?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, April 24th, 2016
3:31a - Прокофьев под знаком незаконнорожденных
Уф, беда прошла вроде - может быть теперь, когда юбилейная дата миновала, имя гениального композитора перестанут поминать всуе, а будут просто исполнять его музыку? При этом пять лет назад, в год 120-летия со дня рождения Прокофьева, тоже как бы "юбилей", о нем почти никто не вспоминал, состоялась хорошая выставка в музее им. Глинки, посвященная музыкальному театру Прокофьева, обновилась экспозиция в собственно Прокофьевском музее-квартире, сыграли несколько концертов на академических площадках (буквально два-три, не больше!) - не наблюдалось ничего и близко похожего на теперешнюю вакханалию, когда даже в рекламных паузах Первого канала звучит тема из первой части 2-го (не слишком популярного и самого сложного!) фортепианного концерта, а уж на православном канале "Культура", позабыв до поры про триумфальные гастроли синодального хора, композитора склоняют на все лады, но преимущественно, конечно, на мажорный: молодец какой, что вернулся на родину, и уж до чего плодотворным был советский период его творчества, своей музыкой он помог победить фашизм в Великой Отечественной войне, хотя без некоторых житейских сложностей не обошлось, конечно, ну да на любимой земле и трудности в радость! Зачем и кому сегодня понадобилось привлечь ко всему прочему безобразию еще и Прокофьева - в общем, понятно, так что обнаружив в телепрограмме - опять-таки самого что ни на есть Первого канала - фильм с характерным названием "Прокофьев наш", я не то что не удивился, но и непременно решил его посмотреть, чтоб знать не понаслышке, до какой степени низости и бесстыдства можно дойти, эксплуатируя давно умершего и потому безответного "именинника".

Наверное, стандартам качества аналогичных "документально-художественных" телепроектов "Прокофьев наш" более-менее соответствует - просто до сих пор я в подобную продукцию не вглядывался пристально, в лучшем случае видел какие-то маловразумительные урывки. Авторы, взяв за точку отсчета травму головы, полученную Прокофьевым при падении в 1945 году, коротенько, за час с копейками, включая перерывы на рекламу, пересказывают биографию героя - начиная, дабы не углубляться, не с раннего детства, а с момента отъезда за границу через Дальний Восток. Пересказ пунктирный, поверхностный, но основные узловые точки, повороты судьбы, наиболее важные встречи так или иначе освещены, по крайней мере упомянуты. И коль скоро вся история подается под грифом "Прокофьев наш", то и главной темой фильма становится возвращение Прокофьева в Россию, а вернее, в СССР.

Безусловно, диалоги для "игровых" эпизодов написаны до неприличия топорно, Прокофьев, Эйзенштейн и остальные изъясняются примитивным языком троечного сочинения ученика средней школ, не отличаясь в этом плане от товарища Жданова. Сталин, чья тень постоянно маячит над Прокофьевым, возникает лишь в виде портретов на стенах, в разговорах, в кошмарных текстах, которые Прокофьев старается положить (и небезуспешно) на свою великую музыку - но не во плоти, не в пример тому же Жданову (а то как бы не осквернить историческую память, не оскорбить чувства православных). Самого композитора в старости, если можно считать этот возраст старостью - начиная с 1945-го, с "рокового" падения, когда Прокофьеву 54 года - играет Алексей Гуськов, и не берусь судить, насколько хорошо, потому что, во-первых, не с чем сравнивать (не припомню альтернативных воплощений образа Прокофьева в реалистическом художественном кино, а о прототипе слишком мало хроникальных киноматериалов), а во-вторых, совсем не понимаю, какие перед исполнителем ставились задачи. В роли молодого Прокофьева актер какой-то совсем ужасный, по-моему, но включая телевизор, я был готов к много худшему. Потому что, кажется, безвестные (на фильмографии режиссеров Андрея Стволинского и Юлии Рыбаковой, и сценариста проекта Андрея Картавцева без слез не взглянешь) авторы "Прокофьева нашего" исходили из благих побуждений и отнеслись к своему персонажу с большой любовью, по крайней мере, с искренним сочувствием.

