June 19th, 2017

маски

"Белые ночи" реж. Томас Арслан ("Зеркало")

Практически единственный фильм в конкурсной программе фестиваля, снятый западными европейцами в Западной Европе и на сугубо западно-европейском материале. Проблематика, впрочем, абсолютно универсальная - хотя если вдуматься, тоже скорее "западная", ведь где ж еще таких катастрофических масштабов достигло отчуждение между людьми, а в особенности между поколениями, не в Африке же, не в Южной Америке и подавно не на Святой Руси, где дружные семьи десятилетиями живут под крышей общей хижины? Главный герой Михаэль приезжает из Германии в Норвегию хоронить отца. Михаэль потомственный инженер-строитель, но одна с отцом профессия не способствовала их близости, до смерти родителя герой его много лет не видел. Кроме того, спутница жизни Михаэля собирается уехать на год по контракту в Вашингтон, а его 14-летний сын Луис проживает в деревне с матерью и ее новым другом. Но на похороны деда Луис едет вместе с Михаэлем, после чего они отчасти вынужденно, отчасти по безделью предпринимают поездку, где-то и пеший поход по живописным пустошам и побережьям.

Подростку легче найти общий язык со случайно встреченной девочкой-ровесницей, чем с родным папой. При этом конфликта открытого нет - есть только скрытое напряжение, вызванное отсутствием взаимного интереса, который постепенно, в процессе совместного "отдыха", вроде бы возникает. У меня же возникло ощущение, что я этот фильм уже раз двадцать смотрел раньше, что совершенно невозможно - свежайший германо-норвежский продукт. Просто уж очень благодатная завязка - и для психологических драм, к которой все же тяготеют "Белые ночи" (несмотря на отсутствие какой-либо связи с одноименной прозой Достоевского), и для метафорических притч - мотив встречи отца и сына, прежде долго не общавшихся: в вариантах от "Возвращения" Звягинцева до "Уважения и сотрудничества" (вторая часть "Шапито-шоу") Лобана. Только, к примеру, у Лобана все-таки намного веселее происходит совместное путешествие папы с сыном, чего стоит Петр Мамонов с его "помолился и полегчало", а от немцев же такого не дождешься, от бездуховных-то, вот и тоскуют сами, и на остальных тоску наводят.
маски

"Короткая экскурсия" реж. Игорь Бежинович ("Зеркало")

Фестивально-богемная молодежь, пьянки, косяки, танцульки, свальный грех - от каждого по способностям. На этом фоне у компании отдыхающих возникает желание отправиться к монастырю Градине, посмотреть на фрески, вроде бы даже не сильно древние, но для Хорватии и 19й век - старина. Выходят из лагеря немаленькой группой, вернее, выезжают на автобусе, который вскоре ломается, часть "экскурсантов" остается ждать, пока транспорт отремонтируют, а энтузиасты продолжают путь пешком. В центре внимания - Роко, от чьего лица ведется повествование, и его давняя знакомая Стола, вернувшаяся после жизни в Южной Америке и встреченная им среди угара фестивальных вечеринок. По пути группа следует через разные поселения, проходя через деревеньку, через городок, и на каждом этапе кого-то теряет. Причем не происходит ничего ужасного, вообще ничего не происходит - просто одного не досчитались, другой пропал, а кроме Роко никто этого и не замечает. До монастыря добираются лишь двое, и после того, как на экране проходят чередой кадры с роскошными (даже слишком роскошными - я подумал грешным делом, что стилизованными, но режиссер заверил в абсолютной их подлинности, аутентичности) романскими фресками, Роко за кадром комментирует: никаких фресок мы (то есть они) не увидали, лишь голые стены, может и были на них когда-то росписи, да все выцвели, одна плесень осталась.

Потом Роко узнал, что мест с названием Градина на карте Хорватии множество, а уж которая из них была им нужна - можно поискать и уточнить при случае. Помимо откровенных и очевидных перекличек со "Сталкером" Тарковского "Короткая экскурсия" вызывает ассоциации с множеством других образчиков экзистенциального и мифопоэтического восточно-европейского кино преимущественно 1970-80-х годов, от Янчо до Абуладзе; а я бы упомянул еще и Бунюэля. Так что запредельное путешествие, метафизическое паломничество по-хорватски хорошо еще в соответствии с названием оказалось кратким - 75 минут хронометраж. Иначе производило б совсем удручающее впечатление, а так скорее даже приятное. Хотя все равно на каждом шагу невозможно отделаться от мысли, насколько все это старо. Подозрения подтвердил режиссер: в основе сценария - рассказик хорватского классика, написанный в 1965 году и сегодня включенный в школьную программу по литературе, то есть экзистенциальная притча, упакованная в стилистику "магического реализма" с балканским колоритам и на сюжет про "десять негритят" без детективной разгадки полвека назад могла показаться откровением - сегодня же смотрится в лучшем случае как плесень на месте утраченных сакральных изображений.
маски

"Фелисите" реж. Ален Гомис ("Зеркало")

Если героиню зовут Фелисите - то она, можно безошибочно предположить заранее, та еще "счастливица", хотя бы и живет, скажем, в швейцарском Тиччино. А эта Фелисите к тому же живет в Киншасе, столице Конго - ну и какое там счастье? Поет в баре, вроде бы даже не голодает. Но сначала у нее ломается холодильник - а лиха беда начало. И не успел приятель Фелиситы его починить, как на "счастливицу" обрушилась беда куда страшнее: ее 14-летний (как и в норвежских "Белых ночах", но живущий с матерью, куда ж ему деваться) сынок доставлен в больницу покалеченным - то ли после нападения, то ли в результате аварии на мотоцикле. На срочную операцию, да и на перевод в отдельную палату, требуются деньги, не говоря уже про лекарства, которые героиня тоже должна купить сама. Уже накопленные деньги Фелисите доверила аферистке, и оставшись без гроша, вынуждена в буквальном смысле побираться, чуть ли не торговать собой, унижаться перед общиной бедняков-соседей и перед богачами-бандитами, выбивать долги с помощью полицейских и делиться с ними процентом, безрезультатно унижаться перед бывшим мужем - чего не сделаешь ради сына? С операцией все равно припозднились и ногу подростку пришлось отнять. От пережитого Фелисите совсем уж было решила утопиться, вошла в воду по горлышко, но увидела на другом берегу зебру и передумала.

В самом деле - жизнь не заканчивается, одноногий юноша погоревал и снова стал принимать пищу, вечно пьяный бабник-сожитель худо-бедно починил холодильник, телевизор вроде тоже работает. Проблем меньше не стало - однако и помирать рановато. А что до ситуации, в которой больные должны приходить на операцию со своими лекарствами - уж не знаю насчет Франции, где давно проживает режиссер фильма, но нам-то она знакома не понаслышке, увы - и то сказать, ежели всем утопиться, океан ведь из берегов выйдет. Мне тем более любопытно было смотреть "Фелисите" в свете выставки "Худпром Конго. Живопись для народа", которую я только что посетил в "Гараже":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3605617.html

И Веро Тшанда Бейя мощно играет драму своей героини, а если она сама же и поет в барных эпизодах - это двойной исполнительский класс. Как будто знаком присутствия поблизости иного, параллельно мира служат не связанные с основным сюжетом эпизоды репетиций симфонического оркестра и хора - в какой-то тряпичной палатке, но звучит при этом интересная, современная музыка. То есть в жизни много горя - но надо терпеть, а иногда и бороться, и тогда жить можно. Мне такой "позитив", пусть и приперченный "гуманистической" горечью, поперек души встает, особенно во второй части фильма, когда все основные событийные перипетии, порой душераздирающие по накалу драматизма, постепенно сходят на нет, и картина словно размывается в дымке сюрреалистической символики, пресловутой "атмосферности", некоего изменчивого "настроения". Но надо терпеть, потому что жизнь - она (и в Конго это знают точно!) как зебра: черная полоса - белая полоса... Главное, чтоб потом не оказалось, что вот это и была белая. А так-то нормальное, в общем, кино, хоть и про негров.
маски

