?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, May 3rd, 2017
12:49a - Джорджо де Кирико в ГТГ на Крымском валу
К стыду своему до сих пор не знал, что Альберто Савинио - псевдоним родного брата Кирико, Андреа! Заодно прочитал при входе в зал (узнал или вспомнил - в моем возрасте это уже практически одно и то же), что Кирико родился в Греции, подростком жил с матерью и братом в Мюнхене, происходил из аристократического семейства, первой его женой была танцовщица Раиса Гуревич из России... А еще, в 1950-м году возмущенный присуждением на Венецианской биеннале золотой медали за "метафизическую живопись" скромнику и отшельнику Джорджо Моранди, Кирико организовал свою Антибиенале - последнее особенно забавно, поскольку почти одновременно в Москве открылись выставки Моранди и Кирико (но Кирико на этот раз малость опередил тезку-конкурента), и сравнения, при том что теоретически Кирико по крайней мере занятнее - скорее в пользу Моранди, там и подборка представительнее (не по количеству предметов, но по их "разнообразию", насколько возможно с учетом, что оба всю жизнь писали одно и то же), и качество живописи несопоставимое:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3575861.html

Факты же из экспликации чрезвычайно любопытные, но можно было заранее разведать из википедии. А вот что касается собственно выставки... Она неплохая, небедная, и по нынешним московским обстоятельствам, конечно, "важная". Но ничего не добавляет к сложившемуся образу Кирико, ну совершенно. Ранних работ крайне мало, в основном поздние и позднейшие, откровенно халтурные по сугубо живописным достоинствам - т.н. "неометафизический период", когда Кирико взялся "перепевать", перерисовывать, перетасовывать скудный набор мотивов своих вещей 1910-1920-х годов. Кстати, на некоторых полотнах, созданных в 1960-е-70-е, на холсте прописаны даты 1940-х годов - это чисто художественная мистификация? Или так картинам цену набивают? Но тогда странно, что истинную датировку прописывают на этикетках, да и вещи "непродажные", из Фонда Джорджо и Изы Кирико (Иза - вторая жена, с которой он сошелся, едва зарегистрировав официальный брак с "русской" Раисой Гуревич). Этот римский фонд - основной источник предметов для экспонирования, второй по количеству выданных на выставку вещей - некий частный фонд Давида Нахмада из Монако. И совсем по чуть-чуть - из центра Помпиду, из римского Современного искусства (где я почему-то не побывал...), из музея современного искусства Роверето (такое где вообще находится?), а также... из постоянной экспозиции ГМИИ, причем это одна из самых крупных и запоминающихся картин - "Римлянки" (1926), круглый год висит в Галерее Европы и Америки на верхнем этаже.

Концептуально открывается и завершается выставка "автопортретами". Встречает публику неброский внешне, но по сути парадный и чисто "салонный" (Шилов бы подписался под таким без долгих раздумий) "Автопортрет в Парижской мастерской" (1935). Не меньше смахивают на живопИсь уличных мазил и позднейшие автопортреты при выходе из экспозиционного пространства - чуть поскромнее "Автопортрет в доспехах" (1948) и "Автопортрет в черном свитере" (1957), "театрализованный" (костюм для образа заимствован художником из гардероба Римской оперы) "Автопортрет в парке" (1959) - "необарочный", отталкивающе-помпезный, нарочитый: Кирико изобразил себя в пышном старинном костюме, в шляпе и при шпаге. Между ними в немалом количестве живопись, графика, скульптура и театральные костюмы к балетам по собственным эскизам Кирико. Работы к трем постановкам - "Бал" Баланчина (1929) из Музея Виктории и Альберта, "Пульчинелла" (1931) и "Протей" (1938) из фонда Кирико. Последний, на музыку Дебюсси в Ковент-Гарден, представлен всего двумя "туниками" в одной витрине, "Пульчинелла" на музыку Стравинского чуть обширнее, костюмы к "Балу" - в витринах, которые можно обозревать со всех сторон, самые интересные, как и история постановки: предсмертный проект Дягилева (он скончался в том же году), на либретто Бориса Кохно по повести Владимира Соллогуба "Большой свет". Я обычно "костюмные" разделы пробегаю быстро, но тут, пожалуй, он один из самых стоящих.

