June 16th, 2017

маски

просвещенная ночь: Вагнер и Малер, ГАСО в КЗЧ, дир. Владимир Юровский

Уже привычным для середины июня циклом "просветительских концертов", "историй с оркестром", Юровский до сих пор дирижировал полностью сам, а тут из трех запланированных вечеров оставил себе только один, средний: открывалась серия Рождественским -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3603640.html

- закрываться должна Лазаревым. Концепция цикла заранее казалась несколько формалистской, умозрительной: прежде серии были тематические, а вечера нынешней составлялись на основе программ, некогда в давнем прошлом уже исполненных легендарными дирижерами, Рождественский и Лазарев не сговариваясь (как отметил Юровский) выбрали программы Кусевицкого, на себя же Юровский взял программу Малера, прозвучавшую 7 октября 1909 года в Амстердаме. Программа тоже по сегодняшним понятиям нестандартная, состоящая из короткого вступления к "Нюрнбергским мейстерзингерам" Вагнера и монументальной Седьмой симфонии Малера. Причем то и другое Юровский с ГАСО уже играл, увертюру прям-таки в текущем сезоне, правда, в самом его начале, а симфонию в позапрошлом году.

Взяв слово, Юровский первым делом прокомментировал именно структуру программы, с точки зрения наших дней и, предположительно, по версии самого Малера. Признался, что Седьмая среди симфонией Малера им наиболее любима, о чем можно было догадаться, раз он берется за нее с такой частотой при всех творческих и организационных сложностях, с ней связанных; но его пристрастие будто бы мало кто разделяет, что все-таки неверно - Седьмую симфонию включают в концерты нечасто, но и не реже большинства крупных и особенно поздних симфоний Малера, Шестой или Восьмой, да и Вторая или Третья едва ли намного популярнее; на музыку Седьмой симфонии ставятся балетные спектакли; она используется для оформления драматических постановок; в общем, преувеличивать эксклюзивность нынешнего факта ее исполнения не стоит, эксклюзивность вечера совершенно в другом.

О симфонии Юровский рассказывал дольше, чем она звучит - а звучит Седьмая симфония минимум час пятнадцать, иной раз и час двадцать, в зависимости от дирижера. Упомянув, что Малер терпеть не мог давать своим симфоническим опусам литературные, "сюжетные" программы, завернул, опираясь на партитуру, исследуя тематический материал, отмечая использования редких и новых для эпохи композитора инструментов, такую "повесть", целый "роман" где и "весла плещутся о воду", и "олень с криком продирается сквозь чащу", и "войско шло всю ночь, а к утру повстречало стадо коров". Но коль скоро в задачи Юровского входило представить Седьмую симфонию Малера как "роман", справился он с ней блистательно - не берусь судить о музыковедческой стороне вопроса, но как беллетристу и в разговорном жанре нет равных Владимиру Михайловичу отнюдь не среди дирижеров исключительно. При этом он не боится употреблять специальных музыкальных терминов, не скатывается в профанацию, хотя находит место и для иронии, виртуозно пользуется постструктуралистской методологией, приемами деконструкции, а огромный объем информации доносит внятно, на серьезном содержательном уровне, и вместе с тем ненавязчиво, с невероятным, просто небывалым, уникальным ораторским тактом. Поэтому при некотором внешнем сходстве его пространного спича местами с "лекциями" какого-нибудь М.Казиника, а то и отклонением в "астрал" сродни Роксане Сац или Светлане Виноградовой, при том что с формулировками по поводу заимствований кинокомпозиторами Голливуда малеровских приемов типа "Малер писал музыку, когда еще и немого кино не существовало" (смотря какую музыку - эру кино Малер вполне застал), невольно вызывающими в памяти сакраментальное высказывание Жанны Дозорцевой "к сожалению, Моцарт до взятия Бастилии не дожил", по сути представленный Юровским "роман" оказывается принципиально иным культурным явлением, аналога, пожалуй, не имеющим, я, во всяком случае, не подберу.

А как органично вписываются в его рассказ оркестровые фрагменты, иллюстрирующие те или иные тезисы крошечными, вплоть до одного единственного аккорда или интервала, кусочками из гигантского симфонического полотна, анонсированного в полном виде на второе отделение - это просто ж дух захватывает! Конечно, при всем том без малого два часа кряду, а первое, "просветительское" отделение шло примерно столько, сидеть и слушать сколь угодно увлекательное, захватывающее повествование физически тяжело и не всякому по силам, уж я на что тренированный, а притомился. И оркестру, кажется, тоже выпало испытание не из легких - все-таки фрагментарные иллюстрации к просветительскому конферансу и исполнение пусть короткого, на несколько минут, но полноценного симфонического сочинения, как увертюра к "Мейстерзингерам" - слишком разные "форматы", и моментально, на ходу перестроиться - для самого высококлассного коллектива все равно проблемно. Возможно, поэтому, или мне показалось от некоторой усталости, увертюра Вагнера, завершая первое отделение, вышла хуже, чем на октябрьском юбилейном концерте ГАСО в БЗК:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3440254.html

С другой стороны, и увертюра вписывалась отдельной главкой, скорее даже "прологом" (а в программе Малера, на которую Юровский опирался, она шла под конец вечера "эпилогом") в замысленный Юровским "роман".

