August 8th, 2017

маски

"Горные огни" реж. Михаил Кукушкин, Томас Данн ("Окно в Европу")

Второй подряд фильм про поездку на Алтай, только здесь вместо мотоциклиста Гарика Сукачева - Алексей Воробьев с товарищами в машине, и цель у группы товарищей более конкретная, чем сукачевские поиски себя, родины и счастья. Компанию друзей погибшей в Америке на вечеринке девушки Карины призвала на родину ее семья - друзья, включая университетского преподавателя Карины, специалиста по древним культурам, конечно же, сразу приехали, и попали на местный мистический обряд по умиротворению беспокойного духа покойной, который провел шаман Петр. Попутно выяснилось, что спустя неделю после смерти Карины ее родители погибли в загадочной автокатастрофе - машина сама устремилась к обрыву. Зато остался брат Карины - шаман Петр он и есть. Петр объясняет иностранцам, что лучше бы их всех связать, потому что злой дух, вызванный обрядом, теперь может вселиться в кого угодно, но только Петр сумеет его изгнать. Иностранцы связываться не хотят, а потом и веревки исчезают.

Вселяется злой дух первым (вернее, вторым, но неважно) делом в самого тупого из всей компании Эрика - персонажа Алексея Воробьева. И Алексей Воробьев, бегающий за девчонками с топором, а потом расчленяющий их тела пилой - зрелище довольно забавное, жалко, что режиссеры сделали ставку на другое. Не зацикливаясь на смертоносном злом духе и его потенциальных носителях, друзья по приезде на Алтай, даром что прошел год, пытаются запоздало выяснить, кто же убил Лору Палмер Карину на той давней злосчастной вечеринке. За преступление осужден и отсиживает срок Брендан, парень Карины, но есть подозрение, что нож в девушку воткнул вовсе не он. Это мог быть, например, преподаватель, интересующийся юными студентками сверх положенного по штату. Но на самом деле убийца, и секрет невеликий - сестра Брендана, не желавшая, чтоб брат начал новую жизнь с девушкой и оставил ее одну. Правда, в сестру к финалу тоже вселяется злой дух, при том что она уже заранее всех приятелей перебила, без помощи мистических сил справилась. Бестолково замешанные клише молодежного криминального триллера, мистического хоррора и слэшера, на алтайском субстрате, обряды в масках из аниматорских шоу и при использовании самодельных кукол, как будто все остального мало, участие Алексея Воробьева - беспроигрышный набор для продукта, заведомо не рассчитанного на использование по прямому назначению.
маски

груз 2000: "Нашла коса на камень" реж. Аня Крайс ("Окно в Европу")

Если б не чересчур "жирно" сыгранные некоторые роли и отдельные (впрочем, работающие в конечном итоге тоже на результат, а не против) драматургические лакуны, можно было бы подумать, что сам Алексей Октябринович Балабанов встал из гроба и снял этот вгиковский диплом под псевдонимом Аня Крайс. Для дебютантки Крайс, кажется, Балабанов - осознанный ориентир и не пустой звук, слишком многое в картине, от недвусмысленно звучащей реплики "он брат мой" до финального титра "в России наступал 2000 год" (тоже вполне явственная ассоциация с "Грузом 200") отсылает к нему и к тем мотивам в его творчестве, что немного подзабылись, из плоскости актуальной отодвинулись в историю, в архив за годы, прошедшие с его смерти.

