September 27th, 2016

маски

Альбер Марке в ГМИИ

Пока русские еще не все произведения искусства порезали и залили своим православным говном, поспешил на выставку Альбера Марке. Впрочем, на то, что в его унылых пейзажах обнаружится пропаганда педофилии, надежды было мало, однако православных можно поздравить с успехом на всех направлениях: еще года три-четыре назад выставка подобного масштаба смотрелась бы в Москве жалко - ну то есть теперь она смотрится жалко вдвойне, только сегодня и в перспективе рассчитывать на иное уже не приходится, остается порадоваться напоследок тому, что есть, скоро, напоминаю, не будет и такого. А есть экспозиция, примерно на треть составленная из произведений, присутствующих обычно в постоянной коллекции ГМИИ, еще на треть, если не больше - из частных собраний (не зарубежных причем), ну и все-таки на треть, а это нынче считай большой международный успех для московских музейщиков - из центра Помпиду, музея современного искусства Парижа (то есть имеется в виду дворец Токио, насколько я понимаю), даже из Карнавале (музей истории города Парижа), а также из музеев Бордо (довольно много), из Нанси, Mёдона.

Другое дело, что и фигура Марке, как бы не пытались повысить ее статус кураторы - не настолько очевидная что в контексте истории искусства 20-го века, что, и подавно, в маркетинговым плане ("очередь на Марке" представляете?), чтоб особо возрадоваться факту проведения выставки или печалиться скудостью ее контента. Вообще, рискну предположить, заявление "вы знаете, Марке - мой любимый художник" мало кто отважился бы сделать вслух, и едва ли число таковых прибавится по итогам работы выставки в галерее ГМИИ. Тематика работ Марке однотипная, жанрового разнообразия ноль - полторы ню на выставке, остальное - пейзажи, почти сплошь городские, речные, портовые виды. Свое место в музеях Марке занимает - и в том же ГМИИ, и в парижских художественных собраниях (кстати, что за "Галери де Президанс", это где?), но если иногда случается, что в формате крупной, хорошо подобранной ретроспективы известный, но второстепенный автор открывается с неожиданных сторон, то тут ни об открытиях, ни о крупной ретроспективе говорить не приходится.

Самая ранняя из показанных вещиц - ученический "Берег Сены. Пригород Парижа" ок. 1894-96 гг. из собрания, что характерно, Марата Галиуллина: еще до фовизма, все относительно ровно-гладко и по колориту спокойно. В целом экспозиция - не от ума, а от бедности - выстроена по тематическому принципу, что едва ли позволяет выдать нищету за блеск. Для вводного зала выделены два полотна с видами Парижа - ранний "Вид на Новый мост через Сену" (1906-07) из музея Нанси и поздний "Новый мост ночью" (1935-36) из центра Помпиду. Далее зал, фактически первый, посвящен кругу общения Марке, прежде всего другим фовистам: тут, помимо самого Марке (местный, из ГМИИ, "Порт в Онфлере", "Пляж в Фекане" и "Портовый бассейн дю Руа в Гавре" из Помпиду, обе вещи 1906 года, "Сена в Пуасси" из музея современного искусства Парижа и "Обнаженная. Контражур" 1909-10) развешаны вперемежку с ним Рауль Дюфи ("Регаты" 1907-08 из Музея современного искусства Парижа, где, между прочим, под гигантское панно Дюфи выделен огромной отдельный зал постоянной экспозиции), Анри Матисс ("Корсиканский пейзаж. Оливы" - из собственного собрания ГМИИ), Морис Вламинк ("Баржи на Сене", опять-таки из ГМИИ), менее известный Анри-Шарль Манген ("Купальщица", 1906, все из ГМИИ), и объективно говоря, любому из присутствующих Марке как минимум во внешней эффектности проигрывает.

