May 3rd, 2016

маски

"Отелло" У.Шекспира, театральная компания "Свободная сцена", реж. Яков Ломкин

Максим Аверин в роли Отелло - ход понятный и сильный, хотя и маркетинговый в большей степени, нежели творческий. Иван Иванович (Ипатко) в роли Дездемоны - решение не то чтоб неожиданное по нынешним временам, но все же менее очевидное, и признаться, меня заинтересовало как раз, почему с бледнолицым Отелло в паре Дездемону играет чернокожий парень, поэтому я стремился на состав с Иваном Ивановичем (с ним в очередь работает Дмитрий Сердюк). Оказалось - "нипочему", "простотак", никакого "решения": ну мужик и мужик, ну черный и черный, дело-то житейское - прикольно вроде и в глаза бросается сперва, потом уж и внимания не обращаешь, тем более, и что и "мавром", "черным" Отелло здесь никто не называет ни разу.

Нет, Яков Ломкин старательно демонстрирует, что он режиссер "настоящий" и вообще проект "статусный". Композитором значится Фаустас Латенас, и в выходных данных подчеркивается эксклюзивность саундтрека - музыка действительно не повторяет ту, что Латенас написал для гениального "Отелло" Някрошюса, но и ничего особенного собой не представляет. Автор специально для проекта созданного нового перевода - Сергей Волынец, плюс в записи звучит, типа эпиграфа, но ближе к концу второго действия, вставленный в сокращенную пьесу 25-й сонет Шекспира ("...И для меня любовь - источник счастья"). Но все это вторично и необязательно. Кроме того, Ипатко как актер театра Романа Виктюка уже участвовал, да и продолжает участвовать в виктюковской постановке "Ромео и Джульетте", где тоже остались от пьесы только основные персонажи, и они распределены, включая Джульетту и Кормилицу, между четырьмя парнями. Вдобавок и у Виктюка, и у Ломкина на сцене мачтовая конструкция, только в "Ромео и Джульетте" это метафорическая условность (и якобы Роман Григорьевич где-то вычитал, будто в штиль посреди океана некий капитан заставил матросов играть Шекспира, чтоб с ума не сходили от безделья - но я подозреваю, Виктюк, мастер пиздоболить, сам придумал про штиль и про капитана), а в "Отелло" - элемент, имеющий прямое отношение к сюжету, что уже не столь неожиданно и занимательно: мачтовый шест с лесенкой и перекладиной вырастает из помоста-"плота", который крутится на ржавых жестяных бочках-"понтонах": плот крутится, дым валит, фонограмма орет... Впрочем, я не впервые сталкиваюсь с режиссурой Якова Ломкина - как актер он вместе с Максимом Авериным играл в спектаклях Бутусова, что-то чисто внешнее, случайное оттуда беззастенчиво заимствовал вплоть до конкретных узнаваемых мизансцен, а по существу ему ничего сказать и он ничего не способен придумать самостоятельно.

Интонациями и пластикой постановка опять-таки "виктюковские" представления о прекрасном воспроизводит, только неумело и коряво. Ипатко - не единственный здесь актер в женском образе. Крепышу-коротышу Игорю Гудееву достались Родриго и Бьянка, но Бьянка получилась откровенно фарсовая - лосины в клетку - почти что маска комедии дель арте. На головах остальных порой тоже появляются венецианские клювастые карнавальные маски, а то и шутовские колпаки, но, как и прочее, не в тему, некстати. А воцерковленный Дмитрий Мухамадеев, выступающий то за Родриго, то, напялив белое (подвенечное, что ли?) платье и бантик (фату?!) за Эмилию, в "дамской" ипостаси тупо балаганит, да и в мужской не лучше. У Ивана Ивановича и вкуса поболе, и выучка посолиднее, до вульгарного ярмарочного конферанса не опускается, но в чем задача Ипатко? Его персонаж ведь и не "женщина", и не "травести", а просто черный парень в белом пальто (вернее, шинели), после антракта - в ночнушке, демонстрирующий гимнастические упражнения на мачте, и он их это ловко, привычно выполняет, потому что много раз выполнял это в других постановках (и интереснее, и эффектнее).

Дмитрий Жойдик, на которого Виктюк в свое время делал крупные ставки, с заплетенными косичками изображает коварного Яго, но чего этот Яго хочет, каковы его мотивы и цели - неизвестно, не принимать же всерьез его запоздалые финальные откровения с уже расплетенными и растрепанными волосьями: Отелло у Ломкина не убивает Яго, только себя, мешок повисает в петле, а Яго продолжает то ли резонерствовать, то ли исповедоваться, но понятно же, что слова о нравственном порядке фальшивы (такие слова всегда фальшивы, а не то что в спектакле Ломкина и в устах Жойдика); и что Яго остается посреди поверженных врагов, им же созданных, придуманных, один, и сразу от этого одиночества принимается страдать - нелогично и несолидно. Под ногами у остальных путается раньше срока годности вышедший в тираж Роман Полянский-Кассио. А между тем режиссер не ограничивает себя освоением нагроможденных на сцене бочек и трубок по полной программе, символическим лейтмотивом спектакля он делает злополучный платок, в руках Ипатко-Дездемоны тот развевается парусом, а увеличенный в размерах, и впрямь становится парусом на мачте, заодно и экраном для своего рода "театра теней", за которым разыгрываются самые брутальные и фривольные сценки; сдернутый же с мачты, гигантский платок с вензелем превращается в простынь брачного и одновременно смертного ложа. Ну и кому в финале сигналят направленными в зал фонариками актеры? А "никому", "простотак" - прикольно вроде и в глаза бросается.
маски

