May 21st, 2017

маски

есть смерти для нее: "Северный ветер" Р.Литвиновой в МХТ, реж. Рената Литвинова

Вот и свершилось ожидаемое. Несмотря на скандалы, сопутствовавшие сначала предпродажам билетов, а затем и собственно выпуску спектакля (первые выплеснулись на широкую и даже далекую от театра публику, вторые остались, по счастью, на уровне сугубо внутрицеховом) "Северный ветер" донесся до благодарного зрителя. Час сорок пять редкостного - в том смысле, что довольно специфического - удовольствия: спектакль Ренаты Литвиновой, по пьесе Ренаты Литвиновой и с участием Ренаты Литвиновой, пусть и не в главной роли.

Поначалу, признаться, пьеса малость разочаровывает - говорю по крайней мере за себя лично. Ожидая от Литвиновой очередной феерической ахинеи, алогичного сюжета с диалогами, игнорирующими человеческие словарь, грамматику и разум, с фирменными литвиновскими неологизмами необъяснимых значений, неожиданно и не без скуки наблюдаешь первые минут сорок за более-менее связной, пусть и с неизбежным декадентским душком, семейной сагой. Время и место действия, само собой, не определены - где-то, положим, в Европе, когда-то, допустим, в 20-м (но определенно не в 21-м) веке. В родовом доме собрались отпраздновать Новый год несколько поколений клана богатых фабрикантов. Собрались не в первый и не в последний раз - на протяжении спектакля это случится еще неоднократно, пройдут десятилетия, будет меняться за окном власть, в какой-то момент взорвут и фабрику, неизменны лишь человеческие несчастья, тоска по любви и неотвратимость смерти.

Старшая в роду Вечная Алиса, даром что сидит в кресле-каталке, крепко держит фамильное дело и судьбы всех членов фамилии в своих руках, а ее кресло в руках верной и практически бессловесной служанки. Алису играет одна из корифеев Художественного театра Раиса Максимова, последней премьерой которой, кажется, был "Лес" Серебренникова 13 лет назад, но и там ей досталась роль крошечная в последнем акте, а здесь, у Литвиновой, всегда испытывавшей пиетет к возрастным актрисам (см. "Нет смерти для меня" и "Богиню"), одна из главных. В роли служанки, Тени Алисы (у них одинаковая косичка и похожий костюм) выступает Валентина Иванова - Валентину Владимировну мы все знаем и ценим как администратора МХТ, но она еще и актриса, в кино ее регулярно занимает Кирилл Серебренников, однако на сцене Художественного, не считая разового участия в вечере, посвященном юбилею Станиславского (и опять-таки поставленном Серебренниковым), это ее полноценный репертуарный дебют, всегда приятно видеть ее в администраторском окошке перед спектаклями, а в спектакле на сцене приятней вдвойне. Остальной состав "Северного ветра" сложился примерно пополам из исполнителей, почти не задействованных в репертуаре театра, и из молодых актеров последних постановок Константина Богомолова: Евгений Перевалов, Надежда Калеганова, Кирилл Власов, Павел Табаков, Мария Фомина, Кирилл Трубецкой.

Предполагалось изначально, что сыграет в "Северном ветре" и сам Богомолов - жаль, собственная режиссерская занятость ему не позволила поучаствовать иначе как в качестве зрителя, но и присутствие Кости в зале на показе добавило колорита, остается только воображать, как органично он вписался бы в сценический ансамбль. Между трэш-сагами Литвиновой и Богомолова (если взять "Мушкетеров" особенно) внешне много общего при глубинном различии методов: Богомолов рационально складывает интеллектуальный паззл, тогда как Литвинова спонтанно выплескивает поток сознания - но в чем-то эти противоположные технологии явно смыкаются. Богомолова с его отстраненно-меланхоличными интонациями гения капустника очень не хватает в "Северном ветре", где порой серьезность, с каковой Литвинова привыкла нести прекрасную чушь в эфир, начинает малость угнетать. По счастью, богомоловские актеры спасают ситуацию. Прежде всего Евгений Перевалов - находка для МХТ, в "Северном ветре" он воплощает кузена Бориса, мужа сестры Алисы: приблудный ветеран неведомых войн, покалеченный зонтиком почтальонши-андрогина (Любовь Инжиневская), десятилетиями напролет алчущий большой, но чистой любви, ждущий веками ту единственную, проституток склоняющий к честной жизни, а невест к садо-мазо - в любом эпизоде Перевалов невероятно хорош и органичен. Бенедикта, внука Алисы, играет Павел Ворожцов, его сквозная, магистральная сюжетная линия открывает и завершает, фактически закольцовывает пьесу - Бенедикт собирается жениться на стюардессе Фанни, но ту в полете призывает смерть и с горя он берет в жену сестру погибшей невесты Фаину (имя знаковое "литвиновское" еще с "Богини"), ненавидит ее, но продолжает с ней жить, наживая сына Хьюго; а под занавес все же воссоединяется с любимой Фанни в кабине самолета (самолет легкомоторный, зато в натуральную величину).

