May 31st, 2016

маски

Василий Ладюк в МЗК: Римский-Корсаков, Чайковский, Рахманинов, Равель, Р.Штраус, Э.Корнгольд, Гуно

Как ни хорош, как ни красив баритон Ладюка, но главное, в чем Ладюк убеждает - это что вкус еще важнее голоса. Не так давно я побывал на концерте Ариунбаатара Ганбаатара в том же Малом зале консерватории, единственного за историю конкурса им. Чайковского певца, удостоенного гран-при. Ладюк не может "похвастаться" такой "честью", и возрастом он постарше басовитого монгола, но тот в свои неполные тридцать поет как советский артист 1950-х годов, а Ладюк демонстрирует по-настоящему современный, сегодняшний подход и к хрестоматийной русскоязычной музыкальной классике, и к более редкостному репертуару, не говоря уже про артистическую уникальность. И он не просто голосит на потребу, "чтоб в правлении слышно было", но создает музыкальный образ, в каждом произведении новый, адекватный материалу, и очень личностный в то же время. Сугубо академическая, камерная программа Ладюка в МЗК оказалась и насыщенной, и разнообразной, и безукоризненно выстроенной композиционно. Первое отделение - романсы Римского-Корсакова, Чайковского, Рахманинова, в умном, продуманном сочетании "шлягерных" и не столь затасканных, с преобладанием последних, а мало того, каждый блок еще и простроен особо. Подборку Римского-Корсакова "закольцевали" два "хита" на стихи Пушкина - "На холмах Грузии" и "Редеет облаков летучая гряда". А между ними - драматичный "О, если б ты могла" (стихи А.К.Толстого) и преисполненный восточной неги "Как небеса твой взор блистает" (стихи Лермонтова). Два романса Чайковского - не попсовая мелодичная лирика, но философские, через себя исполнителем пропущенные высказывания: "Подвиг" (стихи Хомякова) и "Соловей" (пушкинский). Рахманиновский "блок" - опять из четырех номеров и опять "закольцованный": между шлягерными "Не пой красавица при мне" и "Весенними водами" - исповедальный "Я был у ней" (стихи Кольцова) и проникновенный "Уж ты нива моя" (стихи Толстого).

Оба отделения включали рискованные, учитывая характер целевой аудитории подобных концертов (моя 78-летняя мама, оглядевшись, не без удовлетворения отметила, что она среди присутствующих еще далеко не самая пожилая) инструментальные интерлюдии: Виктор Сыч на маримбе между Чайковским и Рахманиновым сыграл "русскую сказку" Родиона Щедрина "Ледяной дом", а после Равеля во втором отделении - две пьески в переложении для маримбы из фортепианного цикла Леонида Десятникова "Отзвуки театра" - "Из жизни Кащея" и "Погоня" (в оригинальной версии цикл недавно записал на альбоме "Эмансипация консонанса" Лукас Генюшас, мне доводилось о нем упоминать некоторое время назад). Инструментальные сочинения ныне живущих композиторов добавили вокальной программе изысканности, хотя второе отделение и без того радовало эксклюзивом. Равелевы три песни Дон Кихота к Дульсинее давно уже вошли в постоянный репертуар Ладюка, я их слышал и под оркестр, и под фортепиано, ну да в его исполнении они не надоедают и вещица сама по себе прекрасная. Но вот своего рода "немецкий диптих", явно осмысленно сложившийся из песни Арлекино ("Ариадна на Наксосе" Рихарда Штрауса") и арии Пьеро ("Мертвый город" Эриха Вольфганга Корнгольда) - настоящий подарок, несмотря даже на то, что по сравнению, например, с французским романтизмом немецкоязычный вокальный материал 20-го века пока что удается Ладюку с заметно меньшим блеском. Вот французы - это "его": баллада Меркуцио из "Ромео и Джульетты" Гуно, "Застольная песня" из "Гамлета" Тома прозвучали превосходно.

