January 2nd, 2017

маски

хочу гротеска и весны

Подумал, что ослышался, полез в интернет, перепроверил - нет, уши еще не настолько меня подводят, да и в голову такое не придет. Ну то есть мне не пришло бы - а Михаилу Гуцериеву приходит. Поэтому его песни распевает вся русскоязычная эстрада. На самом деле, конечно, не поэтому, а почему - секрет полишинеля, но факт остается фактом: на нынешней "Песне года" только по официальным подсчетам, озвученным ведущими со сцены - 12 номеров на гуцериевские вирши. За что его еще и наградили дипломом "поэт года" (могли бы приложить к нему в качестве спецприза билет на трамвай, потому что все остальное у знатного нефтяника Михаила Сафарбековича уже есть). А по моим слушательским ощущениям - гораздо, гораздо больше, чем дюжина, чем чертова дюжина, чем в состоянии счесть и вместить работающий человеческий мозг. Потому что даже в тех случаях, когда Гуцериев ни при чем, кажется, что его поэзия подхвачена и продолжена всеми остальными, не исключая и Вильяма нашего Шекспира в переводе Маршака, который, будучи положенным на музыку Игорем Крутым и спетый Львом Лещенко, звучит абсолютно как - ну точно не хуже! - Михаила Гуцериева. Впрочем, если брать не средний уровень, а вершины - Шекспиру не снилось такое:

Услышав радостную весть,
Любовь хотела новизны.
Твой образ заново воскрес.
Хочу гротеска и весны.
Твое коралловое платье
И длинный шлейф забытых дней
Ведут любовь мою к соблазну
И даже страсть еще сильней.
И я беру тебя за руку,
Прости, за что простить не мог.
Кидаю на спину разлуку.
Даю любви твоей урок.

Как говорил поручик Ржевский - "в стихах это, право, прекрасно". При ограниченном применении "гуцерин" может нервировать, раздражать -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3258780.html

- но в лошадиных дозах, как сейчас, приводит в состояние эйфории. И "коралловое платье" воспринимается тогда как предмет из того же гардероба, что "платье синее индиго" (неважно, что первое примеряет Билан, а второе Киркоров), из того же ряда метафор, что вишневая любовь, абрикосовые сны и т.п. Между прочим, понимать надо: поэт творит на не родном для себя языке (он по-русски и в жизни-то говорит с трудом), пользуясь весьма ограниченным словарем и зачастую не понимая лексических значений многих слов, тем более не зная падежей и спряжений - но какая лирика, какие чувства! и какой успех!

Радостно за Гуцериева - но обидно за Князеньку: он встречает новый год, как пишет сам у себя в фейсбуке - "скромно и с достоинством неподалеку от Текстильщиков", а мог - и должен был! - стоять на сцене и получать дипломы! Пишет он на уровне Гуцериева абсолютно (выпукло и гротесково, доброжелательно и душевно, познавательно и поучительно, грустно и страшно), в чем легко убедиться - и вообще "эксклюзивно талантлив" (сказало Злато); к сожалению, не рифмует, но разве это важно? Наталья Гандзюк в спектакле Клима прекрасно поет верлибры Геннадия Айги, без опоры на рифму и размер органично подкладывая под них в том числе и шлягерные мелодии вроде "Песнь моя, лети с мольбою" или "Нет, а я ни о чем не жалею". А у Крутого в "Песне года" мелодии еще и не таких мировых хитов порой услышишь в сочетаниями с необыкновенными, экстравагантными, ни на что не похожими, оригинальными русскоязычными текстами. Споемте друзья (музыка народная, то есть любая):

Прошу тебя, не прекословь.
Не говори, что ерунда.
Я верю, первая любовь
Разрушить может города.
Вернет забытые закаты,
Уставший день, где я увяз.
Зеленый взгляд твой виноватый
И поцелуй не торопясь.
И я беру тебя за руку,
Прости, за что простить не мог.
Кидаю на спину разлуку.
Даю твоей любви урок.
маски

