?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, April 27th, 2016
3:49a - порядок в ландшафте: "Версальский роман" реж. Алан Рикман, 2014
Вторая и последняя режиссерская работа Рикмана, которого знали как о актера и совсем недавно оплакивали всем фейсбуком - как актер он в своем фильме тоже появляется, играя престарелого Людовика Четырнадцатого. Конец 17-го века, "король-солнце" решил перестроить версальский парк, но сам не знает, чего хочет. Ландшафтный архитектор Андре Ле Нотре в замешательстве. Среди прочих свой проект предлагает садовод-дизайнер (как сказали бы сейчас) Сабин де Барра, единственная женщина в конкурентной среде, где, однако, можно сильно выиграть, а можно и жестоко проиграть, ибо его величество шутить не любит. "Версальный роман" или, как в оригинале, "Маленький хаос" (поскольку речь идет о французском "регулярном" парке, в который предлагается внести элементы английского сада) чем-то напоминает "Вателя", только без барочной пышности и без яркой актерской работы Депардье. Исполнители тут не менее именитые - помимо Рикмана, в главных ролях заняты Кейт Уинслетт (Сабин) и Маттиас Шонартс в нахлобученных патлах (Андре), а кроме них еще и Стэнли Туччи в образе Филиппа, герцога Орлеанского. С другой стороны, сам материал, благо и фильм англоязычный, провоцирует на параллели с "Контрактом рисовальщика" Гринуэя. Но ни персонажи с непременным мелодраматическим креном сюжета в историческом пейзаже и интерьере, ни парковые ландшафты как таковые не вдохновляют, а напротив, наводят уныние. Впрочем, по мне так и реальный сегодняшний Версаль с его толпами суетливых туристов - зрелище скорее печальное, нежели роскошное. Покойный Рикман был очень хороший актер, но, обладая яркой исполнительской индивидуальностью, в режиссуре, по всей видимости, совсем не проявлял оригинальности мышления, и даже как актер он гораздо большее впечатление производит в чужих картинах.

(comment on this)

3:50a - "Future Shorts. Festival Hits" в "35 мм": "Закваска", "Мунья во мне", "Розовый грейпфрут" и др.
Итальянскую "Закваску" (реж. Фульвио Ризуело, 2014) в аннотации сравнивают с "Колобком" - скорее для смеха. При переезде в новую квартиру настройщик пианино обнаруживает в инструменте комок, который опознается как закваска для теста. Они с женой помещают его в банку, где комок начинает расти, реагируя на звуки пианино. А в один прекрасный момент жена застает мужа на поднявшемся тесте... После чего муж обнаруживает горелого "колобка" в духовке. Ну можно сказать, что забавно...

Голландский мультик "Мунья во мне" (реж. Маша Хальберштад, 2013) рассказывает про юную иммигрантку Мунью, которую прожорливая мать-сладкоежка вечно гоняет в специализированный магазин турецких сладостей, придираясь к вкусу кондитерских изделий и фруктов. А на дороге пухлую девочку подкарауливают хулиганы - и тоже, по всей видимости, из мигрантов, разве что других оттенков. Они ее дразнят, разливают розовую воду и запихивают в рот яблоко, но Мунья, вдохновленная чернокожей рэппершей с плаката на стене, продолжает экспериментировать с кулинарией (добавляет меда вместо розовой воды в печенье) и посрамляет обидчиков. Сие жизнеутверждающее творение вдвойне мило тем, что мать, с которой живет Мунья, явно нигде не работает и даже не встает с дивана, а только жрет сласти и смотрит телек; дочка же спокойно и бесплатно учится в государственной школе - но до чего же все-таки тяжела и неказиста мигрантская жизнь в Европе, совсем несладко им приходится!

