?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, September 9th, 2017
4:08p - Екатеринбургский художественный музей, музей Э.Неизвестного, дома-музеи Бажова и Мамина-Сибиряка
Второй раз в Екатеринбурге, но предыдущая попытка сходить в городские музеи не слишком задалась - почти никуда я не успел, не попал, не дошел, чего-то, как Ельцин-центра, тогда еще и в проекте не существовало, что-то было закрыто, увидел я в итоге очень мало:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2438199.html

Теперь, пользуясь последним шансом, в первый же день до официального старта фестиваля, пока и погода не испортилась, выдвинулся на маршрут. Сперва в Художественный музей, который мимо проскочил и никто из местных не мог сказать, где он - то есть говорили, что музей какой-то здесь есть, но художественный или другой, откуда в него вход - никто не знал. Разобрался самостоятельно - вход с набережной, надо туда спуститься, само музейное здание построено года примерно в 1970-е, судя по архитектуре, на основе двух старых производственных (потом сказали, что вроде госпитальных) корпусов 18-го века, и за художественный музей его на вид в самом деле принять затруднительно. Приперся я тем не менее минут за десять до открытия (в 11) и минут двадцать ждал, пока кассирша вдоволь набеседуется с гардеробщицей, не отвлекаясь субботним утром на пришлого чудака ("по говору видно, что вы не с города"). Цветы в кадках, расставленные при входе в атриум, придают музею сходство с ПТУ в последние дни перед окончанием каникул - пик запустения, хотя постепенно посетители начали приходить. В центре атриума - помпезный, при том что ажурный "каслинский павильон" 1900 года, "реконструкция", как следует из описания. Образчики каслинского литья поскромнее объемами выставлены в витринах по обеим стенам - и дореволюционные, и советские, и новейшие, Сталин и Суворов, гномы с детьми и шахтеры с молотками. Еще есть разделы нижнетагильского расписного подноса и клинков из Злотоуста, но меня в первую очередь интересовало собрание живописи.

Качественной живописи 18-го века в Екатеринбурге взяться неоткуда, хотя здесь и пребывал в эвакуации Эрмитаж, кое-что оставил, видимо, да и местных уральские комиссары в свое время подрастрясли - но не более чем на подражателей Рокотова и Левицкого, салонные портреты даже не второго ряда, одну "головку" Ротари, ну разве что портрет Елизаветы Дубовицкой кисти Боровиковского чего-то да стоит всерьез. С начала 19-го века экспозиция повеселее, побогаче. Чудесный "Крестьянский мальчик с топориком" Тропинина, 1810 (мальчик не просто с топориком, но и в соломенной шляпке с цветочками), его же более стандартный "Портрет украинца", 1820-е, каких немало и в украинских музеях, в частности, львовской картинной галерее, где я их видел год назад, а также неплохой "Женский портрет", 1820-30-е. И рядом очень хороший "Портрет старушки" менее известного Мыльникова (1825). Любопытный натюрморт Тыранова 1820-х - с деревянной крестьянской посудой; более стандартный натюрморт Хруцкого (1870) с биноклем долотом и кувшином. Пейзажи и марины - Лагорио (""Морской пейзаж" и "Шипкинский перевал"), Боголюбов ("Вид в Нормандии" - так себе, "Зима в Борисоглебске" - лучше), Клодт ("Хижина в горах Швейцарии"), абсолютно салонная "Лунная ночь" Айвазовского.

"Женский портрет" (Луиза Гинцбург?) Крамского, 1881, у французов назывался бы "Читающая". Сценки Владимира Маковского - "У дьячка" (1915) и "Крестьянка с детьми" (1883). Особая гордость музея почему-то - "Княжна Тараканова" Флавицкого, запоздалая отрыжка Брюллова и к тому же вторичная по отношению к основному варианту 1863 года из Третьяковки. Забавный вариант "Дианы и Актеона" Семирадского (1886) - словно из головы богини торчит месяц на небе, а из Актеона в кустах ветки, и оба персонажа выходят как бы рогатыми. Монументальная по замыслу, хотя и сравнительно скромных размеров картина неведомого мне Ростворовского "Послы Ермака у красного крыльца перед Иваном Грозным". Многочисленный и однообразный Шишкин лес - аж восемь разнокалиберных, но очень скучных и похожих друг на друга картин, за исключением "Скалистого пейзажа", и то выделяющегося темой, а не техникой. Живенькая "Охота с борзыми" Сверчкова. Некий Фирс Журавлев и его вариация на тему "неравного брака" - полотно "После венчания" (1880), где молодая невеста еще не сняла фаты, а из-за портьеры к ней уже подбирается престарелый "новобрачный". Портреты купеческой семьи Лагутяевых кисти местного живописца Корхухина.

Хороший Репин - и даже не знаю, кто лучше: "Елизавета Боткина" или "Собака Пегас". Классический "Портрет Глеба Успенского" Ярошенко. Одно из позднейших и малоинтересных авторских повторений "Витязя на распутье" Васнецова (1919). Под влиянием кубизма написанный пейзаж "Парголово" Осипа Браза (1915). "Семейный портрет" Л.Пастернака. Замечательный "Портрет сына" С.Малютина и видный "Портрет Петра Кончаловского" Серова (1891). Характерный "мясистый" Петровичев - "Старые березы" (1906). Пара вещей Коровина - "Ночной этюд" и "Гурзуф". Модерновый Всеволод Ульянов - "Уголок парка" и в серовском духе выполненный "Автопортрет" (1912). Великолепные "Осенний пейзаж" Александра Парамонова (1910), "Сумерки. Монастырская роща" Слюсарева и два пейзажа Туржанского "Ворота. Осенний мотив" (1906) и "Весна. Деревня" (1917). Но вполне проходные А.Бенуа ("Грот Аполлона) и Судейкин ("Маскарад"). Несколько картин Алексея Денисова-Уральского - экспрессивные пейзажи "Октябрь на Урале" (1894), "Лесная чаща" (1899), "Лесной пожар" (1897), этого живописца любил Мамин-Сибиряк и в его литературно-мемориальном музее тоже есть его работы.

Прелестна "Послушница" Кустодиева (не по-кустодиевски скромная, со свечкой и четками), и сразу бросается в глаза его же портрет Гиляровского (1912). Невзрачные Нестеров (пейзажный этюд к "Дмитрию-царевичу убиенному", 1882; этюд "Два лада", 1922) и Левитан ("Сельский вид", 1899; но куда более неожиданный его пейзаж "Альпы. Снега" 1895-1897, внутренне экспрессивный и динамичный, будто снег сейчас сойдет лавиной), также и Суриков (опять-таки этюд к "Утру стрелецкой казни" - жена чернобородого стрельца), этюдного уровня и "Слепцы" С.Иванова. Вот этюд Поленова "Христос" отличный и абсолютно самодостаточный шедевр, еще несколько его качественных вещей - "Серый день" (с водяной мельницей), "Ока", "Гробница Авессалома", но я так много Поленова увидел летом в его музее-усадьбе, что здесь уже не был поражен.

Кому я не устаю поражаться - это Перову и Саврасову, любого другого художника можно себе представить где угодно от Швейцарии до Бразилии, и только этих двоих - нигде кроме России. Если вообще существует в живописи что-то действительно "русское" - то Перов и Саврасов. Здесь их шедевры - "Портрет пожилой женщины в чепце" (1870), какой-то "рембрандтовский" по глубине и выразительности, и "Начало весны" (1888), что с саврасовского переводится как "все от приземистого домика с дымящейся трубой, обвешанного сосульками, до окрестных лесов и полей утонуло в снегу, который никогда не растает, а если растает, получится непролазная грязь, но грачи все-таки прилетели, потому что это и есть жизнь, другой не будет" - они еще и висят один над другим, но ни в чем внешне не схожие - портрет и пейзаж, овальной формы холст и прямоугольный - как будто осмысленно, концептуально дополняют друг друга: какое тут "начало", где та "весна"?

В Екатеринбурге на нескольких площадках, и одна из них Художественный музей, проходит фестиваль "меццо тинто" - такая техника гравюры на меди, когда оттиск делается с отполированной зернистой "доски", набитой краской. В Художественном музее "меццо тинто" заняло все залы, в которых позднее планируется разместить искусство авангарда 1920-х30-х и второй половины 20-го века, пока что "бездомное", потому что второе здание музея после затянувшегося ремонта собираются отдать под уральский филиал Эрмитажа. Я бы однозначно предпочел посмотреть на местный авангард (наверняка что-то стоящее должно найтись), а не на привозные оттиски - а коллекция считается одной из обширнейших на всю федерацию - но выбора не было. Вот некий Арт Бергер (США) заполнил чуть ли не пару комнат целиком - серии "Золотой город" и др., виды ночных небоскребов впотьмах, сюрреалистические коллажи; в некоторых сериях - "Тайна", "Интермедия" - угадываются отсылы к живописи Хоппера. Другие мастера того же направления - Фредерик Мершимер, Джули Сколозински (эта мне понравилась больше), Кэрол Уокс (эта, наоборот, совсем не понравилась - "Локон Рапунцель" как нечто претенциозно-декоративное), Тимоти Смит (эффектная картинка "Кладбище авиационной техники", также "Хижина", "Офис" и др.). Композиции Лео Родригеса (Мексика) с национального колорита символикой - декорированные агавами черепа, саранча на початке ("Вредитель урожая") и т.п., много других мексиканцев. "Наивно"-символистские штучки - Ифа Лэйтон (Ирландия"), например, "Сафари": девочка верхом на игрушечном жирафе. Зашел в зал бельгийца (марокканского, как водится, уроженца) Хашми Азза, перепевающего сюрреалистические мотивы Дали, Магритта, где-то и Пикассо. То есть техника "меццо-тинто" дает возможность экспериментировать с различными жанрами и сюжетами. Но нередко авторы предпочитают спекулировать на громких и модных темах - вроде Сараево или Фукусимы. Дополняют фестивальную экспозицию старые гравюры из собрания РГБ, но Екатеринбург - не то место, где бы я стал на них зацикливаться.

Единственный в мире персональный музей Эрнста Неизвестного открылся в Екатеринбурге больше четырех лет назад еще при жизни скульптора. На первом этаже - вводная часть, с парадным портретом кисти Айдарова "Посвящение Неизвестному" (2013) - хорошо еще не Глазунова. Так же удручает и бюст-портрет Неизвестного работы скульптора Гробова (тоже 2013). Успокаивает карандашный портрет Б.Жутовского - но это вещь 1975 года. И добивает витрина "Неизвестный Артек", содержащая пионерскую атрибутику разных лет от значка ГТО 1936 года до флага 1970-х. Я поинтересовался, к чему это - оказалось, в августе отмечался день памяти Неизвестного, "а он же был пионером и отдыхал в "Артеке", что правда, то правда, и кажется Неизвестный даже поставил там какой-то памятник, но все равно делается жутковато: "Неизвестный - человек мира", озаглавлена вводная часть, и тут вдруг на тебе - красные знамена.

Наверху четыре небольших зала, точнее, комнатки, с не очень эффектными литографиями на стенах, интересными офортами из серии "Судьба художника" (1973-74) и собственно скульптурами. Набор мог быть и побогаче, и попредставительнее, но все же некая ретроспектива творчества Неизвестного складывается. В центре экспозиции - "Сердце Христа" (1973-75), дар автора. Из раннего творчества - "Посмертная маска Юрия Либединского" работы Неизвестного (1959), "Ядерный взрыв" (1957), "Человек-робот" (1961-62), "Раненый солдат" (1962), "Сфера в сфере" (1967), "Рука ада" (1970), "Распятый гигант" (1971-75), композиция "Жертвоприношение" (1960-70-е). Образ креста и мотив жертвы возникает уже тут и проходит далее везде, но от техно- и социогенных катастроф в ранний период Неизвестный движется к осмыслению универсальных, экзистенциальных мотивов на мифологическом, библейском материале. "Мальчик-птица" (2009), "Женщина-кентавр" (1987) и "Минотавр-женщина" (2007), великолепная "Голова коня" (1982) и восхитительный "Танцор" (1983). "Адам" (2008) и "Кентавр указующий" (1989), миниатюрный вариант "Проходящего сквозь стену" с пометкой "Дар Е.Ройзмана". Небольшая коллекция (всего пять предметов - кресты, кольца, браслет) ювелирных изделий по эскизам Неизвестного. Макет монумента "Москва: Европа и Азия" (с двумя лицами, смотрящими в разные стороны, так что с любой из сторон второй кажется вогнутым, как "негатив"; а на "позитивной" стороне - "слезы" в виде мелких лиц; потом услышал, что выделенные на установку монумента деньги разворовали и автор обиделся) и проекты наградных статуэток с загнувшемуся под чутким руководством М.Е.Швыдкого "ТЭФИ" - "Орфей", и неведомой премии "Светлое прошлое" - "Кентавр с цветком в груди".

Главная моя радость "музейного дня" - посещение дома П.П.Бажова, куда я наконец-то добрался, хотя это и чуть дальше от прочих примечательных мест центра Екатеринбурга. Редкий случай, когда музей не просто мемориальный в полном смысле слова, но располагается в доме, где кроме собственно человека, которому музей посвящен, и его близких родственников никто никогда не жил - ни до, ни после них. Поскольку дом начал строить сам Бажов еще до войны, потом вернулся только после гражданской, поселился в 1923-м, прожил до смерти в 1950-м, оставив жилье в наследство вдове, а в 1967-м она съехала в новую квартиру и уже в 1969-м открылась экспозиция. Комната детей, последним в которой проживал внук Никита - восстановлена по воспоминаниям, столовая и кабинет-спальня - полностью мемориальные. Можно полистать семейный альбом и вспомнить, что дочь Бажова Ариадна Павловна стала женой Тимура Аркадьевича Гайдара, так что Егор Гайдар - родной внук Бажова. (Кстати, в рамках Уралкинофеста могли бы показать документальный фильм про Ариадну - она живет в Москве, ей 92, но кто-то с кем-то не договорился). В отдельной витрине еще подлинные вещи, не вошедшие в основную экспозицию - от тростниковой перьевой ручки, какой была написана "Малахитовая шкатулка", до рукавиц и рубанка, и даже тюбетейки, подаренной кем-то из узбекских писателей Бажову. Домик небольшой, одноэтажный, но при нем сад, территория которого с годами ужалась, на прежнем картофельном поле, где стояла еще и беседка, выстроено здание техникума, от былого остался кусочек огорода и "завозня", сарай-"гараж", куда я заглянул, благо специально для меня двор любезно открыли. В "огороде" же на стене обустроен небольшой словарь лексики и фразеологии сказов, приложенный к изданиям книг самим Бажовым: "зубы мыть" - смеяться, шутить; "намятыш" - крепкий, сильный, плотный; "насердка" - злость;, "беспелюха" - неряха, разиня, рохля; "шмыгало" - проныра, проворный человек; "шалыганить" - бездельничать; "хезнуть" - слабеть; "изробиться" - выбиться из сил.