дождики без зонтов, праздники без цветов

Сколько лет у меня лежал этот диск - не вспомню, но получил я его точно до того, как Боря Моисеев слег с инсультом. Подарочное издание Бориных видеоклипов очень меня, конечно, тогда обрадовало - теоретически, но практически воспользоваться им я не мог, не имея двд-проигрывателя. Потом мне подарили двд, но больше года проигрыватель лежал без дела - я не знал, как его подключить к телевизору. Только-только помогли подключить - сломался телевизор, и несколько месяцев ушло на то, чтоб обзавестись новым (мне сразу предложили в безвозмездное пользование несколько бэушных на выбор, но я же не мог его сам в одиночку привезти домой). Оказался с телевизором - но опять-таки не подключенным к двд, и снова история затянулась на месяцы. Наконец вроде все срослось - так ведь есть что поглядеть и помимо клипов Моисеева, у меня еще не весь Бергман освоен и не весь пересмотрен Каракс. И до сих пор не весь, но я подумал, что нынче как-то не к месту будут Бергман с Караксом, а Боря - наоборот, тем более, что ввиду отсутствия его, не в пример иным старшим товарищам по цеху, на телеэкранах, ну разве что в виде уродливых пародий (что, кстати, тоже бросающаяся в глаза примета времени, не только Моисеева касается: наличие пародии в отсутствие оригинала, подмена одного другим). Поставил диск - и будто совершил путешествие во времени.

При том что видео совсем давних на диске нет, в основном собраны клипы периода уже FBI-music, то есть про "Дитя порока", "Крошку", "Эгоиста" и "Танго-кокаин" остается вспоминать лишь с опорой на собственные силы. И далеко не каждый из тех роликов, что записаны - маленький киношедевр, прямо сказать. Что еще печальнее - почему-то клипы Моисееву снимались, за исключением самых уж главных его хитов вроде "Просто Щелкунчика", "Голубой луны" или "Звездочки", не на лучшие песни, а будто специально на какие-то проходные, безликие. С удивлением обнаружил, что имея в наличии полную, начиная с альбома "Праздник! Праздник!", дискографию Бори Моисеева, и не пропустив за последние пятнадцать лет ни одной его концертной программы (считая не только премьерные шоу на крупных площадках, но и выступления в достаточно маргинальных, периферийных залах вроде театра "Золотое кольцо" Надежды Кадышевой), последний раз не так давно его наблюдая на сцене Кремля, уже после перенесенного им инсульта и частичного восстановления -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2815379.html

- некоторых вещей я никогда не слышал вовсе, тем более не видел клипов на них и не знал о существовании таковых. Например, "Королева-зима" никогда не включалась Борей в концертный репертуар, а клип, оказывается, был сделан - правда, совершенно неинтересный, и самое в нем эффектное, что трогает хоть как-то - обширно использованные кадры, целые фрагменты из старого, 1957 года мультика "Снежная королева" Атаманова (озвученная Бабановой, с гениальной графикой Шварцмана); но и песня, по совести, бросовая, негодная. При этом нету клипов ни на такие прикольные, а они, казалось бы, просятся на экран, песенки, как "Не ходите, мальчики, в Африку гулять" и "Стаханов" (из той же серии есть вычурное и почему-то мрачное видео на "Человека-амфибию", открывающее подборку), ни на прекрасные лирические композиции "Научи меня любить" или "Летний сад", или, наоборот, жесткие драматические, как "Падший ангел", "Фаворит", "Чужой", ну или хотя бы ритмичные "Черный бархат", "Учитель танцев" - ничего подобного. В лучшем случае - "Аты-баты", а то и совсем никчемные типа "Улетаю", к тому же мультяшные, отчасти забавные, но спустя годы они выглядят жалко.