"Элвис и Никсон" реж. Лиза Джонсон

Ожидал чего-то куда более искрометного от ситуации, в которой "король рок-н-ролла" Элвис Пресли возмущенный распространением наркотиков и пропагандой коммунизма среди американской молодежи, а заодно и причастностью - на его взгляд - ненавистных "Битлз" и прежде всего лично Джона Леннона к указанному процессу, обращается письмом напрямую к американскому президенту Ричарду Никсону, мало того, письмо приносит к входу в Белый дом и собственноручно передает его охране, после чего президентские ассистенты Крог и Чэпин наизнанку выворачиваются, но убеждают Никсона в необходимости ради пиара принять Элвиса, а Элвис вместо пиара настаивает, чтоб его назначили федеральным агентом по особым делам под прикрытием, хочет тайком внедряться в ряды хиппарей-леваков или даже террористов из "черных пантер", чтоб неузнанным их в решающий момент прихлопнуть, благо он прошел в армии специальную подготовку и владеет приемами каратэ. Все это по идее должно быть очень смешно, и деталей забавных действительно хватает (как Элвис, к примеру, нарушает протокол и горстями кушает m&m's из плошки, предназначенной для президента), но очень трудно уяснить, где заканчивается тотальная авторская ирония и начинается искренняя сентиментальность. Я даже был бы совсем не против сентиментальности, наоборот - если на то пошло, то при некоторой грубости и явном невежестве президент Никсон, каким его играет Кевин Спейси, смотрится в картине намного солиднее, да и человечнее одновременно, чем старый шизанутый клоун Элвис, персонаж Майкла Шеннона, который в Белый дом приходит с золотым поясом (что зафиксировано на документальном, как я понимаю, а не постановочном ради комедийного фильма фото), а перед этим убирает мешки под глазами с помощью крема от геморроя. Кстати, вот это любопытный рецепт - интересно, на самом деле помогает?

Финальные титры напоминают, что оба президентских ассистента после Уотергейта отсидели срок, нынче один читает лекции по государственной этике, другой владеет консалтинговой компанией, а в фильме они молоды, по-своему наивны и, в общем, обаятельны. Никсона в таком виде тоже принять легко - подумать только, для "прогрессивной общественности" США тех лет, связывавшей свои чаяния с русскими, он был примерно тем же, что сейчас Путин для русскоязычных либералов (ну тем-то просто не с кем было его сравнить, а этим совсем непростительно), в фильме же Кевин Спейси подает Никсона как нормального немолодого дядьку, который уж до чего не хотел видеть в Овальном кабинете Пресли и не интересовался встречей с ним, а разговорился - и пожелал сфотографироваться на память, так Элвис еще и кочевряжился, дал добро только в обмен на президентский прием для двух своих товарищей. Так фильм, в котором виделось обещание памфлета, превращается не то что в драму, а чуть ли не в мелодраму, не в последнюю очередь благодаря побочной сюжетной линии, связанной с героем "красавчика" Алекса Петифера, которому ужасно не идут патлы и бакенбарды. Элвиса сопровождает шофер и телохранитель Сонни, простак и любитель баб, а также агент и пиарщик Джерри, которого в Лос-Анджелесе ждут к определенному часу невеста и ее отец, с ним Джерри должен познакомиться, у него попросить руки девушки, а он в Вашингтоне зависает по прихоти Элвиса, хотя даже не работает с ним больше, а перешел в кинобизнес и устроился в "Парамаунт". Но Элвис дружбу ценит и просит Никсона с президентским эскортом доставить Джерри-Петифера в аэропорт, персонаж Петифера успевает на встречу с отцом невесты вовремя и, как следует опять-таки из финальных титров, после сотрудничества с Билли Джоэлом и "Бич бойз" отошел от работы, но до сих пор живет с этой самой Шарлоттой в Калифорнии, в поместье, которое купил ему все тот же миляга Элвис.