Хотя я уже порядком "изробился" и "схезнул", мне еще надо было дойти к Мамину-Сибиряку, куда я не попал в прошлый раз. По дороге прополз мимо Центра традиционной народной культуры среднего Урала, но там обещали мастер-классы от и для инвалидов и выставку "Русские", меня русские не интересуют, а мастер-класс от и для я сам могу дать; но заглянул попутно в арт-галерею при библиотеке им. Герцена, попал на выставку некой Вианоры Вишни, некоторые работы подписаны Игорем Вишней - крикливо-яркие пейзажи и городские виды, отдаленно напоминающие Рауля Дюфи; впрочем, сама галерея - место приятное.

Долго не мог найти Мамина-Сибиряка - хорошо еще не плутал, а шел в правильном направлении. Наш отель "Вознесенский" располагался на улице, носящей имя писателя, но музей - на другой улице, и кого я не спрашивал из местных, все посылали меня в гугл, только один муж благочестивый полез туда сам и мне указал верное направление. Музей Мамина-Сибиряка, в отличие от музея Бажова - "литературно-мемориальный", и более литературный, нежели мемориальный. Дом писатель купил в 1885-м для своей семьи, а сам в 1891-м окончательно переехал в Петербург, хотя вроде и навещал родню иногда. Остались мать, прожившая до 1910-го года (Мамин-Сибиряк пережил ее всего на два года), и сестра, ушедшая после 1918-го за Колчаком. Мало того, что потом кого только в доме по тогдашнему обыкновению не перебывало, так еще и до 1917 года здание подверглось перестройке. Подлинное кресло, единственный мемориальный предмет мебели, оставшийся от обстановки времен проживания здесь Мамина-Сибиряка, стоит в комнате, которой в тот период не существовало вовсе. Комнаты матери и сестры как-то "восстановлены", в пристроенных - литературная экспозиция, не слишком содержательная. Еще из подлинных предметов - весь гарнитур письменного стола. Музей попытались открыть в 1941-м, но с началом войны здесь разместили тыловых секретарш, поселили эвакуированного профессора и вновь музей заработал только в 1946м. Тем не менее я хотел в нем побывать и побывал. Приложенная к основной экспозиции выставка сумок, правда, разочаровала - сперва мне сказали, что среди прочих там есть сумка одной из жен писателя, но оказалось - кого-то из местных свердловских поэтесс.



(comment on this)

4:14p - президентский центр Бориса Ельцина
Поскольку Ельцин-центр был одной из основных официальных площадок фестиваля, я туда самостоятельно не спешил, зная, что так или иначе попаду не раз, и уже на следующий день после открытия нас ожидала экскурсия с бонусом в виде презентации VR-проекта.
Эти новомодные мини-фильмы, панорамные, объемные и т.д., я полностью проигнорировал в рамках ММКФ, предпочитая по-стариковски обыкновенное, пусть и не очень хорошее, но "нормального" формата кино сомнительному, как мне казалось, аттракциону. Хотя технологию и пытаются уже использовать творчестве (проект Максима Диденко с Риналем Мухаметовым я в Москве, правда, тоже не посмотрел), она еще слишком новая, не отлаженная. Вот и у меня в "шлеме" что-то постоянно ломалось, дважды подходил ассистент, один из четырех фильмов презентационной программы я так и не увидел, причем, может быть, именно тот, что способен был в наибольшей степени меня заинтересовать - "Между Петровым и Водкиным", но мне объяснили, что если программа слетела, то на ходу она уже не загрузится, а смотрит вся группа синхронно, и это почему-то важно, я ждал следующего пункта из набора. Мне в итоге досталась зарисовка про Байкал, промо-ролик "Время первых" с взлетающей ракетой и обитателями орбитальной станции, и напоследок что-то вроде инсталляции "Круг семьи". Про семью с ее традиционными ценностями я даже вспоминать не хочу, про "Время первых" все понятно, Сибирь и Байкал, пожалуй, выглядят в таком формате эффектно, и поезд прямо на тебя наезжает, и мужики из бани выбегают на лед... Но картинка мутная (я честно, но безуспешно крутил колесико для наведения резкости), а главное - может быть со временем из этого вырастет новое художественное направление (если только технический прогресс не обгонит творческое развитие - на текущем этапе обгоняет), а пока что это в чисто виде "прибытие поезда", то есть аттракцион и не более того.

Но все-таки в Ельцин-центре меня интересовал прежде всего Ельцин-центр, ведь столько разговоров, споров, скандалов... Предпочитаю всегда судить по собственным впечатлениям, а не по чужим - и выдалась возможность. Здание и в целом обстановка, нельзя не признать, впечатляют - по лучшим мировым образцам все сделано, и не просто как музей, но, что называется, "общественное пространство", эспланада с фонтанами, атриум со столиками для пинг-понга (раз уж Ельцин любил теннис - считай что в его честь), архив, библиотека, книжный магазин, зал для кинопоказов (отличный, я потом высидел в нем два фестивальных сеанса), концертов, театральных представлений (в холле висят афиши вечера Льва Рубинштейна). Однако нам предстояла экскурсия по собственно музею, и вот она на меня произвела впечатление, мягко говоря, неоднозначное.

Еще до входа в основную экспозицию к осмотру предлагается витрина с подарками Ельцину от разных официальных лиц, правительств и организаций ("конечно, выставлены далеко не все") - взгляд цепляется за "Вифлеемскую звезду" Ясира Арафата. Не пройдешь мимо и двух лимузинов - я совсем в машинах не разбираюсь и с трудом отличил бы один от другого, но первый - ЗИЛ, в котором ездил Ельцин как первый секретарь Свердловского обкома КПСС, а второй - бронированное авто президента Российской Федерации... Машинки друг друга стоят, у второй даже окна не открываются, потому что незачем и небезопасно, а внутри кондиционер. В "передней" еще стоит обратить внимание на стену плача почетную доску с фамилиями тех, кто внес посильную лепту в создание центра - Абрамович, Ротенберг, Будберг, Алла Пугачева. Возле стены экскурсовод сообщает информацию, которая мне показалась принципиально важной: заведение открыто согласно указу Д.А.Медведева о том, что каждый президент, покинувший свой пост, в обязательном порядке должен быть удостоен персонального центра - поскольку на сей день за более чем четверть века существования РФ покинувших насчитывается всего двое, и то с самим Медведевым включительно (ну хоть на чем-то удалось сэкономить...), непонятно, как будет действовать указ на практике впоследствии, впрочем, не только этот, но и многие другие, да и статьи Конституции тоже, о чем далее.

Далее - вводная часть музейной экспозиции, концептуально разработанной, как мне сказали, Павлом Лунгиным - обзорно-исторический анимационный фильм на 8 1/2 минут от создателя "Августа Восьмого" Джаника Файзиева, озвученный Елизаветой Боярской. Его исходный тезис: "русская демократия родилась намного раньше русского самодержавия". Отталкиваясь от него, диалектика русской демократии и русского самодержавия в версии Лунгина-Файзиева-Боярской драматично, но неизбежно ведет от новгородского вече к Ельцину (и, соответственно, Путину) как апофеозу "демократии" с ее окончательно-бесповоротной победой над "самодержавием". Эстетически, стилистически пафос решен Файзиевым с предельной наглядностью - в частности, т.н. "сталинские репрессии" изобразительно поданы как избиение абстрактной биомассы некими безликими - инопланетными? - роботами с кнутами; а Август (Восьмого) Девяносто Первого представлен фигурой самого Ельцина, в одиночку встающего посреди Красной площади прямо перед дулом надвигающегося на него танка.

Затем посетителя вводят в исторический контекст чуть предметнее - дают обзор политических событий 20-го века, столь же неуклонно, как и новгородское вече когда-то, порождающее из своих недр матерую глыбу Ельцина, и кое-что рассказывают про Ельцина непосредственно, начиная с детства. Рассказ этот напомнил мне стихотворение Михалкова-старшего: "Мы видим дом, где Ленин рос, и тот похвальный лист, что из гимназии принес Ульянов-гимназист" - вообще при всей технологической навороченности, мультимедийности и интерактивности Ельцин-центр по сути, по духу удивительно советский проект, что, впрочем, адекватно личности его главного героя; с той разницей, что в отличие от гимназиста Ульянова с его похвальными листами школьник Ельцин "учился без троек", зато однажды украл гранату и взорвал ее в лесу, потеряв при этом два пальца на руке, муляж соответствующей гранаты в экспозиционной витрине прилагается. Не забыты и жертвы, которые претерпела семья Ельциных от коммунистического режима - донос на отца, ссылка, все в комплекте. Представлены записные книжки Ельцина, которые он скрупулезно вел на протяжении многих лет, и в них, от 1978 года - пометка о (сретении) встрече с первым секретарем Ставрополья М.С.Горбачевым.

Экспозиция как таковая разбита на семь дней творения, "которые изменили Россию" - выставочное пространство организовано вокруг центрального холла с "присевшим" на лавке памятником "виновнику торжества", любой желающий может сфоткаться с Борис Николаичем по-свойски бок о бок и, коль угодно, в обнимку. Первый зал в скромных масштабах "воссоздает" обстановку Пленума ЦК КПСС, где Ельцина после его судьбоносного письма лишали постов - на стене знакомые мне с детства портреты, товарищи Зайков, Воротников, другие официальные лица; в центре - трибуна; можно присесть на бархатные кресла. Во втором зале - макет троллейбуса: в нем уже сброшенный с номенклатурного олимпа замминистра строительства Б.Н.Ельцин аж дважды, отпустив личного шофера, проехался вместе с народом до места работы, в давке потеряв (впридачу к оторванным когда-то пальцам) пуговицу. Но жертвы не сломили борца за свободу. И когда настал важнейший день - 19 августа 1991 года - он смог проявить твердость. Тотальная инсталляция, посвященная Августу, решена как "типичная советская квартира", меблированная, правда, "стенкой" из квартиры самого Ельцина, то есть, вспоминая нашу с мамой и бабушкой ульяновскую "однушку", где мы жили втроем, я бы сказал, что у нас была намного "типичнее", ну да ладно. В зале "парада суверенитетов" можно проследить, как республики СССР и, что характерно, лидеры их республиканских компартий заявляли о независимости, включая и того самого Нурсултана Назарбаева, чей портрет среди Зайкова, Воротникова, других официальных лиц можно было только что видеть в зале "пленума", снимавшего Ельцина с должности... Впрочем, Казахстан провозгласил независимость пятнадцатым, последним.

День третий - "непопулярные меры". Тут доходит до Гайдара - тоже, кстати, уроженца Урала и Свердловска, родного внука Бажова; со стен смотрят молодые Чубайс и Шохин, а глаза такие добрые-добрые... Через обстановку "типичного советского магазина" (молодые экскурсанты с восхищением фотографируют пирамидки из консервных банок - но это они барельефов из маргарина не видали, почему-то на выставке их нету) - к "стене плача" с изображением ваучера, который куда хочешь, туда и вкладывай, хоть в "МММ". Россия все новее и новее - вот за плавным поворотом уже и Конституция маячит, и главный орден свободной России - Андрея Первозванного (среди удостоенных - опять-таки президент независимого Казахстана, Нурсултан Назарбаев... интересно, а в Казахстане уже издан указ о создании персонального центра каждому покинувшему пост президенту? или решили не торопиться?). Статьи Конституции на видео-панели, кстати, озвучивают самые что ни на есть медийные звезды РФ - включая Анну Михалкову (не доглядел Никита Сергеевич за своей либеральной дочкой). Статьи, между прочим, не оригинальные и не аутентичные, образца референдума "да да нет да", а нынешние, адаптированные, со свежими поправками об "экстремизме" и т.п., но и они все еще гарантируют свободу мнений, печати, собраний и т.д. В качестве вершины свободы прессы выставлены персонажи программы "Куклы", причем - это без шуток любопытно - первоначальные их варианты, которые руководство гусинского НТВ забраковало как "слишком красивых".

Из подлинных "мемориальных" раритетов - подушка, вышитая 15-летним Б.Н. собственноручно "болгарским крестом" в подарок маме, умершей посреди очередного политического кризиса и очень тяжелых для Ельцина дней. Есть в экспозиции и про первый триколор РФ (выставлен настоящий, сохраненный тогдашним кремлевским комендантом Барсуковым), и про операцию на сердце, и про новогодние обращения (можно "записать" в импровизированной студии свое!), и про ядерный чемоданчик (показывают тоже якобы настоящий!), но все бледнеет перед реконструкцией на основе полностью мемориальной, не считая ковра из подбора, обстановки кремлевского кабинета Ельцина, в котором произошла передача власти "преемнику". Из него мы переходим в новый зал - финальный, панорамный, откуда открывается вид на центр Екатеринбурга, просматривается собор "на крови", воздвигнутый по приказу Ельцина в честь "расстрелянной царской семьи" (на месте ипатьевского дома, снесенного Ельциным в бытность первым секретарем Свердловска - но мы здесь не будем о плохом, мы будем только о хорошем). Экскурсовод, девушка двадцати с небольшим лет, завершила наше часовое путешествие у панно Эрика Булатова "Свобода", созданное специально для Ельцин-центра.

Наверное, я к этому времени испытывал уже передоз "свободы", потому что, будучи намного старше экскурсовода, для которой Ельцин - персонаж примерно того же плана, что Иван Калита или даже Илья Муромец (про основной контингент посетителей вообще молчу: две девицы, да не по 9, а лет по 19 - "ты знаешь, кто такой Ельцин? это же последний президент России!") - пребывал в недоумении от той параллельной реальности, через которую меня провели. Будто я и не жил в те годы, о которых говорилось в экскурсии, будто не следил за перипетиями судьбы героя экспозиции, насколько позволяли тогдашние медийные технологии, "в режиме онлайн", будто мои и моих родных ваучеры не сгинули в одном из бесчисленных "инвестиционных фондов" (и отнюдь не "МММ", что было б хотя бы смешно... но надо думать, кому-то поумнее они пришлись весьма кстати - и некоторые из фамилии, полагаю, как раз на стене "меценатов" Ельцин-центра высечены), и не "собирал подписи" за второй срок Ельцина (на самом деле мы и не думали ходить по квартирам и напрашиваться на брань, в лучшем случае, при упоминании этой фамилии - мы сели дома и нарисовали, заполнили сколько-то десятков бланков чисто фиктивными данными, понимая, что "за Ельцина" проверять не будут, и все равно президентом сделают его, а нам хоть что-то да заплатят - да, уроки ельцинской демократии мы усвоили прочно).

