May 23rd, 2016

маски

"Белая вода" и "Пепел", театр танца "Клауд Гейт", Тайвань, хор. Лин Хвай-Мин

Считается, что к спектаклям Хвай-Мина применим принцип "видел один - видел все", и такое мнение, надо признать, не вполне безосновательно. До Москвы "Клауд Гейт" доезжает регулярно, названия привозят разные, но по формату, по пластическому решению и тем более концептуально одна постановка мало чем отличается от другой вне зависимости, идет ли в них речь о тонкостях каллиграфического письма или о трудностях выращивания риса. Как правило, тема заявлена в заглавии, а собственно хореография небогата находками, универсальна и прилагается к ней более или менее механистично, меняются лишь костюмы и видео-картинки на заднике. Обычно, правда, спектакль тайваньского театра танца - это одноактное, на час с небольшим, представление, а в данном случае - диптих (премьера 2014 года) из двух самостоятельных опусов, и уже одно это казалось любопытным.

Подобно тому, как показанный в прошлом году на Чеховфесте "Рис" Хвай-мина был про рис -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3125767.html

- "Белая вода", догадаться нетрудно, посвящена воде. На экране-заднике ненавязчиво и неспешно чередуются видеоинсталляции с изображениями речных потоков, а на сцене кордебалетные эпизоды перемежаются с сольными и дуэтными. Пятидесятиминутное действо составляют десятка полтора коротких фрагментов на музыку фортепианных миниатюр французских композиторов начала 20-го века - преимущественно Сати, а также Русселя и Ибера, и вдобавок к ним несколько в том же духе выдержанных сочинений безвестных азиатских авторов. Девушки в белых сарафанчиках, юноши в широких штанах и маечках-безрукавках, ткани и конечности "струятся", в общих танцах при желании можно усмотреть намек на "течения" и "камни", симпатичные женские соло и занятный мужской дуэт под Сати совершенно абстрактны, но так или иначе - а драматургия, присущая непременно самым "бессюжетным" балетным спектаклям, у Хвай-мина здесь отсутствует как факт, и это сознательная установка на отказ от всякого развития. "Белую воду" невозможно даже дивертисментом назвать, для этого эпизоды недостаточно контрастны. Есть чуть менее спокойные и чуть более экспрессивные, но в целом мероприятие - на любителя: отнюдь не гремит и не плещется бурным ручьем, а протекает довольно-таки ровно, без четко обозначенных всплесков и водоворотов, иногда медлительно, иногда чуть ускоренно, не фонтанируя и не затягивая, хотя, пожалуй, такой чистой созерцательностью тоже способно порадовать глаз, особенно ежели с непривычки.

"Пепел" построен на похожих движениях, медлительных и выполняемых на полусогнутых, но лаконичный и в своем роде "программный". Он поставлен на музыку 8-го квартета Шостаковича, и посвящен некой (неконкретной) массовой трагедии, гуманитарной катастрофе: последствиям ли бомбардировки или геноцида, учиненного без привлечения авиации, а может и ядерного удара, "конца света" локального или глобального масштаба, техногенный или стихийный, но, во всяком случае, картинка предполагается однозначно постапокалиптическая. Все участники представления в "грязном" гриме, костюмах-отрепьях, в отличие от "струящейся" пластики "Белой воды" здесь, в "Пепле", движения резки, угловаты, конвульсивны, свет приглушен и много дыма. Но главное, здесь нет места для соло и дуэтов, если из массы, сцепившейся руками, и выделяются сколько-нибудь индивидуализированные солисты, пары, то не для самостоятельного танцевального "номера", а лишь с тем, чтоб подчеркнуть тотальное страдание, в том числе и физическую боль, насилие над телом, а не просто душевные муки. Задача эта, впрочем, простейшими средствами решается секунд за тридцать, и двадцатиминутный спектакль, опять-таки изначально не предполагающий никакого драматургического развития, сразу превращается в полуперформанс-полуинсталляцию, чей хронометраж обусловлен не внутренней логикой, не пластической насыщенностью, но исключительно длительностью музыкального произведения, послужившего материалом для саундтрека. Созерцательность в "Пепле" отнюдь не столь благостна, как в "Белой воде", но понятно заранее: рассчитывать, что из "Пепла" блеснет алмаз, бесполезно, артисты и на поклонах не разжимают рук, словно демонстрируя - разом нас богато, но пасаран.
маски

