September 12th, 2016

маски

Tuba mirum spargens sonum: "Реквием" Дж.Верди, "Ла Скала" в Большом, дир. Риккардо Шайи

Думал, что схожу на репетицию, и как в случае с "Симоном Бокканегра", мне этого хватит за глаза - а оказалось, тут совсем другой случай:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3422210.html

Если до репетиции я бы легко пропустил "Реквием" (ну подумаешь - что я, "Реквиема" Верди не слышал? и музыку эту не то чтоб сильно люблю), то после ну очень захотелось попасть на полноценное исполнение, все-таки репетировали "начерно", солисты и хор впервые увидели друг друга, Шайи представлял певцов, хористы каждому хлопали, потом проходили вместе первые части, и это было необыкновенно интересно, даже увлекательно, а главное - в рабочей обстановке, без лишних людей (каковыми, по-хорошему, следует считать всякую публику), но все-таки я не успокоился, пока не попал на вечерний концерт.

А концерт в рамках гастролей "Ла Скала" - это, понятно, в первую очередь светское мероприятие, вне зависимости от масштабов художественного события, хотя бы и таких грандиозных, как здесь; с реалиями приходится считаться (не говоря уже о том, что к Большому по перекрытым ради "праздника" - какого?! чьего?! - улицам и станциям метро не пробиться): тут тебе, с одной стороны - "дамы и господа", а с другой - вся шваль, рассредоточившаяся, правда, преимущественно в партере, да плюс музкритики, и еще неизвестно, кто хуже, хотя лично на мой вкус хуже "дам и господ" никого нет, даже дети и старухи предпочтительнее. И заранее готовый ради "Реквиема", каким я его услышал в обрывках на репетиции, висеть на верхнем ярусе с "просвещенными" бабками, еще Скрябина заставшими, не видя ничего, кроме противоположного балкона (в конце концов, солистов я хорошо на репетиции рассмотрел за три часа, а с тенором и в лифте ехал), неожиданно оказался в центровой ложе посреди "дам и господ", которые успели нафоткаться на мобилки перед началом, так что собственно Верди шел у них к посещению "Ла Скала" в Большом необязательным довеском, давался им тяжело, особенно "господам": не спасали ни поминутные поглядывания на золотые часы, ни перешептывания с "дамами", которым и промеж собой, помимо "господ", было что обсудить во время "Реквиема". До поры их отчасти развлекала электронная бегущая строка с переводом, на что-то они реагировали довольно живо - скажем, при появлении на табло фразы "никто не останется без наказания" часть "господ" из числа самых солидных ободряюще похлопала друг друга по плечам, но после "Дня гнева" все-таки оставила "дам" коротать время без сопровождения, уж не знаю, куда они отправились (буфет же, вероятно, свернули - или ради поклонников "Ла Скала" он работал без перерыва на концерт?), но вернулись лишь к аплодисментам, но уж возможности поаплодировать "Ла Скале" не упустили, зря по пробкам ехали, что ли?

Однако отвлекаясь усилием воли от обстановки, невозможно было не оценить высочайший класс исполнителей. Тенор Франческо Мели поначалу снова, как и на репетиции, показался мне резковатым, но очень хорош был на высоких нотах пиано, и сопрано Мария Хосе Сири восхитила в финале. Дмитрий Белосельский не подкачал, а меццо Даниэла Барчеллона - однозначно лучшая в квартете. И все же сильнее солистов приводили в восторг хор и оркестр, ну и нельзя не отдать должное дирижеру - не приходилось раньше слышать Риккардо Шайи, а теперь хочется разыскать хотя бы в интернете побольше его записей. Я бы даже сказал, что, в общем-то, секулярному, сугубо концертному, при номинально "религиозном" характере формы, "Реквиему" Верди дирижер сумел придать метафизической глубины, не будучи, посмею предположить, настроенным слишком уж клерикально (прямо сказать - нынче в цивилизованном мире верующему христианину музыкальную, да и какую угодно карьеру сделать сложнее, чем в былые века некрещеному еврею). И веселенький "Санктус", и по-оперному мощный "День гнева" - во всем присутствовало что-то существенное, содержательное помимо стремления выдать на гора мелодико-гармонических красот. Жалко, что в силу ряда внешних обстоятельств едва ли большинство присутствующих сумело это по-настоящему заинтересованно оценить, но это уже не проблема музыкантов, тем более не недостаток музыки.