Действие "Косы" происходит в Иваново, о чем, правда, по ходу фильма упоминается лишь раз, а по картинке город принципиально неопознаваем, универсально безлик -совсем недавно благодаря кинофестивалю "Зеркало" я в Иваново побывал, и по всей видимости, ярких примет местности режиссер избегает сознательно, Иваново, Воронеж, Белгород, да хоть Москва - любой вариант здесь подойдет, окажется уместен (потом выяснилось: снимали в Борисово - в Иваново группу не пустили во избежание "очернения"). Сюжетные линии завязаны на представителей двух (равно неуважаемых) семейств; Вика собралась переезжать в Германию, но ждет из армии жениха Антона, который вот-вот вернется из Чечни. Бабка Вики подозревает, что к ней собираются забраться жулики, клянет Ельцина и вспоминает, какие прежде были фабрики. Викина мать уверовала в православие и воцерковилась по самое немогу. Тетка Вики по имени Вера (ее играет Ксения Кутепова, своими придыханиями выламывающаяся из общего ансамбля, но и это парадоксально оправдывается содержательными режиссерскими задачами) верует не особо, но вместе с подружкой, которая тоже вспоминает, какие прежде были фабрики, пытается распространять литературу Свидетелей Иеговы, пророчествовать близкий Армагеддон и привлекать неофитов - разумеется, совершенно безуспешно. Зато в своих обходах подъездов женщины подбирают бессознательного алкаша - какой-никакой, думает тетка, а мужик. Тем временем один из братьев Антона, вместе с ним служившей в Чечне, погиб, и на сороковины Антон едет к матери, и дома находит, что еще один брат, Денис, страдающей эпилепсией, избит за старания сохранить мотоцикл, "отжатый" бандитами при поддержке ментов.

"Нашла коса на камень" даже без скидок на дипломный статус работы - кино в своем роде блестящее и настолько мощное, что придираться к мелочам не хочется. В нем соединились достоинства манер сразу нескольких крупных и знаковых современных русскоязычных кинорежиссеров (сама Крайс - дебютантка, но давно живет в Германии) при почти полном отсутствии присущих им недостатков: сигаревское ощущение фактуры жизни без отупляющей навязчивости метафор, быковская честность без примитивного пафоса, звягинцевская способность видеть общее сквозь частное без выморочного формализма. К тому же Крайс ловко переключает эмоциональные и стилистические регистры, натуралистическое изображение вдруг заволакивает дымкой, а жесткая драма резко оборачивается черной комедией. К своим героям Крайс относится без отвращения, без брезгливости, но и без ложного "сочувствия", без высокомерно-снисходительной жалости, подавая их очень трезво, беспощадно, но не провоцируя ненависти к ним.

Трудно ли посочувствовать Антону, потерявшему брата на второй чеченской войне, приехавшего на поминки, но уступившего желанию Вики пойти на дискотеку после того, как та первый раз дала ему в заброшенном вагончике, а потом переключившего внимание на Свету, которая ждала из Чечни его брата, но увы, не дождалась? Однако легко понять и Вику, к Свете приревновавшую, поехавшую выпивать с кучкой чеченцев, упрекнувшую их по дороге за убитых в Чечне русских - но ведь и поведение чеченцев, выкинувших девицу из машины в снег, совсем уж необоснованным не на назовешь. Иной, казалось бы, случай - тетка Вера в исполнении Ксении Кутеповой: приглашает незнакомого мужика, кормит его от пуза, слушает, как он вспоминает, какие были фабрики, а потом стреляет из ружья. И просит подружку по Свидетелям Иеговы избавиться от оружия - а подружка не будь дурой продает ружье за триста рублей Антону, отправившемуся отбивать мотоцикл за брата-эпилептика.

Перебирая возможные ассоциации, которые вызывает "Нашла коса на камень", и начав с Балабанова, надо прийти, вероятно, к Крыжовникову и его "Нечаянно". Развитие сюжета и формы фильм ведет именно в таком направлении - посидев с теткой за столом возле простреленного насквозь мужика, Вика принимает решение ехать в Германию. А Антон, перестрелявший из того же ружья подонков, "отжавших" мотоцикл, катит на нем со Светой - и драма через комедию превращается в сказку. Сказку, понятно, страшную по сути, хотя и смешную во многих ее подробностях - про застрявших между ностальгией по тому, "какие были фабрики", и ожиданием Армагеддона, не заметивших, что армагеддон наступил, еще раньше, чем 2000 год, и в этой последней войне русские проиграли отнюдь не только чеченцам.