"Шоколад" реж. Рошди Зем в "35 мм"

Конец 19-го века, уже изобретен кинематограф, охочая до новых развлечений и увеселений французская публика теряет интерес к старому доброму цирку и клоунам прежней школы, популярный некогда Футит не зная, чем еще удивить нанимателя, обращает внимание на дородного негра, в паре с обезьяной изображающего на арене дикаря-каннибала. Футит предлагает новому знакомому партнерство и совместные номера - Футит и Шоколад, как стали называть бывшего "людоеда", моментально обретают популярность, их приглашают в Париж, они становятся моделями для Тулуз-Лотрека, что, к сожалению, осталось за кадром, и даже успевают запечатлеть на кинопленке - а вот этот подлинный документальный раритет на финальных титрах можно увидеть.

Конечно, даже по небольшому черно-белому обрывку видно, что персонажи Джеймса Тьерре и Омара Си на своих реальных прототипов не слишком-то похожи внешне. И в целом "Шоколад" грешит излишней мелодраматизацией, хотя в сравнении с тем, что я ожидал от картины пропагандистской пошлятины в духе какой-нибудь "Темнокожей Венеры" Кешиша -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2037781.html

- ну или, в лучшем случае, пафосной притчи а ля "Скованные одной цепью" Крамера -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2848643.html

- меня кино посредственного актера и не слишком опытного режиссера Рошди Зема против всех предубеждений в большей степени радовало и трогало, чем раздражало и отталкивало (пуская и не без того). Разумеется, и с этим остается только смириться, "Шоколад" - в первую очередь история угнетенного черного парня, беглого раба, еще ребенком разлученного с родителями, бежавшего от хозяина, долго скитавшегося прежде, чем прибиться к цирку. И страдальцем он остается даже при том, что персонаж Омара Си - ходячая иллюстрация расистского стереотипа "все негры от природы порочны": Шоколад - бабник, кидающий свою несчастную белую возлюбленную, готовую бросить ради него мужа и приехать в Париж; пьяница, наркоман и игрок; а еще он жутко тщеславен, любит покуражиться, покрасоваться, продемонстрировать не полноценность свою, но превосходство над окружающими, и при этом совершенно не готов отвечать за свои эскапады. Тем привлекательнее, как ни странно, и это главный сюрприз картины, рядом с экспансивным черным угнетенным выглядит тихая, тайная драма его белого напарника. О гомосексуальности Футита не говорится прямо, нет указаний на его связи с мужчинами, тем более на сексуальное влечение к чернокожему партнеру, есть лишь одна сцена бесплодного флирта в баре, но как раз подтекст, умолчания и делают героя Тьерре намного интереснее (и это еще при том, что по стандартам столетней давности голубым быть едва ли не сложнее и не опаснее, нежели черным). В жизни Шоколада есть много чего, в жизни Футита - только его работа, его творчество, а творчество - это их клоунская пара, "белый" белый и "рыжий" черный, сделавшая настоящую революцию в комедийном искусстве.