И тем не менее еще один, помимо всего прочего, смутивший меня момент. Перед началом, когда уже сидели на сцене музыканты, вышел Владимир Урин и сообщил, что исполнение посвящается жертвам землетрясения в Италии, произошедшего несколько недель назад - безусловно, нельзя было не откликнуться на призыв почтить память погибших минутой молчания, а итальянцы вправе отдать приоритет в сопереживании своим соотечественникам; вот только 11 сентября 2016 года, наверное, уместно было бы вспомнить жертв не только стихии, над которой человек, несмотря на все плоды технического прогресса, так и не обрел полной власти, но и других, куда более многочисленных, пострадавших не от неспособной мыслить, вне категорий добра и зла существующей природы, а от сознательно направляемой злой воли, повсеместное присутствие которой в мире (а мы-то еще и в самом средоточии ее находимся!) настоятельно требует не только почтения к жертвам, но и беспощадности к врагам рода людского.

Dies irae, dies illa
solvet saeclum in favilla
teste David cum Sibylla

Quantus tremor est futurus
quando judex est venturus
cuncta stricte discussurus
маски

"Допинг" реж. Стивен Фрирз, 2015

Фрирз - популист, но до сих пор был честным популистом: если иронизировал над королевской семьей - то беззлобно, всего лишь на потребу плебеям; если изобличал происки клерикалов (само собой, католических, потому что кроме христианской всем религиям в современном цивилизованном мире дана зеленая улица, и чем более людоедский культ, тем свободнее он продвигается, исламская и православная экспансия уже перешла все грани возможного), то без остервенения, в отличие от большинства своих коллег. Но чужие лавры, видать, не давали покоя и Фрирзу - хочешь жить, умей вертеться. Фрирз извертелся и снял фильм, в отличие от "Королевы" или "Филомены", не просто скверный, но и никчемный, малохудожественный и не рассчитанный на крупный коммерческий успех, не попавший в широкий кинопрокат, однако на что-то же рассчитанный? Вот и пригодилась фрирзова поделка - К.Л.Эрнст в "круглую" годовщину 11 сентября (правда, из-за календарных фашистских камланий эфирная сетка сдвинулась и показ начался заполночь, формально уже 12-го) и сразу вслед за тем, как русских победителей словили на чужих ссаках, показал "Допинг" - "серьезное" кино "статусного" режиссера о том, как в гнилой Америке все на этом самом допинге построено, успевай только разоблачать, а разоблачать-то некому, думают только чтоб православным досадить, а у самих бревно в глазу.

Для православных главная, самая ходовая модель идеологической обороны - принцип "да они и сами-то!..". Иван Грозный казнил? А сколько Генрих Восьмой казнил! На Польшу напали? Да Польша сама у Чехословакии земли отобрала! Ну и т.п. С другой стороны, Фрирз всегда ограничивался тем, что старался развеселить мещанскую аудиторию или выжать хотя бы из баб слезу, но тут вдруг решил податься по следам Оливера Стоуна. В результате талантливый Бен Фостер, используя одну ужимку на протяжении полутора с лишним часов, изображает велогонщика Лэнса Армстронга, который, излечившись от рака яичек, вернулся в большой спорт, много раз выигрывал соревнования, а потом за употребление допинга был, в 2012 году, пожизненно дисквалифицирован. Стало это возможным маниакальными усилиями "неподкупного" ирландского журналиста Дэвида Уолша (актерская работа Криса О'Дауда, как ни странно, побогаче на краски, чем у исполнителя главной роли - впрочем, еще вопрос, кто здесь для авторов главный), который спортсмена преследовал с упорством охотничьей собаки: пока тот боролся с раком и выигрыал соревнования, пес раскапывал чужое говно. У собаки, между прочим, всегда есть хозяин, которому она кладет к ногам добычу - но о хозяевах "неподкупного" ирландского журналиста в фильме британского режиссера о продажной американской антидопинговой системе ничего не говорится, что, конечно, обидно. Зато вместо привычных фрирзовых подслащенных "добрым юмором" соплей в "Допинге" прямым текстом звучит, например, имя Джорджа Буша - он, мол, "друг" Лэнса, а стало быть, и в употреблении велосипедистом допинга виноват Буш.