На верхней галерее сразу от входа - одна из самых узнаваемых вещей экспозиции "Полуденная меланхолия" (1913) из парижского центра Помпиду, едва ли не единственная на всю выставку хрестоматийная, знаменитая, "программная" картина Кирико, там где кочаны (или что это - початки?) на фоне полуабстрактного, как у Кирико водится, индустриального пейзажа с дымящимися трубами. По-своему трогательный и строгий "Портрет художника с матерью" (1919) - его я скорее принял бы за Савинио, чем за Кирико (как и некоторые другие довоенного периода работы). В другом разделе и на другом этаже попадается еще более ранний, но тоже строгий и трогательный "Портрет матери" (1911). Две версии "Мебели в долине" (1927) и "Интерьер с лесом" (1926) - из монакского фонда Нахмада. "Белые лошади" (1926), где на самом деле только одна из лошадей белая, а другая каурая. Яркий незавершенный эскиз "Кондитер Перикла"/"Фригийский купец" (1925). Метафизические интерьеры с античными головами, повторяющиеся до бесконечности, гладиаторы и т.д. Из узнаваемого - кичевое "Возвращение Улисса" (1968), где герой в лодке, лодка в луже, а лужа посреди комнаты (ужасная пошлятина!), "Блудный сын" в двух вариантах - 1974 и 75 гг. Скульптуры негусто, более ранних 1938-40 гг. терракотовых вещичек всего две, позднейшей позолоченной бронзы чуть побольше - в виде статуэтки представлен и знаменитый "Великий метафизик" (хрестоматийная картина не доехала); "Пенелопа и Телемах" (1970), "Утешитель" (1970), "Тревожные музы" (1968) и др.

В пространство нижнего зала встроены "ракушками" три закутка графики, очень неравноценные. Вернее, один - акварели 1970-х из фонда Кирико, самые обыкновенные для художника, ничем принципиально от живописи, кроме техники, не отличающиеся: "Секреты муз", "Таинственный зверь", "Тайна Манхэттена" и прочие загадки без отгадки; к ним примыкает "Диоскур с лошадью" 1936, различия между работами, разделенными почти сорока годами, не наблюдается). Второй закуток - карандашная графика 1920-х, и вот она намного интереснее, поэтичнее, здесь же - рисунок "Раиса" (1925). Третий - иллюстрации к роману "Гебдомерос", выполненные в 1972-м карандашом и черным мелом, хотя образ "Гебдомерос" появлялся и в графике 1920-х, но здесь - целый выводок волшебных существ: "Чудовища", "Гномы", а также аллегории "Время и Вечность", "Бессмертие", "Ливень в пустыне", замечательная "Гончая".

Оммажи "старым мастерам" вызывают особое умиление у целевой третьяковской клиентуры: "ну вот это симпатично..." - про вид "Венеция. Дворец дожей", глядя на которой в жизни не подумаешь, что писал известный и признанный мастер, а не шарлатан с улицы; натюрморт "Фрукты в пейзаже с занавесом" (1946) для меня проходят скорее по части "декоративно-прикладного искусства". "Купальщицы" (с красной драпировкой в пейзаже" 1948 года, как заботливо подсказывает этикетка, отсылают к Энгру, "Спящая девушка, подражание Ватто" 1947 - соответственно, к Ватто; "Битва. Подражание Рубенсу" (1953), "Битву кентавров" (1909) подпись увязывает с Беклиным, хотя лично у меня возникла ассоциация с Гойей. Есть еще "Диана спящая в лесу" 1933 - такого же плана "оммаж". Необарочный мотив косвенно проявляется в более привычных для Кирико "Археологах" и других фигурах, составленных из античных обломков, колонн, портиков, бюстов - напоминает "фруктовые" портреты Арчимбольдо. Но вообще все эти переходящие с полотна на полотно манекены и статуи (характерный образчик - смешные "Слезы любви" 1974 года манекен обнимает статую посреди полуабстрактной "итальянской площади"; хотя настоящий апофеоз пошлости - "Метафизический интерьер с грушами" 1968) приедаются в один момент.