То ли дело герои американского "Розового грейпфрута" (реж. Майкл Моэн, 2015): молодая супружеская пара приглашает на уик-энд в свой особняк в Палм-спрингс одиноких знакомых - бледнолицую бабенку и поджарого негритенка. На глазах у гостей хозяева всячески демонстрируют взаимную страсть, но гости слишком медленно идут на сближение друг с другом, однако уик-энда оказалось достаточно, чтоб чуть ли не принять решение пожениться - на зависть молодоженам, которые, похоже, глядя на загорающуюся любовь соседей-приятелей, сами что-то подозрительно быстро охладевают.

Самый любопытный, при некоторой вторичности формы, фильм программы - "Оцени меня" (2015, номинально британское производство, хотя режиссер Физаль Булифа, судя по имени, явно не природная англичанка, ни даже ирландка). Главная героиня Коко, вероятно, девушка по вызову, а может быть и нет, потому что 18-минутная лента состоит из 12 "новелл", стилизованных под отзывы пользователей сайта, от проститутских клиентов до якобы бывших одноклассниц Коко. Зера Зорба преображается от эпизода к эпизоду, играя то шлюху-наркоманку, то школьницу, а истинная ее суть постоянно ускользает, умножаясь и растворяясь в противоречиях оценок.

И еще одна вещица, "Мисс Зара" (реж. Маркус Лехмусруусу, 2014), которой почему-то нет в аннотированном списке на сайте кинотеатра - финская драма про сурового лесоруба, к которому обратилась по интернету за помощью девица из Ирака. Дескать, от папы-бизнесмена у нее в банке осталась большая сумма денег, но ей нужна помощь, чтоб деньги получить, а сама она не видит своего будущего на родине и мечтает устроиться в Европе, для чего лесоруб ей может пригодится. Финн, несмотря на предостережение товарища, все-таки рискует ответить арабке, но не знаю, чем у них закончилось дело, я убежал.

(comment on this)

3:51a - "Книга джунглей" реж. Джон Фавро
При почти полном наборе узнаваемых по памяти общесоветского детства мультяшных персонажей (не хватает только шакала Табаки, увы, потеря невосполнимая) и следованию общей сюжетной канве новая диснеевская "Книга джунглей" тем не менее вышла чем-то средним между "Тарзаном" и "Винни-Пухом". С одной стороны, аттракцион для трехлеток - совершенно нарисованный (хотя на ранних этапах сборки и настоящий) мальчик и в "натуральную величину" звери, нарисованные на компьютере, которые иногда даже поют, правда, редко, от киномюзикла полувековой давности номеров уцелело всего-ничего. Поющих персонажей, собственно, двое - медведь Балу (в оригинале - Билл Мюррей) и бандерложий предводитель Луи, похожий на гигантского орангутанга (Кристофер Уокен); песенки обе прикольные, из первой я даже пару строк выписал на память ("хочешь в джунглях жить, как в крепости - так умерь свои потребности"), вторая снова возникает на финальных титрах. Есть еще рифмованный "закон джунглей" про то, что "стая сильна волком, а волк стаей", но когда Маугли пытается продекламировать ее Балу, тот обрывает: "это не песня, это пропаганда". Собственно, с другой стороны, история Маугли превратилась в плохо прикрытую за беготней по лианам притчу о том, что человеком можно быть и в джунглях, индивид вправе выбирать себе племя по вкусу, а главное - сохранять солидарность разношерстных демократических сил перед лицом угрозы хищнического диктата. Диктатора-узурпатора олицетворяет, естественно, Шер-Хан, который когда-то убил отца Маугли, потом вожака вольчей стаи Акелу, но помимо грубой силы, Шер-Хан действует также и хитростью, рассказывая тайком по ночам маленьким волчатам про кукушек, которые ласкают чужих птенцов, а своих недолюбливают; то есть диктатура опасна не только физической угрозой, но и моральным разложением.