Но хрен бы с ними с ваучерами и подписями - дела позавчерашние, проехали. И меня даже не столько напрягает, что эстетика пополам с идеологией в экспозиции Ельцин-центра совмещает на основе продвинутых технологий кондовый совок с интеллигентской версией православия в самом безвкусном его варианте. К сожалению, это проблема не сугубо Ельцин-центра и не замкнута в пределах нынешней РФ - год назад мне довелось оказаться - случайно, сугубо частным порядком - во Львове и мое посещение западной Украины пришлось на дни празднования 25-летия провозглашения украинской незалежности; так там, во Львове, я с изумлением наблюдал памятник Бандере, и изумил меня не факт установки памятника (ничего не имею против, это решение украинцев), но то не вмещающееся в сознании обстоятельство, что монумент один в один копирует стандарт советских ленинских скульптур, словно Ильичу открутили голову и приставили бандеровскую:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3417711.html

В центре Ельцина же самое непонятное - другое: за что на него взъелись православные государственники, державники, путинцы? По моим ощущениям если уж какие мысли, какие "уроки" и может вынести "неокрепшая" душа из экскурсии по Ельцин-центру с присущей ему спецификой эстетики и идеологии - то полную уверенность в преемственности и твердости власти, в безусловной легитимности Путина, в том, что не кто иной как Путин (вслед за Ельциным, разумеется) бескомпромиссно чтет Конституцию, остается гарантом Демократии, стоит на страже Свободы, да не какой-то там импортной, экстремистской, навязанной госдепом (на протяжении часа я ни разу не услышал и не прочел имен тех, кто, помимо Ельцина и до пресловутого Пленума пытался бороться за "свободу", "демократию", "конституцию"... открытие персонального центра, скажем, Валерии Ильиничны Новодворской медведевский указ не предполагает, ее моральный и политический урок "свободной России" не ко двору), но истинно, исконно русской, с постом и молитвой от новгородского вече ведущей прямиком к Путину. Уж я на что к своем неюным годам человек в этом смысле конченый, а и то после знакомства с выставкой испытал прилив энтузиазма - вступить в компартию и, воцерковившись, отправиться на ближайший путинг с иконой Николая Второго.

(1 comment |comment on this)

4:15p - "Москва-Петушки" В.Ерофеева в ЦСД, реж. Ринат Ташимов
Вместо банкета по случаю открытия кинофестиваля отправился в "Коляда-театр", точнее, в Центр современной драматургии, на "Москву-Петушки" Ташимова, которую в Москве зимой пропустил... ради другого банкета, так что возможностью увидеть спектакль на родной площадке решил не пренебрегать. По отзывам предполагал нечто более масштабное и режиссерски самостоятельное, хотя в плане режиссерского мышления Ринат Ташимов так или иначе оригинальнее всех своих коллег по Коляда-холдингу, включая лидера, и постановщик перспективный, просто его "Чайка" тогда же, зимой, мне показалась все-таки более оригинальной:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3506380.html

А в "Москва-Петушки" слишком много узнаваемого, из других, и давних, и свежих опусов "Коляда-театра". Девушки-ангелы - здесь их семеро, обычно в многочисленных инсценировках поэмы бывает меньше - счищают ножами этикетки с водочных бутылок (совсем как эпизодический персонаж Николая Коляды в "Кроткой" Сергея Лозницы!) и хором поют "Где твои крылья?" По такому, привычному принципу, перемежая музыкальные интермедии (лейтмотив - "Крылатые качели") с надрывными монологами и фарсовыми сценками, строится драматургическая композиция спектакля. В ее структуре также у главного героя, которого играет малоизвестный мне актер Алексей Романов, есть своего рода "антипод"-противовес в лице персонажа-пассажира Константина Итунина, всюду следующего за героем, в пиджаке на голое тело и шляпе, будто тень или "черный человек".

На московском показе всем запомнился "хуй" - слово, написанное мелом на стене (как нарисованы мелом сперва Москва, а потом вид из окна вагона) и вставленное в рамку, к которой обращаются, когда не хватает других слов, персонажи. Это действительно занятная находка, но самый эффектный элемент постановки все же маятник-бутылка, летающий над залом, и поскольку в ЦСД зал крошечный, практически у всех сидящих над головами - в "Москве-Петушках" Женовача люстра, кажется, падала, так и то менее страшно... А под конец, когда одинаково запредельно искренние, без оглядки на вкус и чувство меры, фарс и надрыв полностью смыкаются, веревочка-то обрывается - вернее, ее, как нить судьбы, перерезают. Пока дошел от театра по проспекту Ленина обратно к банкету в театре музкомедии, там уже все закруглилось, ничего не застал, чтоб выпить на помин веничкиной души.

(comment on this)

4:16p - "Карп отмороженный" реж. Владимир Котт ("Уралкинофест")
За год до того, как комедийно-апокалиптический киноальманах "День до" был показан на открытии 2-го Уралкинофеста, я вместе со многими другими присутствовавшими смотрел его на закрытии 24-го "Окна в Европу":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3411681.html

Теперь в "Дне до", который так и не вышел в прокат - и не выйдет, сообщил Владимир Котт перед показом - переставлены местами новеллы, он открывается "Ромой и Юлей" Александра Котта, за ним следует уже "Мишка" Александра Карпиловского, но от перемены мест слагаемых сумма не изменилась, "Поэт" Владимира Котта по-прежнему идет третьим и завершает Откровение от Цекало (который по-прежнему значится продюсером проекта) "Наследие человечества" Бориса Хлебникова, единственная из четырех новелл, которая сделана в памфлетной стилистике, адекватной задачам альманаха, без претензий на запоздалое пробуждение добрых чувств, и за прошедший год только набравшая в остроте и актуальности. Но так получается, что Владимир Котт в конкурсной программе оказался представлен сразу двумя работами - короткометражкой "Поэт" в рамках "Дня до..." и полнометражным "Карпом отмороженным", которого я пропустил и на ММКФ, и в Выборге, а увидел только в Екатеринбурге.

Пересматривая "День до...", я лишний раз отметил для себя, что обращаясь к теме "конца света", пусть и в сугубо условном, гротесково-метафорическом ключе, все режиссеры альманаха, за исключением Хлебникова, не то что в реальную возможность конца света не верят, но и как будто убеждены, что сами будут вечно жить, до такой степени зашкаливает в их историях доброта и милота, и особенно как раз в "Поэте" Владимира Котта, где герой Юрия Стоянова, едва пробудившись от многолетней спячки, готов сходу собой пожертвовать, чтоб спасти от гибели ребенка. В "Карпе отмороженном" аналогичная проблема с поправкой на полнометражный формат приобретает еще большие масштабы.

У сельской учительницы-словесницы Елены Михайловны (Марина Неелова) есть взрослый сын Олег (Евгений Миронов), успешный бизнесмен или менеджер, он давно живет и работает в большом городе, всего себя посвящая делу и почти не общаясь с матерью. Поэтому когда мать переживает сердечный приступ, Олег ничего лучше не может придумать идеи отправить Елену Михайловну в дом престарелых, чтоб за ней там приглядывали. Но у Елены Михайловны иной расчет - с помощью знакомого патологоанатома, своего бывшего ученика (Сергей Пускепалис), до сих пор способного наизусть процитировать Есенина благодаря любимому педагогу, героиня добывает справку о собственном вскрытии, а затем под нее у циничной чиновницы (Наталья Суркова) получает свидетельство о собственной смерти.

Вообще драматургически в "Карпе отмороженном" можно выделить три "периода": героиня Нееловой всеми правдами и неправдами оформляет документы о своей кончине и организует свое предстоящие похороны с поминками (нанимает мужиков копать могилу, закупает продукты для поминального стола, заказывает гроб...); затем героиня пытается-таки умереть, а не сумев обойтись без посторонней помощи, упрашивает соседку о чем-то вроде "эвтаназии" (в роли соседки Людмилы Борисовны - Алиса Фрейндлих), что заканчивается комически - соседка не смогла убить подругу и с горя обе напились; наконец, приехавший сын, не успев оплакать мать, обнаруживает ее не мертвой, но пьяной, и в нем пробуждаются пресловутые добрые чувства.

Большой и, как правило, неоправданный риск - приглашать выдающихся и очень популярных возрастных актеров на роли "простых деревенских"; чаще всего на выходе получается лубочное дурновкусие; исключения вроде меньшовского "Любовь и голуби" крайне редки и случаются не каждое десятилетие. "Карпу отмороженному" в этом плане далеко до, к примеру, "Жили-были" с Добронравовым и Мадяновым (показанным в Екатеринбурге вне конкурса), но сходство очевидно. Алиса Фрейндлих и Марине Нееловой совсем необязательно злоупотреблять гримом и кривляниями, чтоб сыграть немолодых женщин - зачем же режиссер понуждает их к тому? Причем Фрейндлих досталась совсем простая баба, чья голова забита штампами из телепередач; а Нееловой все-таки провинциальная интеллигентка, наполненная стихотворными строками, пусть и не выходящими за рамки школьной программы - но характеры одинаково картонные, расписанные под хохлому. Рядом с ними неожиданно убедителен оказывается Евгений Миронов в роли Олега, несмотря на то, что исполнитель намного старше персонажа: по сюжету героиня Нееловой вышла замуж за человека немолодого и они долго не имели детей, пока не родился Олег... Тем не менее именно с героем Евгения Миронова в "Карпе отмороженном" возникает один принципиальной важный, на мой взгляд, мотив.

Аллегорическая параллель между Олегом, сыном Елены Михайловны, и карпом, который у Елены Михайловны после заморозки очнулся и прижился в лоханке, слишком очевидна и прямолинейна. Когда карп заглатывает ключи от машины Олега, а Елена Михайловна не позволяет распотрошить свою "домашнюю рыбку", после безуспешных попыток вызволить ключи из рыбьего брюха, не причиняя вреда здоровью карпа Олег, к тому же обнаруживший за батареей парового отопления завалявшуюся с детства сигаретную заначку и вконец расчувствовавшийся, отправляется карпа выпускать на волю, в воду, в родную стихию, и все это, допустим, очень трогательно - но отвлекает от кое-каких подробностей. Из скупых диалогов матери и сына можно выловить, что Елена Михайловна сама сделала все, чтоб остаться на старости лет в одиночестве. Она не позволила Олегу жениться на местной девушке - та с годами спилась, загуляла и теперь живет с невменяемым узбеком. Она выпихнула сына в город, потому что "остались одни старики да алкаши". И она на пороге смерти не раскаивается, не сожалеет. Конечно, Елена Михайловна хотела, чтоб сын был счастлив. Счастлив ли Олег - тоже большой вопрос, но по всем внешним признакам героиня добилась того, что задумывала: сын в городе, он успешный деловой человек. Вот Людмила Борисовна, героиня Алисы Фрейндлих, менее амбициозна, и сын у нее таков - туповатый, но по-своему дельный, и при матери, и соседке способен при необходимости оказать помощь. Да, близости у Олега с матерью нет - но стоит ли спешить упрекать лишь детей в невнимании к родителям, не взаимная ли это ответственность, не за родителями, так сказать, "первый ход"?

Однако тема обоюдной вины и необходимости двустороннего движения навстречу друг другу, едва мелькнув, уходит под воду, как выпущенный на волю карп, махнув хвостом, и тонет в грубой, нарочитой комедийности, и в еще более примитивной сентиментальности, в соплях, в лубочной хохломе, во всей этой сладкой гадости.

(comment on this)

4:18p - "Кроткая" реж. Сергей Лозница ("Уралкинофест")
Показ "Кроткой" до дня открытия фестиваля оставался под вопросом - в итоге он состоялся в кинотеатре, не являющемся официальной фестивальной площадкой (их расписание уже было полностью сверстано и забито), не собрал аншлага (многие о нем просто не успели услышать), а в каталог вложили дополнительную страничку. Но и не показать "Кроткую" в Екатеринбурге было бы странно - главную роль в ней сыграла актриса "Коляда-театра" Василина Маковцева, в эпизоде снялся и сам Коляда, другие его актеры тоже более или менее заметно поучаствовали, Коляда выступал на представлении картины - в общем, событие состоялось, и это здорово, я хотел посмотреть фильм, в Москве на "Стрелке" его пропустил, а будет ли другая возможность увидеть "Кроткую" - неизвестно. Однако и иллюзий насчет Лозницы я не питал, у меня о нем прочно сложилось даже не "противоречивое", но вполне однозначное мнение - говорю только об игровых его фильмах.

В "Счастье моем" Лозница коряво, шершаво, нескладно и невразумительно говорил о каких-то важных, фундаментальных, близких мне вещах, но настолько неловко и в лоб это делал, что реакцию вызывал обратное, желание не согласиться сходу, но поспорить, возразить, что, впрочем, еще было довольно интересно:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1810734.html

Фильм "В тумане" по Василю Быкову я воспринял как нечто противоположное - вымученную сугубо формалистскую поделку, "холостую", лишенную всякого наполнения:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2347030.html

В "Кроткой" нет ни искренности и простоты "Счастья моего", нет и ненатуральной, но доведенной до ума формы "В тумане", она соединила в себе худшие черты того и другого, помноженные на претензии и пафос. Что всего обиднее - с пафосом Лозницы я согласен, но согласен заранее, не глядя фильма, смотреть же фильм - мучение, и не потому, что он "тяжелый", наоборот - его "откровения" до неприличия тривиальны, а натуга, с которой режиссер пытается их донести, под конец становится совершенно нестерпимой. Попытки иных внимательных, "просвещенных" зрителей соотнести фильм с одноименной повестью Достоевского, по-моему, бесплодны - от Достоевского здесь ничего, кроме названия, нету тоже, ну или тогда в любой, независимо от уровня и качества, истории на русском материале отыщется "достоевщина" непременно. Однако в случае конкретно с "Кроткой" также - и даже быстрее, легче - можно увидеть в ней мотивы и Булгакова, и Шаламова, да и кого угодно вплоть до Сорокина.

Между тем при всей бесконечности потенциальных ассоциаций и подтекстов "Кроткая" в своей структуре запредельно проста, если не выразиться грубее. Элементарный сюжет: женщине вернулась посылка, которую она отправила мужу в тюрьму, и вот она сама едет к месту заключения супруга, но там посылку тоже не принимают, зато героиню уже саму пытаются взять в оборот живущие при тюрьме сутенеры, бандиты, менты и проч. В своем хождении по мукам героиня Василины Маковцевой молчалива, почти бессловесна - хотя ее пресловутая "кротость", признаться, чем дальше, тем сильнее отдает обыкновенной тупостью; зато каждый встречный-поперечный, от попутчиков в вагоне поезда до правозащитницы в разгромленном после очередного обыска офисе, от мента до пахана, норовит рассказать свою историю, из которых, нанизанных на спираль кругов ада, через которые проходит "кроткая" женщина, и складывается мозаичное, но вместе с тем целостное, абсолютно беспросветное фресочное изображение русской жизни как тюрьмы без стен и решеток, откуда нет выхода.

Кинематографические реалии на русскоязычном пространстве таковы (про реалии житейские я лучше лишний раз промолчу), что каждый в нем существующий хотя бы виртуально (особенно виртуально! если из Швейцарии или из Канады - самое милое дело!) норовит упрекнуть конкурента в недостатке "любви к родине". Причем, и это характерно, забавно, обвинения "ваш фильм снят без любви к России" слышатся отнюдь не только со стороны православных державников, но нередко и с противоположной - екатеринбургская уроженка Яна Троянова в этом смысле еще фору даст челябинскому депутату Елене Ямпольской! Но уже совсем не забавно, а напротив, печально, что обвинения эти, во мне возбуждающие надежду, неизменно оказываются беспочвенными - увы, чего другого (таланта, мастерства, оригинальности), но вот уж любви к родине русскоязычным кинематографистам вне зависимости от их политической позиции не занимать, Россию они поголовно обожают до умопомрачения, пусть и толкуют понятие "патриотизм" каждый на свой лад. Сергей Лозница - долгожданное и, по моим наблюдениям, единственное исключение; его, только его и ничьи более фильмы действительно сделаны "без любви к России". И даже без особого сочувствия к ее населению, что отметил и в свойственной ему манере сформулировал Н.С.Михалков еще по поводу картины "Счастье мое", усмотрев в ней призыв "убить всех русских". Не оспаривая выводов Никиты Сергеевича в целом, с сожалением приходится уточнить, что на деле и у Лозницы не все так однозначно.