Зато ловишь себя на том, что вот "Черного лебедя" Боре Моисееву, к примеру, снимал ныне воцерковленный режиссер и свежеиспеченный худрук театра "Модерн" Юрий Грымов. А в "Звездочке" участвовала тогда еще безумно популярная, не вылезающая из ТВ и не помышлявшая о славе несогласной оппозиционерки юмористка Татьяна Лазарева - и Боря носит ее на руках. А "Две свечи" с Пугачевой... - так-то опять же ничего особенного, кроме собственно персоны Пугачевой, но сразу вспоминается, как мы эту песню распевали (и распивали) на улицах с великой и ужасной Ольгой Эдуардовной, которой тогда было лет 17 (ну и мне 20, соответственно). Или вот "Кукольная любовь" - отчего-то совершенно безотносительно к двд-сборнику она пришла мне на память несколько недель назад - к перемене погоды, что ли? Тоже ведь крайне слабая в музыкальном отношении штучка (разве что немного выигрывающая перед прочими за счет удачной аранжировки), на корявый, местами откровенно безграмотный текст, и видео с ряжеными под манекенов лилипутами (или это дети такие? кто эти существа?) не шедевр, а смотришь - и прям до слез.

Вообще Боря Моисеев был любимцем детей и старушек, на его концерты, по моим многолетним наблюдениям, они ходили, как в цирк, составляя актив Бориной целевой аудитории. Вовсе не гомосексуалисты, что можно было бы предположить - геи как раз Борей в массе своей всегда брезговали, говорили с обидой "из-за него думают, что мы все такие" (а то не "такие"! еще и не "такие"! чего уж там...); примечательно - среди двух десятков видеоклипов сборника только в одном, на песню "Тату", сколько-нибудь открыто, и то очень аккуратно, сдержанно, стильно, эксплуатируются гомоэротические мотивы. В остальных случаях предлагается либо травестированный до карикатуры образ "чуда в перьях" (и Боря до какого-то возраста идеально в него вписывался, да и по жизни редко из него выходил), либо некие условные пары персонажей, идет ли речь о дуэтах разнополых (совсем никчемный - с Агурбашихой на излете ее удачного замужества; симпатичный и лично у меня вызывающий исключительно приятные ассоциации - "Прибалтийский роман" с Лаймой Вайкуле) или более для Бори Характерных, и более, разумеется, знаковых (с Трубачом, с Фернандезом). А вот дети и старики на концертах всегда оставались Борей довольны, потому что на самом деле весело было.

Да и не только на Моисееве - в принципе жизнь была лучше, жизнь была веселее (в 20 лет-то конечно...). Теперь вот смотришь - и не веришь, уже не то что тех дней, тех мест, ГЦКЗ в первую очередь, не существует в природе, и там, где пел и плясал Боря Моисеев, с Пугачихой и без, скоро (слава Богу, я не доживу) заиграет Гергиев - вон уже до чего дошло. Так что пускай видео и не всегда удачное, а порой скверное, но хоть на нем запечатлелись прежние радости: Трубач трубит, Нильда подвывает, "Премьер-министр" первого созыва, и Брейтбург такой молодой, и Фридлянд опять впереди.
маски

"Конец света с последующим симпозиумом" реж. Татьяна Лиознова, 1986-1987

Прогрессивное человечество замерло "предвкушении" очередного мега-блокбастера Федора Бондарчука "Прятяжение", где по примеру эпопеи Бондарчука-старшего доблестные вооруженные силы святой руси в соратничестве с примкнувшим к ним всенародным ополчением отражают агрессию захватчиков - правда, на этот раз вроде инопланетных, но как раз пришельцы, понятно, метафора, и каждый русский точно знает, кто в действительности покушается на устои и богатства его великой родины. В интернет-анонсах сообщается, что съемки тайно ведутся в разных районах Москвы на объектах министерства обороны и с привлечением новейшей военной техники, а в предвосхищающих широкий прокат рекламных роликах слышатся размышления насчет того, что если ударить посильнее, можно и самим такое "освобождение" не пережить, ну так значит и не судьба, главное же победить врага, а самим уцелеть - это не главное, уж как бог даст.