"Я не мадам Бовари" реж. Фэн Сяоган ("Зеркало")

Часто по разным поводам вспоминаю карикатуру из сатирического журнала перестроечных времен: "Вот, - жалуется судье персонаж вида вполне жлобского - представляете, состою с гражданкой в фиктивном браке, а она склоняет к сожительству! И тут опять она мне пришла на память. Героиня китайского фильма развелась с мужем - официально, по закону, но как она полагала, фиктивно и по собственной инициативе. А муж через несколько месяцев женился на другой! Оскорбленная в лучших чувствах гражданка обратился в суд, который ее иску, естественно, отказал - ведь на развод она подавала сама, развели их по обоюдному согласию. Аргументы, что фиктивная процедура развода была затеяна супругами ради улучшения жилищных условий, для получения новой квартиры, вызывала у суда смех - но скоро властям стало не до смеха. Героиня занималась сутяжничеством следующие десять лет, устраивала уличные протесты, попадала в тюрьму, но добралась практически до Пекина, попортив кровь в своем уезде многим местным чиновникам. А когда наконец узнала, что ее бывший муж погиб - никто не лил слез горше и искреннее. Тогда Лянь, как звали женщину, задумала удавиться - ей не позволил кузен, потому что петлю Лянь перекинула через дерево в записанном на него саду, а это было бы плохо для бизнеса, и кузен отправил ее вешаться в соседний сад к конкуренту, да женщина уже передумала. Спустя годы Лянь, успешно ведущая дела в своем привокзальном кафе в Пекине, встречает бывшего уездного председателя, который из-за ее сутяжнической активности лишился должности - и признается ему окончательно: фиктивный развод был придуман не ради квартиры, но ради второго ребенка, который китайской семье на тот момент не полагался по закону. Думали оставить уже имеющегося сына с отцом, мать бы родила следующего, его зарегистрировали после чего супруги могли пожениться вновь. Но свободный мужчина взял в жены другую... Тогда у Лянь случился выкидыш от горя, и следующие годы она судами преследовала бывшего мужа за неродившегося ребенка. Между тем режиссера-комедиографа на родине, говорят, держат за "китайского Андреасяна". Видимо, стоит позавидовать китайцам: коль скоро главная шутка фильма - "не стоит вешаться только на одном дереве", то если у китайцев такой Андреасян, каков же должен быть китайский Звягинцев?! Учитывая еще и нестандартный формат "картинки" у Сяогана, вписывающего средние планы преимущественно в "круг" (что якобы отсылает к традиционной китайской миниатюре), общие чаще в квадрат, а под конец выводящий изображение почти на полный экран.
маски

"Ты сам и твое" реж. Хон Сан-Су ("Зеркало")

Не могу судить, насколько точно переведено с корейского название фильма, но его содержательную суть формулировка исчерпывает вполне. Художник Янг Су, почему-то с травмированной ногой и на костылях (как он покалечился - неизвестно) недоволен своей девушкой - дескать, она шатается по барам, слишком много пьет, а когда напивается, флиртует со всеми мужчинами подряд. Девушка это отрицает, хотя факты налицо. Другое дело, что за столиком в баре героиня каждый раз разыгрывает комедию, представляясь кем-то другим, уверяя и уже знакомых собутыльников, что это не она, что это ее сестра-близняшка, что мужчины обознались... Хромого бойфренда это не успокаивает, он предлагает девушке пожить отдельно, хотя не может ее забыть и постоянно о ней думает. Она тем временем продолжает свои игры, пока герои наконец не воссоединяются. Причем Янг Су уже не верит, что вернул свое счастье - просыпаясь и не обнаруживая рядом с собой подруги, он успевает подумать, что все было лишь сном и он закончился - как девушка возвращается с кухни и приносит полную тарелку сочного арбуза, как кстати! Мне, признаюсь, совестно - в какие-то моменты приходилось рот зажимать, чтоб не расхохотаться посреди гробовой тишины, сгущенной сосредоточенности, с которой на ночном спец-показе в вип-зале самый продвинутый фестивальный контингент (включая жюри) внимал этому опусу - потом выяснилось, что не только мне, и отлегло.
маски

"Взломщица" реж. Хаган Бен-Ашер ("Зеркало")

На сайте и в афише кинотеатра стояло "Взломщик", в субтитрах и каталоге - "Взломщица", как правильно переводится название - не знаю, но видимо, это не имеет принципиального значения, при том что в картине пристальное внимание уделяется знаковым деталям. В израильском поселении посреди пустыни живет с разведенной мамой уже почти взрослая, семнадцати лет от роду, девушка Алекс, она изучает ветеринарию, проходя практику в зоопарке, и подрабатывает уборщицей в отеле. Неожиданно мать исчезает, не отвечает на звонки. У Алекс нет денег, чтоб оплачивать аренду, а в квартиру кто-то вламывается - красть у нее нечего, но беспорядок выходит страшный. Девушка обращается к отцу-строителю, тот уверяет, что с матерью свяжется, и готов помочь деньгами. Девушке же явно нужно что-то большее. Она переселяется в отель, снимая номер на срок, который не может оплатить полностью, и принимается сама залезать в чужие квартиры, не столько из нужды, сколько из интереса к чужой жизни, а вернее все-таки, из желания убежать от собственной. Этим же мотивом, видимо, обусловлено ее стремление наносить себе самой раны, входить в клетку к хищникам, а также сближение с соседом по гостинице, приехавшим из Германии молодым геологом. Вряд ли что-то у нее выйдет с парнем после случившейся наконец-то вслед за странными свиданиями и непростыми разговорами бурной ночи. Да и мама вернется - и вопреки кошмарным снам, проходящим контрапунктом к реальным (?) событиям из жизни героини (Алекс постоянно видит во сне выброшенное на берег тело...), та всего лишь ездила на заработки, непонятно только почему не известила дочь. Образ диких хищных кошек в клетке, домов среди пустыни и гор - все работает на ту же нехитрую мысль об отсутствии связи между родными людьми, невозможности настоящей близости, одиночества равно в пустыне и в социуме, а кто тут кому взломщица или взломщик - вопрос обсуждаемый. И усилия, которые предпринимают израильские кинематографисты, распахивают эту давно выжженную и как минимум требующую более свежего и глубокого взгляда проблематику, не вполне адекватны результатам.
маски

"Теснота" реж. Кантемир Балагов ("Зеркало")

Фильм уже признали международным шедевром, и не мне опровергать согласованный вердит специалистов. К тому же смотрится "Теснота" действительно с увлечением, предполагает пресловутое "сопереживание" героям, в отсутствии которого так часто упрекают современных, тем более молодых кинорежиссеров - а тут простые ивановские зрительницы загодя достали носовые платки, чтоб слезы утирать. И драматургия выстроена на зависть многим. 1998 год, Нальчик. Еврейская семья, живущая автомастерской и небольшой лавочкой, собирается женить сына - Давид уже помолвлен с Леей. Дочь Илана тоже влюблена - но в кабардинского богатыря с автозаправки, о чем родителям сообщать благоразумно не спешит. Беда, однако, приходит с другой стороны - Давида и Лею похищают. Еврейская община со скрипом собирает денег на выкуп одного из заложников, и деньги достаются семье Леи как наименее обеспеченной. Отцу Давида предстоит не только за бесценок продать мастерскую и затем, видимо, переехать к родственникам в Воронеж, но и выдать Илану замуж за милого парня из богатой семьи, готовой взамен внести выкуп похитителям, вот только Илана против, она спешит потерять девственность с кабардинским богатырем, демонстративно при гостях-"сватах" бросает на стол свои окровавленные трусы, да и переезжать из Нальчика отказывается. Не хочет оставлять свою возлюбленную Лею и выкупленный Давид - родителям же придется-таки сняться с места, ведь мастерская продана и за аренду лавки нечем больше платить.

