March 22nd, 2017

маски

"Афера по-английски" реж. Адам Смит

Чэд Катлер - примерный семьянин, любящий муж и заботливый отец, для своих детей он желает самого лучшего, чтоб учились для начала, потому что сам Чэд в детстве школу не посещал и не знает грамоты. Катлеры живут цыганским табором, в трейлерах посреди помойки, и весь клан промышляет грабежами и угонами, а во главе клана стоит отец Чеда, старый Колби, матерый уголовник-рецидивист, проповедующий собственное понимание Христа, порой со ссылками на Маркса, хотя о Марксе он имеет еще меньше понятия, чем о Христе, и заодно уверяет внуков, что земля плоская. Чед мечтает избавить жену и маленьких сына с дочерью от родни-дегенератов, но Колби не готов отпустить единственного толкового отпрыска из рода, к тому же классного водителя, способного уйти от любой погони.

На самом деле я пришел на другой фильм, но не уследил за сменой расписания в кинотеатре. Мало того, сеанс "Аферы" чуть было не отменили из-за отсутствия желающих ее увидеть - уже заканчивался рекламный блок, когда какая-то парочка купила два билета; единственные кроме меня зрители немножко поговорили и затихли, похоже, что заснули в обнимку минут через десять после начала - обстановка для просмотра, то есть, сложилась идеальная, вот сам предмет, увы, подкачал.

О том, сколь нелепые русскоязычные названия зачастую дают иностранным фильмам прокатчики, можно говорить бесконечно, но тут какой-то патологический случай: в чем "афера"-то? и почему "по-английски", каковы "особенности национальной аферы"? Ну да, персонажи - англичане, действие происходит в Англии - и что? (Оригинал, правда, ненамного яснее: "Trespass Against Us") По прокатному названию и аннотации можно предположить, что кино Адама Смита (тоже вот... и на прокатчиков не спишешь: бранил Гомера, Феокрита, зато смотрел Адама Смита... режиссер дебютировал в полном метре, до этого работал лишь на сериалах) - криминальный боевик с комедийным уклоном. Но юмора в картине ноль (если не считать проповедей Колби в духе "юродивых любит Бог, так сказал Маркс", но подобные телеги сам персонаж толкает на полном серьезе, и со стороны в них, по крайней мере на мой вкус, тоже смешного мало), от боевика тоже немного - несколько куцых, бестолково снятых погонь с кружением вертолета и убийством полицейской собаки. "Афера..." скорее семейная драма, где криминальная подоплека, конечно, во многом определяет сюжет, но ничуть не жанр и тем более не стиль, настолько уныло она смотрится.

Уж на что Майкл Фассбендер - яркий артист, а тут и он в роли Чэда совсем неинтересным оказывается. Брендан Глисон, играющий Колби - мощный старик, конечно, но таким Глисона можно было видеть раньше в десятках куда более значительных и оригинальных картинах. Не оживляет "Аферу..." даже наличие конченого фрика - идиот Гордон, персонаж Шона Харриса, постоянно ходит полуголым, устраивает мини-пожары, носится с живой курицей, от него в еще большей степени, чем от уголовника-отца, мечтает избавить свое потомство Чэд. Но Колби непреклонен, и в отчаянии Чэд, которому полицейские (в фильме они показаны беспомощными тупицами, в сравнении с ними Колби просто образец для подражания как отец, дед и гражданин Соединенного Королевства) ни разу не смогли предъявить обвинения в крупных налетах и постоянно отпускали после всех арестов, решается на нелепую эскападу: забирает щенка у мужика, отказавшегося продать собаку бандиту - а песика Чэд обещал своему любимчику-сыну Таю на день рождения.