Впрочем, Буш на экране не появляется, все-таки Фрирз - не Стоун, который про Буша снял отдельный игровой фильм (с интересным Джошем Бролином в заглавной роли - его К.Л.Эрнст показывал по своему Первому телеканалу несколько лет назад и тоже, что характерно, аккурат 11 сентября). Но и без Буша для приглашенных разномастных звезд ролей хватает: Гийом Кане, Дастин Хоффман и др. Хоффман, к примеру, играет еврейского адвоката (а бывают другие адвокаты?) Боба Хэммана, который предоставляет информацию Уолшу о том, как хозяева команды "страхуют риски" - впоследствии, когда Лэнса признают виновным, правдолюбец-юрист получит свои "законные" десять миллионов долларов. Забавная досталась роль рыжему Джесси Племонсу, его персонаж - более совестливый товарищ Лэнса по команде "Почта США" (из захудалой выбившейся в первачи благодаря чемпиону, то есть благодаря допингу, выходит), похожий на Мэтта Деймона и сознательно косящий под него, что смешно, поскольку в байопике Лэнса, пока он ходил в героях, его должен был сыграть сперва Мэтт Деймон, а потом Джейк Гилленхалл, и этот момент авторами используется, быть комедиографом - это все равно что раком яичек страдать, болезнь может отступить, но память на физиологическом уровне остается, вот Фрирз и "шутит", ну уж как умеет.

Нечего лишний раз говорить о несовместимости со здравым смыслом желания быстрее других крутить педали, толкать как можно дальше ядра и в принципе мячик пинать - но это, положим, данность. А зацикленность - всех сторон конфликта - на теме допинга смехотворна вдвойне. При этом игровые, "жанровые" эпизоды сочетаются с пространными сценами, стилизованными под документальное телерасследование, а в этом Фрирз не силен, оттого ему и до Стоуна далеко, а уж до настоящих, хоть сколько-нибудь честных художников, и вовсе не достать. И потом, чем навязчивее режиссер подает "преступления" героя, тем мельче они кажутся. В самом деле - пока представитель допинг-контроля ждет, когда спортсмен "выйдет из душа", его в раздевалке накачивают нужным препаратом, дабы контролер не смог обнаружить следы противозаконных веществ в крови. Ну можно ли это сравнить с тем, как ночами агенты спецслужб передают баночки через дырочки?! Нет, никогда этим убогим не одолеть православных! Но хрен с ним, с Фрирзом - меня в данном случае больше интересует Эрнст с его изумительной политикой программирования. Он еще некоторое время назад показывал фильм агента православного гестапо Джульетто Кьеза о том, как ЦРУ взрывало башни-близнецы, в годовщину взрыва жилых домов на юго-востоке Москвы. Теперь вот про допинг - вроде в тему, а с другой стороны и некстати... Что в голове у Константина Львовича? Хорошо если он просто считает русских дебильными скотами - тогда ладно, ну а когда он скрытый враг-вредитель и действует с подлым намеком, да по заданию (паспорт американский в кармане поди) - что ж это такое?!
маски

Рафаэль в ГМИИ

По мировым стандартам подборка, мягко говоря, скромная (если не сказать грубее), а по местным понятиям - сенсационное событие. В среднем арифметическом - ничего, неплохо. Хотя почти все картины из представленных я уже видел, благо приехали они из Уффици. Другое дело, что в Уффици и без Рафаэля глаза разбегаются, а я, приехав во Флоренции лишь на день, перед тем был еще в галерее Академии и в монастыре Сан-Марко, ну академия ладно, там кроме микеланджелова Давида (подлинника, а не слепка, как в ГМИИ) ничего экстраординарного нет, но после фресок фра Анжелико в Сан-Марко никакого Рафаэля уже даром не надо. Кроме того, в палаццо Питти, что через мост от Уффици, Рафаэля-то пожалуй что и поболе будет, а народу там в разы меньше и смотреть удобнее (только вслед за Уффици, галереей и Сан-Марко в Питти от Рафаэля уже просто мутит), тогда как в Уффици - толпа, толкотня:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2766394.html?nc=8#comments