Все это сколь драматично и даже по меркам цивилизованного мира (а премьера и первый триумф "Тесноты" имел место, разумеется, в Каннах - не размениваться же по мелочам) фантастично, столь же и обыденно представлено в картине. Но режиссеру мало этого, он открывает картину титром, где сообщает - это, дескать, мой родной город, а рассказанная история случилась в 1998 году; завершает же титром "и больше я о судьбе этих людей ничего не знаю" - подчеркивая тем самым не просто достоверность изложенных событий, но и свою пусть косвенную, а все-таки личную к ним причастность. Однако если причастен - то мог бы и узнать про судьбу этих людей, с 1998го года-то! Стало быть, неинтересно. Или вернее "не знаю" - это не просто замечание, признание в неведении, но тоже "художественный прием", в большей степени формальный. А содержательно означающий - "не хочу знать". Голый расчет - и надо признать, ловкий. Ни в коем случае нельзя упрекать в том режиссера - я, честно говоря, тоже не хочу знать, "что было дальше", и у меня не возникло ощущения, что история оборвалась "на самом интересном месте", нет, она закончилась именно там, где исчерпала себя режиссерская задача. То есть "Теснота" - произведение завершенное и на своем уровне, вероятно, близкое к совершенству. Жестокий романс в экзотическом антураже - ходовой товар, готовый шлягер. Просто лично меня не слишком привлекает подобное совершенство.

Из тесноты городских халуп Нальчика с его позднесоветской застройкой и уродливыми памятниками к финалу герои наконец выбираются на вечный горный простор и там у живописного водопада дочь задает свой главный вопрос: "Мам, тебе некого больше любить?" Кантемир Балагов окончил курс Александра Сокурова, выступившего или по крайнем мере номинально обозначенного на проекте сопродюсером, но "Теснота" обнаруживает сходство не с Сокуровым (вот уж ничего общего между учеником и как бы учителем, даже удивительно для дебюта), сколько со Звягинцевым. Я не имею в виду конкретно "Нелюбовь", я ее не видел (она прошла на фестивале до того, как я приехал, а в прокате все не соберусь посмотреть), а в целом звягинцевские загадки без отгадок, где неважно, кто кого любил, а кто кого убил, потому что мир и человек так уж устроен. Но Балагов идет дальше Звягинцева - ему уже и почему так устроен мир неважно.

С универсальными и абстрактными философскими понятиями "любви" и "свободы" он подходит к существованию сообщества, где нормой, не вызывающей отторжения ни у одной из сторон, считается требовать и платить выкуп за похищенных, где живут родо-племенными отношениями и представлениями, при этом курят, пьют, ездят на машинах и смотрят телевизор, то есть "благам цивилизации" как будто не вовсе чужды, не дикари поди; но только дальше телевизора и бутылки "цивилизация" не развивается, не продвигается. Почему нет? - на мой взгляд, единственно возможная в подобном контексте постановка проблемы, но от нее-то Балагов и уходит вместе со своими героями, принимая все как данность и уже в предложенных обстоятельствах погружаясь в частности. Ну то, что люди по жизни решают проблемы, как умеют, а не ищут их первопричины, не закапываются в подоплеку - естественное дело; а вот если и режиссер вслед за ними предпочитает ковыряться в подкожных тканях вместо того, чтоб попросту, без шор оглядеться вокруг - меня это уже, по-моему, скверно.
маски

"Piter by" реж.Алексей Соболев; "Z" реж.Василий Сигарев; "Хапни хайпа"реж.Никита Тамаров ("Зеркало")

На фестивале "Зеркало" помимо основного конкурса и программы "Свои", для меня приоритетных, было много еще чего любопытного, что мне пришлось по разным причинам пропустить. Подборку "Коротко и ясно" из короткого метра, популярного в интернете и при этом способного претендовать на статус "художественного фильма", я смог посмотреть до половины, потом надо было убегать.

"Piter by" Алексея Соболева - нехитрая фантазия, эксплуатирующая не просто формат "город, я люблю тебя", но в очень его конкретном и уже выходящем в тираж петербургском варианте, вплоть до того, что главные роли в одной из новелл играют Павел Баршак и Евгений Цыганов, так что отсылы и к "Прогулке" и к "Питеру ФМ" не только неизбежны, но и, видимо, заложены в "текст". Вообще "заявок" на питерские истории под углом "город это люди" в фильме больше, хватит на полный метр, а то и на сериал, но более-менее развиты две. Герой первой - 57-летний музыкант (Олег Гаркуша), которого престарелые, но еще вполне бодрые родители решили сдать... в дом престарелых. Да вот именно так: родители - сына. И очень, говорят, хороший дом, на Миллионной - невозможно уже, мол, о тебе дальше забоится. Однако остроумный, парадоксальный ход не развивается, а тонет в питерской "атмосферности", герой пытается петь на улице под гитару, ничего из этого не получается - ничего не получается и из истории. Вторая новелла - про двух друзей, которые 13 лет не разговаривали, но после того, как один выложил в соцсети фото чашки кофе, законтачились по скайпу и - Баршак и Цыганов - айда гулять с помощью ноутбука "вдвоем", один в Майами, другой в Петербурге, но оба по Питеру, и тот, что в Майами, глядя на свои там тоже разводные мосты, с тоской вспоминает родной город, а тот, что в Питере, ему говорит - ты же инженер, а у нас инженеры нужны, хотя и платят мало... Ну тот что в Майами, видимо крепко задумается. А проект, как я понимаю, будет прирастать новыми, столь же "атмосферными" сюжетами.

"Z" Василия Сигарев - одновременно и заявка на полный метр, и имиджевая реклама, сделанная по заказу "ЗилАрта", который этот полный метр взялся финансировать. По жанру - зомби-хоррор, в главной роли, привычное дело - Яна Троянова, причем ее героиня - не зомби, а наоборот, женщина, которая с двумя малолетними детьми убегает с дачу обратно в Москву от разбушевавшихся мертвецов-людоедов. Чем это отличается от "Страны ОЗ" кроме того, что эти зомби нормальные и вгрызаются в шею, а те предлагали заниматься тантрическим сексом и просили пососать писю - я по короткометражной версии не понял, но в любом случае нормальные зомби как-то симпатичнее. Вместе с тем на дороге к "улице торфорезов" Яна Троянова снова встречает и Владимира Симонова, и опять в роли барда-интеллигента - правда, он появляется в кадре секунд на 15, после чего превращается в кровавую лужу, вместе со спутницей раздавленный автобусом; и Александра Баширова - этот играет начальника блок-поста, безуспешно пытающегося Яну Троянову остановить на подступах к Москве. Кстати, хороший и правильный вопрос - почему в то время как в любом фильме про зомби герои от опасности заражения бегут прочь из городов в отдаленные глухие уголки, Яна Троянова любым способом хочет оказаться дома, и несмотря на творящееся кругом, рвется в Москву, да еще повторяя "детям завтра в школу?" А ответ не так уж сложен - она ведь в ЗилАрте обитает, там безопасность гарантирована и никакие зомби не страшны, вокруг апокалипсис, а у героини даже электричество в квартале не отключилось, так и сияет на всю погрузившуюся в мрак Москву! Ну для имиджевой рекламы, наверное, сойдет... Еще и Баскова подключили - он тоже для ЗилАрта снимался и его зомби съели. Яна Троянова говорила, что будущий полнометражный фильм станет первым в своем роде зомби-хоррором мирового уровня - а "Страна ОЗ", и до этого "Жить!" разве не были?!