Другое дело, что и законы жанра, и телевизионный формат, и веяния времени определяют слишком многое. Поэтому непременно надо показать, как Прокофьев был несчастлив в Америке, да и вообще на Западе, уже и после того, как во Франции к нему пришел (вместе с Дягилевым) успех, он очень хотел "стать первым русским композитором". Вероятно, Прокофьев, не будучи ангелом, действительно чего-то подобного хотел и думал об этом - тем важнее, что в фильме побудительные мотивы "возвращения" поданы не в исключительно "патриотическом" ключе, а хотя бы несколько более многоаспектно. Не обойдены вниманием многолетние сомнения Прокофьева прежде, чем он собрал чемоданы окончательно, не умалчивается и о том, как усиленно "заманивали" композитора в "золотую клетку", да еще и обманули, поскольку клетка оказалась в лучшем случае "позолоченной". Вместе с тем американцам пеняют, что, дескать, украли у Прокофьева марш из "Трех апельсинов" и превратили его в саундтрек к "Звездным войнам" - хотя явно ничего общего, кроме ярко выраженной ритмичной "поступи" в музыке, которую разделяет не одно десятилетие, не слышится, но ясно же и без того, что американцы - плагиаторы, не украдут - не проживут. Кстати, о плагиате - основной композиционный прием для "Прокофьева нашего" заимствован из фильма "Мертвый дом" 1932 года по сценарию Шкловского, посвященного судьбе Достоевского, там отправной точкой ретроспективного повествования становится эпилептический припадок героя и в помрачении перед ним, как и после удара головой Прокофьева, проносится вся прежняя жизнь.

Примечателен и подбор спикеров - наряду с цитатами из Кабалевского, источника, мягко говоря, морально небезупречного, в фильме от собственного лица выступают уважаемые музыковеды, специалисты по творчеству Прокофьева, историки-биографы, включая и профессора Светлану Савенко, аккурат на днях уволенную из консерватории "по сокращению штата". А ближе к финалу появляется и непременное для таких случаев "медийное лицо" - актер Евгений Миронов, репетирующий с оркестром "Петю и волка", первое "советское" сочинение Прокофьева, созданное сразу по приезде. Репетиция венчает повествование на как бы оптимистической ноте - мол, композитор, конечно, мог бы еще многое сделать, если б не обстоятельства, но его музыка вечна, пережила и Сталина, и СССР; то есть Прокофьев представлен этаким "пионером Петей", которому никакой волк нипочем.

Но есть в фильме еще одна неброская деталь, за которую я все-таки зацепился. В дни, когда уже арестована первая жена Прокофьева и над ним тоже нависла угроза (а противостояние Прокофьева с государством, его "независимость" в фильме даже чрезмерно подчеркнуты, почти мелодраматизированы), герой уничтожает "компрометирующие" его материалы, и в частности, как отдельно и прямо проговаривают в закадровом тексте создатели фильма, жжет книги Набокова. Понятно было бы, если б речь шла о ранних русскоязычных изданиях Набокова 1920-х-начала 1930-х годов, и плюс ко всему, в агитации за "возвращение" Прокофьева принимал участие тот же злосчастный Тарасов-Родионов, который пытался "распропагандировать" и Набокова, с Набоковым не преуспел, Прокофьев впоследствии все-таки поехал "на родину", где самого Тарасова-Родионова вскоре расстреляли - забавная, кстати, была личность, весьма для своей эпохи колоритная:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2706932.html

Но в фильме вместо какой-нибудь "Машеньки" или хотя бы "Подвига" вдруг мелькает "Под знаком незаконнорожденных", и не какой-нибудь русскоязычный фейк (перевод романа на русский появится много позже, после смерти не только Прокофьева, но и Набокова), а самая натуральная обложка первого американского издания "Bend Sinister". Глупо рассуждать на тему, каким образом вышедший в США в 1947-м году роман непримиримого по отношению к СССР писателя-эмигранта уже в 1948-м мог оказаться в руках у советского композитора Прокофьева, безвыездно обитающего на даче - в принципе, чего в жизни не бывает, но все же такое крайне маловероятно. Однако зачем-то же понадобилось сценаристу и режиссерам "Прокофьева нашего" включить в кинобиографию Прокофьева упоминание "Под знаком незаконнорожденных", при том что сам по себе факт сожжения книг Набокова в дачной печке тоже сенсационности особой не несет, гораздо более знаковые детали оставлены без внимания, а то подумаешь - Набоков, при чем тут Набоков?