В общем, осуществления ожидаемого я не получил, киношка точно могла быть поживее и повеселее, но и отвращения не испытал - уже немало. Могу повторить вслед за Дениской Корсаковым, точно заметившим, что Никсону стоит посочувствовать - не самый плохой был президент, столько полезного сделал, не в пример самовлюбленному демагогу Кеннеди, но именно Никсона "передовые интеллектуалы" ненавидели сильнее любого другого руководителя США, и пост ему пришлось покинуть из-за глупости, ради которой православные не стали бы и заморачиваться, но демократов же "не проведешь..." Однако судьба Никсона и его посмертного образа в художественной культуре по-своему логична: история - настоящая, то есть та, которая пишется не в академических кабинетах продажными лже-учеными, а которая сочиняется поэтами и драматургами - любит неудачников и злодеев, предпочитает их праведникам и успешным менеджерам, из последних мифологические фигуры эпического масштаба не лепятся. Никсон был именно что успешным и благополучным, единственная его, по большому счету, незадача, Уотергейт, собственно, и делает его (уже не первый и вряд ли последний раз) персонажем художественного произведения, во всех остальных своих проявлениях способствовавший прекративший войну и способствовавший "разрядке" президент, переизбранный на второй срок, а после отставки еще не одно десятилетие спокойно доживавший, никому не интересен, и даже в описанном второсортном кинопамфлете Никсон при всей гиперболизации его характерных черт талантливым Спейси имеет бледный вид рядом с откровенным фриком Элвисом-Шенноном, который то ли умер, то ли нет, то ли стал федеральным агентом с особыми полномочиями под прикрытием.
маски

"Восток" реж. Зал Батманглидж, 2013

Специальный агент частной разведывательной фирмы (Брит Марлинг) по заданию начальства внедряется в группировку эко-террористов. Сперва кучка отщепенцев, живущих по законам, напоминающим одновременно пионерский лагерь и тоталитарную секту (едят просроченные продукты, обедают со связанными руками, но кормят друг друга с ложки, играют в бутылочку, какают под куст) вызывает у девушки оторопь, но время от времени возвращаясь на работу и к мужу, героиня все больше проникается духом группировки "Восток", как называют себя "зеленые". Там же у нее заводится и роман - с симпатичным бородачом (Александр Скарсгард), хотя одна из самых активных участниц группы, этакая "железная кнопка" (Эллен Пейдж, звезда фильма "Джуно") недолюбливает новенькую. Зато любовник сразу понимает, что она заслана, что ее задача - раскрыть настоящие имена террористов, работающих под псевдонимами, и соблазняет ее не только как простой лесной мужик, но и как идеолог глобального движения.

Несмотря на неплохую динамику и симпатичных артистов пропагандистское фуфло остается таковым, да и режиссер явно не самый умелый, и сценарий второсортный. Внося некоторый сумбур сомнениями о средствах террористов (производителей вредных лекарств они кормят их же ядом, владельцев отравляющих водоемы заводов заставляют купаться в испорченной воде прямо во время сброса отходов и т.п.), авторы ничуть не сомневаются не то что в их благородных побуждениях, но и в необходимости деятельности подпольщиков. В то время как зло представлено корпорациями, и даже контора, которая направляет главную героиню работать под прикрытием - тоже частная лавочка, хотя и сотрудничающая с ФБР, но обслуживающая в первую очередь корпоративных клиентов, то есть тех самых "отравителей". Зато "экологи" - вроде как все чистые ангелочки, и волонтерами в Африке поработали, и в сети поддерживают связь с остальными такими же "борцами". Примечательно, однако, что резиденцией "Востоку" служит владение, принадлежавшее семье персонажа Скарсгарда, которое он сам же и сжег после гибели родителей на прогулочной яхте. А хозяева завода, из-за сточных вод которого мрут от рака окрестные дети, и которых гонят в отравленную воду среди ночи - это родные папа с мамой героини Пейдж.

То есть объективно выходит, что активисты не за природу, но против родителей сражаются, дети - против отцов (ну и матерей тоже, как в случае с "железной кнопкой", или оставшейся родней, как у бородатого сексапильного активиста), а защита окружающей среды становится лишь поводом. Вряд ли режиссер, а до этого сценарист просчитывали подобный момент всерьез - скорее, речь о побочном эффекте, они-то желали подать пример молодежи по части гринписовского акционизма, но ненароком, и сами не заметили, зашли на территорию психологии задержавшихся в подростковом развитии богатеньких буратин. Под конец беспомощность киношников становится уже нестерпимой, совсем они запутываются: новообращенная из агентов активистка готова бросить мужа и бежать с бородатым экологом, перед тем скопировав данные своих коллег, остальных внедренных в эко-террористические группировки засланцев, но понимает и говорит про то любовнику, что если их опубликовать, то "зеленые" гуманисты их перебьют. И после этого информацию с проглоченной для выхода из офиса и потом извлеченной в туалете флэшке она выкладывает в интернет - то есть представление о соотношении цели и средств у нее сместилось и теперь для нее подвергнуть бывших коллег смертельному риску - оправданный шаг. А ведь прежде говорила: мол, если мы так поступаем с владельцами заводов, газет, пароходов - то чем мы от них отличаемся, мы же не фашистская банда! Выходит, что все-таки фашистская.