"Хапни хайпа" - сатирическая аллегория с прозрачной моралью. Выдающегося нейрохирурга, первооткрывателя в своей области, выселяют из квартиры: согласно указу Президента в оборот вместо денег вводятся "просмотры", и от их количества зависит благосостояние гражданина. А откуда "просмотры" у нейхрохирурга? Деньги на "просмотры" по курсу менять невыгодно, и блогер поневоле отправляется в специальное агентство, заключает контракт на раскрутку своего видеоканала. Успех превосходит ожидания, но быстро обнуляется, когда доктору не хватает запала показать в клипе обещанную "жесть" - контракт расторгается, "просмотры" конфискуются, герой сам себе делает операцию на мозге, превращается в безумного клоуна и снова становится востребованным персонажем. Прочитал в каталоге, что фильмы Никиты Тамарова собирают за считанные месяцы около 900 000 просмотров - но не пишут, какую он себе делал для этого операцию и на чем, чтоб с таким успехом разоблачать явление, на волне которого делает себе свое пока еще скромное (лиха беда начало!) имя. В другом его ролике снимался Виктор Вержбицкий - его я уже не успел, к сожалению, посмотреть, убегая на конкурсный показ, а в "Хапни Хайпа", помимо Николая Шатохина в главной роли, сыграла менеджера агентства по накрутке "просмотров" Мария Смольникова - главная сегодня молодая звезда Лаборатории Дмитрия Крымова, чья кинокарьера пока что ставит в тупик: год назад тоже на "Зеркале" я смотрел фильм Андрея Эшпая "Перформанс" с ее участием, и если "Хапни хайпа" по крайней мере стяжает славу в сети, то "Перформанс", боюсь, кроме нескольких человек в Плесе больше никто за прошедший год не увидел:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3372544.html
маски

"Язычники" реж. Лера Суркова ("Зеркало")

Наверное фильм вызвал бы у меня куда больше энтузиазма, если б благодаря ему случилось моя первая встреча с пьесой Анны Яблонской. Но впервые я услышал ее еще на читке в рамках "Любимовки":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1813103.html

А потом видел спектакль Каменьковича в театре им. Ермоловой:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2441085.html

Спектакль Каменьковича, вопреки моему скепсису относительно его дальнейшей судьбы, идет до сих пор. Играют по сей день, кажется, и постановку Леры Сурковой в "Доке". Я, правда, так и не посмотрел окончательную "доковскую" версию, но похоже, что фильм представляет собой претенциозную и не слишком умелую попытку перенести ее на киноэкран, совершенно непонятно какие цели преследующую. Уж точно не заработок и не проповедь - проектами, под которые невозможно найти финансирование (где группа должна работать бесплатно, как говорят), а потом стилистически и идеологически неформатные для сколько-нибудь широкого кинопроката (трудно представить "Язычников", выпущенных сотнями копий) много не наживешь и не напроповедуешь. Стало быть, авторы любят пьесу Яблонской и считают ее важным, значимым, актуальным высказыванием - почему же тогда они подходят к ней столь бездумно?

Я помню, как ярко и смешно играла православную бабку на любимовской читке Оля Лысак. В фильме Татьяна Владимирова работает в принципиально ином "регистре", очень тонко, без внешней аффектации, без эстрадного юмора и без гротесковых приемов, изнутри "разоблачая", но и показывая всю противоречивость, сложность своего персонажа - мне кажется, это не то, что нужно для роли, но актриса органично существует в ансамбле и выполняет поставленную режиссером задачу. Задача же такова, что ярко-театральную, со всей присущей ей условностью пьесу режиссер старается превратить в бытовую реалистическую драму. Заодно и "эстетски" декорированную черно-белыми флэшбеками с участием внучки Кристины и ее неверного ухажера-препода. Но ЧБ можно оставить на совести создателей картины. Как и плохо наложенный макияж актрис на совести гримеров - или это тоже так задумано для пущей "реалистичности"? Что вообще нельзя понять и объяснить - это "запиканный" во всем фильме мат не только мат.

Грубой лексики в пьесе было действительно много, в спектакле Каменьковича, к примеру, гораздо меньше, от чего диалоги коробят слух еще сильнее; не знаю как в версии Дока, но проще обойтись вовсе без ругани, чем использовать "пищалку". Причем ладно б мат, но в "Язычниках" запикивают и слова типа "трахать", "мудак", "дрочишься"... даже "говно" запикали, уж "говно"-то на кой запикивать, если оно из уст министра культуры и то исходит божественным откровением? Продюсеры "Язычников" желают казаться святее папы римского? Или, что скорее, с "пиком" - это тоже такой "художественный прием", как будто бы заостряющий проблематику пьесы, тему диктатуры идеологического мракобесия, в том числе и на уровне разговорной речи в семейном обиходе? Тогда стоило его использовать эффективнее и последовательнее. Между тем в пьесе, помнится, бабуля-божий одуванчик, противница всякого "греха", включая "сквернословие", в сердцах не выдержав называет внучку "блядью" - кстати, православные (взять хотя б диакона Кураева) утверждают, что это хорошее славянское слово, "блядь", и ничего в нем нет постыдного. Но героиня Татьяны Владимировой дважды повторяет "блудница", а "бляди" избегает, хотя бы и запиканной - почему же?
Или взять "товар" на складе "отца Владимира", который подрядился принимать Олег, отец Кристины: в пьесе прямо сказано про алкоголь и сигареты, которыми вовсю и вполне официально, хотя и не особо афишируя, торгует РПЦ - в фильме Олег с таким ужасом говорит про то, что раскрыл упаковку и взглянул на товар, не уточняя при этом, что там увидел... можно подумать, что православные подпольно складируют предназначенные на экспорт органы сирот, зарезанных "батюшками" в монастырских приютах - что весьма вероятно, но тогда стоило бы это уточнить, а то ж бог знает что можно еще домыслить! Короче, из пьесы, которая и спустя годы после трагической гибели драматурга должна звучать как разорвавшаяся бомба, выходит кино компромиссное, не свободное от пустопорожних формалистских претензий, невнятное по посылу и неудобосмотрибельное.
маски

"Жги!" реж. Кирилл Плетнев ("Зеркало")

Если дебютирующий в полном метре Кирилл Плетнев действительно хотел снять кино "зрительское" - его можно поздравить с триумфом. Будут ли на него покупать билеты, я предсказать не возьмусь, это от качества и сути самого фильма так или иначе зависит в наименьшей степени, но то что пресловутый "зритель" по факту приходит от картины в восторг, я наблюдал воочию - восторг неподдельный и неуемный. Ивановский зал единодушно сочувствовал главным героиням в равной степени. Инга Оболдина играет инспектора женской колонии Алевтину Романову, Ромашку, которая от природы обладала вокальными данными, но после неудачного выступления в детстве не пела на публике, а после смерти бабушки совсем музыкой не занималась. Ромашка свыклась со своей судьбой, попевала по пьяни, пока на юбилей начальник колонии не подарил ей караоке - и случайная видеозапись не попала в интернет, сделав Алевтину звездой сети. Виктории Исаковой достался образ дерзкой заключенной-хромоножки Марии Стар, отбывающей срок по 107 статье за убийство мужа - бывшей певицы с консерваторской выучкой. Поначалу, как водится, Ромашка гнобила Стар, которая вела себя как супер-Стар, и невзирая на ее увечье, позволяла себе грубость, вплоть до прямого, пусть и неопасного для жизни насилия. Стар "отомстила" специфическим способом: зафиксировала на камеру мобильника - благо в колонии попустительством жуликоватого и безответственного начальника (Владимир Ильин) за этим следят нестрого - как в подпитии Ромашка распелась в караоке, да и выложила клип в интернет. Став рекордсменкой по количеству просмотров, Ромашка сподобилась визита в колонию аж самой Ольги Бузовой (в фильме появляется собственной персоной!) и приглашения поучаствовать в музыкальном телешоу "Зажги!"