А может и "при чем"... Героя "Под знаком незаконнорожденных" Адама Круга его прежний однокашник, выбившийся из аутсайдеров в диктаторы тоталитарного государства, старается приманить на свою сторону, вовлечь в пропагандистскую работу, одновременно запугивая, арестовывая близких. Насколько сознательно проводят параллель между никак не связанными "фантастическим" романом и реальной биографией авторы "Прокофьева нашего" - можно только догадываться. Теперь у русских все "наше" - ну Крым, понятно, "наш"; пару недель на первой полосе "духовного пространства русской Евразии" объявили (пускай и без пяти восклицательных знаков, как в случае с Крымом), что "Космос наш", стало быть, и "Прокофьев наш". Заложена ли в использованной киношниками формулировке ирония, саркастический подтекст - надо спросить авторов, хотя сюжет фильма состоит именно в том, что из Прокофьева делают "нашего", а он непоследовательно, поддаваясь искушению за искушением, все-таки, как пионер Петя, сражается, сопротивляется, оставаясь "своим собственным". Вот только в случае с героем набоковского "Bend Sinister" история ведет не к такой благополучной развязке, как в "Пете и волке", там герой Адам Круг, лишаясь родных, буквально "теряет себя", сходя с ума. В связи с чем можно еще раз вспомнить про "Мертвый дом" 1932 года, построенный на сходном композиционном принципе: тот фильм по сценарию Шкловского рассказывал, как свободолюбивый Достоевский оказался сломлен царским режимом и превратился в услужливого мракобеса. Ну да, и "Достоевский наш" тоже.

(comment on this)

2:57p - Прокофьев-марафон в КЗЧ: Гергиев, Кожухин, Кавакос, Трифонов, Сканави, Рашковский
По утрам я уже и на театральные прогоны тяжело поднимаюсь, тем более на концерты, а чтоб к 11.30, даже не к 12 - ну это должен быть какой-то особый случай. Гергиев до последнего держит содержание программ в секрете (а вернее, просто сам заранее не знает, что будет делать), состав исполнителей меняется ежедневно и чуть ли не ежечасно, прямо в процессе, однако Прокофьев - это Прокофьев, и я к 11.30 был в КЗЧ, и даже начало задержали всего на стандартные 10 минут, а не на 40, как Гергиев любит (правда, велась прямая трансляция), и конферансье в лапсердаке с брошью пафосную речь сократил насколько можно, а "чистой музыки" хватило на два с лишним часа без антракта и с минимальными техническими перерывами. Но Прокофьев обладает тем уникальным свойством, что не надоедает и не утомляет в любых количествах, наоборот, подпитывает энергией. А концерт еще и шел в целом по нарастающей.

При том что исполнение Денисом Кожухиным 1-го фортепианного концерта я бы назвал откровенно неудачным, если говорить именно о солисте: поверхностно и невнятно, ни мысли, ни эмоции, какой-то рахманиновский псевдолиризм в средней части, и все отдельно от оркестра, против ожидания неплохого. Дикую энергию "Скифской сюиты" можно было бы упаковать аккуратнее, но здесь Гергиеву удалось главное - обозначить, помимо очевидных параллелей с "Весной священной", принципиальное стилистическое, а также и мировоззренческое различие между Прокофьевым и Стравинским. Ну 1-ю симфонию оркестр отыграл попросту на автомате, а дальше началось нечто замечательное.

Совсем недавно 1-й скрипичный концерт, по популярности сильно уступающий более позднему 2-му, играл Ситковецкий с Федосеевым, и тоже на свой лад удачно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3271067.html

Но Леонидас Кавакос сотворил чудо и для себя эту вроде бы знакомую музыку открыл практически заново - показал идеального Прокофьева, с его резкой, колкой иронией, без соплежуйства, без внешней аффектации. Звук кристальной чистоты и ясности, осознание "театральности" прокофьевской музыкальной драматургии в том числе и в чисто оркестровых и даже инструментальных опусах; и вместе с тем за театральностью - ненаигранная исповедальность как необходимость иногда, изредка приоткрыть маску и обнажить душу (есть у музыки Прокофьева и такое исключительное свойство).

