July 28th, 2017

маски

"Надежда" реж. Марк Донской, 1973

"Позвольте, я возьму вас за руку - для конспирации!" Ленин одновременно вроде бы и шутит, прикрывая неловкость молодого, малоопытного в романтических делах мужчины "революционной необходимостью", и отчасти серьезен, поскольку за ним действительно следят. Андрей Мягков едва успел сыграть 23-летнего Владимира Ульянова - после "Иронии судьбы" ему бы не доверили столь "ответственную" роль (хотя забавно, что много лет спустя у Гайдая в "На Дерибасовской хорошая погода" герой Мягкова будет для конспирации, среди прощего, перевоплощаться и в Ленина), его Ильич по-настоящему обаятелен, заразителен, при всей убежденности в верности идей "марксизма-ленинизма" свободен от фанатизма и начетничества, при том товарищи (кажется, Мартов... хотя они все такие безликие в фильме, не различишь) и полагают, что Надежду Константиновну он "замучает своим догматизмом". Но "мука" для Наденьки была, как видно из картины Донского, сладкой - правда, Наталья Белохвостикова в роли молодой Крупской вообще никакая, просто вобла сушеная, даром что миловидная.

В целом же, не только по случаю "Надежды", для меня загадкой остается режиссер Марк Донской. "Надежда" - его предпоследняя работа, а начинал он еще в 1920-е, позднее экранизировал всю автобиографическую трилогию Горького, "Как закалялась сталь" Николая Островского, "Радугу" Ванды Василевской, в завершении карьеры взялся за Зою Воскресенскую, снял дилогию про маму Ильича, "Сердце матери" и "Верность матери", а затем перешел к жене - "Надежда" тоже сделана по сценарию Воскресенской совместно с Озеровой, женой самого постановщика. Фильмография говорит сама за себя, но дело даже не в материале - мало ли было достойных фильмов и про совершенно одиозных персонажей, и в более жестких условиях реализованных. А "Надежда" вышла уже после "Синей тетради", "На одной планете", "Шестого июля", то есть "ленинианы" нового потока - при этом картина кондовая в своей примитивной идеологической тупости, словно не 1973, а 1953 года премьера.

Номинально главная героиня в ней - Надежда Константиновна, в прологе еще маленькая девочка: ее отца-капитана лишают звания и состояния за то, что "ополячился", служил не Великой России, а простым людям в Польше (на тот момент оккупированной русскими, но у Донского это, конечно, так не называется, потому что идеология картины лишь формально интернационалистская, на деле же имперско-фашистская), и даже дочь, о ужас, приучал к чтению Мицкевича - стихами Мицкевича потом Наденька будет объясняться с Ильичом в нежных чувствах. Как и Володенька, Наденька блестяще закончила гимназию, но уже с юных лет была воспитана в ненависти к кровавому царскому режиму. Со всей прогрессивной общественностью радовалась смерти Александра Второго и сочувствовала казненным за подготовку покушения на Александра Третьего. В фильме Донского это все по сегодняшним меркам подано просто прекрасно в своей простоте: "Свершился приговор народа - убит царь! Кто эти герои? Кто бы они ни были, история всегда будет склонять перед ними головы!".

Помимо прогулок с Лениным молодая Крупская учительствовала в воскресной школе для рабочих, она давала им знания о науке, они ей о жизни. Образы рабочих в "Надежде" - отдельная песня, и тоже поразительно: даже в кино 1930-40-х годов персонажи были менее плоские и сусальные. Что касается идеологической борьбы в кружках, то как ни странно, больше "повезло" в фильме "народникам" - "друзья народа" на том этапе уже открытые "враги" социал-демократов, и их по крайней мере называют пофамильно, а будущие "меньшевики" еще преданные соратники, да и "легальных-марксистов" Ильич до поры держит в попутчиках. Но именно потому их образы, впоследствии политически и морально дискредитированные официозом, не персонифицированы вовсе, какая-то безликая масса, которая прежде была разобщена, а теперь "играет в оркестре", поскольку у них "есть дирижер". Это все фразеология из сценария Воскресенской и Озеровой, таким языком говорят все герои на протяжении всего фильма, в интимные моменты или, наоборот, ради сарказма разве что добавляя уменьшительно-ласкательные суффиксы.