Готов подраться за то, что "Нашла коса на камень" - явление куда более серьезное и заслуживающее похвал, чем перехваленная "Теснота" Кантемира Балагова! В том и другом случае трудно судить по одному произведению, но похоже, что Аня Крайс - девушка не просто одаренная и хорошо обученная, а что еще важнее, неглупая, в последнем было бы совсем печально ошибиться.
маски

"Варшава" реж. Андреас Пуустусмаа ("Окно в Европу")

Уже довольно давно Пуустусмаа дебютировал не претендующим на сенсацию, но обаятельным и успешным историко-детективным фильмом "1814" - с тех пор раз за разом как режиссер неизбежно разочаровывал, и не ожидая ничего путного от "Варшавы", я против всех предубеждений легко ее воспринял - по крайней мере без отвращения, что уже немало. Другое дело, что понять, чем вдохновлялся режиссер, или продюсер, или от кого исходила идея картины, в чем она хотя бы состояла на этапе запуска - по факту просмотра невозможно.

Главный герой Томас (его играет сам Андреас Пуустусмаа) - дипломат на службе РФ, после Хельсинки работающий в Варшаве. Восемь лет он состоит в бездетном браке с русской Ритой (Анастасия Клюева) и по-прежнему ее любит, а Рита, которая и выходила замуж без любви, окончательно устала от супружества. Однажды в баре после рюмки перно Рита занялась сексом в туалете с незнакомым мужчиной, которого на выходе из заведения избили. А наутро обнаружила избитого у себя дома - тот оказался лучшим другом Томаса и коллегой Марком, к тому же, выясняется вскоре, приехавшим в Варшаву, чтоб сместить его с должности. Напрасно Ирена, ассистентка Томаса, пытается утешить патрона организационно, морально и сексуально - Томас переживает, что несколько лет назад изменил Рите и рассказал ей о своем "служебном романе", Рита откровенности не оценила и теперь муж думает, что с тех пор у них начался разлад.

На какой почве вспыхнула страсть Риты и Марка, чисто сексуальной или с более глубокой подоплекой, тоже судить трудно, так или иначе Рита уходит от Томаса в отель к Марку, Томас ревнует, пьет, устраивает в офисе разборки с Марком (в этой роли снялся Алексей Барабаш, очень ярко сыгравший майора КГБ Круглова в сериале "Таинственная страсть", и похоже, что здесь его персонаж - тоже гэбист или связан как-то с московскими шпионскими конторами), еще и потому, что его обошли по службе. В утешение шефу Ирена вычеркивает себя из списка важной делегации, считая, что Томас заслуживает участия в поездке больше. Этой командировкой оказывается спецрейс до Смоленска, на борту которого находился президент Польши и почти все руководство страны.

Ход с катынской авиакатастрофой, автоматически разрушающий любовный треугольник, не успевший толком стать четырехугольником (секс с Иреной не успокоил Томаса в его страсти и ревности по отношению к Рите и Марку) - сродни тому, чтоб для пущего драматизма в последней сцене мелодрамы на море дорисовать к спасательному кругу судна название "Титаник". Но есть к "Варшаве" претензии и посерьезнее. Закадровый рассказ ведется от лица бомжеватого маргинала, с которым Томас регулярно слушает на лавке в наушниках разнообразно аранжированного Шопена ("от такой музыки у меня была эрекция даже в церкви" - уточняет рассказчик). Текст за кадром, нарочито незамысловатый, в сочетании с "вылизанной", стильной, искусственно "стерилизованной" картинкой и замедленным ритмом придает киноповествованию выморочно-сказочный, чуть ли не пародийный привкус.