Футит и Шоколад - звездная парочка, но Шоколад берет от своей звездности все: раскатывает на шикарном авто по парижским улицам, посещает фешенебельные рестораны, не вылезает из подпольных казино и полуподпольных борделей; он переходит с алкоголя на опий, проигрывает тысячи франков (фантастические для рубежа 19-20 вв. деньги, тем более для беспаспортного негра из беглых рабов), волочится напропалую за белыми бабами (да с каким еще успехом!), пока не встретит вдову-докторшу с двумя сыновьями. Нет, Шоколад в душе добрый, он готов бескорыстно выступать в больнице перед детьми, он с доверием относится к политическим проповедям гаитянского активиста, с которым знакомится в тюрьме - просто слабохарактерный и подверженный искушениям, оттого что страдал много. Из тюрьмы Шоколада, однако, вызволяют не соплеменники-правозащитники, а белый напарник и строгий работодатель, владелец парижского цирка (его играет Оливье Гурме), однако на благодарность им рассчитывать не приходится. Шоколад покидает шоу, оставляя напарнику пробавляться выступлениями в сомнительного пошиба травести-кабаре. А сам благодаря новым знакомствам, обретенным через докторшу-вдову, дебютирует на театральной сцене в роли ни много ни мало шекспировского Отелло, да еще и отказываясь от циркового псевдонима, под "настоящим" (вернее, под предыдущим вымышленным) именем Рафаэль Падилья на афишах - и освистывают его, настаивает режиссер фильма, не потому, что он проваливается актерски, но потому, что Рафаэль "Шоколад" Падилья черный, а публика - сплошь расисты.

Судьба Шоколада складывается печально, растеряв популярность и выйдя в тираж, он пребывает в забвении, подрабатывая по провинции, его сопровождает верная докторша, чьи сыновья подрастают. В 1917 году, когда уже и мировая война на исходе, Шоколад умирает от туберкулеза в безвестности на руках у прежнего партнера, не дожив до пятидесяти. Фильму все-таки удается балансировать на грани пропагандистских клише и подлинного драматизма, "антирасистский" пафос проекта на каждом шагу захлебывается, разбивается о факты; но как чернокожий Шоколад постоянно в центре внимания и активно действует, а белый Футит находится в его тени, молчит, скрывается и таит, так и Омар Си воспроизводит все свои нехитрые, наработанные по вульгарным французским комедиям приемчики, только теперь в ретро-антураже и в цирковом амплуа, а вот Джеймс Тьерре создает полноценный и очень непростой характер. Вообще обидно, что родной внук Чарли Чаплина и такой замечательный актер, Тьерре в кино востребован не слишком активно (не в пример своему напарнику Омару Си, он-то за считанные годы выбился в мировые кинозвезды на гладкой черной коже и полутора ужимках). Как это ни смешно, но в Москве его можно чаще увидеть на сцене, чем на экране - достаточно регулярно его "Компания Майского жука" привозит театрализованные представления, самым запоминающимся из которых пока что стало предпоследнее, "Рауль":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2567644.html

Но по спектаклям, выдержанным в формате театрально-цирковых шоу, трудно оценить драматический талант Джеймса Тьерре, там он выступает в амплуа загадочного персонажа из иных миров, окруженного фантастическими монстрами (с этой точки зрения выбор исполнителя на роль Футита идеален, но предсказуем); а в "Шоколаде" Тьерре-младший раскрывается максимально, и "черная звезда" Омар Си его лишь оттеняет, хотя бы и вопреки режиссерским стараниям. Тем более, что не сегодня-завтра белых парней в Париже станут уже без грима и без декораций показывать за деньги - просто как антропоогическую, если не зоологическую экзотику.
маски

"Простая история" реж. Клод Соте, 1978

38-летней давности фильм для своего времени должен был казаться, наверное, скандальным феминистским манифестом, отсюда и многочисленные премии картине. Героине Роми Шнайдер как раз 38 - Мари рассталась с мужем, забеременела от любовника, но избавилась от ребенка, снова сошлась с мужем, но не окончательно, потому что много времени уделяет подругам, и не бабской болтовне, а борьбе за права трудящихся при повальных сокращениях на предприятии. Сегодня героизм женщины в ее стремлении к независимости от мужчин и готовности оставить ребенка, чтоб растить его без отца (это уже следующая беременность), одновременно не сдаваясь в противостоянии работодателям, с одной стороны, банальны (после братьев Дарденн и прочих более свежих и острых социальных драм), с другой, смехотворны (бабенка с внешностью Роми Шнайдер уж всяко могла бы устроиться по жизни без усилий). Мужские типажи (Клод Брассер, Бруно Кремер) - что называется, на любителя. Визуально "Простая история" невыразительна, весь пафос ушел в текст диалогов. Каких-нибудь 38 лет - а будто послание из далеких веков.
маски