Петь со сцены всегда было мечтой Алевтины, но у нее работа (а к ней прилагается казенная квартира) и муж-плотник (Алексей Шевченков, унылый и скучный, как всегда), категорически не согласный, чтоб супруга ехала в Москву и там "исполняла". Дочка-подросток как бы "за маму", но без особого энтузиазма. Единственный, кто всерьез поддерживает, причем довольно агрессивно, преодолевая ее собственное сопротивление, Алевтину в желании стать звездой - заключенная Стар. Она же становится ее педагогом-репетитором. Их подпольные занятия чуть было не стоили одной сперва увольнения, затем, наоборот, согласия на увольнение по собственному желанию; а другой сперва ШИЗО, затем отказа в рассмотрении УДО; но все перевернуло появление Бузовой, а позже ЧП в колонии: один из охранников, садист и мажор, пристрелил на ровном месте заключенную, посмевшую дать ему отпор - и Стар, которая оказалась свидетельницей убийства, сумела поднять шум с привлечением областного руководства в лице давней недоброжелательницы начальника зоны (ее играет Татьяна Догилева), тогда как виновник - племянник большой шишки в области и если посадят его, начальнику тоже не жить. Тут плохому хорошему тюремщику и пришлось пойти на "сделку" с обеими возмутительницами спокойствия - одной подписать заявление и с миром отпустить в столицу на конкурс, другой пообещать рассмотрение в короткий срок возможности условно-досрочного освобождения. Женщины тоже склоняются к компромиссу - Стар, рассчитывая выйти на свободу, отказывается от своих показаний против стрелявшего охранника, и Алевтина едет покорять многомиллионную телеаудиторию.

"Жги!" - настолько качественная режиссерская (ну и, видимо, в значительной степени продюсерская) работа, что результат прикрывает огрехи, ну или по крайней мере противоречия исходного замысла. А может эти противоречия уже на уровне замысла и заложены. С одной стороны - абсолютно "голливудская" драматургическая схема, с другой - сугубо местный и достаточно ярко поданный колорит социально-бытового фона. Пафос сразу понятен: несвободны обе героини, и неизвестно, которая тут страдает от оков сильнее - душевно раскованная зэчка, пробующая на прочность тюремные порядки своим вызывающим поведением (на каком-то этапе Мария делится с Алевтиной, что мужа убила потому, что не верил в ее будущее после травмы, а вместо оказания помощи желал ей погибели; она же оказалась сильной духом и телом покрепче, чем можно было думать) или охранница, которой не позволяют реализовать себя равнодушный муж, тупой начальник и как будто непреодолимые житейские трудности. В качестве конкурсного номера для шоу "Зажги!" женщины выбирают ни много ни мало арию Тоски - как они ее разучивают, можно описывать отдельно, символический же смысл оперы здесь и очевиден, и на всякий случай прямым текстом проговаривается Марией как более из двух героинь образованной. Но после отъезда Алевтины дело движется к развязке двумя параллельными линиями.

Несколько скомканные, зато с участием "приглашенных звезд" (от скверно пародирующего самого себя Билана до просто скверно самих себя играющих Ларисы Долиной, Шелест, Комолова и др.) московские эпизоды, когда Алевтина попадает на шоу и имеет там успех, накладываются на драматические события в колонии: "просвещенная" начальница, героиня Догилевой, решает пригласить зэчку, воспитавшую уже одну "певицу", на дом для уроков своей бездарной доченьке (крошечная не по нынешнему статусу молодой актрисы роль Александры Бортич). Сопровождают заключенную Стар, уже ожидающую решения по УДО, все тот же насильник, отмазанный от суда за убийство (Данил Стеклов что-то похожее, но в гротесковом ключе, играет в богомоловских "Карамазовых" на сцене МХТ, и хотя в фильме роль совсем не предполагает комических обертонов, пародийность невольно вылезает) с товарищем, ублюдком попроще. Не доверяя им, Стар захватывает тетку с дочкой и охранников в заложники, завладев автоматом. Алевтина тем временем в Москве выступает на шоу в прямом эфире, но вместо того, чтоб петь Тоску, она делает заявление, обращается к Марии с просьбой отпустить заложников, дает гарантии ее безопасности.

Много ли на российском ТВ шоу в прямом эфире, особенно попсовых, и тем более таких, через которые можно делать ну хоть какие-нибудь серьезные, а подавно судьбоносные заявления? Голливуд, как есть Голливуд! Вплоть до того, что аккомпанируя охраннице на подраздолбанном лагерном пианино, зэчка цитирует ей американскую декларацию - мол, у человека есть право на осуществление своей мечты! Актеры играют, как выражались в старину, "на сливочном масле" - некоторые уже не по первому разу одно и то же масло "жгут" (Ильин, Догилева, а также Анна Уколова в роли туповатой, но искренней и добродушной Верки, подружки-коллеги главной героини), но тем публике приятнее видеть хорошо знакомые физиономии в привычном амплуа. Надо признать - голливудские технологии работают, дают запланированный эффект! А все же вопрос, что с этим очень умело сделанным фильмом "не так", я бы не спешил отбрасывать. Да и сам Кирилл Плетнев, видимо, ощущает неудобство в своей попытке [рыбку съесть] угодить зрителям, а пуще того продюсерам, и при этом не завраться окончательно, раз уж начал говорить о беспределе в колониях и прочих неудобных, далеких от чистого искусства, будь то Пуччини или Билан, вещах. И хотя вроде бы Алевтина свою подругу по телефону смогла убедить "глупостей не делать", а главный отрицательный персонаж, которого играет Данил Стеклов, успевает Стар подстрелить и рана, похоже, несовместима с жизнью. Но тут же спохватившись, сам или с продюсерской подсказки, режиссер пускает к финальным титрам клип, где все вместе, охранники и зэки, отплясывают на дороге под веселую песню, зажигают, то бишь. Вот и думай - то ли нету хода с зоны, а подашь голос так и глотку перервут, то ли надо не противуречить начальству, а в ноги с ним шагать - и тогда пойдет уж музыка не та, у нас запляшут лес и горы!

Законы жанра я понимаю, и мне не жалко, если, допустим, как полагается в "голливудском финале", подстреленная Стар окажется жива. В то же время я бы и не требовал от режиссера с ножом у горла радикально критического настроя. Относительно успешное художественное решение аналогичной проблемы нашла в своем "Норвеге" Алена Званцова:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3162853.html

Можно припомнить при желании и другие примеры. Но у Плетнева проблема не только в финале появляется, она присутствует в фильме с самого начала. Вот согласие героини Исаковой отозвать "маляву", изобличающую садиста-охранника, к тому же не впервые прибегающего к насилию над женщинами-заключенными - это как бы "торжество добра" тоже или оно от безысходности происходит? То есть уж коль скоро кино "жанровое" и "зрительское" - пресловутый "зритель" тут должен вздохнуть с облегчением и порадоваться, что Алевтина благодаря уступчивости Марии поедет к Оле Бузовой на шоу, или окончательно приуныть, сознавая, что справедливости, как ни старайся, в этой зоне не добьешься, лишь шею себе и судьбу остальным сломаешь?

Я много слышал о сериальной популярности Кирилла Плетнева, но признаюсь, эта сторона его творчества мне знакома мало, зато я знаю его в другом качестве - например, по спектаклю еще старого, на Трехпрудном, Театра.Док "Я - пулеметчик":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1391689.html

И мне хотелось бы думать, что Плетнев как минимум сам для себя задается теми же вопросами, что приходили на ум мне во время просмотра, пока я сидел за спиной у режиссера-дебютанта и его маленького сына, игравшего в компьютерные автогонки на планшете - тем более что у него еще и сын есть, которому в описанной обстановке предстоит взрослеть и дальше жить. И если задается - значит, тоже идет на сознательный компромисс с обстоятельствами ради успеха. Стоит ли тогда радоваться успеху? Ромашки спрятались - или как? Но это уже не мое дело, я готов признать, что с фильмом вне контекста, в котором его предстоит показывать и смотреть, все более-менее нормально, хорошее на своем уровне получилось кино. Что с "контекстом", от которого тоже не денешься - дело другое. Согласно декларации, у человека, конечно, есть право, и не одно - но декларация американская, а фильм мы смотрим, мягко говоря, в Иванове, если не выразиться определеннее. В остальном, как говорится, для протокола - потерпевшие к правоохранительным органам создателям картины претензий не имеют.
маски

"Большой" реж. Валерий Тодоровский ("Зеркало")

Давно я не плакал в кинотеатре - а на фестивальном сеансе, наверное, вообще никогда... Впрочем, была возможность посмотреть "Большой" и в прокате, и еще раньше на пресс-показе, даже на премьере собственно в Большом (звали!), но совсем душа не лежала, при всей моей симпатии к Валерию Тодоровскому ничего от этого фильма я не ждал. Много и не получил - сюжет о зигзагах танцевальной карьеры меня не увлек, героини-балерины не заинтересовали, ничего занимательного, полезного или хотя бы нового о балете в целом и конкретно о Большом театре я для себя в "Большом" не нашел. Фабула отчасти высосана из пальца, отчасти построена на мелодраматических штампах, в чем-то перекликается с либретто классических балетных спектаклей (и не только "Спящей красавицы" или "Лебединого озера", которые присутствуют непосредственно в фильме, но и, скажем, "Золушки"), завязка нарочито "чернушная", развязка так и вовсе опереточная, веры что первому, что второму одинаково нет.