Самая большая подборка - "Париж Марке" - вызывает недоумение, потому что видов Парижа полно и практически в любом другом зале выставке, кроме двух, посвященных путешествиям и жизни в Алжире, а главное, большинство картин раздела снова из постоянной экспозиции ГМИИ, Здесь, правда, выделяется полотно "Нотр-Дам. Солнце" (национальный фонд современного искусства, но вещь на хранении в музее По, откуда и доставлена) - не темой и не фактурой, но колоритом - Марке в основном туманный, мрачноватый, "в дымке", и редко - светлый, солнечный; а также "Наводнение в Париже" (это из "Карнавале", то есть там оно иллюстрирует событие городской истории, а здесь выступает в статусе самодостаточного живописного произведения).

Зал, посвященный путешествиям Марке, отличается от остальных колоритом - присутствием зеленого и желтого, чего в парижских видах, конечно, не обнаружишь. Симпатичный крохотный "Пляж в Ле Сабль-д'Олонь" (1933), "Лебединый остров Эрбле" (1919) из центра Помпиду (на хранении в Медоне), но по большому счету - снова водоемы, мосты, лодки... По крайней мере в этом зале почти все привозное - в основном из Помпиду (порт Марселя, порт Роттердама, порт Гамбурга в дождливый день), несколько из Бордо (в том числе "Парусник в Неаполе", 1909), либо из частных коллекций. И отдельный зал отведен под алжирские пейзажи, где также полстены занимают четыре картинки с видами из окон, а вернее, видами окон, потому что окно для Марке в данных случаях становится главным предметом изображения (к тому же образ распахнутого окна вынесен номинально и в подзаголовок выставки).

Ну а дальше два зала - курам на смех, позорище, роспись в собственной беспомощности. Особенно раздел "Марке в России", где, с одной стороны, присутствуют полотна Марке из собрания опять же ГМИИ (например, "Везувий" 1909 года - а почему же не в "путешествиях" он? или "Набережная Бурбон" - не в "Париже Марке"?), а с другой, предлагается галерея, к тому же куцая, художников группы "13" как якобы последователей Марке, побывавшего с женой в СССР в 1934 году. Следов от пребывания художника - ни документальных, ни литературных, ни тем более живописных - нет и в помине. Есть разного качества полотна представителей группы "13" - Мавриной, Лапшина, Ведерникова, Рыбченкова (посвященная группе выставка, между прочим, незамеченной прошла не так давно в филиале Литературного музея, доме Остроухова), многие датированы годами более ранними, нежели визит Марке в СССР, но дело, положим, не в датировке, а в том, что эти авторы в крайнем случае питались одними с Марке идеями, витавшими в воздухе, следили за развитием европейского искусства (до начала 1930-х у них еще оставалась такая возможность, пока русские окончательно не заперли имперскую клетку), но объявлять их "последователями", "единомышленниками" Марке - и неверно, и неприлично. И ну ладно еще когда устраивают профанацию в масштабах "Караваджо и последователи" с одним полотном Караваджо среди маловажных "последователей", но и Марке - не "караваджо" (даже по меркам своей эпохи), и группа "13" заслуживает к себе мало-мальски уважительного отношения.

Ну и венчает все это сомнительное предприятие зал картин Марке из частных собраний - каковых, если кто не заметил, хватало и в предыдущих разделах. Больше всего - из коллекций Марата Галиуллина и Инны Баженовой. Есть хорошее - скажем, "Алжир. Контражур" 1924 года, и снова вопрос: а почему не в алжирском тематическом разделе?! Но вопросы, ясно, риторические; вот я только что в Будапеште видел Модильяни из коллекции Баженовой на умопомрачительной монографической выставке в Национальной галереи - так то Модильяни и в Будапеште; не удается и вообразить такую выставку в ГМИИ. Марке - это потолок возможностей московских музейщиков в обстоятельствах, куда они загнаны казаками, свежевоцерковленными выкрестами и прочими ревнителями православной духовности. Честнее было бы с концами отказаться от наведения этого морока, иллюзии цивилизованности - вон галерея Глазунова напротив, а Шилова за углом, туда бы русским и дорога, им там понравится, а то марке-шмарке какие-то.
маски

"Петербург. Только по любви" реж. Рената Литвинова, Наталья Кудряшова, Авдотья Смирнова и др.