"Другая Земля" реж Майк Кэхилл, 2011

Несовершеннолетняя пьяная Рода стала виновницей автоаварии, в которой погибли жена и сын композитора-авангардиста Джона Берроуза, а сам он получил тяжелую травму. Роду посадили на четыре года, а выйдя из тюрьмы, она решила перед Джоном извиниться, пришла к нему домой, признаться в содеянном не смогла, а он после катастрофы ничего не знал про девушку-убийцу. Рода представилась уборщицей из службы помощи по дому, а вскоре Рода и Джон стали любовниками, с ней он практически вернулся к жизни. Кроме того, в день случившейся аварии астрономами была открыта идентичная Земле и по космическим меркам недалеко от нее расположенная планета. Спустя четыре года на Землю-2 планируется экспедиция и разыгрываются места на корабле, Рода без ведома родителей и любовника подает заявку, ее письмо трогает организаторов и они включают Роду в состав экипажа. Джон, узнав про это, не хочет ее отпускать, но сразу выгоняет после того, как Рота наконец-то открывает, что это она была пьяной убийцей за рулем. Банальнее здесь психологическая драма или научно-фантастическая рамка для нее - неизвестно, и минус на минус не дает плюс. Малобюджетная (и, в общем, скудоумная) попытка следовать тропами, проторенными десятилетия назад Кубриком и Тарковским, занятна разве что постольку, поскольку жалка. Конструкция, в которой благодаря фантастическому допущению об альтернативной Земле, где все то же самое может развиваться иначе в силу отдельных изменчивых обстоятельств, и для героев возникает возможность иной судьбы, переоценки уже совершенного и шанс на исправление ошибок, здесь до того условна, что и в театральной пьесе не сработала бы, не говоря уже про кинофильм. Да и пьесы про эти самые "кроличьи норы", ведущие в альтернативные миры, где можно отменить зло, привнесенное тобой в мир, переиграть жизнь и начать все заново, бывают получше.
маски

"Укротители велосипедов" реж. Юлий Кун, 1963

Эстонская музыкальная кинокомедия с участием самых ярких на тот момент приглашенных русскоязычных звезд: в эпизодах - Сергей Мартинсон, Рина Зеленая, Алексей Смирнов; а в главных ролях - Людмила Гурченко и Олег Борисов. Гурченко играет изобретательницу новой модели велосипеда, у которого педали крутятся в обе стороны и позволяют задействовать спортсмену разные группы мышц. Вокруг изобретения велосипеда и его испытаний в гонках строится нехитрый и, в общем, необязательный сюжет с любовным треугольником (Рита, учитель Роберт, ветеринар Лео - оба парня садятся на велосипед ради девушки; в роли Лео - Олег Борисов, Роберта в продукции "Таллин-фильма" играет тоже приглашенный, но из Латвии, актер Эдуард Павулс), на который накручены сценки-скетчи с участием второстепенных персонажей, вставные песенные номера и т.д. Но кроме того, словно предвосхищая Вуди Аллена, здесь за кадром ведут дискуссию, обсуждая варианты развития действия и визуального решения сценок, сценарист с режиссером; игровые кадры перемежаются анимационными отбивками; а монтаж в стилистике киноавангарда 1920-х-начала 1930-х годов, особенно что касается моментов, связанных непосредственно с велогонками, как бы придает картине налет запоздалого формалистского экспериментаторства. Что, впрочем, не делает ее более увлекательной или хотя бы веселой - ни техника съемок и монтажа, ни симпатичные, но сугубо советские и при этом далекие от уровня главных хитов этого композитора (из репертуара Утесова и Шульженко) песенки Модеста Табачникова в исполнении Людмилы Гурченко, ни сатирические, будто бы высмеивающие киношные штампы, репризы на уровне "он любит ее, а она свою работу" (соавтор сценария - Николай Эрдман), ни даже звучащие ныне так актуально реплики "не беспокойся, Карл!" Впрочем, отдельные моменты заставляют усмехнуться - например, объяснение учителя Роберта с суровой эстонской директрисой школы насчет визита героини: "Приходила она не ко мне, а к вам. А ушла потому, что я не мог находиться наедине с девушкой в кабинете директора. Начнется с простых визитов, а дальше сигареты, вино... оргии! У меня, товарищ директор, даже мужчин не бывает".
маски