Выступал Ладюк вместе с великолепной Екатериной Ганелиной, лучше концертмейстера и помыслить невозможно, недавно я слушал концерт Ксении Дудниковой в тандеме с ней же, и снова - восторг от безукоризненного, полноценного творческого дуэта (не просто "аккомпанемента"). А на бис - "Пляска смерти" Сен-Санса, где к Ладюку и Ганелиной присоединился участвовавший в концерте на правах "специального гостя" Виктор Сыч с маримбой. Если б я недавно уже не слышал "Пляску смерти" в этом же варианте, вокальном и с партией маримбы, на концерте в "Новой опере", то подумал бы - нарочно для Ладюка сделали переложение. В действительности же, оказывается, изначально она написана не для оркестра, хотя популярность получила как симфоническая поэма, но именно для баритона и фортепиано (маримба, конечно - уже "апгрейд"). В "Новой опере", правда, Ладюк пел ее "академичнее", а в МЗК, поскольку на бис и уже совсем под "разъезд" - с несколько "эстрадной" подачей, но необычайно ярко (и сам, видно, "подзавелся"), и для такого случая уместно.
маски

Бах-Веберн, Губайдулина, Стравинский, Вустин в КЗЧ: ГАСО, дир. Владимир Юровский, сол. Вадим Репин

Не променял бы такой концерт ни на что иное, если б не возможность послушать его комфортно на дому по трансляции, благо на маленьком ноутбуке только картинка тормозит, а звук нормально идет. Да и с трансляцией не пропустил бы Юровского-Репина-Губайдулину, но они совпадали с Ладюком в МЗК, и мама, которая в последнее время предпочитает театрально-концертному досугу музейно-выставочный, сказала "а вот на Ладюка я бы сходила", и я подумал "а вот на Ладюка я бы и сам сходил", короче, пошли мы на Ладюка (его-то никто не транслирует, да и трансляция там не поможет, уж это надо слушать точно живьем), Юровского же включил в ночи и первое отделение даже дважды прокрутил. Фуга (Ricercata) из "Музыкального приношения" Баха-Веберна - абсолютная музыка, настрой на всю программу. Вообще, насколько я понимаю, хотя концепция вечера вроде не прописывалась открытым текстом, замысел восстановить по крайней мере в рамках одного концерта распадающуюся связь времен у Юровского была и в программе прослеживалась: каждое из произведений, каждый из прозвучавших авторов на свой лад соединял прошлое с настоящим, кроме того, исполнение Стравинского привязывалось хронологически к 45-летию со дня смерти автора, а 1-й концерт Губайдулиной - к ее 85-летию.

Концерт (Offertorium) - достаточно давнее сочинение, 1980-х еще годов - играл с ГАСО Вадим Репин, но каждый голос в оркестре и каждая группа инструментов также выступала с ним на равных, и музыкальный образ рождался именно из этой переклички, на взаимодействии, начиная с вступления: внятная и строгая тема у медных - затем то пронзительное, то игривое скрипичное соло, глиссандо струнных, бередящее душу верещание деревянных, прозрачные, легкий перезвон ударных, пассажи арфы и фортепиано - образ целого мира, во всех своих видимых (то есть слышимых, но в звучании вполне зримых, почти буквально) противоречиях и трагических, катастрофических столкновениях все-таки несмотря ни на что совершенного, гармоничного, осмысленного, имеющего исток и исход - в этом смысле, пожалуй, состоит главное своеобразие творчества Губайдулиной, ее отличие, с одной стороны, к примеру, от Шнитке, для которого гармония всегда искусительная обманка, прикрывающая абсурд бытия, а с другой, скажем, от Пярта, способного внешние диссонансы мироздания попросту игнорировать, как бы не замечать их вовсе, не считать достойными внимания.

"Симфонии духовых" Стравинского памяти Дебюсси (в первой версии 1920 года) и музыка балета "Орфей" (1947) Стравинского обрамляли "Слово для духовых и ударных" Александра Вустина. С нынешнего сезона Вустин для ГАСО - "композитор в резиденции", но "Слово..." написано аж 1975-м. И в данном случае, вероятно, надо понимать Слово не как лексическую единицу и не как звучащую речь, но в жанровом значении, как, скажем, повествовательно-поучительный жанр древнерусской литературы, отсюда, вероятно, соответствующий образный строй партитуры - суровый, аскетичный, но с постепенным нарастанием пафоса и даже некой торжественности. Впрочем, если опус Губайдулиной послужил программе концептуальной доминантой, то Вустин - скорее передышкой, интерлюдией между двумя явно более значительными, хотя тоже, надо сказать, любопытными скорее с формальной стороны оркестровыми вещами Стравинского.
маски