Финал выворачивает заданный изначально посыл наизнанку: Чэд с ворованным щенком забирается на дерево и вызывает по мобильнику свою семейку выродков, Колби, дегенерат Гордон, жена Келли и сын Тайсон спешат на выручку, дегенерат отвлекает копа, воруя фуражку, дед подсаживает внука на дерево, чтоб отец вручил сыну щеночка в подарок, а потом Чэд и Тай прыгают на батут, заботливо расстеленный опешившими полицейскими - да и что им еще оставалось, как можно воевать с сумасшедшими, детьми, стариками? То есть сколько ни стремился герой прочь от семейки в расчете разорвать порочную цепь - а ближе родни, выходит, никого нет, уж какие-никакие, а свои люди, надо их ценить и беречь. Такая дебиловато-сопливая развязка испортила бы все дело - если было бы что портить.
маски

как пройти в библиотеку?

Мне филфак в тумане светит... Всего около сорока минут было в моем распоряжении между театром и концертом, чтоб забежать на презентацию сериала ТНТ "Филфак", но уж очень хотелось повидаться с его героями, а заодно снова побывать в РГБ, то бишь "Ленинке". До сих пор доводилось тут оказаться лишь однажды - аспирантом приходил поработать с каталогом, но это ж сколько лет прошло, с ума сойти... Да и помещение другое - презентация проходила в конференц-зале, интерьер которого, похоже, с середины прошлого века не изменился, и даже кресла, судя по их состоянию, остались "аутентичные". Показа первых серий дождаться не удалось, зато успел пообщаться с Алексеем Золотовицким и Ефимом Залмановичем Шифриным. Оба, кстати, мартовские именинники - Алексей только что отпраздновал день рождения, Ефим Залманович готовится.

Золотовицкий играет однокурсника главного героя, про которого в пресс-ките сообщают: "Уверен, что филфак - это место, где у него должен быть вечный секс. Но ситуация обратная" Звучит весьма убедительно - по собственному филфаковскому опыту помню: у нас на курсе из 125 поступивших насчитывалось 12 особей мужского пола, из которых, во-первых, далеко не всех интересовали девушки, а во-вторых, и от этой дюжины вскоре немало убыло, это с одной стороны; а с другой, девушки на филфак тоже идут не от хорошей жизни, и уж точно не от избытка внешней привлекательности, скорее наоборот - в общем, при таком контингенте ситуация "на филфаке секса нет" оказывается фатальной, а впрочем, интересно было бы посмотреть, как герои из нее выходят (мы же как-то выходили...).

Ну а Ефиму Залмановичу достался преподаватель русской литературы - как же иначе? Кстати, по нашим с Шифриным интервью, да и по более поздним частным беседам, я припомнил, что он сам учился на филфаке - в период своей латвийской юности... Но не закончил - творчество отвлекло. А в сериале воплотил потомственного профессора Гудкова, которого характеризуют как "высокомерного, желчного типа, считающего студентов насекомыми". Поскольку я имел немало случаев убедиться, что по жизни Шифрин совсем не такой, но вместе с тем Ефим Залманович, помимо того, что артист эстрады, актер театра и кино, еще и успешно "практикующий" литератор (а также блогер!), то есть роль как бы "на сопротивление", но во многом получается персонаж, исполнителю близкий по духу.

Очень трудно найти время на сериалы, а для "Филфака" хочется выкроить, может будет повод вспомнить молодость.


маски

"Карамора" М.Горького, реж. Дмитрий Егоров (лаборатория в МХТ)

Удачно начались показы новой серии режиссерских лабораторий МХТ, посвященной на этот раз Горькому и приуроченной к его 150-летию. Дмитрий Егоров в МХТ дебютант, но в Петербурге и по периферии ставил немало. Правда, я видел только их совместную с Максимом Диденко питерскую "Молодую гвардию", которая особого энтузиазма не вызвала:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3305629.html

А вот "Карамора" даже без скидок на "эскизный" формат и "лабораторный" статус работы вышла небезынтересной. Что вдвойне удивительно, поскольку материал сколь привлекательный, столь и сложный, неблагодарный. Я сам к этой прозе Горького 1920-х годов обращался вне связи с нынешней лабораторией сравнительно недавно, пробовал вникнуть в суть самого, наверное "загадочного" горьковского рассказа, созданного в наиболее противоречивый, но необычайно плодотворный эмигрантский период творчества писателя:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3200273.html