Все бы ничего, но Маугли для русскоязычной социо-культурной традиции - гораздо больше, чем просто сказочный персонаж, это вполне определенного рода архетип, чья значимость, прежде всего для просвещенной публики, культурологически легко объяснима:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3055813.html

Поэтому очень трудно примириться даже с такими вроде бы невинными (да к тому же и частично идущими от литературного первоисточника) деталями, как то, что Багира - мужик, а Каа - тетка (в оригинале их озвучивают Бен Кингсли и Скарлет Йохансон, в дублированном варианте это, конечно, ушло). Балу превратился в благодушного-пройдоху, любителя полакомиться медом, на предмет чего он и эксплуатирует приблудившегося по дороге к людям Маугли, заставляя ползать по скалам и, подставляясь жалам пчел (обещал, что они не кусаются - потом, конечно, выяснилось, что это были неправильные пчелы), добывать для медведя соты. В общем, юмористические моменты с сентиментальными и пафосными вяжутся плохо. Главный бандерлог, официальной резиденцией которому служит полуразрушенный дворец (в следующем эпизоде погони историко-культурный памятник рассыпается вхлам), соблазняет Маугли папайей и возможностью посредством использования "красного цветка" вознестись (дословно) на вершину пищевой цепи с еще большей наивностью, чем диснеевцы православных своими никому не нужными демократическими ценностями. Ради которым, между прочим, джунгли все-таки пришлось "красным цветком" чуть ли не дотла спалить - но борьба с диктатурой, помимо солидарности, требует и жертв. Зато священные слоны все потушили, залили водой, и джунгли теперь будут процветать, и если уж не львы с агнцами, то волки с носорогами и пантеры и дикобразами возлягут бок о бок непременно до следующей серии.

(1 comment |comment on this)

3:54a - "Хани-Мани" реж. Арсен Агаджанян, Сурен Шахвердян, Артем Багдасарян, Варнат Акобян
Когда создатели "Хани-Мани" получили в Выборге спец-приз (то есть не главный) в конкурсной программе копродукций (то есть не основной), они радовались, как никто и никогда в мою бытность на этом фестивале. Я фильм пропустил, поскольку в момент его показа мы дружной компанией отправились в местный городской театр на спектакль по пьесе Арбузова "Мой бедный Марат", и потом, когда пытался выяснить у очевидцев, что там с фильмом, слышал - ну это армяне-любители сделали комедию о том, как от гомосексуализма излечиться. По сути описание довольно точное, хотя и не исчерпывающее. Начиная с того, что действительно, собралась армянская компания, профессионального отношения к кино не имеющая, никогда прежде фильмов не только не снимавшая, но, по впечатлениям от увиденного сдается мне, особо и не смотревшая, на более-менее собственные средства сделала фильм, почему-то рассудив, что если про гомосексуализм - то будет смешно. Могло быть, наверное, смешно - получилось, на мой вкус, не очень. Впрочем, не смешно в "Хани-Мани" рассказано не только про гомосексуализм, но и про все остальное, вплоть до армян и Армении.

Главного героя зовут Вилен, он же Вилик - дородный 40-летний отец семейства, работник некой финансовой организации, которому шеф поручил привлечь инвестиций на 50 миллионов с Запада, а иначе - заявление на стол. По каналам армянской госбезопасности Вилен узнал, что представитель голландских инвесторов на самом деле - восточный немец, то есть ярый антисоветчик, а следовательно, всех русских, и в частности армян, ненавидит, а до кучи он голубой (любопытно, что играющий гейропейца Йонас Версяцкас, актер Оскараса Коршуноваса, в литовском фильме "Анархия в Жирмунае", который по армянско-русским стандартам сошел бы за гейский, вернее, за лесбийский манифест, выступал в роли бандитского главаря). Вызнав о намеченном у этого Питера (а как еще могут звать, думают армяне, голубого немца? разумеется, питер он и есть питер) свидании в Ереване с известным бандитским авторитетом, "под которым весь рис", Вилик готов подложить под гостя своего чуть менее упитанного сотрудника, но приезжий раскрывает все планы и путает карты. Тогда Вилик везет Питера в армянскую деревню, поит персиковой водкой, на глазах немца режут барана, а когда тот в ужасе теряет сознание, едва успев прошептать "варвары", Вилик его отпаивает водкой со словами - сам ты, дескать, варвар, баранов вы поди тоже режете, так еще и мальчиков любите, и нашим детям свой образ жизни навязываете, а ведь так вы просто затрахиваете свои комплексы. И правду - немец тут же вспоминает, что в юности любил самую красивую на свете девушку Лизу, Вилен звонит кому надо, и наутро, проспавшись, Питер получает доставленную прямо на деревню вертолетом Лизу, несколько повзрослевшую, вероятно, но по-прежнему самую прекрасную. Естественно, тут же позабыв про мальчиков, Питер подмахивает документы на инвестиции 50-миллионные инвестиции, но Вилен рвет бумаги, не надо ему питерских денег. И правильно - вскоре он узнает, что получает сто миллионов. На Институт развития демократии.