Кроме того, ключевой сценой фильма задумано, вероятно, прощание Томаса и Риты, когда жена объявляет о своем решении уйти в церкви - судя по тому, что эпизод разбит на несколько фрагментов и перемежаясь с другими сценами, проходит через картину как лейтмотив, а после новости о крушении самолета Рита отправляется в церковь, это должно придать событиям иное измерение, религиозное, если угодно, мистическое. Тут и обнаруживается принципиальная качественная разница между тем, как сходными приемами пользовался гениальный Кесьлевский, и тем, ради чего к ним прибегает Пуустусмаа. То есть у Кесьлевского всегда понятно, ради чего, потому что Кесьлевский верит в истории, которые рассказывает, и в то, что за ними стоит, сколь бы фантастичными эти реалии не казались; а Пуустусмаа не то что не верит - он и сам, кажется, не очень увлечен сюжетом своего фильма (если только изначально не предполагалось намека на участие КГБ в катастрофе польского президентского борта, но фактически в картине ничто не наводит на такую мысль), и спрашивается, ради чего ему еще и чисто формально религиозный аспект добавлять?
маски

"Ложь или действие" реж. Алексей Камынин ("Окно в Европу")

На удивление талантливое, со вкусом сделанное, очень зрелое и вместе с тем абсолютное "молодое" кино, аналогов которому, правда, можно подобрать множество среди европейских фильмов, но в русскоязычном кинематографе сегодня трудно найти что-то похожее.

Главный герой Егор, которого играет талантливый актер Кирилл Ковбас, приезжает на отцовскую дачу, где не бывал с 12 лет, и может вообще не вернулся бы, но отец загадочным образом исчез, хотя из дома ничего не пропало, кроме гитары. С Егором его молодая жена Оля, начинающий художник. Местный мент поисками пропавшего не озабочен нимало, относится к случившемуся легко, да еще и к Оле подкатывает. К менту Егор не ревнует, зато к инвестору, "поверившему в нее" и организующему выставку - еще как. А когда Оля обиженная уезжает в город, Егор встречает у озера юную соседку по дачному поселку Настю, дочь отцовского друга. Егор и Настя сближаются, но когда доходит до дела, Настя случайно произносит "ты как твой отец!", и Егор обнаруживает в костре при Настином доме струны отцовской гитары, и Настя признается, что отец Егора учил Настю играть на гитаре, был добрым, хорошим, а потом что-то на него нашло, он набросился на девушку, и папа, ее защищая, ударил мужика в спину... Настя пытается проявить миролюбие, и воспользовавшись этим, Егор с неожиданно вернувшейся Олей уезжает из дачного поселка восвояси.

Игра в "правду или действие" часто встречается в западных фильмах, а чтоб в русскоязычных - не припоминаю. Зато характерная примета современного русского кино - церковь в кадре. Егор спрашивает насчет службы, ему отвечают, что вечерняя еще не началась и предлагают подождать в "райском саду". Если я правильно расслышал, что именно в "райском", тут логично заподозрить желание перевести сюжет из криминально-психологическо-бытовой плоскости в притчевую - что сделать, в общем, несложно, драматургия дает к тому основание. Но честно говоря меня "Ложь или действие" увлекла именно как драма, а не притча. Притчи с религиозной подоплекой нынче производятся на русскоязычном пространстве в промышленных количествах, а драмы в такой степени точно проработанные по характерам, по ритму, по обстановке и антуражу, свободных от претензий на откровение, но отличающихся профессионализмом исполнения на всех уровнях, от фабулы сценария до картинки - исключительная редкость.
маски

"Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов" реж. Александр Хант ("Окно в Европу")

Отличный пример вменяемого жанрового кино! И сколько бы не переиграл Евгений Ткачук в свои невеликие годы гопоты, а феноменальный талант позволяет ему не повторяться в одинаковых, казалось бы, типажах. И Алексей Серебряков для роли отца найден настолько точно, что сходство старшего и младшего действительно налицо.