Альманах "Москва, я люблю тебя" (это где "Бабушка Уйня" Кончаловского-мл. и проч.), вышел еще в 2010-м -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1816221.html

- а тут и новый подоспел ("Москва, я терплю тебя"), его я пока не видел. Петербургский аналог обещал что-то по меньшей мере более приличное, но лажа страшная: новеллы разномастные, а зацепиться почти не за что.

Мне на самом деле понравилась лишь одна история - "Аничков мост", где усталая героиня Полины Кутеповой ведет автобусную экскурсию для зажравшихся, не увлеченных "великыя русскыя культурой" интуристов, и даже не стала бы из-за пробок выпускать их на Аничков мост, а поехали бы сразу на обед, но мужик с путеводителем настоял. И вот экскурсовод рассказывает "концепцию" скульптурной композиции Клодта, а случившийся здесь же "индейский вождь" ее опровергает - мол, ошибочно судите, неверный порядок рассмотрения статуй предлагаете, речь идет не об укрощении человека природой, но о том, что природу нельзя укротить, человек один, а лошади разные, даже разных пород... - завязывается дискуссия. Режиссер эпизода - Наталья Кудряшова, к которой я с большим скепсисом после "Пионеров-героев" отношусь, но тут и не в режиссуре дело, а в сценарии, автор которого - некий Рафат Самигуллин. Не знаю такого и тем более не ведаю, откуда от взял информацию про коней, едва ли сам додумался, но получился такой занятный и неожиданно многослойный мини-квест. Прям жалко, что хронометраж истории невелик - там можно было подробнее разработать и линию героини Кутеповой (почему она так измождена? какие у нее там сложности с матерью, которая звонит по телефону?), и характеры пассажиров-экскурсантов подать объемнее; ход с индейцем, правда, слишком уж искусственный - но как раз для такой короткой зарисовки это нормально, в другом формате понадобилось бы и с ним что-то делать.

Еще две штучки - фигня, но забавная. Финальный "Выгул собак" Авдотьи Смирновой в целом подозрительно напоминает на уровне общего замысла сорокалетней давности "Двух пуделей" Семена Исааковича Злотникова, отработанных сначала Арцибашевым на Таганке ("Надежды маленький оркестрик"), а позднее антрепризами 90-х (я видел жуть с участием Ирины Алферовой!). Но тут хотя бы детали яркие - начиная с пролога, где героиня Анны Михалковой знакомится по интернету и встречается с православным "женихом", который ищет 35-летнюю девственницу, заканчивая, конечно, "ударным", пусть и нарочито скетчевым, до безвкусицы, эпизодом посещения "экстрасенсов", где в образе камлающего шамана выступает Михаил Боярский (стыдоба, но ржака). При том что сама по себе история - была женщина одинокая, гуляла с собакой, встретила мужчину, гуляющего с собакой - яйца выеденного не стоит. Да еще предшествующая "Аничкову мосту" новелла "Селфи" Аксиньи Гог. А это че, реально был Никита Смольянинов?! Я его не узнал - богатым станет! Ну вообще, по большому счету, "Селфи" - жуткая ерунда, а все-таки веселая и с налетом иронического "эстетства": девушка приезжает в Питер, чтоб напиться, переспать с незнакомцем и прыгнуть с крыши. Напиться удается, а дальше начинаются проблемы - незнакомец пьяный бросается на стену и разбивает лицо, а поутру проснувшись в его койке, девица собирается сигануть вниз, но внизу помойка, грузин, подрядившийся застрелить героиню по ее собственной просьбе, скорее расплачется, чем на курок нажмет, да и парень признается, что был пьян и ничего не смог, так что по всем пунктам облом - но можно предположить, что он это специально говорит, не хочет, чтоб подружка впрямь померла. Ксения Середа как оператор, актеры, художники по костюмам - многие постарались, чтоб эта херня имела товарный вид, и в итоге "Селфи" выигрышно смотрится на фоне прочего.