"У нас тюрьма - градообразующее предприятие", как говорит героине "бомбила", подвозящий ее от станции, даже не спрашивая адреса и направления, потому что "у нас" кроме как к тюрьме и ехать некуда, другой дороги нет. Метафора и формулировка исчерпывающие, но вместе с героиней по этим кругам ада режиссер водит зрителя еще очень долго, вдалбливая ему образ тюрьмы прям-таки "пыточными" художественными "инструментами". Резонерские монологи водил - фирменная "фишка" Лозницы еще со времен "Счастья моего", стоит вспомнить. Как и "звездные" эпизоды-этюды - снова появляется у Лозницы актер Борис Каморзин, ключевую двойную, хотя и небольшую по объему, роль играет Роза Хайруллина, мелькнет с "ударной" репликой алкаша возле водонапорной колонки Николай Коляда, и когда зал разразится аплодисментами на его реплику "какую страну проебали, пидарасы!", я бы на месте и актера, и режиссера (отсутствовавшего) задумался, хлопают ли исполнителю или персонажу, тому, как он говорит - или что? (Кстати, в этот момент Коляда счищает ножиком этикетки с пустых водочных бутылок, совсем как ерофеевские "ангелы" в спектакле Рината Ташимова "Москва-Петушки", который я смотрел в "Коляда-театре", вернее, в Центре современной драматургии при нем, накануне).

Объективно же главный просчет "Кроткой" - одновременно драматургический, режиссерский, и исполнительский - образ главной героини. Откуда она взялась в этом аду, такая святая? В ее "кротости" нет ни гротескового юродства, ни способной тронуть искренностью житейской простоты, это в чистом виде искусственная, схематичная, эмблематичная материализация интеллектуального и морального вакуума, вокруг которой вертится на своих орбитах разномастный более или менее человекоподобный мусор. "Вы думаете, что вы уникальная?" - слышит героиня со всех сторон, от каждого, к кому скромно обращается за воспомоществованием, хотя бы за советом - от официальной шелупони по ту сторону "окошек" приемных до "правозащитницы" в разгромленном офисе (в роли правозащитницы выступает Лия Ахеджакова, вероятно, не до конца понимающая, что играет злобную и, что еще беспощаднее, снисходительно-сочувственную карикатуру не на абстрактный социальный типаж, но фактически на саму себя), и подразумевается, что таки-да, уникальная, как и любой человек, просто в мире-тюрьме эта уникальность стирается до полной неразличимости. На деле же в героине действительно нет ничего "уникального", и это не просто "универсальность" ее судьбы, ее абсурдной по всяким цивилизованным понятиям ситуации, когда она ничего не может узнать про мужа-заключенного - это как раз полная обезличенность, доведенная до абсурда куда более страшного, чем тот, что творится вокруг нее.

Даже проникшиеся "Кроткой" отчасти готовы упрекнуть Лозницу в избыточности деталей, а пуще всего в нарочитом затянутом финале-эпилоге: на вокзале, уже собравшись было уезжать из города, героиня засыпает - хотя явившийся пред ней двойник Розы Хайруллиной из вагона по пути к городу (то ли безумная неопределенного возраста, то ли в самом деле сестра попутчицы, которую можно отличить от близняшки лишь по головному убору) предупреждает, мол, нельзя спать на вокзале, а то "уедешь и останешься", или что-то типа того, я уж там в хайруллинском шепотке дословно не разобрал, да и не в том суть. Последние минут 20-25 картины в своей фантасмагоричности, следующей после натурализма предыдущих двух часов, просто невозможны. Героиню сажают в запряженную тройкой карету и под "Дорогой длинною" доставляют в лес, ведут в банкетную избу, там на генеральском приеме в присутствии всех толкающих застольные речи встречных-поперечных (не исключая правозащитницы Ахеджаковой в красных перчатках и с колорадской ленточкой на лацкане) жалуют милостью, но вместо этого на выходе в автозаке ее насилуют менты, а после пробуждения все на том же вокзале ее снова, все ли еще во сне или уже наяву, да и где тут грань, выводят вон.

Если "натурализм" в "Кроткой" еще сколько-нибудь приемлем, то фантасмагория у Лозницы сработана до того грубо и топорно, что остается пожалеть о преждевременно съехавших с катушек Карене Шахназарове, Юрии Каре, даже Владимире Хотиненко - любой из них в свое время и на своем уровне то же самое "оформил" бы попригляднее. Да Шахназаров тридцать лет назад уже практически все сказал в "Городе Зеро", в свете чего "Кроткая" кажется еще и дико вторичной, и безнадежно запоздалой со всеми ее "откровениями": коль на то пошло, составленный для "Кроткой" саундтрек - от вальса "Березка" до марша советских танкистов, от арии из "Царской невесты" до шансона Юрия Алмазова, и фортепианные соло Олега Каравайчука особенно, доносят идею фильма точнее и тоньше, чем все остальное (от сюжета до актеров) вместе взятое.

Последний кадр, после того, как уведут "кроткую" - спящий вповалку переполненный вокзальный "зал ожидания". И тут, как и предыдущие два с половиной часа, все понятно, у меня остается всего один вопрос, да не к создателям картины, а к ее в той или иной степени восторженным зрителям: вы правда хотите, чтоб вот это вот все "проснулось"? Вы же, я надеюсь, понимаете, чем это обернется - Лозница вот понимает, и показал в финале "Счастье моего", когда герой тоже терпел-терпел, молчал-молчал, а потом схватился за ствол да и перестрелял всех нахуй - героиня "Кроткой" так не поступает, терпит и молчит до последнего, но вы считаете, лучше было бы если б и она "пробудилась", вы же не против, чтоб она всех перестреляла? Лично я совсем не против - ну и вы, надеюсь, тоже?

(comment on this)

4:19p - "Невод" реж. Александра Стреляная ("Уралкинофест")
Александра Стреляная свой первый полный метр сняла про степь ("Суходол"):

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2545271.html

Второй про море (он так и назывался "Море"):

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2607214.html

В третий раз закинула "Невод" (не считая случившейся в перерывчик небольшой между первой и второй "для детей" халтурки) - опять в море, видно, зацепила тема морская посильнее степной. И снова про северное, и снова на противопоставлении "истинного", "народного", "почвенного" - городскому, тусовочному, фальшивому. Но снова пришел "Невод" с одною травою морскою.

Девушка-поморка (Мария Боровичева) оказалась в городе, сходу с ней познакомился симпатичный парень на велосипеде (Юрий Борисов) и пригласил ее на клубную вечеринку, откуда она ушла с братом своего нового приятеля, художником-скульптором (Никита Кукушкин), и в мастерской у него провела ночь. Наутро художник, человек творческий и свободный, поморку выпроводил восвояси, она уехала к себе в деревню и там поняла, что беременна. Брат же художника, несмотря на кратковременность знакомства с героиней, полюбил ее всерьез и отправился на поиски.

Это завязка, а в основном события развиваются двумя планами. С одной стороны, показана жизнь героини и ее окружения, ее родни, младшей сестры, которая становится жертвой хулиганов, и любознательного, охочего до наблюдения за морской фауной маленького братишки - живут скромно, не без проблем, но "настоящей жизнью". С другой, главный герой в сопровождении деда своей случайной возлюбленной отправляется как бы до нее, а на самом деле до себя, на поиски собственного "я". Дед, старик и мудрец, чуть ли не маг, как нетрудно догадаться, нарочно таскает пришлого юношу по топям да чащобам - проводя своего рода обряд инициации, а вернее, ритуал очищения, тому предшествующий. Парень то в трясину провалится по грудь, то скатится с горы - но испытания необходимы, чтоб к девушке (не забыть бы только - беременной от его брата) прийти. Апофеозом "проверки" становится момент, когда обожравшись по недомыслию галлюциногенных ягод, герой бегает голышом по полю и мы получаем счастливую возможность благодаря режиссеру подсмотреть его видения.

Ну а когда жених, успешно пройдя дедовы испытания, доберется до невесты, выяснится, что та уехала в город с отцом своего ребенка - богемный художник в своей тусовке или затосковал, или засовестился, но приехал за беременной и забрал ее с собой. Старый мудрец и маг со своей доморощенной кастанедовщиной остался несколько не при делах и в недоумении - мол, "я думал, она тебя ждет..." Зато молодой и просветленный герой теперь точно знает: "Все правильно, дед!" Деревенские (совсем как и в финале "Моря") садятся за общий стол, затевают музицировать. Режиссер наверняка тоже уверена, что все правильно - ну и не мне ее в том разубеждать.

(comment on this)

4:19p - "Из Уфы с любовью" реж. Айнур Аскаров ("Уралкинофест")
"Чтобы быть счастливым, надо во всем слушаться бабушку" - с детства уверен Урал, и в армию из родной деревни уходит с той же убежденностью. Ослушался лишь в одном - выкрал заранее кольцо, которое бабушка хотела подарить внуку на свадьбу, и отдал невесте Гульназ, которая собралась в город на учебу. Через год возвращается Урал из армии - и сразу к Гульназ, а та с животом и при мужике в кабриолете, говорит, не хочу с тобой в деревню, понравилось в городе жить. Ну ладно Гульназ, а где же кольцо? Оказывается, Гульназ сдала его в скупку, Урал сразу туда, но кольцо уже успела приобрести некая зеленоволосая девушка на мотоцикле. Дальнейшее - попытки Урала разыскать эту девушку и вернуть кольцо.

Фильм снят на грант президента Башкортостана, но сделан по всем стандартным голливудским лекалам романтической комедии. Отработанные в мире схемы, приложенные к местечковым реалиям, дают неожиданный результат - при всей своей заведомой нелепости картина, как ни странно, может показаться обаятельной и даже забавной. Герой-простак, ничего не видевший кроме собственного села и даже в армии год ремонтировавший танки где-то в лесу, попадает в "большой город". То, что этот город - Уфа, для сюжета дело третьестепенное, но авторы, конечно, подчеркивают на каждом шагу, что в Уфе чего только нет и кого только не встретишь, особенно хороших людей.

Комический простак Урал вечно попадает под машину, но каждый раз отделывается легкими ушибами, хотя у другого бы давно все мозги порастряслись. Так, в результате очередного "наезда", он знакомится с Фаридом и Александрой, которые пытаются наладить мелкий бизнес по обслуживанию свадеб: Саня фотографирует, Фарид возит - при этом Фарид считает себя ловеласом и даже пытается давать неопытному Уралу (ему бабушка до свадьбы даже целоваться запретила) мастер-классы, а Саня тайно в делового партнера влюблена. Разумеется, Урала в Уфе ждет масса приключений, вплоть до знакомства с неким "большим человеком", всемогущим и богатым - почему-то владелец собственного самолета именно Урала с его (даже не его, но Фарида) старомодной машиной подряжает возить свою тридцатилетней давности возлюбленную, из ностальгической сентиментальности, видимо. Но башкирский Фродо озабочен лишь тем, чтобы вернуть свою прелесть (шутка не моя, так над героем посмеиваются непосредственно в фильме), и одно задание проваливает за другим, отвлекаясь на зеленоволосого призрака, и в какой-то момент Урал, а с ним и Фарид, оказываются подвешенными кверху ногами в ожидании лютой казни. Впрочем, добрый крутой "бизнесмен", которому Урал подпортил тридцать лет планируемое свидание, вместо пыток и убийств помог герою и со своего самолета разбросал над городом листовки, приглашающие таинственную зеленовласую незнакомку на встречу туда, где их обычно назначают молодые в Уфе.

Основные перипетии картины полностью заимствованы из голливудских образцов вплоть до отдельных сюжетных поворотов и трюков, даже до выражений лиц героев - с поправкой на местную национальную специфику, что порой дает дополнительный и не всегда запланированный комический эффект. Сюрпризом и некой (хорошей) двусмысленностью можно считать другое. На помощь Уралу из деревни приезжает та самая всеведующая бабушка-телепатка - ей приснился вещий сон про то, что внука опутали зеленые демоны. Бабушка в одну секунду вразумляет Гульназ, которая уже готова вернуться в деревню с Уралом и к тому же вовсе не беременна, это она хотела накладным пузом просто лишний раз отпугнуть настойчивого жениха. Вот только Урал, уже заново обретающий кольцо, теперь хочет не Гульназ, а зеленовласую городскую красавицу на мотоцикле. Но мало ли кто чего хочет - а бабушка против, и надо слушаться бабушку.

Вот тут, признаться, я движение мысли авторов фильма не предугадал - мне казалось, что раз они так упирают на традиции, на семью, на пресловутые "ценности", то что может быть традиционнее и ценнее, чем слушаться бабушку, а значит, отслужив в армии и отремонтировав там все танки, вернуться в родную деревню и жениться на той, на ком бабушка женит? Ан нет, оказывается - Урал решил сам выбрать свою судьбу и невесту себе по сердцу, а новой избраннице он уже не спешит дарить бабушкино кольцо, еще подумает, посмотрит, как оно там дальше пойдет дело... Бабушка, конечно, привлекая родню невесты, внука готова женить хоть насильно - но вдруг выясняется, что когда-то и она сама вышла замуж не за любимого, а за того, кого ей предназначила семья, и теперь, встретив прежнего возлюбленного, совсем не прочь на старости лет исправить ошибку... Вот тебе, бабушка, и традиционные семейные ценности! До чего же, стало быть, продвинутый и либеральный город - Уфа! И с любовью никто из него, как я понял, уезжать не собирается - остаются любить друг друга прямо в Уфе.

(comment on this)

4:21p - Невьянская икона, Михаил Брусиловский, Европа-Азия
Всего полчаса, максимум сорок минут было у меня, чтобы между двумя конкурсными показами сбегать в двойной музей Ройзмана на экскурсию, которую сам Ройзман должен был проводить: десять минут на дорогу туда, столько же обратно - ну и чуть-чуть остается на посмотреть-послушать.

Слушать Ройзмана, безусловно, очень занятно - говорун он тот еще, кого угодно способен очаровать, а женщины плюс-минус средних лет прям-таки млеют. Даже если рассказывает про икону, даже если как будто бы не слишком старую - в собрании много и 18-го века, но как "экскурсовод" Ройзман сосредоточился на одной поздней, второй половины 19-го, и так расписал ее достоинства со ссылкой на итальянских экспертов, что всех убедил в одну минуту, после чего сразу убежал "городом рулить". Однако иконы - не главный предмет моего личного интереса, поэтому в музее на втором этаже галереи я больше зацепился взглядом за деревянные скульптуры, развешанные над лестницей: они не столь древние, конечно, не средневековые, как в европейских церковных или исторических музеях, века 19-го скорее, но что-то по духу и по пластике, при всем своеобразии (особенно что касается лиц - вообще другие лица), общее между ними просматривается.