Впрочем, какую сцену ни возьми - тупость, пафос, агрессия, хотя бы эпизод в Третьяковской галерее, куда Наденька привела своих учеников-рабочих на экскурсию, они сочувствуют персонажам перовской "Тройки" с марксистско-ленинских, разумеется, позиций (еще не зная об этом - даже Ленин сам еще не знает, что он живой классик марксизма-ленинизма, но Воскресенская и Озеров все знают задним числом, что нужно для получения очередной Сталинской-Ленинской-Государственной-имени Ленинского комсомола премии), а мимо проходит "благородное" семейство и попрекает Перова словами, будто снятыми с языка у нынешних православных деятелей: мол, художник чужд нравственного и эстетического чувства, дети должны быть прекрасны, а здесь они уродливы, и вообще "ты повесила бы это у себя в гостиной?" Благородному семейству дает просраться полубезумный художник Николай Ге и, распугав филистеров, в присутствии рабочих клянется Надежде Константиновне написать портрет девушки у окна, которая в это самое окно высматривает светлое будущее рабочего класса.

Между тем "наших", включая и Старика (партийная конспиративная кличка молодого Ильича) арестовывают и высылают в Шушенское, а вслед за ним берут и Наденьку, ей назначена ссылка в Уфу, но она просится в Шушенское к жениху, и под обещание венчаться православным браком кровожадный царизм дозволяет влюбленным воссоединиться. Фильм примечателен еще и тем, что снимались в нем, среди прочих, очень занятные люди - в частности, Марк Борисович Варшавер, ныне более известный как директор "Ленкома" и кавалер ордена Андрея Первозванного. А первого соратника Ильича, Глеба Максимилиановича Кржижановского, играет Михаил Ножкин, без которого ныне не обходится ни один православный банкет. В наши дни артист Кржижаножкин - истинно верующий патриот Российской империи, отважный разоблачитель жидомасонских происков, а в фильме Марка Семеновича Донского его герой Ленину первому исполняет свеженаписанную русскоязычную версию "Варшавянки", под нее и заканчивается фильм - ссыльные социал-демократы стоят на утесе у Енисея, провидя зарю будущей жизни.
маски

"Молодежь" реж. Джейк Пэлтроу, 2014

Постапокалиптическая антиутопия - жанр, к которому обращаются нынче слишком часто, так что уже никакие страшилки не пугают, а настолько беспомощные во всех отношениях, от драматургического до визуального - подавно. Обезвоженная с чего-то вдруг и превратившаяся в безжизненную пустыню Калифорния условно-недалекого будущего, где, помимо воды, еще почему-то отсутствуют и доступные даже в наши дни элементарные возможности коммуникации, зато развито производство механических роботов и процветает дикий капитализм - образ сколь расхожий, предсказуемый, столь же и неубедительный в деталях, во внутренних противоречиях.

Пока земля сохнет, фермер Эрнест и его сын Жером, по недосмотру потерявшие последнего живого мула (несчастная скотинка оступилась и покалечилась, пришлось пристрелить), обзаводятся четвероногим механизмом, собираясь на нем подвозить припасы для бурильщиков скважин, с помощью которых планируется вернуть местности воду и, соответственно, плодородную почву. Тем временем мать семейства, тоже увечная (и насколько я понял, пострадавшая в результате беспробудного пьянства супруга), превратилась наполовину в машину, наполовину в овощ, и пребывает в приюте, а Мэри, дочь Эрнеста, наоборот, в самом соку и рвется гулять с местным отморозком. Женишок-мажор Флем, пойманный Эрнестом на жульничестве, умудряется его убить и инсценировать гибель Эрнеста как бы в результате несчастного случая по пьянке. Сын и дочь погибшего принимают эту версию на веру, Мэри выходит замуж за Флема, а тот продолжает свои тайные черные дела, добывая на возрождение полученной в результате женитьбы фермы такими же бессовестными и преступными подставами. Пока его не разоблачает... все тот же механический робот-мул, снабженный, оказывается, камерой видеозаписи. Выброшенный на помойку Флемом, робот на автопилоте добирается до фирмы-производителя, там его приводят в порядок и дают знать хозяевам, Жером, получив в свое распоряжение видеозапись, решает отомстить зятю-подонку, и казнив его лютой смертью, остается с беременной сестрой на орошенной, возрожденной земле.