"Анатомия зла" реж. Яцек Бромски ("Висла")

Матерый мокрушник по кличке Люлек условно-досрочно освобождается из тюрьмы, но выпустили его не просто так: прокурор, который и упрятал бандита, делает срочный "заказ" - убрать видного политика и руководителя бюро расследований, мешающего крупной международной сделке важного человека. Взамен Люлеку обещан паспорт, деньги и новая жизнь, но старый опытный убийца подозревает обман, и хотя отказаться от предложения невозможно (иначе опять тюрьма, и уже навсегда), он к тому же потерял былую остроту глаза и не способен метко стрелять, как раньше. Для выполнения задания он находит Сташека - бывшего солдата, осужденного за гибель "мирных жителей" в Афганистане: парень честно и героически делал свое дело, сражался с талибами, а попал в тюрьму, остался без работы и без средств. Чтоб подобраться к Сташек поближе, Люлек убивает журналиста, чьи публикации способствовали осуждению солдата (это политика трудно убить, а журналиста просто, да еще такому умельцу, как Люлек), Сташеку же врет, что исполнив поручение, тот сможет вернуться на службу, попасть в спецназ и начать карьеру заново.

Безупречно выстроенная драматургически "Анатомия зла" - один из лучших криминальных триллеров, какие мне доводилось когда-либо видеть, соответствующая голливудским стандартам, но при этом, в отличие от американской продукции или даже европейских блокбастеров, свободная от спекулятивности, не нацеленная на то, чтоб непременно нравиться массовой публике и не заигрывающая со зрителем. В чем-то перекликается с фильмами братьев Коэнов, хотя у Бромски сарказм запрятан глубже и прорывается наружу лишь изредка, но все-таки случается - например, когда Люлек (замечательный актер Кшиштоф Строиньски) и Сташек (Марцин Ковальчик) смотрят по телевизору новостной сюжет о подростках, зарезавших таксиста за 200 злотых, и киллер-рецидивист Люлек искренне сетует на плохое воспитание молодежи, мол, школа теперь ничему не учит. Тотальное зло пронизывает все уровне социальной вертикали - от верхушек до "простых парней", при этом никто в отдельности вроде бы не зверь, даже киллер, которому проще застрелить на месте соседку свидетельницу и сжечь ее дом, чем заплатить ей из своей огромной заначки жалкую сумму за молчание, а не то что замаранный прокурор, предлагающий влиятельному заказчику отказаться от убийства и договориться мирно, "по-нашему, по-доброму", сунуть взятку кому следует. Но в результате зло расцветает под солнцем Сатаны и на почве общего неведения.

Примечателен момент с проституткой: Сташек, поселенный Люлеком в отеле, спасает ее от рук разбушевавшегося клиента, которого эта курва, правда, успела ограбить. В благодарность девушка обслуживает спасителя бесплатно и Сташек, которому она понравилась, ищет с ней новых встреч, но та своему благодетелю предъявляет прейскурант - мол, один раз даром, а дальше - только за деньги, хотя и жаль, но работа прежде всего. Искреннее человеческое чувство едва возникло - и сразу же за ненадобностью оказалось растоптано. Подготовка к убийству, слежка за объектом, переговоры с заказчиками идут своим чередом, но в этой захватывающей драме самое интересное - не события, а люди, причем и киллер, и его наивный невольный подельник, и прокурор, и заказчик, и, как ни мало его на экране, жертва (отнюдь не безгрешная, кстати - любовник известной оперной певицы, тайно встречающийся с ней в отеле, где его и планируется грохнуть). Жизнь каждого зависит от другого, и все повязаны - а кто в конечном счете виноват? Вероятно, дьявол. Или все-таки сам человек, не готовый злу противостоять и слишком легко поддающийся?