А на первом этаже собрана живопись Михаила Брусиловского, обширная коллекция довольно разного плана, от почти "академического" портрета Николая Второго до ярких по колористике фантасмагорий, в том числе на мифологические ("Подвиг Геракла") и библейские ("Изгнание из рая") сюжеты. Но главный мифологический персонаж на картинах Брусиловского - опять-таки Розйман, и представлен в по меньшей мере в двух ипостасях, на "Портрете Жени Ройзмана" (1998) как красавец-мужчина молодой, а на полотне "Женя, побеждающий льва" (1999) чуть ли не тем самым античным Гераклом, соединяя в себе начало легендарное, опять-таки почти библейское с актуально-публицистическим. Вспомнились стихи Андрея Родионова:

я вышел в екатеринбурге
и вместе в с девочкой своей
зашёл сожрать какой-то бургер
в сиреневый парк-инн-отель

здесь в этом пафосном борделе
в кафе на первом у витрин
среди люминесцентных белей
лежал шершаво героин

и с фотографии так грозно
как только ты душа могла
борец со злом евгений ройзман
взирал из красного угла

слонялись или же сидели
в спортивных куртках ребятня
и я сказал в парк-инн-отеле
ты выйдешь замуж за меня?

Кроме того, в музее хорошо с графикой, она пожалуй, если говорить всерьез, поинтереснее живописи Брусиловского будет.

Вечером же через ленинские (на бесконечном проспекте Ленина, то бишь) пробки мы отправились к границе Европы и Азии. Вот только сопровождавших не предупредили, к которой именно - а их в окрестностях Екатеринбурга (да и не только Екатеринбурга), оказывается, немногим меньше, чем Голгоф в Иерусалиме. Сперва после долгого пути прибыли к ближнему монументу, а оказалось, нам надо дальше, к Первоуральску. Там, впрочем, нас ждал хлеб-соль, как буквальный, каравай на подносе, так и метафорический, с приемом в шатре. Ехали мы, кстати, в сторону Берлина, судя по указателям, только малость не доехали... - Екатеринбург расположен уже "в Азии". А настоящий, исторический столбик-монумент 1837 года передвинут со своего законного места и с дороги едва просматривается... так что вектор Европа-Азия в российских условиях, как я наблюдаю уже не впервые, в координаты евклидовой геометрии не укладывается, и рассматривать его надо через дополнительные измерения, трех или четырех недостаточно.

(comment on this)

4:23p - короткий метр "Параллели": реж. Александра Сашнева, Наталья Назарова и др. ("Уралкинофест")
Из нескольких программ короткого метра удалось посмотреть одну, но именно ту, которая вызывала наибольший интерес и именами режиссеров, и аннотациями, и кастингом большинства работ.

В почти получасовом фильме "Раскольников. Мармеладные облака", реж. Александра Сашнева, заглавную роль сыграл Александр Городиский, которого на экране я вижу, кажется, впервые, но знаю по спектаклям "ARCADIA-театра". Сашнева взяла за основу собственный рассказ, использовала собственную песню, ее Раскольников - сегодняшний питерский студент-словесник, пишущий курсовую по, естественно, "Преступлению и наказанию" Достоевского - хотя зовут его не Родион, а всего лишь Сергей. Курсовая идет плохо, да и все остальное неважно, одни долги - приятель уговаривает его сдать частнице-закладчице дедовские часы, все равно они не ходят, а на полученные деньги гульнуть с девчонками. У меня сложилось ощущение, что несмотря на приличную для короткометражки продолжительность развязка вышла искусственной и куцей, может быть полный метр, при всех тех же прочих недостатках, был для рассказанной истории органичнее. В фильме Петербург наводняют актеры в образах писателей 19-го века и их героев, а сюжеты классиков варьируются в судьбах сегодняшних молодых. Раскольникову-XXI все же удается и раздобыть денег, и избежать преступления - его девушка, вышедшая было замуж за другого, к нему возвращается, а сам он возвращает долги, отказываясь выкупать дедовские часы сломанные. Режиссер - единственная из пяти присутствовавшая на сеансе и лично представлявшая фильм - когда сказала, что снимала "доброе кино", меня напугала, но "Мармеладные облака" при некоторой слащавости по нынешним временам не "доброе", а сколько-нибудь да приличное, нормальное кино, ну или по меньшей мене нечто на него похожее.

Чего я бы не сказал про следующий в подборке фильм - под названием "Он сказал "Мама", реж. Арсен Агаджанян. Если честно, я не въехал в сюжет, даже задним числом перечитав аннотацию. Действие происходит в старом грузинском дворике, где главному герою во сне является Сталин, висящий у него так же портретом на стене, и запрещает ему пить крепкие спиртные напитки без него. Наяву герой следит за дочерью, но не знаю как он, а я не уследил, что и как вокруг нее происходит - до тех пор, пока портрет Сталина не соединился на стене с изображением английской королевы Елизаветы из теленовостей. Но похоже, что называть тещу "мамой" для чтущих традиции - обязательно, а как одно связано с другим - я в толк не возьму.

"Воротничок" реж. Виктория Рунцова - наоборот, попытка в коротком метре сделать традиционное, даже "классическое", историко-бытовое костюмное и жанровое кино, даже не "папочкино", а сразу "дедушкино", с оглядкой на, к примеру, Виталия Мельникова или Константина Худякова, неожиданное для достаточно молодой женщины-режиссера. В основе - рассказ Тэффи: провинциальная дамочка видит в витрине модной лавки привлекательный воротничок и не может устоять, покупает его, а под воротничок - платье, а под платье - шляпку. Муж не дает денег - она крадет и продает его часы (в подборке из пяти фильмов дважды встречается мотив продажи часов! совпадение случайное - и тем не менее...), выпрашивает деньги у бабушки под предлогом выдуманной болезни мужа, а потом отправляется на гулянье, где знакомится с напыщенным хлыщом. Мужа играет Даниил Спиваковский, хлыща Павел Артемьев, в роли бабушки Алла Будницкая, голос за кадром принадлежит Александру Васильеву, костюмы и антураж на том же уровне - хочется поинтересоваться, кто оплачивает банкет, тем более, и это главная проблема картины, на главную героиню режиссер назначила себя, и в звездном ансамбле оказалась не самым сильным звеном; ее художественные задачи тоже остались неясными, хотя в принципе штучка вполне "смотрибельная".

"Чистый взгляд" реж. Наталья Назарова в подборке - несомненно (при некотором моем предубеждении против Назаровой персонально) самая профессионально зрелая, наиболее мастерски выполненная вещь, и самая интересная по актерским работам, что неудивительно при таком кастинге. Игорь - менеджер по продажам, Марина - продавец в салон оптики, они вместе, но Марина предлагает расстаться или как минимум "сделать паузу в отношениях": Игорь пришел выбирать очки - а Марина не может встречаться с мужчиной в очках, потому что очки означают отсутствие перспектив, нежелание или неспособность "видеть будущее". В разговор двоих (Яна Дюбуи, только что блеснувшая в "Мужьях и женах" Богомолова, и Евгений Старцев, он же соавтор сценария картины) вмешиваются другие покупатели, в частности, девушка по имени Любовь (ее играет новая звезда лаборатории Дмитрия Крымова неподражаемая Мария Смольникова), причем в паспорте у девушки нет фамилии, мол, имени достаточно. Вот момент с паспортом, который проверяет охранник салона (Константин Муханов), на мой взгляд, портит впечатление от "Чистого взгляда", привносит в него элемент дешевой аллегории, при том что метафора и без того внятная. Еще один клиент, пачками наличных расплачивающийся сразу за несколько дорогущих - из золота - очков (персонаж Наримана Бекбулатова-Арешева) остается более загадочным и это идет на пользу и ему, и фильму в целом.

При демонстрации последнего в подборке фильма "Нестрашный суд" реж. Мария Цветкова случился технический форс-мажор и исчезло изображение, пока проектор перезапускали, ползала разбежалось, досматривали мы короткометражку уже в несколько ином формате, следя за отметкой, сколько осталось минут, и положа руку на сердце, не то что минуты, а секунды до конца считая - вместо получаса для реализации замысла хватило бы и четверти, а то и меньше. Героиню зовут Альбина и из реанимационной агонии она попадает прямиком в телестудию ток-шоу, где слащаво-демоничный ведущий (Евгений Жук) устраивает ей прилюдный допрос, пытаясь доказать женщине, что она прожила жизнь не так, как надо, а могла бы иначе. Отказалась от карьеры модельера и предпочла шить шторы на заказ. Упустила возможность сохранить семью и лишила своего ребенка отца. Вырастила сына бестолковым. Вообще, даже если отвлечься от визионерских претензий создателей картины, ее моральный посыл вызывает много вопросов, но меня еще в большей степени смутила ее композиционная аморфность, агрессивная навязчивость готовых выводов, грубая эксплуатация примитивных приемов, к тому же страшно вторичных - переоценка жизни в предположительно последние минуты перед смертью, дополнительный шанс переиграть, исправить или по меньшей мере что-то о своих ошибках понять - слишком распространенный в мировой практике драматургический ход, прибегая к нему, надо в запасе иметь более оригинальные идеи.

(comment on this)

4:24p - угрюм-река: Слобода, Каменка, Староуткинск
Поездку по городкам реки Чусовой, рассчитанную изначально на шесть часов, попытались сократить - в итоге она продлилась семь, но по счастью, не слишком утомила физически, к тому же на обратном пути не случилось пробок в городе и мы (а собирались практически все) успели в театр. Другое дело, что КПД подобных путешествий в принципе не может быть слишком высок: ехать за тридевять земель ради остатков старых заводских построек или впечатляющих природных видов - занятие на любителя.

Первоуральск мы проскочили насквозь - а город немаленький, в Европе считался бы даже крупным: сто тысяч населения. Плотина, изначально построенная в 18-м веке; новодельная церковь красного кирпича; и модерновый культурный центр, прозванный за свою форму "шайбой" - он действительно круглый, как шайба, зависшая в вертикальном положении; но несмотря на ультрасовременный дизайн работает в формате советского дома культуры, с кружками и прочими досуговыми делами - да почему бы и нет, должен же быть досуг в Первоуральске.

А мы проследовали далее в Слободу - за последнее время превратившуюся, как я понял, в подобие дачного поселка, хотя когда-то она возникла в качестве казачьего форпоста, укрепления от набегов башкир. Но от крепости нет и следа, зато здесь, в отличие от Первоуральска, сохранилась подлинная, первой половины 19-го века в стиле провинциального классицизма, церковь - неизбежно изуродованная свежим кирпичным забором. Впрочем, нас привезли даже не ради церкви, а ради видов с крутых скалистых берегов на реку Чусовую. Виды в самом деле неплохие, хотя ради них пришлось пройти всю Слободу насквозь мимо церкви по улице Советской. При этом Чусовая, в период навигации пригодная для сплава, сейчас обмелела настолько, что рыбаки переходят ее вброд по колено, сам видел со скалы, или, как говорят на Урале, с "камня". Наиболее же эффектная, запоминающаяся деталь от посещения Слободы - подвесной мост через Чусовую, практически "мост короля Людовика Святого", и шаткий, как в моем любимом стихотворении Эмили Дикинсон - туда-сюда вся наша разношерстная группа его преодолела без потерь, но из детства "ой, доска качается, сейчас я упаду" вспоминалось.

Чусовая петляет, и мы как-то подстраивались, следующим пунктом маршрута стала Каменка. Ну сам поселок оказался практически вне поля зрения, нас сориентировали в первую очередь на остатки декораций к фильму "Угрюм-река", которые, похоже, вскоре должны рухнуть, там же давали обед, который я не ел, ну и еще опять-таки вид с еще более высокого берега на реку. Декорации меня удовлетворили вполне и даже более ожидаемого, но карабкаться в гору, чтоб смотреть, как творческая интеллигенция по призыву местных затейников обнимается с "говорящими" елками - цель неочевидная.

Наконец, Староуткинск - тоже на Чусовой и тоже на плотине, с которой в по уральской исторической традиции начинался любой завод и любой город: остатки заводских построек 18-го века в состоянии руин, допустим, неплохи, хотя за такими развалинами далеко отъезжать (и даже от Москвы, не то что Екатеринбурга) необязательно; вид на запруду тоже ничего себе. Попутная экскурсия содержала массу ценной информации, хотя воспринимать ее можно было и с закрытыми глазами, исключая тот небольшой этап на обратном пути, пока мы ехали уже по центру города - вот там, конечно, про каждый дом и про любой пятачок (учитывая все трансформации пространства на протяжении последних ста лет) есть что сказать и послушать, и пока еще, с оговорками, есть на что взглянуть.



(comment on this)

4:25p - "Гамлет" У.Шекспира в "Коляда-театре", реж. Николай Коляда
Я проебал "Фальшивый купон", на который целенаправленно хотел пойти, но против ожидания оказался на десятилетней давности "Гамлете", которого, впрочем, тоже не видел. Или видел? Теперь сомневаюсь, но ощущение "дежа вю" на спектаклях Коляды - не патология, а совершенно обычное, естественное дело.

Двадцатиминутный пролог-дивертисмент из плясок, общих и сольных - выделяется номер Клавдия, совокупляющегося с портретом Джоконды. Эльсинорцы, как водится у Коляды, обитают в обстановке не то пре-исторической, не то пост-апокалиптической, и непременно смахивают на артистов цыганской самодеятельности в состоянии непроходящей эйфории: вязаные шапочки, юбочки, цветастые одеяла, надетые на голову штаны, какие-то обтрепанные хламиды на голое тело, босые ноги, ошейники и поводки на каждом персонаже - и стены, увешанные репродукциями классических живописных полотен, среди чего численно, количественно выделяется как раз "Мона Лиза", и она же становится предметом особой, но, как и все прочее, бессмысленной, лишенной какой-либо знаковости театральной, вернее, балаганной, скоморошеской игры. Вот с одной из этих Джоконд и вступает в интимную близость король-узурпатор - не надо видеть в этом символ или хоть какой-то смысл, это просто способ выброса энергии. Потом немолодой и нестройный, мягко говоря, артист голышом моется в пластиковой лоханке под импровизированным душем; ему на смену под душ встает и Олег Ягодин-Гамлет - тоже все как всегда у Коляды, до и после и вместо Шекспира: водят хороводы и кричат, плюют и блюют, таскают крысок (даже суют их себе в рот), гладят лису (хорошо еще шкуру, а не живую), к финалу Гамлет носит на шее амулет из вяленой рыбы, ту же несчастную крысу (чей хвост совал себе в рот Призрак) Офелия "возвращает" Гамлету как ставший ненужным подарок, а глухая и косноязычная Гертруда вдобавок к свиным копытам в руках у всех остальных земляков напяливает на себя кабанью голову - но можно не сомневаться, ради спектакля ни одно животное не пострадало.