Татьяна Лиознова в своем творчестве тоже не пренебрегала поддержкой "силовых", как сказали бы нынче, ведомств, и не только министерства обороны, но и контор более влиятельных - создательница "Семнадцати мгновений весны" заслужила, конечно. Да и потом консультации отрабатывала - Татьяна Моисеевна, например, состояла в организованном Андроповым "антисионистском комитете советской общественности", куда КГБ по возможности сгоняло "дрессированных евреев" для повышения эффективности направленной против государства Израиль политики, и дело было настолько позорным, а при этом все-таки речь о жизни и смерти не шла, что мало кто не побрезговал репутацией (в составе комитета, скажем, отсутствует Иосиф Кобзон, как ни удивительно; зато наряду с Татьяной Моисеевной Лиозновой числятся знатная казачка Элина Авраамовна Быстрицкая и ветеран Художественного театра Ангелина Иосифовна Степанова). "Конец света с последующим симпозиумом" снят как раз в период расцвета деятельности "комитетчиков" (номинальной и чисто ритуальной, естественно - их использовали как прикрытие, а они охотно или нет позволяли себя использовать), и я сам эту волну хорошо помню, с бесконечными репортажами передач "Сегодня в мире", "Международная панорама" и "Девятая студия" о преступлениях израильской военщины против мирных арабов-мусульман, статьи в духе "Израиль - сорок лет позора" и т.п. Тогда же СССР, оголодавший и уже не способный финансировать оборонку в прежних масштабах, усилил "борьбу за мир" - это я помню еще лучше, потому что сам "боролся" - мы в школе писали письма Рейгану с требованиями немедленно прекратить ядерные испытания (ну не "писали", нас заставляли, конечно, и тексты сочиняли не мы, не школьники, а более ответственные товарищи), в ответ же получали "послания" на использованных перфокартах с от руки накарябанными призывами в случае "воздушной тревоги" скорее бежать в техподвал дома. Правда, очень быстро это все свернулось, а вернее, вывернулось наизнанку, и как будто началась другая жизнь (со своей незабвенной спецификой 90х, которые я и на сей день не склонен особо идеализировать), а в этой жизни продукция вроде "Конца света..." политическое, пропагандистское значение теряла, художественного же не имела изначально. Фильм, может, где-то и всплывает, особенно сейчас, спустя годы - но я даже название узнал случайно, увидел в телеверсии концерта "Другой Канчели", где исполняли джазовые вариации на темы из киномузыки композитора. Мне стало интересно, и, что редко удается, без посторонней помощи я нашел в интернете этот опус. Трехсерийный, а точнее, четырех-, поскольку вторая, длинная серия разбита на две части. Общей продолжительностью более пяти часов хронометража - так что надежд на телепоказ, учитывая особенности "товара", немного. Смотрел в интернете - про удовольствие речи нет, но с любопытством.

Вряд ли можно говорить, что последний фильм Лиозновой - "итоговый" в ее режиссерской карьере. Она подвела "итоги" своим великолепным (еще до "антисионистского комитета" снятым) "Карнавалом". А "Конец света..." - явная заказуха, в угоду времени, которое слишком быстро переменилось, отправив в утиль и фильм, и самого режиссера оставив на обочине. Между тем имя здравствующего и доныне (79 лет) американского драматурга Артура Копита, по чьей пьесе снят "Конец света...", широко прогремело как раз в 90-е, впрочем, в связи с другой пьесой - "Папа, папа, бедный папа, ты не вылезешь из шкапа, ты повешен нашей мамой между платьем и пижамой", в какой-то период театрального безвременья довольно популярной, не потерявшейся среди комедий Рацера с Константиновым, заметной на фоне Галина и Коляды (ну и Шекспира с Чеховым тоже не окончательно забыли). Ну да, "Конец света с последующим симпозиумом" - еще не самое длинное название из возможных, но я не знаю, ставилась ли она на сцене в Москве или была переведена специально для телефильма Лиозновой, а издана уже потом - во всяком случае русскоязычный текст, воспроизводимый по публикации 1987 года, опять-таки легко обнаруживается в интернете и доступен для чтения бесплатно. Сценарий, написанный самой Лиозновой, довольно точно следует "букве" пьесы. При этом режиссер фильма добавляет действию "театральности", нарочитой киношной "условности", а также, что касается большинства персонажей второго плана, комической эксцентрики - надо признать, тонко чувствуя вкус автора к черному юмору и гротеску, к сатире нравов наряду с политической сатирой. Тем не менее политическая подоплека и идейный (идеологический, называя прямо) пафос в фильме настолько выпячивается сквозь все усилия придать происходящему если уж не "достоверности" в простейшем смысле, то хотя бы художественной "убедительности", что смотреть "Конец света..." как обыкновенное "нормальное" кино - невозможно; тем любопытнее он как некий исторический симптом, в качестве знака времени, и не только "апокалиптических" 1980-х.