Пафос Юровского в целом сводился к тому, что Малер вроде как лукавил, называя Седьмую симфонию опусом "светлым", по мнению дирижера центральными, смыслообразующими в симфонии являются написанные ранее три средние части, "ночная музыка", или, если угодно использовать альтернативный вариант перевода с немецкого (Юровскому было угодно), "ночные пьесы", "ночные истории", с аллюзией не только музыкальной к Шуману, но и литературной к Гофману (вот, кстати, и из трех концертов текущего цикла Юровский себе взял второй... - нельзя, чтобы случайно!). Четвертую часть Седьмой симфонии Юровский воспринимает, и он остановился на этом очень подробно, подчеркнул неоднократно, как письмо жене Альме, послание, адресатом оставшемся "непрочитанным", то есть непонятым и во всяком случае не сразу оцененным (Юровского-то поблизости не оказалось, вот и некому было Альму Малер просветить - как не повезло Альме, как повезло нам!). Оптимистический же "дневной" мажор в крайних, необычайно масштабных частях симфонии, первой и финальной, Юровский склонен интерпретировать как показной, "картонный", обращая внимание на подробности партитуры, без комментария непрофессиональным ухом едва ли различимые (вроде растянутой на несколько тактов септиму, нисходящую по динамике звука до пиано). В таком же ключе, с наличием мрачной подоплеки, видится Юровскому, насколько я понял - хотя он говорит про то весьма недвусмысленно, ссылаясь к тому же на Адорно и его замечание о неспособности Малера говорить "да" - и "свет" Седьмой симфонии Малера, и "комизм" вагнеровских "Мейстерзингеров", нарочитый, скрывающий некую универсальную экзистенциальную трагедию человеческого существования. Так ГАСО с Юровским увертюру и сыграли - при том что никому нельзя помешать усмотреть в ней на голубом глазу помпезную мощь и телячий восторг без каких-либо двойных смыслов и обозначенных Юровским подтекстов.

Я до последнего не верил, что концерт пройдет с антрактом - ну явно же незачем делать антракт, если впридачу к симфонии следует всего лишь увертюра, пускай сопровождаемая вступительным словом. В результате к моменту, когда закончилось первое, преимущественно "просветительское" отделение, времени прошло столько, что я уже не мог остаться на второе - торопился с отъездом. И не знаю при таком раскладе - завидовать мне тем, кто вслед за беспрецедентно (я бы сказал - невозможно) емким анализом музыкального материала, его конструкции, скрытых планов, своеобразия выразительных средств на разных уровнях (от тембров, тесситур и нестандартных способов звукоизвлечения до историко-бытового контекста создания опуса, его репетиций, пражской премьеры, исполнения в Амстердаме в рамках той пресловутой "программы", послужившей Юровскому точкой отсчета в реконструкции "романной" фабулы симфонии) сразу вслед за небольшим перерывом пережил и переосмыслил, держа в голове сказанное до того, целиком Седьмую симфонию Малера "еще раз". Труд, полагаю, посильный - но благодарный ли? В любом случае выбора меня Юровский масштабами своего проекта лишил; так-то не привыкать к ним уже, концерты "Войны и мира" стабильно заполночь затягивались, в трех отделениях - ничего, все выжили и до сих пор вспоминают с восхищением, но дорога звала, мне еще и с подскоком торопиться пришлось.

Зато у меня есть возможность, перечитывая заметки по поводу предыдущего исполнения Юровским с ГАСО той же Седьмой симфонии, соотнести их с его свежими комментариями. И по поводу структур концертных программ (в тот раз, не в пример нынешнему, программа строилась ну образцово-классически: первым отделением перед "трудной" симфонией Малера шел шлягерный скрипичный концерт Сибелиуса, солировал Кавакос), и в связи, прежде всего, с неочевидными содержательными пластами, приоткрытыми Юровским сейчас. Полагаю, за пару лет взгляд Юровского на его любимейшую среди малеровских симфонию, интерпретаторский к ней подход не могли поменяться совсем уж радикально, но что я там без подсказок разобрал - это одно дело (однако совпало, надо же!):

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3186936.html

А в свете воспринятого непосредственно на концерте - первом отделении - попытался уже за несколько сотен километров от Москвы послушать в гостиничном номере с ноутбука через интернет запись трансляции: во до чего техника дошла! - да не совсем, что-то не шибко играется трансляция, может потом прорвется. Так и заканчивается сегодня моя персональная "ночная история с оркестром".