Помимо картин, которые сам Коляда, играющий Призрака с накладными крылышками и в карнавальном венчике-нимбе, украшает перьями, выдернутыми из собственных крыльев, в антураже Эльсинора выделяются консервные банки - они могут служить чем угодно, от, приставленных к причинному месту, фаллических символов до, сложенных в пирамидку, ширмы, за которой на свою беду прячется Полоний от Гамлета. Лаэрт с веслом-ложкой, Розенкранц и Гильденстерн как клоунская парочка "толстый и тонкий", "венгерский танец" манерного Озрика и бесконечные пляски массовки, в которых невозможно выделить хореографию или мизансцены, хотя бы какое-то индивидуальное, применительно к конкретному материалу, постановочное "решение" - это броуновское движение тебя либо вовлекает, либо нет. Меня не вовлекает категорически, изредка я могу за ним понаблюдать со стороны отчасти не без любопытства - и только-то. В нынешний вечер даже поклонники Коляды признали, что еще и привычной для Коляды истерической энергетики не ощущалось, все как-то дохленько прошло и завершилось куце, Ягодин голый скорчился и на затемнении пробормотал свой монолог "дальнейшее - молчание", а потом сразу поклоны еще на четверть часа с поздравлениями, у Гамлета-Ягодина день рождения, 41. По крайней мере я окунулся в "Коляда-театр" по полной, побывал, с "Москвой-Петушками", на обеих сценах, посидел в основном фойе, забитом под завязку всевозможными трэш-безделушками, китайскими заводными зверьками, подушками, куклами, и за ворохом ассортимента лавки старьевщика отовсюду проглядывают призовые кубки, дипломы, почетные грамоты. А перед началом представлений продавщица театрального лотка с навыками ветеранши-чирлидерши рекламирует ПСС Коляды (скоро выйдет 12-й том - больше, чем у Бунина! причем у Коляды это еще не конец) и сообщает, что "Коляда-театр" занимает 5-е место в мире (!) согласно списку "Форбс", я только не понял, 5-е место почему, вряд ли по богатству, иначе зачем бы Коляде всякий раз жаловаться на недостаток денег?

Если всерьез и без эмоций - я для себя нашел новый поворот темы: Коляда - и Додин. Казалось бы - ничего общего. Но подобно Богомолову и Бутусову на своем уровне, Додин и Коляда на своем, будучи полными по внешним признакам противоположностями, где-то в крайних своих проявлениях удивительным образом сходятся. Но в любом случае Додин всегда хуже, а в конкретном случае с "Гамлетом" - особенно.

(comment on this)

4:25p - "Частное пионерское-3" реж. Александр Карпиловский ("Уралкинофест")
Князенька, который плакал на плетневском "Жги!", говорит, что первое "Частное пионерское" было "еще ничего", второе "плохое", а третье "просто ужасное", он его видел раньше. Я тоже мог бы посмотреть в Выборге, но затормозил, а в Екатеринбурге заключительная часть трилогии Карпиловского неожиданно оказалась в основной конкурсной программе, что для меня означает - необходимо самому увидеть, без вариантов. Тем более если еще и Князеньке, все понимающему ровно наоборот, фильм показался "просто ужасным", то после "плохой" второй серии - на самом деле лучшей в цикле -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3161907.html

- третью безусловно стоило посмотреть. В ней те же герои уже не пионеры, Димка и Мишка закончили школу, отправились поступать в московские вузы, а Ленка еще двумя годами ранее уехала с родителями на север и пропала, давно не отвечает на письма; Димка про Ленку и думать забыл, а вот Мишка, наоборот, только об ней и печалится. У Димки же заботы попроще - он мечтает о фирменных джинсах, которые в 1981 году можно достать только из-под полы у фарцовщиков.

Продюсер проекта на представлении фильма называл чиновников минкульта, противодействовавших запуску картины, негодяями, объяснял появление министерского логотипа в титрах тем, что Мединского в последний момент "заставили" выделить какие-то крохи на съемки, а вообще из минкульта отвечали, что им такой фильм не нужен.... Причем то же самое почти слово в слово он говорил, представляя два года назад в Выборге "Частное пионерское-2", точно так же украшенный титром "при поддержке министерства культуры РФ". Не берусь никого судить и финансово-организационной подоплекой никогда не интересуюсь, по факту же дело мне видится следующим образом.

"Частное пионерское-3" по сегодняшним меркам действительно кое о каких свинцовых пионерзостях позднего, разлагающегося СССР напоминает, и в этом смысле помогает уяснить те внутренние механизмы, которые сгноили этот колосс на глиняных ногах изнутри - не на уровне "Груза 200" балабановского, конечно, а на своем, скромном, жанровом, и все-таки... Вместе с тем по духу и по стилистике это все то же, и, к сожалению, в гораздо большей степени, чем по-настоящему удачная вторая серия, "старое доброе советское кино", с водевильной фабулой и прописной "пионерской" моралью, с ходульными характерами взрослых, плакатными молодежными типажами и, к наибольшему моему сожалению, фальшивыми подростками. Последнее не касается работы Семена Трескунова, но он, и одаренный, и выросший в профессиональном отношении за прошедшие годы, и накопивший немалый съемочный опыт, на голову выделяется не только рядом с основными партнерами-ровесниками, но и на фоне большинства возрастных исполнителей (как ни приятно было увидеть "сатириконовскую" команду - в плюс к Тимофею Трибунцеву еще и Данилу Стеклова с Ильей Денискиным).

По сюжету Димка и Мишка знакомятся на ВДНХ с двумя девицами, эффектными и постарше вчерашних школьников, те приглашают их на день рождения к знакомому за город, Димка готов повестись, Мишка, у которого наутро важный экзамен, отговаривает, но в итоге соглашается ехать с другом. Подростков на даче берут в оборот - заставляют заняться уборкой, и использовав в качестве бесплатной рабочей силы, собираются выпроводить восвояси. Но тут, на дачном празднике у сына известного журналиста-международника с характерным скорее для юношеских пьес Виктора Розова "вражеским" именем Эдик подросший рыцарь Димка встречает свою давно пропавшую даму сердца Ленку, которая к его недоумению гуляет с Эдиком, запланировавшим на ближайший вечер интимное свидание с ней. Уже успевшие получить по физиономии от Эдикова друга Гриши, который и заманил их для уборки, ребята возвращаются на дачу под видом... солистов группы Hellkids.

Сюжетный ход с переодеваниями вчерашних школьников в популярных рок-музыкантов из Hellkids (а ситуация обставлена таким образом, что Гриша попросил рокеров приехать прямо в гриме и париках, но тех забрала милиция, и Димка с Мишкой выдают себя за солистов группы, благо в школе на выпускном делали пародию на одну из их песен - одного из рокеров играет как раз Данил Стеклов), понятно - чистая условность, для приключенческого жанра обыкновенная, вопросов нет. Ну не узнают недавних уборщиков гости-мажоры под краской и в париках, ну сажают им за барабаны одного из гостей (а это уже Илья Денискин) - фарс так фарс. Слегка покоробил меня разве что момент, когда к выступлению ряженых самозванцев присоединяется... юный Виктор Цой с песней про алюминиевые огурцы - Димка, который успевает с ним переговорить, пророчит Цою славу и обещает, что скоро он переименует свою группу в "Кино" и вот тогда его услышат все... Но и это тоже мелочи. Обиднее, что многообещающая криминальная интрига оказывается дохленькой, она и во второй части была самым слабым местом, а здесь просто высосана из пальца. Ребята не могут понять, зачем Ленка связалась с Эдиком и еще сильнее удивляются, когда выясняют, что она собирается провернуть с ним валютную операцию. А потом оказывается, что Гриша с подельником затеяли выкрасть с дачи Эдика статую, подаренную Эдикову отцу-журналисту Сальвадором Дали (по-моему Дали на такую статую и не взглянул бы, а не то что...), и Ленку использовали как приманку, сперва организовав подставу, будто бы Ленка им задолжала. Но ее бывшие друзья по пионерии раскрыли дело и помешали преступлению.

Кроме Мишки с Димкой предотвратил кражу и еще один старый знакомый героев - капитан Евтюшкин (Тимофей Трибунцев), работающий в московской милиции. Правда, вчерашние пионеры со своей частной честностью все равно чуть было не загремели под фанфары: к финалу как "бог из машины" является майор КГБ и немедленно требует Мишку с Димкой к себе - мол незаконно проникли на госдачу, а Ленка еще и какие-то дела имела с контрабандистом, разыскиваемым "всем Интерполом" (!) и собиравшимся вывезти подарок Дали обратно в Европу, Евтюшкин не отдает ребят Лубянке, представляет своими "агентами под прикрытием". И КГБ отступает - да и мудрено ли, если воцерковленный актер Мерзликин играет майора госбезопасности опереточно-демоничным и смехотворно-безобидным? Евтюшкин вопреки дурным предчувствиям за свою доброту тоже не пострадал, даже получил майора. Ну и мальчишек все сложилось лучше не бывает - один пошел в бизнес, разбогател, разорился, но снова при делах; второй выучился и сделал карьеру, преподавал, а однажды много лет спустя встретил свою Ленку, работающую переводчицей, не постаревшую и не подурневшую - когда-то она сказала ему, что ничего не выйдет, но годы минули - и все вышло, как сообщает перед финальными титрами закадровый голос.

Сомнения министерские понять можно - образ жизни позднесоветской "золотой молодежи" в "Частном пионерском-3" подан аккуратно, а все же неприглядно, неприятно, не в соответствии с установкой "какую великую страну развалил проклятый Запад". Но по чистоте и горячности экс-пионеры фильма дадут фору любым чекистам - и с этой точки зрения военно-историческое общество должно успокоиться. Запущенный как экранизация автобиографической прозы Михаила Сеславинского, чье имя постепенно исчезло из титров и выветрилось из памяти, киносериал завершается на ноте по-пионерски мажорной. Хотя история самого Сеславинского, по-прежнему занимающего более-менее ответственные госпосты, еще не дописана, да и для героев еще не все закончилось - тем, кто подобно героям Аркадия Гайдара или Анатолия Рыбакова в детстве спасал собак, а в юности ловил контрабандистов (опять-таки с помощью собак, у Эдика на даче живет пес Джек, которого не любят хозяева, а Мишка и Димка подружились с ним сразу), мало ли что еще предстоит в зрелые годы, может, шпионов и предателей выявлять, а может и воевать? На "завтра была война" в фильме нет и намека, но искусство часто не поспевает за действительностью, и если что - то вот, живут такие парни.

(comment on this)

4:27p - "Скоро все кончится" реж. Алексей Рыбин ("Уралкинофест")
Пропустил первый показ из-за экскурсии, но всегда принципиально конкурсную программу на любом фестивале смотрю полностью, так что на следующий день отправился на повтор в Ельцин-центре - где и обстановка поприятнее, и публика почище, а комфорт при просмотре рыбинского фильма важен еще и потому, что дискомфорта хватает самой картине. "Скоро все кончится", пожалуй - если не лучшая, то всяко важнейшая при всем своем очевидном формальном несовершенстве (которое я бы тоже, впрочем, не преувеличивал) вещь в конкурсе Уралкинофеста, собственно, ради таких фильмов есть смысл проводить фестивали и стоит ходить на них, другая возможность увидеть (ну если только потом в интернете) едва ли представится.

Главный герой картины - рабочий-токарь Михаил Носов, сам из Челябинска, живет в Петербурге и устроился, в общем, терпимо: квартира съемная, зато машина есть. Друзья, правда, остались в Челябинске, по работе у него только двое приятелей, но один женат и жена все усердие прилагает к выбору и покупке дачного участка, другой намного старше, бывший комсомольский, а теперь партийный активист, причем не в коммунистической партии уже, понятно, и Михаила как "передовика" тоже уговаривает вступить, на что Носов со временем поддается. Кроме работы да еще посещения рок-концертов у Михаила особых развлечений нет - часами он смотрит дома телевизор, иногда читает Прилепина. По телевизору - известно что показывают, а что показывают - то у Михаила и в голове. Однажды, заглянув на порно-сайт, Михаил отправляется в полуподпольный притон и там знакомится с блондинкой Дианой. Одной ночью дело не ограничивается, и хотя рабочий - далеко миллионер, все свои деньги он принимается тратить на Диану, не сводя общение к сексу, наоборот, приглашая ее гулять, предлагая провожать до дома, наконец, нанимает в качестве "эскорта" и поселяет у себя, чтоб она ему готовила, ждала его, словно мужа, с работы. Хотя за все это время не может добиться от девушки даже того, чтоб она назвала ему свое настоящее имя вместо "профессионального" псевдонима.

Фильмов, где главным героем выступал бы рабочий и действие происходило в рабочей среде, а частично и на производстве, сейчас почти нет, а если есть, то что-нибудь вроде "За Маркса!" Светланы Басковой, и непонятно, как к такому относиться. Единственное исключение вспоминается - "Вся наша надежда" Карена Геворкяна, но там, наоборот, в чистом виде социалка:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3408376.html

У Алексея Рыбина производственная тема не сводится к фону, но и не становится главным предметом внимания. Равно как и тема украинская, хотя в первую очередь, наверное, картина может зацепить именно ею. Герой, "как все", сдает часть зарплаты по "подписке" и в целом он "за наших", потом под влиянием старшего товарища Павла Юрьевича и в "партию" вступает, у Прилепина, надо полагать, он тоже не пацифизма набирается, но жизнью сам он живет сугубо мирной, "патриотом" и, так сказать, "ватником" остается по умолчанию, не впадая в истерику. Общение с Дианой тоже не сказать что переворачивает его мировоззрение, и о том, что Диане требуются деньги на лечение не больной матери, но раненого, обгоревшего мужа, бойца АТО, Михаил узнает уже задним числом, после того как продал машину, а всю сумму отдал Кате, как она себя все же наконец назвала (вот только не Михаилу, а его приятелю по случаю смерти третьего, старшего из друзей - сердце активиста Павла Юрьевича не выдержало ни "оппозиционного" настроя собственного сына, ни прочих общеполитических треволнений, упал и умер прямо по дороге из цеха). Михаил-то помоложе и покрепче будет, парень с Урала - увидев по телевизору репортаж про Катю и ее мужа, он не удовлетворен и не разочарован, лишь хмыкает: "здоровья тебе, брат", хоть боец АТО никакой ему и не "брат", а кроме того как бы и "соперник".

На самом деле репортаж из больничной палаты, где тяжелораненый украинский военный общается с женой по российскому ТВ - это заведомая условность. Как и то, что по ТВ на протяжении почти двухчасового фильма других нет новостей, кроме как из Украины - можно подумать, в "ящике" только такая мерзость, там хватает всякой. Но стоит согласиться с выбором режиссера, который телевизионную мерзость фильтрует и берет из нее только то, что соответствует узкой тематике - разбавь он украинскую хронику "Домом-2" и Малаховым, у него вышла бы неловкая подделка под "Нелюбовь" Звягинцева и тому подобные опусы с претензией на мировой шедевр. Рыбин же, насколько я уловил, на многое не претендует, но, по моему ощущению, его "Скоро все кончится" стоит десяти "Нелюбовей", и как раз потому, что социальная, политическая "начинка" в фильме не "выкипает" из него, а по-настоящему, могу сказать за себя лично, картина трогает совсем иной темой.