По протекции бывшего солиста Большого театра, принца и звезды, безнадежно спившегося после того, как его не взяли на гастроли в Нью-Йорк, бедная, но одаренная Юля Ольшанская, девочка из далекого маленького Шахтинска (позже из флэшбека выяснится, что экс-премьер балета нашел ее буквально на помойке - она отвлекала толпу плясками под магнитофон, пока ее юный сообщник обчищал карманы зевак) поступает в московскую хореографическую академию. Ее сразу берет под свое крыло маститый педагог Галина Михайловна Белецкая, хотя у Юли непростой характер, она непослушна, дерзка, слишком самостоятельная и многогранная, в отличие от своей главной со школы конкурентки-соученицы, "рублевской" дочки Карины Курниковой, тоже одаренной, но вдобавок еще и фанатичной в своем "призвании", а также патологически тщеславной. Все же несмотря на неудовольствие руководительницы академии Людмилы Сергеевны, чопорной бюрократки-формалистки и, как нетрудно догадаться, давней антагонистки Галины Михайловны (за 30 лет работы в педагогике они друг другу попортили немало крови, а может и на сцене до этого конкурировали примерно как Юля с Кариной - эта параллель между парами с аллюзией на "белого и черного лебедя", вероятно, для авторов была важна) Юля делает успехи - но каждый раз по собственной вине, в которой Галина Михайловна склонна усматривать скорее достоинства своей протеже, срывает или почти срывает успех. То загуляет со случайным мальчиком из электрички - потеряет девственность не от растяжки в гран батмане, как боятся наивные ученицы академии, а естественным для всякой женщины способом, но опоздает после бурной ночи на генеральный прогон, уже назначенная с боем на роль Авроры в выпускном спектакле - Галине Михайловне придется отправиться аж в Кремль (то есть уровень не Минкульта, бери выше!) к прежнему не то любовнику, не то одному из мужей, чтоб танцевать дали Юле, а не Карине. То готовая выйти на сцену Большого в главной партии, Юля "продаст" свое "первородство" Карине, чтоб полученные от ее матери деньги отправить в Шахтинск собственной маме и младшим братьям. А сама вместо этого пойдет прыгать с крыши на крышу в районе Яузских ворот, где когда-то по легенде вот так же "летала" над крышами молодая Галина Михайловна.

Я от балетного мира, с одной стороны, далек; с другой, в Большом время от времени бываю, и даже иногда за кулисами. Поэтому и в формате документального, неигрового кино мне на таком уровне поданные "балетные тайны" вероятно были бы интересны едва ли. В виде страшной сказки со счастливым концом, какую поведал Тодоровский с помощью продюсеров канала "Россия", и подавно. Некоторые стереотипы фильм как бы развенчивает - юные балерины не желают друг другу смерти и при всей напряженности взаимоотношений не подсыпают битое стекло в тапки, а балетные мальчики объясняются девочкам в любви, вовсе они не голубые (правда, сколько-нибудь персонифицированная фигура мужского пола тут на всех одна, будущий "принц" Дима Анциферов, который влюблен в Карину и в которого влюблена Юля; потом в финальном "Лебедином озере" он появляется в костюме шута - тоже, стало быть, не задалась карьера у принца...) - ну то есть может где-то на бездуховном западе какой-нибудь разврат и имеет место, но "в нашем, русском, великом театре с его священными традициями" - ни-ни. В то же время страшилки про то, что балеринам жрать не дают, а трахаться не рекомендуют, "Большой" Тодоровского несколько смягчает - диета предписывается, но та же Юля не прочь стянуть недокушанный кусок сладенького с чужой тарелки, а уж потрахаться перед выступлением ей и подавно на пользу ("не верю, что Лопаткина или Захарова сексом не занимаются") - Карина же воздерживается во всем, чтоб потом безнадежно влюбиться в 40-летнего приглашенного солиста предпенсионного возраста, но танцует от этого не лучше Юли как минимум, карьеру же делает ввиду счастливого стечения случайностей и благодаря маминой взятке, на что Юля соглашается ради семьи.

Кроме всех прочих сомнительных не то что для мало-мальски осведомленного, но и практически любого стороннего наблюдателя подробностей, лично меня особенно покоробил факт, что героини фильма, включая педагогов, не лезут за словом карман - не матерятся, конечно (да в картине, предназначенной для широкого проката, не матерились бы и грузчики), но употребляют достаточно крепкие выражения. Мне-то думалось, что такое невозможно - еще и потому, что вот совсем недавно на банкете Бенуа де ла данс я громко вслух сказал "хуй" в присутствии Нины Семизоровой (ну случайно, я и не знал, что она у меня за спиной стоит, к тому же был выпимши) - так потом меня стыдили, будто бы она услыхала нечто невообразимое и ее всю передернуло - мне, положим, неудобно перед уважаемыми педагогами-репетиторами Большого, но судя по сценарию "Большого", дамы в аналогичном статусе определенно не должны бы устыдиться моих скромных замечаний. Ну и в целом не скажу за академию, классы и прочие дела технические, а что касается Большого театра - в фильме он вышел совершенно картонным, в том числе местами и практически буквально, поскольку в эпизодах, где герои работают на сцене, фон с галереями лож явно "подрисован" на компьютере и потом картинка довольно грубо смонтирована. Я уже молчу о такой вопиющей несообразности, как барный стол на брифинге в фойе исторической сцены - НИКОГДА, НИКОГДА на таких брифингах не дают коньяк!!! А это знаковый, поворотный для сюжета момент: Юля, уже спустя годы оказавшаяся в кордебалете из-за "проданной" роли рядом с Кариной-примой, прихватив на пресс-конференции с подноса коньячную бутылку, отправляется на сцену (!) попить из горла, тут к ней присоединяется тот самый престарелый премьер, что должен танцевать прощальное "Лебединое озеро", и они топают гулять по Москве "втроем" (в смысле - с бутылкой), а наутро оба являются в репзал с похмелья... Что угодно можно считать достоверным, но коньяк на брифинге - в чистом виде фантазия, отвечаю. Да и вымышленная пресс-секретарь Большого, некая Ирина Третьякова (это имя потом мелькнет в титрах - второй режиссер на проекте, может, она заодно и сыграла эпизод под собственным именем) не годится в подметки настоящей Кате Новиковой, куда там; Катя - вот истинная звезда Большого театра!

Короче говоря, драма балеринских амбиций вкупе с простецкими девичьими пиздостраданиями, и это касается не только двух основных героинь, но и их товарок, и злосчастного единственного мальчика, которого сначала не поделили, а потом он никому не нужен оказался (хотя девочкам сложнее в любом случае: у одной из учениц, Тани, грудь для балета чересчур велика, а для жизни недостаточно - пришлось девушке отчислиться из хореографической академии по собственному желанию, в Большой она все же попала, но костюмершей) - чепуха полнейшая. Диалоги и вовсе словно компьютерный робот написал. И кстати, о том, насколько хороша в самом деле главная героиня как балерина, по фильму судить затруднительно, зато девчонка определенно бедовая да фартовая - безотносительно к дару танцовщицы. Между тем исполнительницы молодых героинь - одну из них на фестивале довелось увидеть воочию (ту, что Карину играла) и актера тоже (игравшего мальчика Диму) - не зацепили. Из возрастных ролей на удивление небезынтересны Теличкина-Людмила Сергеевна в своей усталой суровости, непросыхающий экс-принц в исполнении Домогарова (но ему тут и играть почти ничего не пришлось), ну и пожалуй Ирина Савицкова (мать Карины). Без пяти минут балетного пенсионера из далекой заграницы, кстати, играет Николя Ле Риш - но как танцовщик он многократно убедительнее. Однако ж на сеансе, по крайней мере первые полтора часа из двух с небольшим, я рыдал в голос.