Герой пьесы и, стало быть, фильма - незадачливый драматург Майкл Трент, задолжавший по закладной за дом, с детьми и беременной женой на попечении. К нему неожиданно обращается со странным предложением богач Филипп Стоун - за хорошее вознаграждение (задаток в 5000 долларов, дальше больше) Трент должен написать пьесу на заданную тему. Эта тема - конец света, но не вообще любой "армагеддон", популярный у американцев во всякие времена, а конкретная и вполне реальная в ближайшей перспективе глобальная катастрофа, обусловленная гонкой ядерных вооружений. Тренту нет дела до ядерного апокалипсиса, но ему нужны деньги, и он соглашается. Однако Стоун настаивает, что герою недостаточно получить от заказчика всю требуемую для творчества информацию, он должен добыть ее сам, проведя подобие "независимого журналистского расследования", иначе драматург не поверит в правдивость фактов и не сможет отразить их в пьесе.

В главной роли снимался Вадим Андреев, чья фильмография и до "Конца света" мало чем примечательна, а после - и вовсе без слез не взглянешь: какие-то эпизоды в третьесортных сериалах... С выпученными от ужаса глазами человека, навстречу которому вышел зверь из морской бездны, немолодой американский литератор Трент открывает для себя умопомрачительные вещи, известные на тот момент любому советскому второклашке, выписывающему "Пионерскую правду" (опять же опираюсь на собственный опыт - как и миролюбивые требования Рейгану отправлять, на "Пионерскую правду" тоже заставляли подписываться, благо стоила она копейки), а именно - что Соединенные Штаты Америки вопреки официальным заявлениям и международным обязательствам способны, готовы и желали бы нанести по мирному Советскому Союзу ядерный удар, который персонажи пьесы квалифицируют то как "упреждающий", то и вовсе как "опережающее возмездие".

Забавно, конечно, наблюдать, как вольный художник, никак не связанный с официальными органами, беспроблемно получает доступ к общению с генералами Пентагона, представителями вашингтонской администрации, сотрудниками не самых открытых ведомств - и хочется представить что-то подобное не в жутких условиях американской несвободы, а в памятном многим и мне в частности демократическом СССР 1980-х годов. Фигуры все собеседников Трента более или менее шаржевые. Генерал Уилмор, сыгранный Эммануилом Виторганом, еще в какой-то степени человекообразен (хотя выступает под кодовым именем "глубокое горло" - явный намек на порнуху "Глубокая глотка", но в советском контексте он едва ли считывается; а еще "киноманский" имидж Уилмера дополняется приписанным ему упоминанием "Доктора Стрейнджлава" Кубрика как образчика "антиядерного" фильма - но можно ли было легально посмотреть Кубрика в СССР 1970-80-х?), при всех скидках на "ястребиную" сущность характера; но вот интеллектуал Берент, каким его воплощает Олег Басилашвили (впоследствии и по сей день убежденный либерал-интеллигент, поборник демократии и все такое) - похоже, задумывался если не автором, то режиссером как карикатура на Бжезинского, плюс "антисионистские" шпильки ("он родился в Варшаве, где погибли его родители"). С иронией и комедийной эксцентрикой, вроде бы доброй, но под конец раскрывающей всю тупость, пустоту и инертность мышления персонажа, играет Одри Вуд, литагентшу Трента, немолодая, но даже здесь довольно трогательная Надежда Румянцева.

