May 4th, 2016

маски

"black & simpson" в театре "Практика", реж. Казимир Лиске

Предыстория, которую излагает перед началом действия Дмитрий Брусникин (можно и на сайте заранее прочесть), такова: Казимир Лиске ехал в такси по Нью-Йорку, услышал радиопередачу о переписке фермера и отсиживающем в тюрьме пожизненный срок убийцы его дочери, история Лиске потрясла настолько, что он разыскал героев, получил от них письма, а также право поступать с ними по своему усмотрению, перевел на русский - и родился спектакль, где в паре с Дмитрием Брусникиным эпистолярий озвучивает и частично разыгрывает актер "Сатирикона" Антон Кузнецов. После пролога послания следуют в обратном порядке, но не механически, все-таки каждая пара писем подается как вопрос-ответ, то есть прием чисто литературный. От формата "читки", при полном свете на зал, с минимальным мизансценированием и нарочито нейтральными интонациями, актеры, двигаясь к завязке сюжета, все больше погружаются в "проживание"; параллельно меняется и внешний антураж, гаснет свет, используется видео, осваивается пластически нехитрая сценография (диодная рамка, задействованная, если не ошибаюсь, также и в "Невыносимо долгих объятиях" Вырыпаева; разделенная вертикальной перекладиной деревянная скамья), то есть наблюдается движение к тому, про что посетители соседнего театра им. Моссовета говорят "наконец-то посмотрели настоящий театр".

В переписке речь идет о том, что от ненависти к наркоману-убийце (а также и грабителю и насильнику, причем тот сначала ограбил, затем вернулся и убил, а потом изнасиловал, и судя по формулировке приговора, анальным путем, труп жертвы) отец убитой приходит к прощению - разумеется, через веру в Бога. Поскольку история разворачивается ретроспективно, начинается спектакль благостными восклицаниями, а заканчивается страшными фактами - точнее, не заканчивается, потому что уже после аплодисментов и поклонов Брусникин выступает опять-таки со своего рода "эпилогом", уточняя, что переписка продолжается до сего дня (о чем он заметил и в начале), ее третьим участником стал автор спектакля Казимир Лиске, и уже под самый конец актеры зачитывают два свежих письма: Кузнецов - от убийцы к фермеру, и Брусникин - от фермера к Лиске, последнее - совсем недавнее, американский фермер поздравляет всех с Пасхой и уверен, что в Москве все так же цветет и пахнет, как у него в саду.

Ни на одну минуту я не поверил в подлинность этой переписки - и не потому, что подобное считаю невозможным. Как раз напротив, чего только в жизни не бывает, еще и не такое возможно. И письма зэков, в том числе изначально далеких от искусства, дело известное, порой обладают такими литературными достоинствами, что маститым поэтам не снилось. Разговоры о Боге в Америке можно услышать на каждом шагу, а не то что при столь экстремальных обстоятельствах, и американская "вера в бога" зачастую примерно такова, какой ее пытается представить в своих пьесах про героев с "иностранными" именами Иван Вырыпаев, то есть сочетающая в себе примитивный абстрактный мистицизм с очень подробно проработанным и практичным этическим каноном - в том опять-таки ничего вымышленного, нарочитого нет. А Блэк и Симпсон (Блэка еще и Гектором зовут, а второе имя Айвона Симпсона - Кристофер, и на всякий случае в "переписке" разъясняется этимологическое значение: несущий Христа), при всей "значимости", фамилии в англоязычном мире весьма распространенные. Так что пускай так оно все и было, раз уж Лиске с актерами настаивают - просто если у меня на сей счет и имелись сомнения до прихода в театр, то выходил я с убеждением: "блэк энд симпсон" - литературно-театральная мистификация в вырыпаевском духе. Можно и во встречи с инопланетянами верить с тем же успехом.

Мой скепсис в отношении подлинности изложенных событий и документальности собственно текстового материала связан прежде всего с тем, что драматургия спектакля очень ловко выстроена, композиционно и стилистически. И если у американских индейцев в обиходе нет выражения "не суди другого, пока не прошагаешь в его мокасинах десять миль", а оно придумано Лиске (или даже самим Вырыпаевым) - ей-богу, того стоило, чтоб придумать! Вообще фирменные вырыпаевские фишки мне отчетливо слышались в каждой фразе каждого письма обоих корреспондентов, от характерных синтаксических периодов до мелочей вроде того, что в электронных письмах из тюрьмы Симпсон употребляет (а актер проговаривает вслух) "плюс" и "смайлик" - кстати, переписка-то вроде электронная, а актеры достают листки из конвертов, такая вот еще театральная условность. Даже тавтологические элементы, словно писем вовсе не касалась рука литературного редактора (типа "получаю удовольствие, получая твои письма") на деле дают дополнительный эффект искусственности, а не аутентичности. Или, скажем, двусмысленное обращение Блэка к Симпсону "Помоги мне простить тебя" в начале переписки, возникающее в спектакле, соответственно, ближе к концу - в дебютном фильме Алексея Мизгирева "Кремень" буквально той же фразой менты вымогают у мелких правонарушителей, а то и у потерпевших, взятки: "помогай, помогай мне тебя простить!" А уверовавших и раскаявшихся подонков по всему миру пруд пруди, у русских даже получается и параллельно грешить да каяться, у американцев, как правило, одно все-таки следует за другим, но взять хотя бы для примера еще одну основанную на реальных событиях вещицу, фильм "Проповедник с пулеметом":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3267377.html

