучи легла, и слилась, и смешалась с травой.
Все труднее дышать, в небе облачный вал шевелится.
Низко стелется птица, пролетев над моей головой.
Я люблю этот сумрак восторга, эту краткую ночь вдохновенья,
Человеческий шорох травы, вещий холод на темной руке,
Эту молнию мысли и медлительное появленье
Первых дальних громов - первых слов на родном языке.
Так из темной воды появляется в мир светлоокая дева,
И стекает по телу, замирая в восторге, вода,
Травы падают в обморок, и направо бегут и налево
Увидавшие небо стада.

Варлам Шаламов
***
1956


Все молчит: зверье, и птицы,
И сама весна.
Словно вышла из больницы –
Так бледна она.

В пожелтевшем, прошлогоднем
Травяном тряпье
Приползла в одном исподнем,
Порванном белье.

Из ее опухших десен
Выступает кровь.
Сколько было этих весен,
Сколько будет вновь?

Николай Заболоцкий
"Полдень" (1948)


Понемногу вступает в права
Ослепительно знойное лето.
Раскаленная солнцем трава
Испареньями влаги одета.

Пожелтевший от зноя лопух
Развернул розоватые латы
И стоит, задыхаясь от мух,
Под высокими окнами хаты.

Есть в расцвете природы моей
Кратковременный миг пресыщенья,
Час, когда перламутровый клей
Выделяют головки растенья.

Утомились орудья любви,
Страсть иссякла, но пламя былое
Дотлевает и бродит в крови,
Уж не тело, но ум беспокоя.

Но к полудню заснет и оно,
И в средине небесного свода
Лишь смертельного зноя пятно
Различит, замирая, природа.

Николай Некрасов
"Рыцарь на час"
1860-62


Если пасмурен день, если ночь не светла,
Если ветер осенний бушует,
Над душой воцаряется мгла,
Ум, бездействуя, вяло тоскует.
Только сном и возможно помочь,
Но, к несчастью, не всякому спится...
Слава богу! морозная ночь —
Я сегодня не буду томиться.
По широкому полю иду,
Раздаются шаги мои звонко,
Разбудил я гусей на пруду,
Я со стога спугнул ястребенка,
Как он вздрогнул! как крылья развил!
Как взмахнул ими сильно и плавно!
Долго, долго за ним я следил,
Я невольно сказал ему: славно!
Чу! стучит проезжающий воз,
Деготьком потянуло с дороги...
Обоняние тонко в мороз,
Мысли свежи, выносливы ноги.
Отдаешься невольно во власть
Окружающей бодрой природы;
Сила юности, мужество, страсть
И великое чувство свободы
Наполняют ожившую грудь;
Жаждой дела душа закипает,
Вспоминается пройденный путь,
Совесть песню свою запевает...

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com