Вилена любят деньги, это ему говорит жена, это он признает и сам, каждый раз кусая тещину лепешку и обнаруживая в ней монетку. При этом голос за кадром напоминает, что родился Вилен в годы сытости и благоденствия - в СССР, то есть. Те годы, вещает голос, остались в далеком прошлом - но прошлое никуда, похоже, не делось: уличные нищие в Ереване хохочут, читая на рабочем месте Зощенко, старики играют в шахматы, натянув на себя майки с надписью в СССР, так и живет "онезависемленная и одемокраченная" (дословная цитата из фильма) Армения, где народ между собой общается на армянском, когда речь идет о чем-то несуществом, но стоит заговорить о важном - переходят на русский, в том числе и с голубыми восточными немцами. При этом заверив супругу, что засидится на работе в ночь, Вилен вечерним рейсом летит в Москву, там гуляет с друзьями в ресторане, куда "сватает" таксиста, оказавшегося балалаечником, а русский друг, чтоб устроить балалаечника, прямо в течение ночи выкупает ресторан и увольняет управляющего, решившего было, что со своими музыкальными инструментами приходить и играть нельзя. Погуляв-проплясав ночь под балалайку и наутро покатавшись на поливальной машине подстать героям "Я шагаю по Москве", Вилен отправляется обратно в Ереван дорабатывать контракт с европейскими инвесторами. И можно только догадываться, что если обедневшие, онезависимленные и одемокраченные (насильственно, надо полагать? гейропейцы им так подкузьмили?) армяне нынче вот так живут, как же они жили в дни сытости и благополучия, в составе, то есть, СССР?

Кроме того, в фильме есть побочная линия про духовой оркестр, где один из музыкантов, к примеру, жалуется - сын в Америку уехал, а его там посадили, он ребенка бил. Ни за что, суки, посадили - он же собственного ребенка бил, от избытка извечного армянского чадолюбия, а сосед увидел и полицию вызвал, ну да что там, сын и сам хорош, ему отец говорил - не езди ты в эту Америку, картонка, а не страна, оставайся дома, а он говорит, поеду, там у меня будет шанс показать себя ну вот и показал. До самого конца непонятно, при чем тут оркестр, к финалу же один из трубачей оказывается шофером Вилена, которого вечно не дозовешься. А еще Вилен (что, кстати, расшифровывается как В.И.Ленин, но сценаристы об этом то ли забыли, то ли не знали) видит сны - в начале фильма ему снится Папа Римский, отменяющий все деньги и уезжающий в Мекку, а в конце - как сам Вилен посреди бескрайних армянских лугов в цвету с сами Господом беседует, пока не разбудят. А как разбудят - в газетах новости, Папа Римский отрекся от Святого престола, сон, стало быть, в руку и неспроста. Почему-то про армянского католикоса не пошутили - жаль, а может, он тоже голубой и состоит в сексуальных и разведывательных сношениях с турками? Было бы забавно.