Но если меня как читателя в "Караморе" привлекал в первую очередь мотив внутреннего "раздвоения" героя, сосуществования в его сознании альтернативных личностей и поиск самоидентификационного тождества ("мин дин мин", китайское "я есть я" в рассказе проходит лейтмотивом, в инсценировке возникает лишь однажды, мимолетно), то режиссер эскиза, едва обозначив его, сделал акцент на моментах, связанных с "игрой": игрой в революцию, игрой в предательство - и тем, как "игра" перерождает природу человека. Сокращая весьма объемный для новеллы исходный текст, Егоров внятно пересказывает фабулу, слегка упуская (оно и у Горького несколько смазано, просто в контексте эпохи дополнительных разъяснений не требовалось, а сейчас они, может, и не помешали бы...) то обстоятельство, что рассказ от лица повествователя, Петра Каразина, ведется уже после революции, когда открылись архивы "охранки" и он оказался под стражей у своих бывших товарищей по партии.

Внешняя атрибутика минимальна и взята из расхожего набора приемов современной режиссуры: фонарики, баян, мэппинг... На экране меняются в режиме калейдоскопа супрематические слайды, к финалу появляется проекция живых червей-"мотыля" в красной подсветке и при сочетании с геометрическими абстракциями; меха баяна растягиваются, метафорически обозначая повешение Попова - эффектно, уместно, но необязательно. Главный фактор, определивший, на мой взгляд, успех показа - Игорь Хрипунов в роли Петра Каразина, aka Карамора. Абсолютное попадание в горьковско-"достоевский" образ, и снова остается сожалеть, что такого актера можно видеть преимущественно в разовых лабораторных проектах, в репзалах, на малых сценах.

Несмотря на то, что Хрипунов большие блоки текста читал "с листа", его роль - состоявшаяся, полноценная драматическая работа. Да и в целом ансамбль получился отличный: тонко сделанный Виктором Кулюхиным эпизод с полковником Осиповым, чуть заостренный, гиперболизированный, но не до откровенного гротеска эпизодический еврейчик Леопольд (Григорий Трапезников); предатель Попов-Попенко в исполнении Алексея Кирсанова; не самый выигрышный, но замечательно, очень точно, близко к духу и букве первоисточника через пластику, мимику, интонацию воплощенный единственный на всю инсценировку женский персонаж Софьи Ардовой - "товарищ Саша" ("товарищ Тася" осталась лицом внесценическим). Центральным же во второй половине спектакля оказывается дуэт Игоря Хрипунова с Александром Ливановым, играющим следователя Симонова, позднее ставшего "куратором" добровольно согласившимся после убийства Попова на сотрудничество с "охраной" Каразина: тут нашлось место и психологизму, и элементам пластической эксцентрики - именно через эту пару персонажей Егоров разрабатывает тот самый мотив "игры", на котором предпочел сделать акцент.

Единственное, что меня резануло в показанном эскизе - то, что и режиссер во вступительном слове, и актеры непосредственно в действии постоянно говорили "карамо'ра" с ударением на "о". Я полагаю, что правильно все-таки произносить "кара'мора". По крайней мере моя филфаковская преподавательница по началу 20-го века, ныне главный редактор отдела современной прозы издательства "Эксмо" О.Н.Аминова так "ударяла", и потом, сам занимаясь литературой 20-й годов и сталкиваясь с прозой Горького, я только так привык говорить и слышать. Ну и кроме того, здесь прослеживается фонетическая игра Кара'зин-кара'мора, а раз уж режиссера так увлекает мотив игры, то подобные вещи он не должен оставлять без внимания.
маски