Ну с Ренатой Литвиновой и ее "Снами Иосифа" все ясно, Рената Муратовна в привычном репертуаре и амплуа: по сюжету у героини мама и дочки, все они отправляются на "Ленфильм", где снимается фантазийно-биографический фильм про Бродского. Падает в павильоне искусственный снег, на кастинге мелькает Максим Виторган, за рулем авто, доставляющего семейство на киностудию, сидит "тридцать лет влюбленный в маму" (рассказ ведется от лица одной из дочерей) Василий Горчаков, где-то еще возникает Константин Шавловский, цвет чередуется с ЧБ - короче, запоздалое, из 1990-х, тусовочное кино, непротивное, неостроумное, никакое, и Литвинова несмешная, что обиднее всего. Еще больше меня расстроило "Утро" Оксаны Бычковой, потому что Бычкова мне интересна (несмотря на то, что "Еще один год" также разочаровал), а в главной роли у нее снова (как и в "Еще один год") снялась изумительная Надежда Лумпова. К ее героине подкатывает парень, утверждает - печатая текст на мобильнике - что глухонемой. Приглашает в ресторан, приносит подарки, и вообще они уже серьезно встречаются, как вдруг, уже собираясь на "знакомство с родителями", становятся свидетелями автоаварии, и жених (его играет вездесущий Александр Паль), не растерявшись, вызывает скорую, проявляя недюжинные способности к совершенно нормальной членораздельной речи. Невеста в шоке и от неожиданности, и от обиды - ведь ее обманули! А с другой стороны - хороший ведь парень, раскрыл себя, чтоб спасти другого, да и любовь у них вроде настоящая... Но вот она спрашивает его: а зачем? И он ей: да так... И что? Ну а правда - зачем? Но и "Утро" хотя бы за счет актеров как-то смотрится. Добили меня две новеллы.

Воцерковленный сценарист Наталья Назарова сочинила и сама сняла как режиссер какую-то нестерпимую хуету под названием "Просто концерт". В ней рассказывается, как сильно поддающая тетка-крановщица мечтает для своей дочери (которую, я так понял, воспитывает одна) лучшей доли, ради чего, выдав девочку за мальчика, пристраивает в мальчуковый хор: мол, гастроли, перспективы, карьера - а у девочки уже грудь намечается... Але, это вообще о чем? Пока не становится ясно, к чему идет дело (крановщица уходит с работы пораньше, выбирает платье, наводит марафет, отправляется на концерт, где едва не забывает отключить мобильник, не дослушав хористов выходит в буфет за коньяком и продолжает бухать уже в кафе при дочке) еще на что-то рассчитываешь, но поворот с переодеванием, бинтованием груди - и не разовым, а, выходит, регулярным в течение длительного периода - сбивает с толку напрочь. Автор пытается подать этот сюжет как убедительный, достоверный, реальный? Или это такая, прости, Господи, "парабола"? Ну да к православным в голову лучше не лезть, кроме говна там все равно ничего не найдешь.

А самая нелепая, и не просто глупая, а гнусная поделка в этой подборке, по моему убеждению - "Девочки" Анны Пармас. С участием двух знаковых артисток - Светланы Камыниной и Надежды Маркиной. Мать и дочь на ходу обсуждают очередную беременность последней - у дочери, которой около сорока, уже есть два ребенка, а мужа нет. Мать, как бы насмотревшись телевизора (как будто русским для этого нужен телевизор! ох уж эти питерские евреи-интеллигенты, ни за что не перестанут верить сокрытую искру народного русского духа!), поносит либерастов и мечтает о возвращении Сталина, а дочери ее слушать до того невмоготу, что вот-вот на улице разродится прежде срока. Кругом неудобство, грязь и хамство (гардеробщица в больнице ведет себя как главврач), но... все забывается, когда будущие мама и бабушка умильно наблюдают в мониторе плод: девочка! У меня нет слов. Счастья вам, женщины, и чтобы Сталин поскорее вернулся.