Но уж больно все удачно сошлось - и "легион", про который Симпсон вспоминает, то есть некое конкретизированное бесовское начало, вселявшееся в наркомана и заставлявшее его совершать ужасные поступки (ну только что не "шепот дьявола в моем сердце"), и цветущий фермерский сад (считай что райский), к которому осужденный пожизненно герой стремится в мыслях, получая оттуда виртуальные приветы и слова ободрения вкупе с материальным вспомоществованием болящему.

Легче всего сказать, что если спектакль благотворно воздействует на душу зрителя, то и неважно, выдуман "блэк энд симпсон" от первого до последнего слова или все в нем подлинно и правдиво. На самом деле все-таки проблема эта принципиальная и лежит в художественной, а не нравственной плоскости. Для документа, использованного как аргумент проповеди для пущей ее доходчивости, в постановке слишком много техногенных, да и сугубо театральных, в том числе и исполнительских, ухищрений. Но если это всего лишь пьеса, художественный вымысел хотя бы и с проповедническим зарядом - обычно у того же Вырыпаева аналогичный заряд упакован в оболочку куда более изощренной выделки, прежде всего литературной. Я бы, впрочем, не удивился, если б автором текстов оказался в действительности и сам Вырыпаев, но персональное авторство как раз не так важно, как "авторство" само по себе: для художественного вымысла "блэк энд симпсон" - фантазия недостаточно "черная" (в сравнении с каким-нибудь "Июлем" хотя бы) и одновременно чересчур "простоватая".
маски

"Мадам Нобель. Любовь ради мира" реж. Урс Эггер 2014

Подобно тому, как про Михаила Ульянова говорили, что тот переиграл "всю историю партии", Себастьян Кох среди сегодняшних видных немецкоязычных актеров - главное "историческое лицо", на все случаи жизни и на все эпохи; в каких только историко-биографических фильмах не снимался, каких только деятелей политики, науки и культуры не воплощал. В этом ни на что не претендующем, кроме "просветительства", телепроекте, Коху достался, естественно, Альфред Нобель, его сподвижница, секретарша и на каком-то этапе возлюбленная Берта фон Зутнер - не менее узнаваемая Биргит Минихмайр (по именам немецкоязычные актеры в большинстве случаев никому не известны, хотя эта - одна из самых заметных и знаменитых), ее мужа играет Филипп Хохмайр. Муж тоже неверен, но, постепенно разоряясь со своей австрийской каменоломней, продолжает ревновать жену к Нобелю, а Берту чем дальше, тем больше волнует не Нобель, но мир во всем мире, и пережив с супругом ужас последствий русско-турецкой войны (они находились в то время в России), писательница становится пацифисткой, название для журнала "Долой оружие!" подсказывает как раз обманывавший и обманутый супруг, а добрый друг Альфред, изобретатель динамита, наживший на этом состояние, помогает ей и спонсирует ее миротворческую деятельность.

Деликатное обстоятельство, что первые конгрессы пацифистов проводились на деньги, полученные от продажи взрывчатки, замять невозможно (хотя в сравнении с тем, что последователи фрау Зутнер в период между двумя мировыми войнами, которые т.н. "пацифисты", естественно, лишь приблизили своей миролюбивой благодушной болтовней, и вовсе делали ставку на сотрудничество с Гитлером, это все еще цветочки), поэтому в фильма максимально освещается польза "мирного динамита", мол, без него и Сен-Готтард бы не прорыли, и вообще прогресс остановился бы... Уже в заглавии, насколько я понимаю, что-то такое обыгрывается: по православной "Культуре" фильм прошел с подзаголовком "Любовь ради мира", хотя в других случаях переводят "Единственная в мире любовь" - мягко говоря, это не одно и то же. Кроме борьбы за мир (а пацифисты в фильме настроены весьма воинственно, и если б не подруга, Нобеля они бы побили!), Берта фон Зутнер выставлена еще и одной из предтеч современного феминизма - будучи писательницей, она, как следует из фильма (книг ее я, признаться, не то что не читал, но и не слышал про такую литераторшу до сих пор) на все смотрела с женской - хорошо не с марксистской, как впоследствии персонажи Эрдмана! - точки зрения, и на войну, и на семью. Короче, оба главных героя по-своему заложили динамит под существующие порядки, хотя последствия оказались вовсе не такими, как предполагалось по замыслу. Из фильма также следует, что именно Берта вдохновила Нобеля на основание премиального фонда - ну и, конечно же, стала одной из первых нобелевских лауреаток "премии мира" (и второй женщиной-нобелиаткой после первооткрывательницы радиоактивности Марии Склодовской-Кюри) за свою многолетнюю пацифистскую деятельность, не дожив - какая досада - всего одну неделю до начала Первой мировой войны.