Вообще про актеров, кроме исполнителя главного героя, худого слова не скажешь. В сатирическом ключе решен в первой серии дуэт персонажей-коллег Трента, драматургов очевидно более преуспевающих, то есть менее принципиальных и честных - Олег Табаков и Евгений Весник беседуют с Надеждой Румянцевой в ресторане "Русская чайная" (прозрачный намек на "Русский самовар"?!), и обслуживает их официант-негр в ярко-алой рубахе с бейджем "Ivan". А чего стоит парочка "клоунов", молодых циников-аналитиков, с которыми Трент общается у них на кухне во второй серии - и можно предположить, что Джим и Поль немного больше, чем просто друзья: персонажи Дмитрия Певцова (дебют в кино! до роли в "Матери" Панфилова еще три года!) и Сергея Ковалева по сегодняшним понятиям очень уж смахивают на гей-пару - но может и просто веселые парни, во всяком случае в "правильном" "советском" фильме прямых намеков на их гомосексуальность нет (в принципе лично мне известен только один недвусмысленный пример персонажа-гомосексуалиста в советском кино - Гордон Уайтхаус из "Опасного поворота" Владимира Басова, но там на любви героя Александра Дика к погибшему Мартину в значительной степени строится детективная интрига пьесы Пристли и обойти этот момент невозможно), не исключено, что они просто такие бравые ребята, между делом готовят курицу, синхронно - отдельная "цирковая" пантомима, а эпизод завершается еще и танцевальным номером! - шинкуют лук, подергиваются под "Модерн токинг" (верх цинизма и морального разложения!!! кто бы подумал, что не успеет фильм Лиозновой выйти в эфир, как в том же эфире те же растленные мелодии зазвучат с русскоязычными текстами!!), попутно раскрывая драматургу глаза на неизбежность ядерного кирдыка, и именно в уста Певцова вложена вынесенная в заглавие формула "конец света с последующим симпозиумом".

Серьезностью и суровостью же, помимо драматурга Трента, в фильме отличается только миллионер Стоун, но этот до того надут, насуплен, что сам того гляди лопнет от смеха. Вообще значительная доля актерского и человеческого обаяния Армена Джигарханяна, которому достался просвещенный предприниматель Филипп Стоун, сводится к его всегдашней неразборчивости, не только профессиональной ("на свете столько нет армян, как фильмов, где сыграл Джигарханян"), но уж что касается выбора ролей - в те же баснословные 80-е, одновременно с "Концом света", он снимался в "Тайнах мадам Вонг", которые я мальчиком смотрел в кинотеатре за 10 копеек, и там Армен Борисович был не менее прекрасен и убедителен, чем позднее в рекламе воды "Архыз". Также лишены намека на юмор эпизодический образ жены Трента и их 11-летний сын. Появление ребенка и в целом картина матери с детьми, уходящими вглубь сада - двойная эксплуатация и спекуляция, совершенно неприличная для мастера уровня Лиозновой, учитывая еще и то, что помимо оригинальной музыки Канчели за кадром звучит его кантата "Светлая печаль" для детского хора (дирижер - Лев Конторович!), официально посвященная "детям-жертвам великой отечественной войны".