Кроме всего прочего, уродства проекту добавляют потуги связать новеллы сквозными персонажами - получается, что быдло-придурки и эстето-дегенераты из разных историй существуют словно на общей кухне (ленфильмовской, ага). Ну, может, это очень по-питерски... Тогда у меня вопрос в связи с героиней Ирины Соколовой - ведь эта умеренно-эксцентричная бессловесная старушка в шляпе - сперва в автобусе с Маркиной ("Девочки"), потом на Аничковом мосту и далее на концерте с Уколовой ("Просто концерт") - это Ирина Соколова? Уникальная актриса, в основном театральная, по ток-шоу незасвеченная и оттого, не в пример Михаилу Боярскому, немедийная. Я ее видел в очень разных ролях - разброс от Элеоноры Дузе (у Виктюка) до ослика Иа-Иа (у Праудина), то есть в театре она все-таки обладает определенным статусом. Здесь же, в "Только по любви", она проходит тенью через весь альманах - я так понимаю, обозначая "дух города", "доброго гения" Санкт-Петербурга, такой "типично питерской пенсионерки". Это, допустим, мило, но трудно отделаться от мысли, что если уж кто-то из героинь проекта заслужил отдельного рассказа - то именно она; и может быть ее истории, ее судьба, драма (или, кто знает, трагикомедия?) как раз и стоила бы всех семи представленных в сборнике.
маски

"Иоланта" П.Чайковского в КЗЧ, РНО, дир. Михаил Плетнев

Оркестровое вступление, хоть и краткое в "Иоланте", казалось многообещающим - Чайковский у Плетнева всегда звучит "глубже", чем привычно слышать, а здесь вышло еще и "сложнее", чем-то стравинским повеяло... увы, ненадолго. Выписанная из Беларуси сопрано Анастасия Москвина, певица возрастная, но в неплохой вокальной форме, показала отдельные удачные куски, но в верхнем регистре так кричала, будто Иоланта глухая, а не слепая - да и поди оглохнешь с таким окружением! Впрочем, женские голоса ладно, а вот среди мужских единственным мало-мальски достойным исключением оказался Петр Мигунов в партии короля Рене, по крайней мере, сольная его ария могла растрогать. Парочка же рыцарей - один другого хлеще. Сидевшая рядом со мной бабка (я бы даже не сказал "бабка", а просто женщина в возрасте, явно соображающая) после "Что может сравниться с Матильдой моей?" аккуратно перелезла через меня и поспешила покинуть зал - у Дмитрия Варгина (Германия, блин!), которому досталась партия Роберта, помимо катастрофических проблем голосом еще и вкуса нет совсем, ни чувства ритма - мешкал и путался, вступал не вовремя. Немногим лучше Водемон-тенор Виктор Антипенко (Россия-США!) - тоже вопил, а уж манеры - хоть сейчас в "Романтику романса"! Безнадежно хиленький (но много поющий в "Новой опере") Ярослав Абаимов-Альмерик, неровный Николай Казанский-Бертран - это уже мелочи. Но может быть оттого, что женский ансамбль (Москвина в лучших своих проявлениях, Светлана Шилова-Марта, Маргарита Иванова и Александра Кадурина, женская часть хора) был явно убедительнее мужского вокально, или все-таки Плетнев сознательно к этому вел, сосредоточившись на исходном состоянии героини, а не дальнейших опереточных перипетиях - главным, самым содержательным эпизодом оперы стала ее идиллическая, с привкусом девичьей печали, первая сцена, до появления слуг, отца, врача. Героиня уже на уровне смутного предчувствия испытывает тревогу, но она еще не изгнана из рая неведения, еще не познала свою ущербность - да и считать ли ущербностью отсутствие зрения, если слепота только способствует гармонии с миром? В отличие от натуги пафосного финала, в первой арии, в последующих номерах с Мартой и подругами Иоланта раскрывается с максимальной полнотой (именно тут Москвиной что-то удалось спеть прежде, чем окончательно перейти на крик): глаза даны для того, чтоб плакать в вечном мраке ночи. Так что моя сбежавшая соседка ничего существенного не пропустила.
маски