Украина в "Скоро все кончится", в сознании героя фильма занимает немало место, но проходит контрапунктом к основной истории. Однако и линия взаимоотношений Миши с Катей вряд ли может быть воспринята как любовная, романтическая - мне кажется, было бы ошибкой считать, что Носов вот вдруг влюбился в проститутку и из-за этого жизнь его переменилась, она и не переменилась, и любви, страсти, даже увлечения я не заметил, ни жгучего желания с его стороны поначалу, ни ревности или разочарования потом. Наиболее интересный ход в "Скоро все кончится", как я вижу - попытка героя наладить свою домашнюю, если угодно, семейную, короче, повседневную жизнь согласно "тарифному плану" борделя: за час - столько-то, за ночь - столько с возможностью продления, эскорт - отдельно и т.д. Хотя Михаилу от Дианы нужен не в первую очередь секс, он предпочел бы, чтоб она ему варила борщ, а в идеале и носки стирала. К пониманию, что желанный для него "товар" нельзя купить, то есть он либо достается даром (и не в силу объективных заслуг, но как повезет, это лотерея), либо... стоит ОЧЕНЬ дорого (продашь машину - не хватит, это совсем другие деньги) - Михаил приходит медленно, но как раз за развитием сюжета в таком направлении следить интереснее, чем за остальными линиями - социальной (производственной), политической (украинской), интимной (взаимоотношения проститутки с клиентом, который зациклился на ней одной) и т.д. Здесь же побочно присутствует, но тоже проходит через всю картину, еще один персонаж - что-то вроде менеджера или охранника при борделе, сам, на что режиссер указывает недвусмысленно, человек семейный и, надо полагать, неплохой, небезнадежный, а вот так жизнь у него "сложилась".

И у Михаила, и у его приятелей - несчастного слабосердечного активиста-партийца и женатого товарища - и у Дианы-Кати, и у ее бордельного начальства - имеются свои человеческие устремления, понятные, простые и ни в чем не патологические. Как же выходит, что в мире, населенном преимущественно более или менее обыкновенными людьми, возможны и совершаются такие ужасы, вследствие которых человек превращается в обугленный, с трудом разговаривающий кусок мяса? Пропаганда ли из телевизора тому виной, если и по ту сторону телеэкрана тоже сидят, вероятно, такие же не слишком примечательные люди, но и не звери, не маньяки? Да и разве это только Украины, только политики касается? Легко увидеть в отношениях Михаила и Дианы-Кати "геополитическую" аллегорию, но это было бы слишком плоско, да и неверно (по крайней мере что касается развязки - Россия не отпустит Украину так легко, как Миша отпустил Катю, и уж точно не поспособствует восстановлению здоровья последними деньгами - очевидно, что это все так скоро и так благополучно не кончится), намного увлекательнее, как ни странно, рассматривать эти отношения в сугубо человеческом аспекте.

Психологически альтруизм героя, его широкий жест с продажей автомобиля и передачей денег Кате мотивируется рассказом Кати о матери, нуждающейся в лечении - у Михаила в Челябинске умерла мать, пока он служил в армии, а отец быстро женился снова, поэтому герой и переехал в Питер - но ясно же, что Носов не до такой степени простодушен, чтоб без сомнений принять Катину историю на веру, он отдает ей полностью стоимость проданной машины не ради матери и не ради мужа, даже не ради самой Кати, скорее ради себя, это для него самого - важный шаг к освобождению он шор, пут, иллюзий, как навязанных извне, телевизором, печатью, так и присущих изначально. И здесь даже не хочется пенять режиссеру, запоздалому дебютанту, на какие-то формальные, стилистические огрехи по части ритма, изображения, работы с актерами, настолько неожиданно и тонко подошел он к решению задач, которые большинство маститых, признанных кинематографистов, по крайней мере русскоязычных (а из мировых возникает ассоциация с Ульрихом Зайдлем...) и затрагивать-то не рискуют - если не на уровне формы, то на каком-то ином, фильм Алексея Рыбина оказывается убедительным.

(comment on this)

4:29p - музей истории Екатеринбурга, дом Метенкова, музей Высоцкого, Краеведческий музей
Мне очень хвалили Музей истории Екатеринбурга, но, видимо, за его современный формат больше, чем за наполнение, а я-то как раз в плане формата предпочитаю музеи, организованные по-старинке. Здесь показывают панорамный 15-минутный фильм, причем часть пространства автоматически выгораживается шторами, что само по себе довольно эффектно. В витрине с древнеуральскими идолами, причем непосредственно на информационной этикетке, пометка: "Понравился идол? Вы можете приобрести точную копию в сувенирном магазине музея!" Идолы, кстати, занятные (птицевидные, солярные знаки), хотя в музее истории и археологии Урала их коллекция куда как богаче и разнообразнее. Как и раздел, посвященный пре-историческому периоду - хотя в музее города неплохо подана тема архаичной "металлургии" 2-1 тысячелетия до н.э. Но акцент для начала сделан на "Небесном коде Екатеринбурга" - замысел "идеального города" напоминает "сверлийскую" каббалистику Юхананова! Не забыты, конечно, два сооснователя (очень разных и действовавших не вместе, а каждый со своей стороны) Екатеринбурга - Татищев и Геннин. Но больше внимания все равно привлекают предметы типа аппарата для клеймления беглых (составил бы честь любому "музею пыток") или "лисички" (кандалы ручные парные).

Подлинные исторические предметы слегка теряются среди видео и интерактива - в этом плане мне, конечно, ближе оказался Краеведческий музей (истории и археологии). К тому же электроника не до конца отлажена - можно наткнуться на объявление "книга не работает по техническим причинам" (гигантский том предполагает видеопроекции на страницах - увы...) К концу 18-го века задуманный "идеальным" город превращается в обычный провинциальный, но и к 1913 году в нем нет ни канализации, ни водопровода. Водоснабжению Екатеринбурга посвящен особый музейный раздел на втором этаже - тут повествуют о реке Исеть с ее многочисленными притоками, о строительстве дамбы и обустройстве пруда, осуществленном еще в 18-м веке. Из Исети и брали воду для хозяйственных нужд в уездном Екатеринбурге - а губернским центром официально он стал лишь в советские 1920-е. Источником же питьевой воды оставался Малаховский ключ - в 1880-е на нем обустроили бак с ручными насосами для удобства водозабора, хотя водовозы еще долго без работы не оставались.

Несколько больше увлекла меня выставка "Мы с полярной звезды", хотя и чисто информационная, почти без мемориальных предметов (кое-что из личных вещей Черепановых, Свердлова - в отдельной витринке), зато на близкую мне тему революционной подпольной борьбы на Урале в период конца 19-начала 20-го вв. Название выставке дал один из паролей подпольщиков - еще не самый вычурный, там и похлеще были. Реконструирована в формате тотальной инсталляции обстановка подпольной "рабочей школы". Даны (считай выданы, раскрыты) адреса многочисленных, до полутора десятков, нелегальных типографий разного толка, от народнических до РСДРП(б). А вот эпиграфом к выставке с неким двусмысленным намеком взята цитата из нечаевского "Катехизиса революционера". И еще одна менее понятная мне выставка "Чисто велосипедное дело" - потом вечером я видел на улице Вайнера памятник "изобретателю велосипеда", но он все-таки не лишен самоиронии, а тут не совсем понятен повод. В Свердловске велосипеды действительно выпускали - но с 1946 года, то есть начали сильно позже, чем в Москве. Пометка в экспликации "Вряд ли Советский Союз можно назвать велосипедной державой" вполне справедлива - но в чем тогда замысел выставки? Фотографии велосипедистов и образцы собственно велосипедов и велосипедной фурнитуры тоже не поражают воображение - тема вообще мне не близка, но прошлым летом в будапештском музее декоративно-прикладного искусства на выставке аналогичной направленности некоторые раритетные и дизайнерские велосипеды на меня все же произвели впечатление, а тут я остался в недоумении.

Очень огорчил меня фотомузей "Дом Метенкова" - как и в музей истории города, я сюда пришел второй раз, несколько лет назад не попал, но и теперь не застал основную экспозицию, собственно метенковские снимки старого Екатеринбурга. Метенков - фотограф-энтузиаст, с конца 19-го века развивавший это дело в городе, позднее умер в безвестности и нищете, теперь его имя возвращается, но до конца года площади отданы под выставку видов советского Свердловска начиная с 1960-х годов, что тоже по-своему любопытно, но в гораздо меньшей степени. Другие временные выставки местных фотохудожников совсем меня не увлекли - а площадь музея немаленькая, девять экспозиционных комнат на втором этаже. Но даже магазин на первом и то интереснее, там старые аппараты и, среди прочей готовой продукции, фотопортреты Путина в уральском камне (причем не только официозные, но и, к примеру, с рыбой на крючке).

Назначенная экскурсия в музей Высоцкого по времени совпала с кинопоказом в Ельцин-центре, который я не мог пропустить, поэтому к Высоцкому мы с примкнувшей Шипиловой пришли с опозданием на три часа - вернее, даже не пришли, а заглянули, проходя мимо. Оказалось, что на экскурсию в срок никто не явился, так что нам двоим были рады, хотя экскурсовод не дождался гостей и ушел, а известный кинокритик и киновед Шипилова, как ее представляли на красной дорожке, предпочла вместо осмотра экспозиции поскорее двинуться дальше на ужин, я же провел в музее довольно много времени, наблюдая с удивлением такой наплыв посетителей, какого, побывав в десятке екатеринбургских музеев, не видел не то что ни в одном из них, но пожалуй что и во всех вместе взятых - народ толпится и поток не сходит на нет.

Вот пример того, как можно сделать успешный, популярный музей практически на ровном месте. Из Екатеринбурга будто бы родом предки Марины Влади - сама она первый и последний раз посетила город буквально в дни Уралкинофеста, но совершенно отдельно от него, выступала, принимала награды, мы об этом узнали задним числом и нигде с ней не пересеклись, ну да и ладно. Главное, что именно на организованном Влади парижском аукционе владелец и вдохновитель музея скупил большую часть предметов для экспозиции. Сам же Высоцкий приезжал в Свердловск только в 1962 году аж дважды, сперва как актер театра Миниатюр, затем, через несколько месяцев, уже успев поменять место работы, с театром Пушкина. Кусок одного из выступлений был заснят и показан по местному ТВ - что считается первым появлением Высоцкого на телеэкране. Привязка так себе - но надо же было отыскать и подчеркнуть, а это тоже, между прочим, работа ума. В экспозиции, разросшейся на два этажа, имеется и холодильник, стоявший у Высоцкого на Грузинской, и мерседес, купленный в 1976 году, с приложенной фотокопией таможенной декларации. Несколько портит обстановку, на мой вкус, "восковая персона", слишком напоминающая героя Безрукова из фильма "Спасибо, что живой" (скульптор тот же, что ваял двойной городской памятник Высоцкому и Влади). Но в целом экспозиция по разделам выстроена разумно - от детства до Таганки.

Подлинных вещей множество. Интересно подобраны фотоматериалы, афиши и кадры из кинофильмов, в том числе фотопробы Высоцкого к несыгранным ролям в "Операции Ы", "Живет такой парень", неснятом "Сирано де Бержераке" Эльдара Рязанова. Есть уголок работ Михаила Шемякина - скромный. И очень много - я бы сказал, что непропорционально, но понятно, чем такое обусловлено - предметов, связанных с Мариной Влади, даже не имеющих отношения к Высоцкому никакого совсем, например, цацки, напоминающие о ее давно всеми забытых кинематографических успехах начала 1960-х. Курьезные экспонаты - бюст Ленина (!), подаренный новобрачным Влади и Высоцкому капитаном теплохода "Грузия", на котором они отправились в "свадебное путешествие"; и часы - подарок Высоцкому от бывшего мужа Влади (а Марина, похоже, сделала неплохой бизнес...). То есть в музее есть что посмотреть, и при некоторых "закосах" экспозиция выстроена удачно. Другое дело, что Высоцкий, особенно как литератор, как поэт, кажется мне сильно переоцененным - но тут уж дело вкуса, народу вон нравится, музея Бродского в его родном Петербурге как не было, так и нет (и похоже, что не будет), а музей Высоцкого в чужом ему, по большому счету, Екатеринбурге - есть и пускай. Правда, еще один острый момент: небоскреб "Высоцкий", где помимо музея расположен бизнес-центр, пятизвездочный отель (чуть ли не единственный такой на Екатеринбург) и проч. выстроен на месте незаконно снесенной старинной усадьбы - но это уж как водится.

Краеведческий музей также называется Музей истории и археологии Урала, археологический раздел в нем против ожиданий самый роскошный. Никогда не видел ничего похожего, например, на керамические бляхи с изображениями рогатых медведей! Украшения из могильников тоже производят впечатление, в том числе "коньковые" подвески литой бронзы. А как хороши антропоморфные идолы! Особенно потрясающий человекообразный идол "иткульской" культуры (8-3 вв до н.э.). Или "эполетообразная" застежка 3-4 вв. до н.э. Птицевидные идолы такие же, как в музее истории Екатеринбурга, но их больше, они крупнее и эффектнее - правда, никто не предлагает купить в магазине точно такие же, и вообще экспозиция приятна своим старомодным провинциально-краеведческим форматом. Хотя под потолком вьется хронологическая лента, вписывающая историю первобытных уральских племен в мировую цивилизацию - античную, индийскую, ассирийскую и т.д. Любопытна и история создания музея - у его истоков стояли люди, которые либо эмигрировали, либо были расстреляны. А первая археологическая находка принадлежала ученику мужской гимназии Ивану Брюханову, в 1873 году обнаружившему каменный топор.

Главная гордость (и отдельный входной билет) музея - Шигирская кладовая и в ней Большой шигирский идол. В основном закрома "кладовой" состоят из привычных стрел, скребков, орудий труда преимущественно деревянных и костяных - 8-6 тыс. до н.э. Это тоже до некоторой степени занятно, всякие там амулеты из медвежьих клыков и т.п. Но идол - вне конкуренции: найденный в 1890-м году, высотой 5,3 метра, сделанный из лиственницы безвестным угорским племенем. Изначально его возраст определяли примерно в 9 800-9 500 лет, но после исследований в Германии три года назад еще больше "состарили" - до 11 000 лет. И считается, что это самый древний деревянный идол в мире - о как!

Этнография Урала в экспозиции подана традиционно - с макетами и манекенами, юрта и чум в натуральную величину, изба в разрезе. По нынешнему обыкновению подчеркнуто проникновение на Урал православия - со времен Федора Иоанновича и Бориса Годунова. Предметы обихода если и подлинные - то в лучшем случае рубежа 19-20 вв. А вот в экспозиции, посвященной 18-му веку, повеселее с раритетами - от книг из личной библиотеки Татищева до сигнальной пушечки.

На верхнем этаже раздел "Урал - фронту", обычный, дежурный для такой тематики, под песню "когда нас в бой пошлет товарищ Сталин", с поправкой на, во-первых, информацию об эвакуированных, и во-вторых, упоминанием как бы невзначай и без намека на осуждение "трудармии", куда русские сгоняли этнических немцев, финнов и т.д. для рабского труда на лесоповале или вредном производстве. Из мемориальных экспонатов тут кресло Жукова - командующего Уральским военным округом, без уточнения, что на Урал сослали "маршала победы" с глаз долой, и командовал он округом с 1948 аккурат до 1953, потом получив возможность вернуться в Москву и еще сыграть свою роль в политической истории. Здесь же разложены свежие выпуски газеты "Российский ветеран" под слоганом "Да возвеличится Россия", с заголовком "Патриотизм в борьбе со злом - к 100-летию органов госбезопасности" и рубрикой "Новые стихи наших ветеранов". Стихи, в частности, такие (автор А.Никифоров, тоже ветеран ФСБ):

Занялась багровая заря
В феврале семнадцатого года.
Царь осиротил (и, видно, зря)
Веру православного народа.

...

Меж собой водили хоровод
Митинги устраивать таланты.
Стал о вере забывать народ
Без самодержавного гаранта.