В общем, "Хани-Мани" - кошмарный сон просвещенного киномана, и я лишний раз за себя порадовался, что не принадлежу к таковым. Причем, насколько я улавливаю авторский замысел, так и задумано, чтоб покошмарнее, потому что так будто бы веселее. по титрам, путано-шутливым, невозможно понять, кто что нарежиссировал, кто как поучаствовал, и в каком качестве ангельскую поддержку проекту оказывала Мария Саакян, чьи собственные фильмы, мягко говоря, совсем непохожи на "Хани-Мани". Компания друзей придумала и исполнила все это как бы смеха ради, но, понятное дело, объект для иронии определяли разборчиво, с толком, с оглядкой и с острасткой: европейцы, гомосексуалисты, Папа Римский - это смешно. Не знаю, какие свои комплексы они таким образом "затрахивают".

Правда, в одном месте прокололись - то бишь прикололись над русскими девушками, в частности, над некой Машей, которая "какого-то Хачу все время звала, повторяла: писат хачу, писат хачу" - русские, между прочим, не гейропейцы-толерасты, за свою машу могут первому под руку попавшемуся хачу и рыло начистить. Но вряд ли станут связываться - в целом-то "Хани-Мани" отражает тоску армян по России, по Советскому Союзу, где им так сытно и благополучно жилось (русским, это я по личному опыту сужу, не столь сытно, и они, опять же припоминаю без подсказки, "черным", каковыми называли всех кавказцев без разбору, люто завидовали, а завидуя, ненавидели - но это ж комедия, зачем о плохом думать). С русскими просто, они не то что европейцы или американцы: голубым не потакают, хочешь детей бить - сколько угодно, смеяться над бабьем - пожалуйста. Ну да на то они и русские, а лично я, признаться, если уж не об армянском кинематографе и не об армянском юморе, но о самих армянах, об армянском народе, о его культуре предпочел бы придерживаться лучшего мнения, но если уж армяне себя вот такими видят и показывают, то ничего другого не остается, как только с ними согласиться.

(comment on this)

3:58a - Ксения Дудникова в МЗК: Вагнер, Мусоргский, Доницетти, Сен-Санс, Пуччини, Чилеа, Оффенбах
Из ассортимента на один и тот же вечер - Джиоева в КЗЧ, Семенчук в БЗК, Дудникова в МЗК - при прочих более-менее равных условиях по номинальной "статусности" Дудникова явно уступала конкуренткам, но у меня даже раздумий не было, идти на ее сольник или нет. Ксения Дудникова - на мой взгляд, самое интересное русскоязычное меццо-сопрано в своей возрастной категории, и уж во всяком случае идеальная Марфа в "Хованщине" Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, по каким-то совершенно непостижимым соображениям не попавшая даже в персональную номинацию "Золотой маски" за эту выдающуюся роль в действительно лучшем оперном спектакле сезона:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3223089.html

Другое дело, что Дудникова - не камерная певица, а настоящая и очень значительная, да еще и с перспективами, оперная артистка, в чем много редких плюсов, но в пространстве МЗК и вообще в камерном формате ее вокалу тесно.

Что по первому отделению было не так заметно. Открывала вечер Дудникова "Пятью стихотворениями Матильды Везендонк" Вагнера, которые исполнила выразительно, проникновенно, но слишком "по-русски", что называется, "от души" - ну да Вагнер тоже не Шуберт и не Шуман, изысканность тут менее важна, чем мощь, все-таки предпочтительнее, однако, скрытая, не столь откровенная. В то же время когда те же "Пять стихотворений..." исполняет, к примеру, Вальтрауд Майер, то ее, при безупречном попадании в стиль, уже (в нынешней ее вокальной форме) дальше третьего ряда партера не слышно, особенно если она выступает на крупной площадке, в большом зале (а ради малых залов Майер никто в Москву не повезет), тогда как Дудникову, надо полагать, слышала и Семенчук, параллельно певшая Гаврилина с Таривердиевым в БЗК. Центральным, ключевым "блоком" концерта однозначно стали "Песни и пляски смерти" Мусоргского - и по музыке ничего сравнимого в программе не нашлось, и Дудникова в Мусоргском абсолютно органична. Написанные все же для мужского низкого голоса, "Песни и пляски..." в "женской" версии получают дополнительное своеобразие, коль скоро главная, сквозная героиня цикла (а можно сказать - моно-оперы) есть Смерть, и прежде всего это касается "Колыбельной" и "Трепака", где смерть мужика "обнимает, ласкает", а Дудникова в кульминационный момент еще и добавила "фольклорных" обертонов голосу, получилось очень здорово, мороз по коже. При том что "Песни и пляски смерти" звучат постоянно и порой в исполнении уникальных, легендарных, однако не первой молодости певцов (Феруччо Фурланетто, Роберт Холл), реже певиц, Дудникова исключительно индивидуальна, ее голос, помимо силы, красоты и нерастраченной свежести в сочетании с уже достаточным опытом и культурой, школой, осмысленностью в обращении с материалом, а также широким диапазоном, обладает еще и необычайной пластичностью, и переходы от драматизма к гротеску, от плача к насмешке ей дается без видимых усилий, естественно и точно в соответствии с содержанием. Аккомпаниатором выступала постоянный концертный партнер Хиблы Герзмавы пианистка Екатерина Ганелина, ученица Веры Горностаевой - тандем превосходный. В общем, первое отделение шло по нарастающей, если к Вагнеру при желании еще можно было придраться в связи с эмоциональными и голосовыми перехлестами, то Мусоргский вышел просто потрясающим.