Уже одно то, что беременную сестру зовут Мэри, придает этой убогой неказистой аллегории со "светом в конце тоннеля" непереносимо пошловатый привкус, а играющая ее Эль Фаннинг, в свое время прославившаяся как необычайно даровитая маленькая актриса, в возрастном статусе девицы на выданье, увы, совсем не тянет. Майкл Шеннон в роли отца, Эрнеста, неплох, но его убивают уже в первой из трех главок картины. Убийца Флем - Ник Холт, артист замечательный и очень симпатичный на вид, но после того, что он сыграл в "Безумном Максе. Дорогах ярости" (вот где футуристическая антиутопия, а не жалкая поделка вышедшего в тираж Джейка Пэлтроу совместно производства, смешно сказать, ЮАР и Ирландии...) в "Молодежи" и он не кажется интересным. Самое любопытная и яркая фигура тут - Жером, сын Эрнеста. Его играет Коди Смит-МакФи, проявивший себя еще совсем мальчиком в "Дороге" (вот еще один позорный пример постапокалиптической антиутопии - набор расхожих банальностей на основе книжки Кормака МакКарти), потом в мистическом триллере "Впусти меня" и ролью Бенволио в очередной "классической" киноверсии "Ромео и Джульетты", но по-настоящему запомнившийся по вестерну нового образца "Строго на запад", вышедшему годом позже, но куда более заметному и успешному, чем бестолковая претенциозная "Молодежь":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3270330.html

"Молодежь", помимо того, что антиутопия и притча, тоже по сути дела "вестерн", многие его жанровые признаки налицо и даже слишком очевидны, но и внешне, и психологически персонажи Коди Смит-МакФи в "Строго на запад" и "Молодежи" сильно отличаются. Собственно, понятие "молодежь" именно к персонажу Коди относится - Жером был наивный, всему верил, плакал, когда отец вынужден был пристрелить мула, принимал как факт, что Эрнест сам по пьяни погиб, но открывая для себя жестокость окружающего мира и тех, кого считал близкими (не только Флема), он становится взрослым, мудрым, ну и, короче, прощай, молодость. Если б еще идея была доведена режиссером до ума, реализована на сколько-нибудь приличном уровне, без явных несуразностей (ну ладно, допустим, Жером юн и глуп - но Флем-то прожженый гаденыш, и что же, выбрасывая на помойку недоломанного робота, он не знал, что тот оборудован видеокамерой, что в его памяти содержится свидетельство совершенного убийства?!) и не с такими претензиями на откровение - для Коди уже "Молодежь" стала бы прорывной работой; впрочем, юноша и до, и после этой проходной картины показал себя неординарным артистом, тогда как сам фильм если чем и примечателен, то его, Коди, в нем участием.
маски

"Ветреная река" реж. Тейлор Шеридан

Когда-то несчастных индейцев, пардон, коренных американцев, тех, что не удалось изничтожить на корню, колонизаторы загнали в резервации и взялись злостно угнетать. С тех пор прошли годы и века, но колониализм и империализм по-прежнему правит бал. В глухом заснеженном лесу обнаружен труп многократно изнасилованной девушки из "местных". Полиция резервации принимает факт к сведению, но в помощь ей из Вегаса прислана федеральный агент, которая намерена довести до ума дело об убийстве. Однако убийство не установлено - мало ли почему девушка после нескольких половых актов с разорванным влагалищем босиком шесть миль бежала по снегу. Усилия федерального агента поддерживает местный егерь из резервации "Ветреная река" - его играет Джереми Реннер, один из самых крупных англоязычных актеров своего поколения, что придает фильму некий вес.