Только что удалось в очередной раз и аж дважды видеть Алису Фрейндлих на театральной сцене - в Питере сходил повторно на "Алиsу" Могучего и, к счастью, попал на "Войну и мир" Рыжакова. "Алиsa" окончательно меня разочаровала (в "родном" пространстве Каменноостровского филиала она смотрится не лучше, чем на московских гастролях), "Война и мир", наоборот, восхитила, но и в ней Фрейндлих прежде всего, несмотря на "соло" в роли экскурсовода, сотрудницы музея, в большей степени показывает себя достойной участницей ансамбля. Тогда как именно ее героиня в "Большом" довела меня до слез - и даже не просто тем, как она "сделана", хотя работа Фрейндлих изумительная. Галина Михайловна, равно как и теличкинская Людмила Сергеевна - образ, понятно, собирательный и условный, хотя при желании в обеих можно разглядеть черты реальных ветеранов Большого театра, педагогов хореографической академии, репетиторов - действующих или недавно ушедших из жизни. В роли Фрейндлих нет натурализма, она именно "сыграла", по "старой школе", с где-то заостренными, гиперболизированными отдельными чертами - что, сохраняя абсолютную достоверность, добавляет характеру объема и колорита. И вот на таком высочайшем градусе мастерства Алиса Фрейндлих воплощает фигуру и судьбу женщины, которая прожила большую - Большую - жизнь, и вот эта жизнь заканчивается, и... - всё.

По сюжету Галина Михайловна страдает расстройством памяти. Случайно или нет, с этим обстоятельством связаны ключевые в судьбе юной героини моменты. Стараясь помочь малообеспеченной, но талантливой и перспективной ученице, Галина Михайловна приглашает ее мыть полы, убираться в своей квартире, уставленной антикварной мебелью и увешанной картинами, включая портрет хозяйки кисти Пикассо. Она из искреннего благорасположения к Юле дарит ей серьги, в которых танцевала Одетту-Одилию и берет взамен обещание - ученица должна надеть их на премьеру, не продавать, хотя они стоят больших денег. Но по забывчивости Галина Михайловна вскоре объявляет серьги пропавшими, украденными - а в воровстве обвиняют, конечно, Юлю, и чуть было не отчисляют. Как Галина Михайлова вышла из этой ситуации, учитывая, что свои проблемы с головой вынуждена была держать втайне, опасаясь увольнения по состоянию здоровья - киноверсия не раскрывает, может быть сериальный формат (а насколько я понимаю, планируется показ многосерийного телеварианта, намного подробнее двухчасового прокатного) позволит уяснить связь между отдельными событиями истории отчетливее. Позднее по рассеянности Галина Михайловна, не разобравшись, что говорит с мамой Карины, и принимая ее за приехавшую из Шахтинска родительницу Юли, заявляет, что танцевать Аврору в выпускном спектакле кроме Юли никто не будет, и мать Карины как женщина с Рублевки, полагающая (как в свою очередь полагают сценаристы), что все на свете покупается за деньги, затевает интригу с предложением Юле "отступных", которая пусть не сразу, не с первой попытки, но в итоге увенчается успехом, в результате чего примой будет Карина, а Юля останется в кордебалете и лишь бессчетная случайная удача, пьяная прогулка с мировой знаменитостью, позволит ей попасть во второй состав "Лебединого озера" Одеттой-Одилией, а там уж под занавес и финальные титры выйти на сцену в главной партии (Карина "вернет" ей "украденный", то есть "купленный" шанс). При этом, стоит заметить, прошлые свои дела Галина Михайловна до последнего помнит отлично - уж кто у нее там "свой" сидит в Кремле, остается только гадать, но однозначно Большой человек.

Так вот эта самая Галина Михайловна для меня в "Большом" - не просто главная, а единственная заслуживающая внимания героиня. Пофиг мне что там блатная девственница Карина, разбитная бессеребренница Юля, фигуристая Таня, любитель девочек Дима и т.д. После того, как Галина Михайловна умирает, последние полчаса я досматривал "Большой" уже через силу (к концу мелодрама переходит в феерию, по сравнению с которой сюжеты "Спящей красавицы" и "Лебединого озера" уже не кажутся слишком фантастичными). А умереть героине Фрейндлих позволяют достойно, эффектно - утром, последовавшим за вечером несостоявшегося дебюта Юли на подмостках Большого антагонистка Людмила Сергеевна со смешанным чувством ужаса и облегчения находит Галину Михайловну в балетном классе, словно "уснувшую" у зеркала, ну только что не застывшую прямо у станка с поднятой ногой и с "лебединым" жестом! На то и кино - можно себе представить, как выглядел бы конец одинокой после всех сценических и личных триумфов конец старушки в квартире с антикварной мебелью, это уже, надо думать, далеко не столь изысканное зрелище. И неважно, преподавала бы она танец, математику или географию, может, вообще не учила бы, а лечила или, не знаю, изобретала. Десятилетиями, век без малого человек всего себя чему-то посвящал - а квартира, большая квартира, в хорошем доме, достанется ЖЭКу, и повезет еще, если хозяйку быстро обнаружат... Не то что "Большой" впервые в истории мировой культуры поднимает эту тему - но, может быть, без умысла авторов, как раз на контрасте с балетом, самым искусственным из искусств, самым условным и далеким от реальности, где в сорок уже выходят на пенсию, а старости нет места в принципе, и танец смерти по красоте превосходит танец жизни, она срабатывает как никогда.
маски

Иваново: музей ситца, музей промышленности и искусства, художественный музей, музей Цветаевых

С трудом переношу групповые экскурсии, для меня в них больше минусов, но плюсы тоже есть: доставка на место, встреча с почетом, сопровождение с комментариями. Все это особенно пригодилось в Музее ивановского ситца, который, конечно, небезынтересен и сам по себе, но только с экскурсоводом становится понятно, что к чему. Располагается музей в особняке фабриканта Бурылина - открылся тридцать лет назад, до этого в нем размещался военкомат, но как ни странно, внутренняя планировка и часть декора интерьеров, а также лестница, плафоны и много чего еще сохранилось подлинное с 1904 года, когда дом в стиле модерн был построен. Экспозиция начинается аж с отпечатков тканей в глиняных осколках, датированных 5-м тысячелетием до н.э.; старейшие образцы собственно тканей "помоложе" - 5-й век до н.э., коптская работа, причем привозил их из Египта еще самолично Бурылин, путешественник и коллекционер. В здешних краях выращивали с 9-го века лен, который шел даже на паруса, хотя с какого-то момента стали завозить более качественные импортные ткани, а местные мастера занимались в основном "набивкой", и в экспозиции много резных досок для нанесение рисунка на полотно (кстати, я не знал, что ситец - словно индийского происхождения). Производствами владели крестьяне, изначально крепостные - хотя в музее сохранилась цитата из ПСС Ленина: "Богатства русской буржуазии созданы обнищанием и разорением русских рабочих". На потолке цокольного этажа сохранились подлинные росписи с портретом членов семьи Бурылиных, а на втором этаже в парадных залах, кое-где с оставшейся лепниной в "неоготическом" стиле, развернута выставка моделей Вячеслава Зайцева, что эффектно, но не слишком занимательно, а также коллекция "агитационного текстиля" 1920-х-30-х годов, и вот это самое интересное. Вместо восточных огурцов, розочек и ананасов (уж откуда ивановские мастера в 19-м веке знали про ананасы - отдельный вопрос) на тканях появляются серп-и-молот, дирижабли, символы индустриализации (шестеренки, трубы, все то в конструктивистских композициях) и коллективизации (трактора), спорта (мотогонщики), особенно хорош орнамент из "лампочек Ильича"; среди картинок иного стиля, но тоже пропагандистской направленности - счастливый колхозник на тракторе в декоративной пышной рамке из цветов и фруктов; один из выдающихся примеров идеологического креатива - ткань "В едином строю", с изображением разных родов Красной Армии и флота - моряков в бескозырках, кавалеристов в буденновках, по дизайном вольно или невольно отсылающая к известному полотну Климента Редько. Экскурсию венчает включение электрического "глобуса" с аппликациями из ситцевых тканей.