Одного взгляда на холст "Орфей - усталый трубадур" (1970) достаточно, чтоб задуматься об автобиографической подоплеке, и мысль подтверждают искусствоведческие аннотации. Правда, специалисты уверяют, что это полотно - аллегорический автопортрет художника, создавшего свою вселенную и отдыхающего от дел творца; а по-моему Кирико и самому с какого-то момента, причем задолго до смерти, стало скучно переливать из пустого в порожнее - сколько ни ссылайся на Ницше и "вечное возвращение", а ведь это утомительно, в конце концов. Уж если даже видеть много Кирико кряду - удовольствие небезусловное. В итальянских музеях, даже миланском Новеченто, до полудюжины его вещей в постоянных экспозициях, но знаковые, по ним все уже можно понять про Кирико и про свое к нему возможное отношение. В больших количествах он смотрится невыигрышно, раздражает однообразием, надуманностью постоянно тиражируемых мотивов, а также (в отличие, например, от еще более раскрученного "халтурщика" Дали) скудостью фантазии и полным отсутствием самоиронии.

(comment on this)

12:52a - Василий Чекрыгин в ГТГ на Крымском валу
Как смешно, попав на Чекрыгина после Кирико, думать, что вот у Кирико, дескать, "метафизические прозрения" - какие там прозрения, халтура на потребу! А вот у Чекрыгина - да, Откровение. И выставка - небольшая, затертая в двух смежных залах верхнего этажа, куда даже пускают, в отличие от Кирико, бесплатно (то есть по общему входному билету, а по средам и просто так) - Открытие. Не то чтоб имя неизвестное - Чекрыгин, в общем, на слуху, свое место в истории искусства занимает прочно, отдельно взятые работы время от времени можно видеть там и сям, вот прямо сейчас - в Еврейском музее на "До востребования-2", а прошлым летом - в "Гараже". Но совсем другое дело монографическая выставка, по числу вещей не такая уж маленькая - больше 70 работ! просто они небольших размеров, черно-белые, многие размещены в столах-витринах, а не на стенах - требует некоторой сосредоточенности, которая оправдывает себя каждым листом.

Основа экспозиции - серия "Воскрешение мертвых" 1921-22, вернее, малая ее часть (десятка полтора из 1400 листов!!!). Понятно, что навеяно философией Федорова, к которой можно относится, мягко говоря, по-разному - но графика Чекрыгина, его эскизы к росписям, наброски - сильнее любой философии. И два варианта "композиции с ангелом" (1922) - по-моему, смысловой центр если не всей серии (не берусь судить), то представленной подборки. Хотя наиболее заметная среди них, эффектная пластически, графически, пожалуй "Композиция с обнаженной женской фигурой (1922). Поразителен и автопортрет 1917 года - другой, 1918, более традиционный, а этот - словно ребенок, инопланетянин, или, верней всего, некая бесплотная сущность материально и нерукотворно отобразилась на бумаге. Хотя есть и другого плана вещи, ближе к быту, к т.н. "реальной жизни". Например, портрет жены (1921) или один из немногих листов в цвете - "Голова старика в профиль" (1917).

Изумляют выразительностью женские портреты в шляпках и без - "Плачущая" (1920), "Безумная" (1922), "Кричащая". Попадаются и лирические ("Плотская любовь", 1919; "Любовники", 1919-22), и жанровые зарисовки - "Композиция с кошкой" (1919-22), "Веселая компания" (сангина, 1919). Историческая тема у Чекрыгина практически отождествляется с апокалиптической метафизикой, будь то "Голова (Стенька Разин)", 1921, или "Восстание, 1920 (очевидно, что это или восстали ангелы на Бога, или мертвые восстали из гробов). "Химера с мальчиком" (1922) - одно из самых удивительных произведений изобразительного искусства, которые мне доводилось видеть - вот это уже буквально взгляд сквозь материю, даже Гойя отдыхает.

Полиграфический "довесок" - в разбросе от первого издания "Я" Маяковского с чекрыгинскими иллюстрациями до каталога посмертной выставки 1923-го года, отпечатанного в типографии при Таганской тюрьме. В 1922 Чекрыгин 25 лет от роду погиб, попав под поезд в Подмосковье. Учитывая, под какой поезд попали вскоре его единомышленники и коллеги, Чекрыгину, считай, повезло (русские все равно убили бы), а его "метафизика", не в пример зажравшимся, дряхлевшим и выходившим в тираж на протяжении века европейским или американским "художникам" вроде Кирико, подтвердила свою подлинность и обрела завершенность.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com