"Фрэнк и Лола" реж. Мэтью Росс ("Амфест" в "Горизонте")

Напрасно фильм старается казаться лучше, чем есть: Росс в режиссуре дебютант, а дока в кинокритике, о чем дает знать его неуверенность в себе - однако "Фрэнк и Лола" на самом деле достаточно хорош, более чем хорош, ну разве что не Кубрик, но близко к тому и примерно в этом же направлении. А уж среди огромного числа современных картин про шеф-поваров "Фрэнк и Лола" - однозначно самый неординарный.

Фрэнк (Майкл Шеннон) - знатный шеф-повар, пусть и оставшийся временно без постоянной работы после смены владельца ресторана. Он немолод и уже разведен, но случайно знакомится в баре с молодой девицей, и уже в постели, раздетый, предлагает ей отложить секс до следующей встречи, сперва наталкивается на непонимание, хотя в результате девушка соглашается - пролог можно считать ключом к восприятию дальнейших событий. Лола - начинающий дизайнер, Фрэнк тоже не готов поставить крест на карьере, но для него отношения с Лолой первостепенны, а для нее, видимо, нет. Фрэнк ревнует, наблюдая, как к Лоле клеится слащавый и самоуверенный молодой мужик (Джастин Лонг), и еще больше его напрягает, что этот Киф не пытается тупо затащить Лолу в койку, но обещает ей помочь с работой у известного дизайнера, и что самое удивительное, помогает. Да не только Лоле, но и Фрэнку - устраивает ему через отца, владельца ресторанов, собеседование со знаменитым ресторатором в Париже. А Фрэнк все больше сомневается в Лоле, особенно после ее странного приключения в отеле, случайно выплывшего наружу. Лола признается, что когда она с матерью жила девочкой в Париже, ее изнасиловал материн бойфренд, шведского происхождения литератор Алан Ларссон. Отправляясь на собеседование в Париж, Фрэнк не ограничивается готовкой для потенциального работодателя - он выслеживает Ларссона и знакомится с ним, намереваясь зарезать обидчика любимой, благо ножами-то шеф владеет в совершенстве.

Кажется, в основе фильма оригинальный сценарий, хотя похоже на пьесу и "Фрэнк и Лола" неплохо смотрелись бы в театральном варианте, но в кино, несомненно, еще лучше: легкая, не сразу заметная аберрация хронологии, отказ от изобразительной вычурности в пользу стильного визуального аскетизма (хотя оператор постарался на славу), и выдающиеся роли прекрасных актеров, нигде не выпячивающих собственную персону. Ну Шеннон понятно, а Путс, уж вроде не великая драматическая актриса, но маски зайчика-кошечки и тигрицы-волчицы меняет на раз, загадывая своей героиней загадки не только Фрэнку, но и стороннего наблюдателя оставляя в недоумении, кто же она все-таки, безвинная жертва обстоятельств или расчетливая блядовитая гадина. Потому что в Париже, не успев пустить в ход ножик, Фрэнк выясняет - Лола имела секс с Аланом по доброй воле и неоднократно, к тому же иногда и втроем, Алан в доказательство демонстрирует видео с Лолиным участием. Теперь по возвращении Фрэнк готов убить Лолу, которая еще и с Кифом что-то уж очень близко сошлась (кстати, хотя у персонажа Джастина Лонга функция чисто служебная, но образ исключительно яркий получился) - но у Лолы в запасе новые подробности старой истории: да, они с Аланом (замечательный, делающий безупречным актерский квартет Майкл Ньюквист) были любовниками, но она относилась к нему серьезно, а он играл, и когда Лола забеременела, исчез, жена же Алана, парижская богатейка, сплавила ее в Америку и дала на дорогу 400 000 долларов. Только Алан почему-то не исчез бесследно, более того, тайком от жены, не простившей бы измены "не по правилам" (сексом ему и ей можно заниматься лишь с незнакомыми, без обязательств и продолжений), летает в Америку ради встреч с Лолой.