Судьба Бурылина характерна - в 1919 году его "уплотнили", а в 1923 выселили из национализированного дома и через год он умер на квартире у своего родственника. Но до этого в 1914 году Бурылин за свой счет и на основе своей коллекции открыл напротив своего дома первый городской музей, куда поместил собранные им раритеты. Если жилой особняк эклектично сочетает в себе приметы необарокко и неоготики, то музейное здание больше неоклассическое. Именно в нем после революции было объявлено о создании Ивановской губернии - до этого город не был губернским, да и города-то почти не было, он к концу 19 века лишь возник на месте села. Помещение, которое изначально строилось как музей, никогда ничем кроме музея не служило - редчайший в российских условиях пример. Сейчас официально он называется Музей промышленности и искусства. В нем восстановлен "мемориальный музей Бурылина", но гвоздь коллекции располагается на втором этаже - "универсальные астрономические часы", сделанные во второй половине 19-го века по заказу герцога Альбы, после разорения владельца отправившиеся на выставочные "гастроли", в поездках сломавшиеся и выкупленные Бурылиным в 1911 году - теперь работает только центральный их циферблат. Кроме того Бурылин коллекционировал курительные трубки, монеты, веера, картины на ткани, фарфор, старинные, музыкальные инструменты - широких интересов и взглядов человек был. Сами интерьеры тоже примечательные, а если подняться на галерею второго этажа - там еще мемориальная библиотека и составленная Бурылиным подборка документов и артефактов, посвященная Льву Толстому, которым фабрикант восторгался.

Приоритетным для меня, конечно, оставалось посещение Ивановского художественного музея, тем более, что после ремонта в нем на втором этаже развернулась постоянная экспозиция "Монтаж", посвященная авангарду начала 20-го века. Век 19-й в собрании тоже имеется, но по большей части остается в фондах, из убранного на время ремонта вернулось в постоянную экспозицию и задвинуто в дальний угол всего несколько вещей, среди них главная - "Вдовушка" (1851) с некоторых пор обожаемого мной Федотова, ну и еще, пожалуй, "Портрет директора почтового департамента Прянишникова" кисти Брюллова (1849). Ну и две комнатки отданы под "древний мир" - под коллекцию опять-таки Бурылинскую, очень для областного центра (а тем более для уездного городка, каким Иваново было 100 лет назад) солидную, включая якобы первую в России египетскую мумию - но все-таки странно было бы на египетских древностях концентрироваться в их ивановском варианте. Зато 20-й век впечатляет без оговорок. Достойно для областного музея представлены мирискусники, символисты и их современники - есть Борисов-Мусатов, Врубель, Судейкин, Сарьян, Жуковский, Яковлев, скромный, но неплохой пейзаж раннего Крымова (1907), "Осень" Петровичева, симпатичная "Осенняя аллея" Соколова, "Послеобеденный сон" Грабаря, "В келье" С.Виноградова, парочка непритязательных вещиц Сомова ("Облачный день", 1900; "Спящая молодая женщина", 1903), "Стилизованный пейзаж" Григорьева. Большое, пусть и не самое выдающееся панно Нестерова "Лето". Очень высокого качества вещи авторов может и не первого ряда, но замечательных: Оссовского, Пахрова, неизвестный мне, но очень интересного художника Пырина, в ивановском музее сразу несколько его картин (городских видов). Из мэтров - Кустодиев, ранний Дейнека ("Собрание работниц Трехгорки", "Цистерны и аэропланы"), великолепные "Женский портрет" Анненкова, "Натюрморт. Фрукты" Шевченко, потрясающая "Щука" Штеренберга. А еще "Натюрморт. Тарелка" Стржеминского - того самого художника, которому посвящен последний фильм Вайды. Очень интересующий меня с недавних пор Синезубов - отличный "Пейзаж. Улица" (1919) с утекающей за угол мужской фигурой и валяющейся на дороге (убитой? проституткой?) женской. Неплохие натюрморты Рождественского, Машкова и Куприна (лучше всех Куприн), пейзажи Фалька и Кончаловского. Достаточно стандартный, но представительный набор абстракционистов и конструктивистов - Малевич, Родченко, Степанова, Экстер. Совершенно роскошные произведения Ольги Розановой - изумительные "Этюд к автопортрету" и "Трефовый валет". Узнаваемая "Зима" Льва Бруни (1918), которую только что можно было видеть в московском Еврейском музее на выставке "До востребования-2" (туда из Иванова привозили два предмета, но второй, средненький пейзаж Фалька, по возвращении отправился в запасники и не экспонируется):

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3562488.html

По решению большинства группы (я, как обычно, оказался в числе угнетенных меньшинств) заехали за текстилем... Но раз уж все равно тратить время - пошел и я по лабазам глянуть, может, штанишки льняные прикупить - куды там. На огромный, необозримый торговый комплекс - всего два магазинчика льняных изделий, в одном лен белорусский, в другом вологодский, своего ивановского нету. Я потом спросил у шофера - не производят? Говорит - производят в Приволжске (это ближе к Плесу, но мы туда в прошлом году не доезжали, а сейчас и подавно), оттуда в Иваново не завозят, потому что хотят завод обанкротить и продать, уж не знаю, правда это или нет, но остался я без штанов.

Иваново как город, поскольку пешком я ходил только от гостиницы до кинотеатра через реку, да и то не каждый раз, иногда на машине возили, для меня остался терра инкогнита. Разве что из окна микроавтобуса дорогой от музея к музею что-то занятное удалось увидеть - а все же есть что, например, жилые конструктивистские комплексы рубежа 1920-30х, "дом-подкову" (на улице Громобоя, названной в честь прозвища одного из бескомпромиссных борцов революции), а есть еще где-то "дом-корабль" и другие: архитекторы-конструктивисты приезжали строить в Иваново, когда свежеообразованный губернский город чуть было не стал еще и столицей РСФСР - по праву первородства Советов, ведь здесь в результате Иваново-Вознесенской стачки возник первый в истории совет рабочих депутатов (1905 год), "мифологический первопредок" всей Советской власти. Кстати, музей Стачек, или Первого совета, до сих пор существует и работает, но как на грех, в единственный мой свободный на фестивале день, воскресенье, почему-то оказался закрыт, что для музея ненормально, и тем не менее. У меня нет иллюзий насчет масштаба и увлекательности экспозиции, здание тоже, уверяют, не историческое, но построено уже в глубоко "советское" время (когда от идеи реальных Советов осталось одно название), однако это не помешало мне огорчиться.

А дальше мы поехали в Ново-Талицы ради музея Цветаевых, который я, как ни странно, никогда прежде не бывая в Иваново, посетил год назад по дороге (на самом деле совсем не по дороге) в Ярославль:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3343891.html

Экскурсию гостям "Зеркала" проводила другая девушка, но наша прошлогодняя тоже присутствовала и меня сразу узнала - приятно и тревожно. Музей, впрочем, примечательный и заслуживал того, чтоб вернуться, к тому же в цветаевском дворе организовали чаепитие с яблочными пирогами. Учитывая предыдущий завтрак и последующие обед с фуршетом фестивального закрытия для меня это означало переход на четырехразовое питание. Еще один день в подобном режиме - и я был кончился от объедания, но проблема решалась просто с неизбежным отъездом в Москву тем же вечером.