В ГМИИ, тем более на пресс-показе, тоже многолюдно, но по крайней мере, ввиду относительной скудости набора и сфокусированности внимания, каждую вещь можно рассмотреть подробнее, не на бегу. Итак, из Уффици приехал знаменитый, и он действительно там на виду в постоянной экспозиции, ранний автопортрет в черном (1505).

Не менее хрестоматийный и по-своему прекрасный "Портрет Аньоло Дони" (1504-07).


Вообще сосредоточенность на а) портретах б) молодых персонажей - скорее приятна, хотя едва ли осмысленна, наверняка что давали, то и брали.

Женские портреты - того же раннего периода преимущественно, но модели посолиднее, и лучшая из них на мой взгляд - Элизабетта Гонзага (1506?), строгая, чуть косоватая, в несколько "северном" духе выписанная

что бросается в глаза при сравнении с чисто "итальянским" типажом на портрете Маддалены Дони (1504-07), тоже из Уффици. Хотя женский портрет "Немая" (ок.1507), размещенный аккурат напротив Элизабетты Гонзаги, тоже хорош, и к тому же вот его увидеть раньше у меня возможности не было, он из галереи Марке, что в Урбино, а до Урбино мне было неудобно ехать и я не добрался туда. И еще одна чудесная вещица, мне незнакомая - "голова ангела" (совсем ранняя, 1501, небольшая по размерам) - из пинакотеки Тозио Мартиненго, Брешиа.

Кроме живописи, из кабинета графики и гравюр Уффици выставляются три рисунка Рафаэля. Более примечательно "Погрудное изображение молодой женщины" (1505), куда менее - "Голова женщины в профиль" (1507), а рисунок к "Мадонне Грандука" (ок. 1505) если и любопытен, то постольку, поскольку присутствует на выставке и сам окончательный живописный вариант. Самое же крупное полотно экспозиции - "Экстаз святой Цецилии со святым Павлом, Иоанном Евангелистом, Августином и Марией Магдалиной" (он же и самый поздний, ок. 1515, наиболее зрелый римский период не представлен вовсе) из Болонской пинакотеки, где я его тоже имел возможность увидеть, но уже достаточно давно, причем в отличие от Уффици в Болонском собрании Рафаэль, ныне выданный в Москву на выставку, был один-единственный:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2019025.html#cutid1

Признаться, многофигурные аллегорические композиции - а "Экстаз святой Цецилии" представляет собой аллегорию, построенную на антиномии "бренного" ("музыка земная" - обломки инструментов в ногах у персонажей) и "вечного" (оргАн "небесной гармонии" в руках у Цецилии) - не столь выразительны, и даже "Мадонна Грандука", как ранние портреты, и в этом смысле выставочный проект, где ставка сделана именно на портреты, созданные Рафаэлем в молодости, довольно неплохо придуман, учитывая, что это все "для бедных".
маски

"Свет в океане" реж. Дерек Сиенфрэнс в "35 мм"

Ветеран первой мировой с душой, выстуженной четырьмя годами войны, просится на должность смотрителя маяка. Остров Янус затерян где-то у берегов Австралии где-то между Индийским и Тихим океанами, то есть такой же "двуликий" и так же смотрит в разные стороны, как античный бог, в честь которого называется. Предыдущий смотритель после смерти жены тронулся умом и вместо ожидаемого выздоровления сиганул со скалы, так что временно исполняющий обязанности Том получил постоянный контракт, хотя одиноким мужчинам маяки стараются не доверять. Ну за женой дело не стало - милая девушка Изабель фактически сама делает ему предложение. Но в 1921 году погибает при родах их первый ребенок, а в 1923 - второй. И сразу вслед за тем океан прибивает к Янусу лодку с мертвым мужчиной и живым младенцем женского пола. Смотритель маяка обязан заявить о происшествии, но Изабель так расстроена, что даже настройщик пианино теперь, в отличие от первого раза, уже не поможет. И любящий муж идет на должностное преступление - труп супруги хоронят, девочку выдают за свою родную, назвав ее Люси. А вскоре выясняется, что родная мать девочки Ханна вне себя от горя, потеряв мужа и сына: ее супруг, этнический немец, спасаясь от неизвестных нападавших (потерявшие на войне родных граждане британского содружества не простили германцу его происхождения), бросился с ребенком в лодку и их унесло в океан.