Занятно, насколько явно надуманная история, откровенно искусственная конструкция может оказаться в умелых руках режиссера, собравшего великолепную команду, включая первоклассных исполнителей, абсолютно убедительной художественно. В какой-то момент даже начинаешь ждать, что будет дальше - устанет ли Фрэнк терпеть Лолино вранье, зарежет ли Алана, а может ее, или, допустим, Кифа (уж очень тот противен шеф-повару, самоуверенный, обаятельный, и смеет, видите ли, не проявлять сексуального интереса к Лоле!). Но проявления насилия ограничиваются дракой при объяснении Алана и Фрэнка в отеле, где Алан обычно встречается с Лолой и где под шефа Фрэнка при посредничестве Кифа должны открыть новый первоклассный ресторан. С рестораном как будто выгорело, и Алан, видимо, согласиться, как того требует Фрэнк, оставить их с Лолой в покое навсегда. Тем не менее отношения Фрэнка и Лолы не просто "гнилые", как характеризует их герой - они настойчивым желанием Фрэнка докопаться до правды, дойти во всем до самой сути, разрушены бесповоротно. А могли бы жить, и всего-то надо было - не требовать от людей искренности, не ждать от жизни справедливости.
маски

"Форт Росс. В поисках приключений" реж. Юрий Мороз, 2014

Формула "страна с непредсказуемым прошлым" общеизвестна, но при всей банальности находит подтверждение каждый день - и в жизни, и в, с позволения сказать, "искусстве": сколько бы ни гордились русские (вернее, продажные евреи, обслуживающие т.н. "русскую культуру") якобы великой историей, но ввиду отсутствия истории у этой страны по факту, каждый раз, под каждый новый мифологический тренд вымышленная "история" переписывается заново (под лозунгом "мы никому не позволим переписывать нашу историю!", разумеется - что в действительности означает: никому не позволим, сами перепишем). Такой процесс прям-таки "фрейдистски" отражается в поставленном на поток производстве - при поддержке минкульта РФ, само собой - фильмов, где герои возвращаются в более или менее отдаленное прошлое, чтобы, с одной стороны, что-то в нем изменить, подправить, улучшить, а с другой, убедиться, что и без того все хорошо, славно, величественно. Качество продукта при подобном раскладе не волнует никого, ни заказчиков, ни исполнителей, оно может быть и вполне приемлемым формально (как в случае с первой частью "Мы из будущего", например), или просто чудовищным. "Форт-Росс", наверное - еще не самый безобразный из возможных вариантов, просто тупая халтурка, зато с медийными артистами и уже не про поднадоевшую войну (когда русские, ни на кого не нападая, всех победили), а про совсем давние дела начала 19-го века.