Персонаж Киннера и сам потерял несколько назад дочь-метиску, еще и поэтому принимает случай с гибелью девушки близко к сердцу. Да и в целом кино похоже на художественное произведение - оно, как выражаются просвещенные зрители, более "атмосферное", нежели "сюжетное". То есть лес в снегу заснят не хуже, чем в "Нелюбви" Звягинцева. С криминальной фабулой, правда, есть проблемы - то есть в отличие от того же Звягинцева все разъясняется довольно быстро, просто и однозначно: девушку изнасиловали охранники буровой, принадлежащей федеральному министерству энергетики, арендующему территории у коренного населения; заодно забили насмерть и ее бойфренда. Сделали это в первую очередь от скуки, потому что развлечений окрест других нету и женщин мало - но, несомненно, и из расового предубеждения тоже. Ведь как заботливо сообщают, если кто не в курсе, финальные титры, пропавших коренных американок криминальная статистика США не учитывает вовсе - вот она, хваленая политкорректность!

Между тем две сцены перестрелок, а также беготня по снегу сделаны отменно, "атмосфэра" и впрямь на высоте, Реннер как актер выше всяких похвал - то есть "Ветреную реку", отвлекаясь от идеологии, смотреть можно и, пожалуй, нужно, имея, однако, в виду, что, вообще-то, обитатели резерваций по отношению к обычным гражданам США не поражены в правах, но напротив, имеют массу преимуществ по принадлежности к "коренному" населению (освобождение от налогов, пособия, возможность организовывать казино на своих территориях и т.д.), что трудно расценивать иначе как расизм. Однако мифологемы, идущие от романов Фенимора Купера и Майн Рида, продаются, особенно на мировом рынке развлечений, куда лучше, чем обыденные житейские реалии.
маски

"Крылья из пепла" Дж.Форда в Театре Романа Виктюка, реж. Роман Виктюк

В оригинале пьеса называется "Как жаль, что она шлюха" - правда, нигде в литературе о Джоне Форде мне такой вариант перевода пока не встретился, попадаются обычно более мягкие выражения "блудница" или "распутница". Виктюку, стало быть, слово "шлюха" понадобилась неслучайно, как неслучайно он уточняет первоначальное название - для контраста с предложенными им самим "Крыльями из пепла": шлюха - и крылья, почувствуйте, как говорится, разницу.

Форд - английский поэт и драматург 17-го века, младший современник Шекспира, сюжет его трагедии развивает мотив запретной любви, а любовь разрешенная, обыкновенная Виктюка никогда и не интересовала. В данном случае речь идет о страсти, вспыхнувшей между родными братом и сестрой - у сестры есть жених, но когда выясняется, что невеста беременна, да еще плодом "кровосмесительной" связи, брат-любовник сам убивает ее, спасая "семейную честь". Побочные сюжетные линии и персонажи, через которых они вводятся в пьесу, признаться, чересчур запутаны, и как ни ярко работают Людмила Погорелова (Елена Предводителева для нее придумала особый "костюм": декоративный "кринолин", увитый алыми бантами) или Иван Иванович, их роль в интриге для меня прояснилась не вполне, не говоря уже о фигурах третьего ряда.

Основная же драма разворачивается внутри "треугольника" главных действующих лиц - Джованни (брат)-Анабелла (сестра)-Соранцо (жених). Последнего играет Михаил Половенко - у него ведущая роль во второй подряд постановке Виктюка, при том что лично мне ставка именно на этого исполнителя и в "Крыльях из пепла", и особенно в предыдущем "И вдруг минувшим летом" -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3496312.html

- кажется необъяснимой, как вызывают сомнения и нарочито вычурные декоративные элементы его "минималистского" костюма. Тогда как выбор Игоря Неведрова на роль Джованни и очевиден, и безальтернативен; у Виктюка сегодня нет другого подобного актера, да и не надо - в труппе может быть только один такой. Его партнершей по "Крыльям..." оказалась Анна Нахапетова, из балерин, но имеющая опыт и в драме, не дотягивающая при этом в дуэте до Неведрова ни драматически, ни пластически. А пластика в постановках Виктюка неизменно первое дело, наряду с голосом, с поэтической декламацией. Стихотворные и прозаические фрагменты (включая финал, который Неведров-Джованни, уже после убийства сестры-любовницы "зачитывает", проигрывает и проживает как бы по книжному изданию пьесы, с листа - при том что страницы книги пусты, чисты) звучат на неизменно высоком градусе пафоса, который в значительной мере перекрывает и многословие текста, и его выспренность, усиленную необходимыми для того, чтоб уложиться в час сорок пять без антракта, купюрами. Под конец актерская декламация перерастает уже буквально в крик, в вопль - отчасти это оправдывается режиссерской задачей, но все же несколько утомляет и режет слух.