Витька Чеснок - персонаж из той же серии, что многие прочие сыгранные Ткачуком до сих пор быдловатые придурки-отморозки. Воспитанник детдома, женатый по залету и имеющий от нелюбимой жены маленького сына, Чеснок пьет, дерется, гуляет, собирается сойтись с другой бабой, но для этого ему нужна своя квартира. В кредите на покупку жилья нерадивому работяге и пьянице, естественно, отказано, как вдруг откуда ни возьмись объявляется родной отец, матерый уголовник Леха Штырь. То есть он не объявляется, потому что парализован и не может ни ходить, ни говорить, но старуха, которая больного подмывает, рассчитывая после смерти паралитика завладеть жилплощадью, уговаривает Витьку подписать отказ от отца - Витька не соглашается, он по совету сожительницы планирует сдать папашу в дом инвалидов, а в его квартиру с бабой въехать. Ближайший инвалидный дом, где есть свободной место - в Воронежской области, и Чеснок отправляется с парализованным Штырем в дорогу. По пути Штырь переживает припадок алкогольной эпилепсии, и в придорожной больничке ему делают какой-то чудодейственный укол, после которого персонажу Алексея Серебрякова становится много лучше, он обретает дар речь и частичную подвижность.

Поначалу общение отца и сына складывается с помощью монтировки и пистолета, но им удается договориться: Витька отвозит Леху туда, где его ждут, а сам получает его жилплощадь. Вот только нигде не ждут Леху. Еще одна бывшая жена, которую Штырь тоже бросил, живет с "положительным" мужчиной в хорошем доме, дочка папу признать не спешит. Прежний дружок-уголовник сдает гостя пахану, с которым Штырь что-то не поделил в свое время, и это чуть не стоит жизни не только Лехе, но и Витьке. С уголовником, который по приказу пахана собирается его прирезать (Константин Гацалов), имеет по пути к лесной дорожке важный разговор: "Ты по жизни кто?"-"Я человек..." Тут авторы фильма вспоминают вместе с героем, что Витька будто бы и в самом деле человек. Отстрелявшись от бандита с ножом, Витька спасает отца, которого подельники уж совсем было закопали в буквальном смысле. Однако босс, которого колоритно воплотил в эпизоде Андрей Смирнов, отступает перед столь ярким проявлением сыновней любви. Вообще актерский ансамбль для фильма подобран отменный: от Ольги Лапшиной (теща Витьки) до звезд "Гоголь-центра" Михаила Тройника (ревнивого жениха неожиданно обнаружившейся Витькиной единокровной сестры) и Григория Кудренко (Витькиного сослуживца), Романа Шаляпина (однокурсника и постоянного сподвижника Евгения Ткачука, здесь сыгравшего дружка его героя) и много других ярких, талантливых, узнаваемых персон.

В дом инвалидов Чеснок все-таки Штыря довезет, но долго не сможет уехать обратно, а уехав, остановится на полдороге, и таким "открытым финалом", предполагающим тем не менее разворот по голливудской схеме, вполне однозначный, пусть и остающийся за кадром, картина победоносно завершается. Между прочим, Штырь бил мать Чеснока черенком лопаты, а когда бросил ее, та повесилась и следующие двенадцать лет Витька провел в детском доме. Со второй семьей Штырь поступил примерно так же, и после его исчезновения жену и дочь еще долго преследовали дружки за Лехины долги. Сам Чеснок, даром что папашу за человека не считает, со своей женой и сыном ведет себя точь-в-точь как Штырь, и аналогичным образом несомненно поступит с новой сожительницей. Все это очевидно, без вариантов. А все же создатели картины не могут, да и не желают довести сюжет до фатального финала, рассказать историю "по чесноку" - считают необходимым включить "свет в конце тоннеля", обязательный для "правильного" фильма, "дать зрителю надежду", "научить добру" и "продемонстрировать положительный пример", напомнить, что в сколь угодно плохом человеке найдется и способна развиться крупица хорошего, а если не сразу, то надо привести вечное идиотское "она страдала много". Но как ни крути, а вопреки стараниям сценариста, режиссера и артистов фильм утверждает обратное, и намного убедительнее, скажем, Звягинцев со всей своей "Нелюбовью". Короче говоря, развернуть машину Чеснока авторам не позволяют вкус и честность, дать ему уехать бесповоротно подальше от Штыря - соображения, мягко выражаясь, нетворческого характера, будем считать, "моральные"; но в любом случае то, что произведение оказалось умнее своих создателей - признак настоящей художественной удачи.