"Убойная стрижка" реж. Роберт Карлайл

Непосредственно в первый день проката "35 мм" фильм с репертуара снял - не уточняя причину, но полагаю, не подготовили варианта с субтитрами, а в "Ролане", где я в итоге "Убойную стрижку" посмотрел, она идет дублированная, причем весьма скверно, если тут вообще можно что-то испортить. Роберт Карлайл - не самый мой любимый среди англоязычных актеров, но нельзя не признать - артистическая индивидуальность в нем есть, а вот режиссерских навыков даже для дебюта - совсем нет. Кино драматургически третьесортное, а режиссерски просто беспомощное. Номинально "Убойная стрижка" - черная комедия про "демона-парикмахера", который, правда, убивает не клиентов, как его коллега из киномюзикла с Джонни Деппом, а сослуживцев, и не нарочно, а случайно. Барни Томпсон - житель Глазго, который на экране представлен таким жутким убогим местом, что моя память об Ульяновске в сравнении с этими картинами рисует прям-таки рай земной. Двадцать лет персонаж Карлайла проработал в цирюльне, откуда его все-таки собираются уволить, потому что клиенты не желают у Барни обслуживаться - им хочется поболтать о боксе или еще о каких сплетнях, а Барни Томсон неразговорчивый кащей, истерзанный на работе боссом, вернее, сыном владельца парикмахерской, а в свободное от работы время затюканный хрычовкой-мамашей и вдобавок замороченный единственным придурковатым-приятелем, на вид будто отставшим от цирка клоуном, которому Барни нужен для компании при походе на ярморочные аттракционы, чтоб не приняли за педофила (каковым этот чудик с рубашке с бахромой и значках на пиджаке, по всей видимости, и является). После того, как руководитель объявляет Барни об увольнении, в результате непреднамеренной потасовки герой ножницами протыкает начальника насмерть и неловко пытается спрятать труп сначала в багажник, а потом в квартире матери. Тем временем Глазго охвачен лихорадкой в связи с серийными убийствами - неизвестный маньяк похищает и убивает, а потом расчленяет своих жертв, исключительно мужчин, кусочками рассылая трупы по родственникам. Барни, стараясь избавиться от тела невзначай убитого шефа, с ужасом обнаруживает, что его родная мама - и есть серийная маньячка, заманивающая молодых мужиков сексуальными объявлениями в газете, а потом разрубающая их на куски.

Вообще, при всей вторичности фабулы ("Легенда о Барни Томсоне" - оригинальное название картины с нарочито "шотландским" привкусом - не Карлайлом сочиненная история, но адаптация уже готового материала) кино могло получиться довольно живеньким, будь оно сделано чуть более умело. К тому же в распоряжении Карлайла оказалась Эмма Томсон - отличная актриса, блестяще показавшая себя в комедийном амплуа, да еще и почти однофамилица героя! Томсон играет разбитную старуху, игроманку и пофигистку, перед смертью успевающую признаться взрослому сыну, что она - потомственная проститутка и зачала его от неизвестного клиента по недосмотру, ее муж сбежал не в Австралию, как говорила она сыну в утешение, а лишь в соседний городок, пять километров от Глазго, где открыл табачную лавку - но сына видеть не хотел. И вот бабка на старости лет пристрастилась сначала к игре в бинго с такими же полоумными старухами, а потом к разврату с последующей расчлененкой, и отправляясь в круизы для пенсионеров, по дороге рассылала останки близком убитых ею покойников: кому ступню, кому руку, кому зад, кому пенис. Неплоха и линия с квартетом, вернее, с квинтетом полицейских - жирный детектив (Рэй Уинстон) со своим смазливым напарником, конкурирующий с ними тандем дебелой тетки (Эшли Дженсен) и ее подхалима, а также безмозглый глава полицейского управления: в результате соперничества пары полицейских перестреляли друг друга, а парикмахер убийца, к тому времени успевший укокошить еще одного своего товарища по цирюльне и свалить на него все маньяческие проделки, пошел в гору, набрал благодаря поползшим слухам популярность и теперь не то что увольнять - его владелец (потерявший сына, но не знающий, что убил его Барни) сделал управляющим, к Томсону стоит очередь желающих у него стричься и бриться. Казалось бы - песня, а не кино. Но нет, не песня - несмотря на убойные сюжетные перипетии картина смотрится уныло, а абсурд не поднимается выше уровня банальной глупости. И если шутки типа "не тычь в меня своей грудью" я хотя бы понять могу, то после какого слова надо смеяться над фразой "у тебя словно харизма шунтированная" убей не понимаю.