По совести сказать, от противоречий между тем, что в пьесе разворачивается, как ни крути, история при всей ее неординарности вполне житейская, а любовь героев связывает, что ни говори, плотская, и к браку они стремятся к полноценному, вплоть до постели (обходясь по факту без освященного союза), с одной стороны, и, с другой, возвышенной, где-то и высокопарной мифопоэтической аллегорией, предлагаемой режиссером, полностью уйти затруднительно. Так что местами спектакль вызывает ассоциации с "Пирамом и Фисбой" из шекспировского "Сна в летнюю ночь", этой "прежалостной комедией", словно воспринятой вне иронического контекста и разыгранной не как пародия, но полностью всерьез. Тем интереснее наблюдать, каким путем и в каком направлении следует Виктюк, выходя из ловушки, в которую, надо думать, не без подспудно осознанного лукавства себя загоняет.

Как и в "Венецианке", которую поставил в качестве режиссера сам Неведров -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3622399.html

- в "Крыльях из пепла" осваивается конструктивистское пространство ДК им. Русакова. К финалу поднимаются жалюзи на окнах, впуская в зал уличный (летним вечером еще натуральный, дневной) свет; без акробатических упражнений на металлоконструкциях тоже, понятно, не обходится, благо артисты отличаются отменной физподготовкой, им не помешают никакие пышные юбки - а без юбок не обошлось тоже, само собой, в юбках работают даже техассистенты, переставляющие декорацию-трансформер. Сценография (идея которой принадлежит также Роману Григорьевичу), вписанная в архитектуру помещения, прямо отсылает к кубо-футуризму начала 20-го века, адресно к Александре Экстер, что опять-таки роднит "Крылья из пепла" с "Венецианкой". Хотя содержательно, по-моему, здесь гораздо важнее параллели с "Федрой":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3144528.html

Музыкальным лейтмотивом "Крыльев..." становится "Я не люблю тебя" Курта Вайля, записанное Еленой Образцовой незадолго до смерти специально для виктюковской "Федры" - на мой взгляд, лучшей за последние много лет постановки Виктюка, в своем роде равновеликой знаменитым и хрестоматийным "Служанкам", с Игорем Неведровым, разумеется, в роли Ипполита. Но "Федра" - модернистская драматическая поэма на основе античного мифа, и транспозиция ее сюжета, ну тоже о "запретной любви", конечно, в ритуально-мистериальную плоскость дается органично, без дополнительных усилий. С "елизаветинцем" Фордом, его воображаемыми итальянцами и условным, но все-таки бытом, та же процедура проходит намного труднее. Тем не менее Виктюк снова, последовательно обращается к ритуальной схеме.

Круглое пятно света и очерченный на площадке меловой круг как солярный сакральный символ и магический оберег - метафоры, допустим, чересчур прямолинейные в своей знаковости, но Виктюку они необходимы как атрибут детской игры, сохраняющей в основе рудимент архаичного обряда. Находка с "игрой в классики", при всей наивности, на мой взгляд куда более удачна - "мелом расчерчен асфальт на квадратики", и нехитрое физическое упражнение превращается в символический акт, некое "задание", смысл которого отнюдь не сводится к детской игре, но простейшая детская игра служит режиссеру формой для стилизованного ритуала. Образ "крыльев из пепла" задает реминисценцию к мифу об Икаре, слишком высоко, до самого солнца поднявшегося на свою погибель - но как ни странно, материальная его реализация в виде накладных, почти карнавальных крылышек, словно из детского утренника, снижает в эпилоге зашкаливающий градус пафоса, слегка даже "травестируя" нагнетаемый на протяжении всего действа трагизм, окончательно и навсегда возвращая героев, уже после гибели обоих, не только в жизнь и любовь, но также в детство и невинность, буквально из пепла возрождая их.