Андрей Гугнин в МЗК: Бах, Шуберт, Стравинский, Десятников, Сибелиус, Рахманинов

В эти дни Гугнин выступает много, в сборных концертах и в ансамблях, 1 апреля они с Минцем будут играть дуэтом, но я катастрофически никуда не успеваю, и очень большие надежды связывал с его сольником в рамках фестиваля "Эстафета Веры", посвященного памяти Веры Горностаевой. Однако первое отделение меня, признаться, не порадовало. То есть все вроде неплохо - но не так, как лично мне хотелось бы (понимаю, что проблема моя, а не Гугнина, и тем не менее). Открывался вечер "Отзвуками театра" Десятникова - цикл очень давний, середины 1980-х, созданный композитором на материале музыки к ленинградским кукольным спектаклям. Некоторое время назад эти же "Отзвуки театра" другой ученик (и внук) Веры Горностаевой Лукас Генюшас записал и выпустил на диске "Эмансипация консонанса":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3199588.html

Гугнин, мне показалось, воспринимает этот набор стилизаторских экзерсисов с ироническими, юмористическими аллюзиями к разным эпохам и направлениям от барокко до джаза на полном серьезе, что не к месту и не в тему. Особенно это касается "романтических", "лирических" номеров (без кавычек тут невозможно обойтись, да у Десятникова и вся музыка в двойных, в тройных "кавычках") - вместо кукольной, игрушечной хрупкости, невсамделишных, заведомо искусственных эмоций пианист пытался передать (вернее, вложить в музыкальный текст) какие-то подлинные, живые, человеческие чувства, с нюансами, с оттенками, хотя нечего и некуда вкладывать. В этом плане, по-моему, версия Генюшаса, что на диске - проще и точнее.

Однако и Стравинский, последовавший за Десятниковым - три фрагмента из балета "Петрушка" - такой же ведь тоже умозрительный интеллигентский балаганчик, только что не пост-модернистский хронологически. А Гугнин и тут вместо расписанной под хохлому музыкальной шкатулки, но уже не с неуместной утонченностью, наоборот, с чрезмерной порой экспрессией, постарался выдать балаганные петрушечные страсти за настоящие - зачем?! Допустим, на свой лад вышло любопытно, и может быть даже концептуально, учитывая, что Гугнин выстроил программу на обратной хронологии - от Десятникова через Стравинского к Баху и Шуберту, то есть объединил Десятникова со Стравинским скорее по сходству, нежели по контрасту, но его подход к обоим меня, каюсь, не убедил совсем.

Во втором отделении Шуберту предшествовало изрядно "романтизированное" Адажио Баха, которое напрочь смазал звонок мобильника очередной старой свиньи. После чего Ре-мажорную сонату № 17 Шуберта невозможно было слушать без восторга уже как сам факт, что пианист еще способен продолжать выступление - я каждый раз (а это же не сенсация - ой, мобильник зазвонил и бабка не умеет, - это, увы, рутина) не понимаю, какими железными нервами должен обладать музыкант, и вообще артист, чтоб заниматься своим делом в присутствии - и как бы ради-для - таких отбросов антропогенеза. Но вот как раз в сонате Шуберта, особенно в средних частях, вся прихотливая эмоциональная динамика, поднапрягшая меня в первом отделении, оказалась абсолютно органичной. Зато в финале вдруг возникла неожиданно (тем более в свете казуса с Адажио) игривость, легкость - может, уже просто от безысходности?

Потому что первым бисом - Гугнин посчитал возможным эти отбросы еще и бисом побаловать - прозвучала "Ель" Сибелиуса, мрачноватая, в импрессионистическом духе пьеска; прошлой зимой Гугнин играл несколько пьес Сибелиуса, и в их числе "Старую сосну", но честно говоря, я уже не помню ту и не знаю, это две разные вещицы или одна и та же с вариантами перевода названия? В любом случае вечнозеленый номер мы послушали нормально, а на второй бис - еще и второй бис!! - пересели под балкон, откуда - теоретически - слышно-то лучше. Но вместо Рахманинова, сыгранного Гугниным, нам было лучше слышно, как поросенок, приобщенный своей свиноматкой к прекрасному, катает по пустым сиденьям машинки. То есть ценители изящного специально захватили с собой машинки (не одну!), чтоб играть с машинками, пока Гугнин играет Рахманинова. Машинки на клавирабенде - это новое слово в моей занимательной антропонавтике, стало быть вечер так или иначе получился не без открытий.