Операторские и монтажные изыски поначалу прикрывают скудость драматургии, собранную словно из готовых деталей конструктора: в ход идут, с одной стороны - мотивы романические (солдат, вернувшийся с войны разочарованным в жизни; девица на выданье в отсутствие молодых мужчин), с другой - библейские (принесенный волнами к берегу младенец; две женщины, не способные решить миром, кто из них настоящая мать ребенка), и плюс еще кинематографические ассоциации (про пианино быстро забывают с обретением ребенка, тем не менее как не вспомнить фильм Джейн Кэмпион?). Причем и намека нет на постмодернистскую игру с архетипами - все сводится к кондовому мелодраматизму. Однако история в основе довольно серьезная, и могла бы обрести смысл в руках, скажем, Кесьлевского. Или Бергмана - хотя это уже был бы совсем другой смысл. В новом фильме Сиенфрэнса, как до этого в "Месте под соснами" -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2548284.html

- компромисс на компромиссе, ни иронии, ни подлинной глубины нет, если не считать, что герои чем дальше, тем глубже тонут в соплях, страдая и раскаиваясь, прощая и примиряясь.

Том сначала пишет Ханне утешительное письмо (что выглядит скорее издевательством по отношению к несчастной матери-вдове), а потом до кучи посылает ей погремушку, выловленную вместе с младенцем - она-то и наводит сначала Ханну, а потом и власти на мысль, что Том не только "похитил" ребенка, но и "убил" отца, из ненависти к немцам. Герой все желает взять на себя, обеляя жену. Изабель в ужасе, что у нее забрали дочь Лиз (которая на самом деле Грейс), ненавидит мужа за "предательство". Но муж прощен женой, приемная мать прощена родной, девочка счастлива под двойным именем Лиз-Грейс, родители-"похитители" отделались легким наказанием, а спустя тридцать лет, в 1950-м, даже привезла своему приемному папе показать внучка Кристофера (проще говоря - Христофора), приемная мама к тому времени умерла, но оставила "дочке" письмо, которое тут же и было ко всеобщему удовольствию зачитано, а Лиз-Грейс обещала и дальше с внуком приезжать.

Диалектика нехитрая: за свои поступки надо отвечать - но нет греха, который не простился бы раскаявшемуся. И вроде все верно, но на деле в фильме (вероятно, в основе его лежит какой-нибудь бестселлер, и за книжку не поручусь) проблема вины и прощения сводится к юридическому, в лучшем случае к моральному аспекту, и это несмотря на то, что все герои верующие, а Бога поминают чаще, чем у Хотиненко. Но если Бог для создателей картины не более чем фигура речи, то вопрос национальности в свете затронутой проблемы для них настолько важен, что на роль англичанина пригласили (и неслучайно же - могли еще кого-нибудь найти) этнического германца Майкла Фассбендера. Впрочем, женская часть кастинга выглядит до того случайной (Алисия Викандер - Изабель, Рэйчел Вайс - Ханна, и признаться, моментами я их путал...), что Фассбендер на их фоне так или иначе смотрится выбором осмысленным, хотя работа для него явно проходная. Но коль на то пошло, и национальные предубеждения зло, без них и войны бы не было, а за поступки надо отвечать и грехи желательно искупить при жизни - тогда остается вопрос: ну а те местные, что напали на немецкого мужа Ханны, из-за чего он, собственно, и вынужден был пуститься с ребенком на лодке по бурному океану - они-то не раскаялись? или хотя бы поплатились? их нашли? их вообще искали?!