Второе отделение началось с арии Леоноры из "Фаворитки" Доницетти, и справедливости ради стоит отметить, бельканто - не самый выигрышный репертуар для Дудниковой (да, наверное, и для всякой меццо), еще и оперная ария в МЗК, где после очередной реконструкции убрали скрипучие кресла, но акустика стала еще более сложной, зал очень "гулкий": короче, принцип "развернись, душа, гармошкой" с Доницетти не канает, при всех голосовых достоинствах певицы получается - в лучшем случае - что-то близкое к Верди. Арию Далилы из "Самсона и Далилы" Сен-Санса певица выбрала не самую шлягерную, что делает ей честь, и французский романтизм (как показал в дальнейшем и оффенбаховский блок) Дудниковой ближе, чем итальянский оперный репертуар, что касается не только бельканто, но и, пусть в меньшей степени, веризма. В арии Чио-Чио-сан выступила коллега Дудниковой по МАМТу Елена Гусева, сказать про которую, что она украсила вечер своим участием, было бы сильным преувеличением. После ее сольного номера прозвучал дуэт Чио-Чио-сан и Сузуки из "Мадам Баттерфляй", где служанка-Дудникова очевидно превосходила в культуре пения и во владении голосом госпожу-Гусеву. После вполне проходной дудниковской арии принцессы Буйонской из "Адрианы Лекуврер" Чилеа еще раз вышла Гусева с арией Амелии, но это, грубо говоря, уже был полный отстой. В отсутствие бисов Дудникова спасла завершение насыщенной и разнообразной программы превосходным исполнением арии Никлауса (нечастный номер в сольных концертах) из "Сказок Гофмана" Оффенбаха и шлягерной "Баркаролой" в аккуратно сделанном дуэте с той же Гусевой.

В целом концерт получился при всей неравноценности ожидаемо интересным - и благодаря замечательному взаимопониманию певицы с аккомпаниатором, и по подбору материала (кстати, в ближайшей "Мадам Баттерфляй" МАМТа Дудникова по замене поет Сузуки, а Никлауса в "Сказках Гофмана" - только в июне). Но коль скоро Дудникова собирается развиваться в направлении сольного камерного концертирования, ей, конечно, надо тщательнее думать и над программами, и над обстоятельствами внешними, начиная с акустических условий помещения для выступлений (вряд ли певица впервые в жизни оказалась в МЗК - значит, стоило заранее соразмерить возможности голоса с параметрами зала), заканчивая, да, сегодня для артиста это тоже важно и нечего стесняться, привлечением вменяемой публики, чтоб не выступать при закрытом балконе перед полупустым партером, в котором глухие, но, к сожалению, не немые старухи заполняют паузы между Вагнером и Мусоргским возвышенными беседами типа "что хоть за цикл?"-"да на стихи какой-то женщины".

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com