За подросшего между тем не по дням, а по годам (ведь каждый следующий эпизод привязан к Новому году, так что праздничное застолье сквозь века в семье напоминает "безумное чаепитие" из Кэрролла) Хьюго выступает Павел Табаков. Отправившись с горя на фронт и вернувшись инвалидом, Хьюго в свою очередь делает своей женой, познакомившись с ней в очереди на рентген, хромую Флору Быстроглазову, которую играет та же Надежда Калеганова, что до этого Фаину, его мать, до женитьбы сына не дожившую (повесилась), а еще раньше Фанни, ее сестру-стюардессу (ту, что сгорела в самолете). Параллельно развивается линия Ады, еще одной внучки Вечной Алисы - героиня Вероники Тимофеевой (первая крупная роль в МХТ недавней выпускницы гитисовского курса Каменьковича-Крымова) в первых эпизодах смахивает на комичную мультяшку за счет накладок на носу и по всему телу. От "уродства" Аду избавляет муж, пластический хирург профессор Жгутик (Кирилл Трубецкой), как выясняется, себе на беду - освободившись от наростов на лице и теле (между прочим, превратившись чуть ли не в двойника Ренаты Литвиновой!) Ада начинает посещать женские собрания и заводит там лесбийский роман с некой 46-летней Сарой, остающейся в спектакле персонажем внесценическим. Оскорбленный в лучших чувствах Жгутик решает переквалифицироваться из пластических хирургов в патологоанатомы.

То есть в спектакле Ренаты Литвиновой все персонажи только и делают, что любят и умирают - а иного ожидать от Ренаты Муратовны не приходилось. За каждым приходит смерть. Иногда в образе Ольги Ворониной, но в некоторых случаях - кому повезет - и непосредственно Ренаты Литвиновой, без прямого участия которой в спектакле "Северный ветер", понятно, имел бы совсем иной вид. И вот с первого шага Ренаты Муратовны по сцене действие приобретает новый оборот, сага катится под откос, что называется, "доставляя" по полной. Литвинова при этом является на подмостках всего дважды и считанными минутами - в пластиковом шлеме, гимнастерке, портупее от Георгия Рубчинского (художник по костюмам) она приходит из зрительского первого ряда по душу Вечной Алисы, попутно обвиняя в шпионаже и расстреливая новогоднюю елку с воплем "мало безумия!", после чего выбрасывается из окна; а впоследствии безуспешно пытается наладить личную жизнь персонажа Евгения Перевалова - и вот этот момент в "Северном ветре", на мой субъективный вкус, лучший: если все остальное еще несет на себе более или менее заметный след мучительной работы по сочинению пьесы, репетициям спектакля, выбору актеров и т.д., то сценка, где Литвинова с Переваловым ползают и катаются по полу под электронный саундтрек от Земфиры - беспримесная радость творчества, то, чего нельзя придумать, что невозможно отрепетировать, не получится симулировать... я уже готов был сам сползти к ним со стула в эйфории!

Микросюжеты отдельных линий позволяют увидеть в "Северном ветре" следы историй, которые Литвинова уже давно осваивала прежде как автор, режиссер или актриса ("Увлеченья", "Офелия", "Небо. Самолет. Девушка", "Настройщик", "Богиня", "Девушка и смерть", "Последняя сказка Риты" и др.) - тут они осколками, взболтанными словно в калейдоскопе, складываются в новые узоры... Ну то есть как новые - ничего чересчур нового, необычайного в "Северном ветре" нет, поклонники Литвиновой получат свое, ненавистникам лучше и проще не соваться. Даже на чаемые неологизмы - а сколькими крылатыми словами и выражениями Рената Муратовна обогатила русскую речь! (при том что иногда создается впечатление, что язык ей неродной и думает она на другом, а на русский переводит свои мысли при помощи устарелой компьютерной программы) - "Северный ветер" до обидного беден: всего-то два я насчитал - "профильком" (уменьшительно-ласкательный вариант от "профиль" в косвенных падежах) и "попитаю" (от глагола "питать" со значением неполноты действия). Комический эффект в тексте возникает либо за счет бессмысленного нагромождения банальностей, либо посредством тавтологии, принципиально не поддающейся редактуре, иначе пропадет вся соль высказывания.

Короче, ударом по психике сочинение Ренаты Муратовны может оказаться либо для ревнителей старины, которым и Пинтер "авангардист", либо малолеткам, считающим вершиной современной драматургии Юрия Полякова. Моим видавшим виды ровесникам, взросшим на пьесах сперва Садур и Шипенко, затем окрепших на Дурненковых и Пресняковых, "Северный ветер" едва ли снесет крышу, представляя собой нечто средне-компромиссное между Франсуазой Саган и Михаилом Угаровым. К сожалению, как все прекрасное, "Северный ветер" заканчивается, и заканчивается слишком быстро, вернее сказать, сходит на нет - а хотелось бы, чтоб эта пурга продлилась вечность.