Но когда речь заходит о том, "хотят ли русские войны?" (как в своем роде гениально сформулировал главный русскоязычный пошляк-рифмач), вопросы вкуса, искусства и творчества отступают на второй план и музы затыкаются, предоставляя слово совсем другим источникам вдохновения. Тут в ход идут и "нагнетание", и "символика" (от обгоревших птиц, которых Стоун наблюдал при испытаниях бомбы, до эстампов Эшера, которые Тренту попадаются на глаза, к кому бы он ни пришел: башни с текущей одновременно вверх и вниз водой, хрестоматийная литография "Водопад", 1961; или не менее "классический" ящик, где передняя планка заходит за заднюю... - кстати, выставка графики Эшера совсем недавно проходила в московском музее современного искусства, тоже, стало быть, ответственный товарищ и большой друг борцов за мир), и плаксивый детский хор за кадром - тут не до художественности, лишь бы не было войны! И лицемерный посыл "Конца света..." как бы состоит в заботе о том, чтоб "прогрессивные" американцы вопреки усилиям обезумевших своих политиков и военных, остались живы, растили детей, возделывали свой сад... О, а какой у "передового", "мыслящего" драматурга Трента сад, какой коттедж, какое поместье! Даром что закладная была бы просрочена, если б не Стоун - но даже самые преуспевающие советские коллеги героя, чьи пьесы шли по всему миру, подобными владениями не могли похвастаться (видел, бывал, знаю), а этот якобы "неудачник", без работы, без славы и без доходов - поди ты, ну просто в Эдеме, штат Коннектикут, обитает! А ему еще и Майкла Джексона по телевизору до кучи показывают вместо Валентины Толкуновой!

Подобно "ящикам" Маурица Эшера, где перепутаны концы и начала, вор первым кричит "держи вора!", а за мир активнее прочих ратуют именно милитаристы, вынашивающие захватнические планы - для отвода глаз и чтоб выиграть время. Наводить тень на плетень русским помогают в том числе и дрессированные киношники. Сходными миротворческо-апокалиптическими настроениями была пронизана картина моего любимейшего Юлия Райзмана "Визит вежливости", но Райзман все-таки работал с оригинальным сценарием, при всех закосах по части содержания необычайно интересным, оригинальным и даже по сегодняшним меркам актуальным с точки зрения находок драматургической формы (сценарист - Анатолий Гребнев), к тому же Райзман снимал "Визит вежливости" в период т.н. "разрядки" (вышла в 1972-м), и в нем циничной пропаганды было заведомо меньше, чем искреннего увлечения режиссера темой:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2421434.html

Тогда как "комитетчица" Лиознова прямо отрабатывает задание "миротворцев" из Кремля и с Лубянки на пике ядерной истерии, раздуваемой в тот момент русскими ровно из тех соображений, которые в пьесе Копита приписаны американцам (вот бы сейчас пьесу транспонировать в реалии современной России и поставить ее... ну хотя бы в "Гоголь-центре"! Шедевра заведомо не получится, а эксперимент мог бы выйти знаменательный! сценка Трента с генералом Уилмором прям-таки напрашивается на реактуализацию, будто с сегодняшнего русскоязычного ТВ списана!). В 1980-е, однако, затея не удалась, "империя зла" накрылась пиздой и, казалось, с концами, как окончательно отправился в архив последний фильм создательницы "Семнадцати мгновений весны". Но в интернете выложена запись "Конца света...", сделанная с канала "Ностальгия" (в логотипе буквосочетание "СТ" представлено "креативно" серпом и молотом), и это ностальгия - "ОСТальгия" (от "ост"-восток), как подсказывает нам с Первого канала вездесущий Шерлок "Камбербетч" Холмс - не только по старому, пусть неудачному, но в своем роде занятному кино. Бондарчучье почти уже готовое "Притяжение", даром что свежак - из того же разряда, только "с использованием новейшей военной техники", но неизменно "при участии министерства обороны". В свете еще и вновь открывшихся истин питерской подворотни - "если драка неизбежна - бей первым!" - не так уж смешно, несмотря на острый, эксцентричный рисунок Басилашвили, звучит реплика его персонажа-"ястреба" в разговоре с "прогрессивным" драматургом Трентом за столиком японского ресторана (куда Берент ходит - реплика из пьесы, не Лиозновой дописанная" - в силу "чувства вины за Хиросиму!):

Трент. Послушайте. А вы не думаете, что было бы неплохой идеей действительно попытаться вступить с этими русскими парнями в самые серьезные переговоры? Готов биться об заклад, им так же трудно сообразить, что делать с этим проклятым ядерным оружием, как и нам.
Берент. Конечно. Это было бы замечательно! Однако если история учит, она учит вот чему: нельзя верить, что Советский Союз будет соблюдать условия договора.