Герой Максима Матвеева (хорошо еще не Данилы Козловского), неподкупный и бескомпромиссный тележурналист Дмитрий, чьи сюжеты продюсеры - в лице персонажа Дмитрия Астрахана - боятся ставить в эфир, до того они острые (но герой на свою зарплату тем не менее живет-не тужит), отправлен на задание в Калифорнию - поди плохо. К нему прикомандирован оператор, сексуально озабоченный недоумок Фима (Максим Виноградов), который клеится к любой встречной бабе, неизменно получая в ответ по мордасам. Уже на месте телегруппа встречает девушку-звуковика Марго, тоже русскоговорящую, но украинского происхождения (в роли этнической украинки с американским паспортом - Анна Старшенбаум). Фима клеится и к Марго, с традиционным результатам, а вот Дмитрий у Марго имеет успех. Но еще в Москве тележурналисту некто Мамадаков (ну да, Амаду Мамадаков) от имени таинственной организации, надзирающей за временем, подбросил волшебный мобильник, который способен отправлять в прошлое. Воспользовавшись им, телевизионщики попадают в 1920-й год. И тут раздолье - Америка принадлежит России, ну пусть не вся, но помимо Аляски еще и Калифорния, и не то чтоб принадлежат, там вообще-то испанцы сидят, не говоря уже про индейцев, да что там - одно слово, русский мир! Журналисты-патриоты сразу входят в контакт с русским гарнизоном, во главе которого стоит комендант крепости Форт Росс по фамилии Кусков в исполнении Андрея "Алтарника" Мерзликина. Но за лихость русского вояки отвечает здесь не просыхающий от пьянства и оттого особенно удалой офицер Завалишин (Кирилл Плетнев). Одержимые идеей присоединить Америку к России, герои вступают в неравный бой с пиратами и их капитаном англо-саксонского происхождения (в привычной для него роли американского злодея - Михаил Горевой) и попутно ратуют за освобождение негров (звучит клич "Обама!"), а также, но куда менее настойчиво, за раскрепощение русских крестьян.

Самое смешное, что снималась картина к т.н. "перезагрузке", и хотя было заранее ясно, что будет и с перезагрузкой, и с картиной, опоздала она самую малость - вышла в 2014 году, когда концепция "русского мира" начала, пусть пока еще и не прямо у американских берегов, но на практике осуществляться примерно теми же средствами, что показано в фильме, с поправкой на прогресс военно-промышленного комплекса, имевший место за последние двести лет (то есть уже с подводными лодками, но без машины времени пока что). Стало быть "Форт Росс" - не заведомо "антиамериканская" агитка, а просто по-другому мыслить невозможно, тем более на минкультовский грант. Вот испанцы - те забавные, убогие, но как бы "дружелюбные" (испанская девушка Люсия, словно Кончита - а сценарий и лежащая в основе его книжка Дмитрия Полетаева явно воспроизводит в постмодернистском ключе хрестоматийные сюжеты на подобающую тематику - оказывается единственной, кто отвечает взаимностью похотливому оператору Фимке, а опекающий ее падре смотрит на это достаточно благосклонно), негры - понятно, угнетенные, и кто их освободит, кроме русских; а англо-саксы гадят, канальи, где только могут, и что ты с ними сделаешь.

Я, правда, так и не смог вникнуть в логику сюжета, потому что романтические линии развиваются как-то совсем отдельно от "геополитической" концепции, завязанной в основном на тележурналиста Дмитрия. Благодаря его усилиям из Америки в Петербург доставляют пакет с предложением как можно скорее присоединить Калифорнию к Российской империи. К сожалению, пакет получает национал-предатель Рылеев (бывший актер театра "Шалом" Артем Ткаченко в парике и накладных бакенбардах), озабоченный не приращением родного царства за счет американских земель, но злоумышлением на государя. Так и говорит посетившему его Дмитрию - нам, мол, не до Америки, мы завтра на Сенатскую площадь выходим. Но судя по эпилогу проект предполагал сиквел - о нем пока ничего не слышно, да и про первый-то фильм не то чтоб много говорили (трудно представить человека, в здравом уме и за деньги готового пойти смотреть "Форт Росс" в кинотеатр, такое и по телевизору-то лишь усилием воли можно вытерпеть, из чисто культурологического любопытства), но коль скоро про "перезагрузку" можно уже не вспоминать, идея насчет возвращения Калифорнии в родную русскую гавань вполне может получить бюджетное финансирование, и тогда держись, Америка, зеленые человечки идут, телекамеры несут.