А чуть выше, в самых верхних помещениях - "зал памяти Романовых" с экспозицией, отсчитывающей их "крестный путь" по Уралу аж... с 1601 года, когда дядя будущего первого царя из династии Михаил Никитич Романов был сослан в Пермский край Борисом Годуновым. Затем уже ближе к Николаю Романову последнему, но еще наследнику - тарелка и селедочница из сервиза, изготовленного к посещению будущим Николаем Вторым Тобольска в 1891 году. В витрине - чуть ли не подлинный маузер, из которого товарищ Ермаков стрелял в Николая. В газете "Уральский рабочий" читаем статью "Казнь Николая Кровавого": "Он слишком долго жил, пользуясь милостью революции..." Фотоматериалы о тех, кто принимал участие в казни и те, кто выносил о ней решение - практически никто из них не пережил рубеж 1930-х40-х, всех репрессировали и перестреляли. Информация о первых, полудилетантских эксгумациях останков казненных Романовых и о последующей их посмертной истории, более известной.

То есть экспозиция на свой лад содержательная, но особенно символичная в стенах Дома культуры им. Дзержинского среди "городка чекистов", каковым строилось конструктивистское здание, ныне занятое музеем. Собственно и организация патриотов, хранящая святую веру от западных агентов и возвеличивающая Россию, неслучайно отсчитывает свое столетие - это они, те самые... И пресловутый "храм на крови", построенный Ельциным на месте снесенного Ельциным же "ипатьевского дома", стоит на улице Толмачева, члена революционного совета, принимавшего решения о казни Романовых (но частично и полуофициально переименованной в улицу Царскую). Официальные же реквизиты "зала памяти Романовых" выглядят так: Свердловский областной краеведческий музей, зал памяти Романовых, проспект Ленина, 69/10. Интеллигентское сознание не вмещает подобных "противоречий" - между тем, лишь уяснив, что противоречий тут никаких нет, как нет их в том, что участники казни царя вскоре были сами казнены как бы той же самой властью, от имени которой действовали, и в том, что улица Царская является частью улицы Толмачева, и зал памяти Романовых расположился в доме культуры им. Дзержинского, и с одиннадцатитысячелетнего возраста идолом заодно - можно вообще что-то понять про Россию, русских и их самодержавного гаранта.

(comment on this)

4:29p - "И горы сдвигаются с места" реж. Цзя Чжанкэ ("Уралкинофест")
В рамках "Уралкинофеста", но как бы и параллельно ему, проходил фестиваль китайского кино - мне азиатские фильмы, за исключением разве что иногда корейских, в принципе "параллельны" смотреть их тяжело, и я отнесся к этому "фестивалю в фестивале" без должного внимания, а вот Князенька ходил, кое-что видел, пусть и по своему обыкновению, "частично", зато с удовольствием - про любовь и драки, говорит. Я же решил, поскольку фильм закрытия про Витьку Чеснока показывали в Выборге месяц назад, напоследок "закрыть" для себя Уралкинофест китайской картиной "И горы сдвигаются с места", которую мне хвалили как очень хорошую.

Она действительно очень хорошая, думал я первые полтора часа, пока смотрел, но все-таки слишком "китайская", как по эстетике, по ритму, так и по сугубо местному колориту, детали которого малопонятны на сторонний взгляд. Действие первой части привязано к 1999 году, наступившие в Китае социально-экономические перемены ведут к расслоению общества. За девушкой Тао ухлестывают двое мужчин. Лянцзы - работник шахты, которая вот-вот разорится, потому что цены на уголь падают. Чжан - свежеиспеченный предприниматель, и он шахту покупает с расчетом на будущие выгоды, а Лянцзы увольняет. Тао сердечно привязана к Лянцзы, но покатавшись с ним в машине, замуж выходит за Чжана.

Спустя время, в 2014 году, после развода с Чжаном маленький сын Тао, прозванный Долларом, остается с отцом и почти не помнит матери, а отец и вовсе собирается уехать с ним в Австралию. Лишь внезапная смерть деда мальчика по материнской линии, отца Тао, дает повод матери пообщаться на прощание с сыном и подарить ему в качестве амулета ключ от дома предков.

Слом уклада, сохранявшегося в Китае веками, если не тысячелетиями, смена мест и эпох - тема универсальная, и в этом смысле фильм, конечно, до конца второй части смотрится нормально, хотя и малость по-восточному занудно на мой вкус. При этом я даже не запутался в сюжете - на редкость внятном, с малым числом основных персонажей, а не то что по принципу сумасшедшего профессора "три китайца как один китаец". Но затем начинается третий эпизод, привязанный... к 2025 году.

В 2025 году уже взрослый, 20-летний Доллар живет в Австралии с отцом, но не общается с ним, причем буквально, поскольку Доллар не знает китайского, а Чжан так и не заговорил на английском. Он собирается уйти из университета и из дома, но не знает, куда. Обучаться "языку лаоцзы" (отца) Доллар отправляется в класс к немолодой преподавательнице, тоже экспатке, эмигрировавшей еще в 1996 году в Торонто, но осевшей в Австралии. Не знавший матери Доллар сближается с тетенькой вдвое старше себя, та выступает переводчиком между Долларом и его отцом, хотя договориться им все равно ни о чем не удается; юноша и женщина даже собираются отправиться вместе в Китай, понимая всю безнадежность этой затеи, как и бесперспективность собственных взаимоотношений.

Может быть делом в том, что финал истории отнесен автором пусть и в не столь отдаленное, но будущее - однако никаких футуристических, научно-фантастических примочек в картине нет, а все же именно это обстоятельство совершенно перевернуло мое восприятие картины в последние полчаса и она неожиданно затронула меня всерьез, глубоко. С одной стороны, связи распадаются, а горы сдвигаются с места; несмотря на течение времени и смещение эпох, на любые перемены, оторваться совсем горе или человеку невозможно. Мать, оставшаяся в Китае, слышит у себя за спиной: "Тао!" - это ее зовет сын с австралийского побережья, у которого остался на шее ключ от дедовского дома.

(comment on this)

4:32p - Екатеринбург: век полнолуния
Программа-минимум состояла всего лишь в том, чтоб дойти до т.н. "плотинки" и глянуть на "памятник Битлз", а заодно и на "клавиатуру", которые упоминала экскурсовод при возвращении из поездки на Чусовую. Но наше с Костиком Бакановым путешествие через годы, через расстоянья переросло прям-таки в "трип" по стремительно погружающемуся в сумрак Екатеринбургу и затянулось почти до полуночи.

Хотя начали мы по плану - "Памятник Битлз" оказался простецким полусамодельным барельефом на "площади Джона Леннона", как обозначен этот "неформальский" закуток в довольно глухом уголке ровно по диагонали от музея изобразительных искусств, куда я ходил в первый же день по приезде. Там своеобразная рокерская "стена плача" с фотографиями и граффити - впрочем, довольно-таки забавная. А "клавиатура" - чуть далее по набережной на склоне, выложена мощными каменными плитами, я забрался и привстал на "alt". Ну и, собственно, можно было возвращаться - однако мы двинулись дальше, вокруг поразившего мое воображение неделей раньше масштабом и безвкусицей новодельного псевдоклассического комплекса за забором, оказавшегося, как выяснилось позднее, официальной резиденцией президентского постпреда по Уральскому округу.

И так мы дошли до улицы Вайнера - некоторые гости фестиваля на полном серьезе интересовались, жил ли на этой улице один из братьев-создателей "Места встречи изменить нельзя", родился ли он по крайней мере в Екатеринбурге-Свердловске, и им объясняли, что в России всегда было (слишком) много (разных) Вайнеров, а это другой, местный революционер-большевик. Между тем именно Вайнера - главная пешеходная зона Екатеринбурга, променад, уставленный на всем протяжении всевозможными памятниками плотностью едва ли не большей, чем прославленный на весь мир астурийский Овьедо, хотя памятники тут, понятно, специфические.

Скажем, монумент Гене Букину, с женской туфлей в руках - популярность ситкома "Счастливы вместе" несколько сошла с тех пор, как он установлен (а Букин был уже тогда, когда я приезжал в Екатеринбург прошлый раз), но не демонтировать же, так и стоит. И близ него - Майкл Джексон, а если уж фоткаться на память с кем-то в Екатеринбурге - то ясно, с Майклом Джексоном, для полноты картины. Кроме того, в той же части Вайнера сидит на лавке Баба Яга, похожая на Бабу Ягу несколько больше, чем памятник Букина на своего экранного прототипа и памятник Джексона на Майкла Джексона из телевизора, но тоже, как отметил Костик, не вполне аутентичная - чересчур добрая.

Ближе к центру, то есть к проспекту Ленина, обнаруживаются памятник изобретателю велосипеда, памятник коробейнику, а также, но это скорее в качестве рекламы, нежели монументальной пропаганды, раскрашенный под бронзу мужик с лошадью и еще какой-то скотиной при дверях зоомагазина. В целом же Вайнера как променад производит странное впечатление - новодельными торговыми комплексами, многоэтажной автостоянкой, зареставрированными в усмерть постройками 19-го века и изуродованным жилым домом, который по всему должен считаться ярким памятником конструктивизма, каковых, впрочем, в Екатеринбурге и без того пруд пруди.

Как ни странно, конструктивизм повсюду доминирует над сталинским ампиром, но самое представительный и эффектный образчик последнего - мощное здание администрации, построенное в 1928-1930 гг., то есть это уже неоампир ранний, "восходящий", и потому помпезный сверх всякой меры, со статуями по периметру крыши и "рубиновой" звездой на часовой башне. В вечерней подсветке, надо признать, впечатление он производит сильное - внизу вокруг кладут плитку, но уж этим нас не удивишь.

А далее - целый комплекс конструктивистских зданий по улице 8 марта, переходящей затем в улицу Ельцина, и среди них - "дом старых большевиков", отсюда большевиков в конце 1930х и уводили, про то напоминает табличка проекта "последний адрес". Для нас же пока что этот адрес не стал последним, мы прошли вдоль драмтеатра и Ельцин-центра, поднявшись на мост к улице Челюскинцев, и оттуда наблюдали, как при полной луне над т.н. "храмом на крови" вьется темное облако.

Но и думать мы не думали в тот момент про храм, а шли к "Космосу" - концертно-театральному комплексу, куда на следующий день после состоявшегося в нем открытия Уральского кинофестиваля врезался православный на уазике с газовыми баллонами в знак протеста против предстоящего проката "Матильды": Костик отчасти для себя, отчасти по работе хотел посмотреть на последствия разрушений. Центральный вход в "Космос" затянут, а стекла побиты, но внутри уже партер и кресла - все кипит.

Вообще чего только не было за дни нашего пребывания в Екатеринбурге помимо Уралкинофеста - культурная, светская и прочая жизнь города била ключом. Приезжала, отдельно от фестиваля, на родину предков Марина Влади - выступала, получала награды. Наносил окормляющий визит Тихон Шевкунов. Открывал новый музей "Россия - моя история" Мединский. В день закрытия Уральского кинофестиваля стартовал фестиваль "Реальный театр". Но главное - в Екатеринбурге проходил Первый Всемирный конгресс инвалидов. Костик, естественно, принялся изумляться, как это меня на него не пригласили (а тогда и Князеньку, одно уж к одному) - обходя кругом недоразрушенного "Космоса", оцепленного санитарами в штатском, мы, заглядывая в окна, наблюдали инвалидский банкет, и надо признать, по размаху мероприятиям кинофестиваля до него было далеко - да куда нам с грыжей, видел я этих инвалидов, таких вне конгресса, поодиночке, на темной улице Екатеринбурга встретишь и последнюю пенсию отдашь, уух какие инвалиды матерые, и, тоже Костик пошутил, "на колясках с мигалками" (ну почти буквально так, даже если без шуток).

Уже не только программу-минимум, но и программу-максимум мы выполнили и перевыполнили, просто шли к отелю, а мимо "храма на крови" всего лишь хотели срезать углы, не предполагая, что ближе к ночи он еще может быть открыт. Каково же было нашего удивление, когда дверь в "нижний храм" отворилась и я без особого желания смог зайти внутрь. Ну про убранство я лучше промолчу, а к обычному церковному антуражу там прилагается еще большая, весьма информативная выставка. Начинается она с цитат из жидов революционеров, которые посредством борьбы с православием затеяли уничтожить (великую) Россию - в частности, приводится высказывание Минея Израилевича Ярославского, который, как подчеркнуто в подписи, и вовсе никакой не Ярославский на самом деле. Затем обильно, но уже с противоположными целями, цитируется "великий русский философ" Иван Ильин, ну это понятно. Несколько более неожиданным предстает стенд, посвященный Распутину - истинно русскому, народному святому, который спасал царскую семью, и за это его жиды убили, помимо прочего, приводится факт конгресса, состоявшегося задолго до революции в Швейцарии где жидомасонами было принято решение по опорочиванию святого Распутина и выработан план его дискредитации в мировом масштабе.

Костик уже заходил в "храм на крови" и отчасти шутя, отчасти всерьез жаловался - не хватает, мол, там Поклонской. Ну я смог его утешить, отыскав стенд, частично ей посвященный - прокурор Поклонская как знаток права объявляет отречение Николая юридически несостоятельным. Должно ли это означать автоматически нелигитимность не только советской, но и всей дальнейшей номинально немонархической власти, включая Путина - не уточняется. Лично я бы поскорее устремился вон, но Баканову непременно надо было добиться правды: где в храме якобы обнаруженная при строительстве комната бывшего Ипатьевского дома, в которой происходила казнь? С этим вопросом он обратился к охраннику, и воцерковленный охранник, сперва поинтересовавшись, нам помолиться или просто посмотреть, рассказал всю правду без утайки.

Комната в ожидании юбилея расстрела закрыта на реставрацию (пока еще и юбилей революции не наступил, но готовятся заранее), помолиться по особому благословению пускают, но главное в другом - помещение маленькое, и 11 человек расстрелянных плюс 11 человек расстреливающих там не поместились бы, поэтому расстрела не могло быть и не было! Вместо этого совершился сатанинский обряд - ритуальное жертвоприношение: святых страстотерпцев Романовых разрезали, полностью расчленили и вылили (или выпили - я туговат на ухо, неясно расслышал) всю их кровь. Я потом в "зале памяти Романовых" Краеведческого музея видел фотографию бельгийской делегации, сделанной в том самом подвале со следами пуль в 1927 году, народу там до двух десятков голов и им не тесно, но православным, конечно, лучше знать, что в действительности с их святыми случилось.

Кстати, т.н. "храм на крови" стоит аккурат на улице Толмачева - члена местного революционного совета, принимавшего решение о казни. Вернее, та часть, что выделена под романовский "мемориал", носит имя "Царская улица" - топоним примерно того же порядка, что и "площадь Джона Леннона", и если есть одно, то отчего же не быть другому. А между ними раскинулся из конца в конец центра Свердловской области города Екатеринбурга проспект Ленина. Леннон, Ленин, Романовы, Ельцин, Вайнер и Толмачев, Букин и Джексон, Баба Яга и Яков Михайлович Свердлов, куда ж без него (область ведь по-прежнему Свердловская, равно и Ленинградская, коль на то пошло) - никто не забыт, ничто не забыто, темное облако сгущается над новодельным "храмом" с его вульгарной фальшивой позолотой при полной луне.




(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com