Кантата "Семеро их" в прошлом сезоне звучала в концерте Владимира Юровского, открывая важный вечер, приуроченный к светлановской "круглой" дате:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2652226.html

у Гергиева же ею перемежались два крупных прокофьевских опуса, так что большого значения ей тут не придавали, хор, несмотря на огромный состав (человек семьдесят, наверное) безнадежно потерялся за оркестром; солист Игорь Морозов из "Геликона", который за последний сезон делал большие успехи в классическом репертуаре (Садко, Ленский) тоже неуверенно себя чувствовал там, где требовалась совсем иная вокальная техника, близкая к мелодекламации, старательно форсировал, но в стиль не попадал. А завершался московский блок марафона 2-й симфонией.

Я всего второй раз слушал ее в живом исполнении, и оба раза это был Гергиев со своим оркестром, а больше за нее никто и не берется, не помню случая, чтоб 2-я симфония Прокофьева где-нибудь мелькала бы на афишах. Потрясающая вещь, 1925 год, симфоническая вершина "авангардистского" периода Прокофьева, энергией от нее заряжаешься, как от трансформаторной будки, и не хочется, чтоб вариации второй части заканчивались. Не наслушавшись на концерте, дома включил запись - у меня всегда под рукой выпущенный некоторое время назад "Мелодией" полный цикл симфоний Прокофьева, записанных Рождественским, и у Рождественского, в частности, 2-я симфония подается более "аналитично", в его версии проще уяснить, как она композиционно организована, как построены вариации, у Гергиева же поток захватывает и уносит. И все-таки правильно, что Прокофьева надо играть и слушать с утра, с самого ранья - если ставить на ночь, то не заснешь, я после 2-й еще и 3-ю заодно послушал (тем более, что когда недавно ее играл Юровский в МГУ, мне про это ни одна блядь не сказала и я пропустил).

Гергиев уже мчался на "Сапсане" в Питер, чтоб вечером продолжить "марафон" там, а в КЗЧ оркестр на вахте сменили пианисты. В программе дневного блока изначально стояла соната для двух скрипок, потом ее заменили сонатой для скрипки и фортепиано, но с участием Леонидаса Кавакоса, к финишной черте Кавакос, блестяще исполнивший 1-й скрипичный концерт с оркестром в утренней части "марафона", не дошел; с каждым днем исчезали из списка заявленных произведений "Мимолетности", "Сарказмы", фортепианные миниатюры - ну да, это Гергиев, с ним надо быть готовым уже сидя в зале после третьего звонка услышать "в программе произошли небольшие изменения, сейчас перед вами выступит Лариса Гоголевская". Без Гоголевской на этот раз обошлось, но от обещанной роскоши осталось пять ранних фортепианных сонат, и еще двое из пианистов сыграли по бису.

По какому принципу распределялись сонаты между исполнителями - неизвестно, сами ли выбирали, играли по заданию или тянули жребий, а только 1-я и 3-я выпали Даниилу Трифонову, главному любимцу публики из всех участников концертного блока, что лично для меня большая загадка. 1-ю сонату, однако, послушать в любом случае любопытно, ее практически не играют, да этот куцый ученический экзерсис и в самом деле абсолютно несамостоятельный, в нем "прокофьева" считай что еще и нет. 3-я - вещь посолиднее, но у Трифонова все одним цветом: манеры и нервы, и то же на бисе - фрагменте из 1-го акта "Золушки" в переложении для фортепиано. Завершал программу Кожухин 5-й сонатой, в отсутствии оркестра он работает спокойнее, но тоже не слишком интересно.

Вообще в том, чтоб играть сонаты Прокофьева подряд, ничего сверхъестественного нет, музыка разнообразная и не приедается, а исполнители сменяются и не устают; несколько лет назад похожий "марафон", только без помпы, без медийной поддержки, а как честные музыканты, не ради пиара, а ради творчества, устраивали ученики Элисо Вирсаладзе в МЗК, где, кстати, самую "шлягерная" 7-я досталась тогда нынешнему старушачьему любимчику Дмитрию Шишкину:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2220315.html

Но у Гергиева и его конторы хорошо еще если музыке не идет в ущерб пропагандистская катавасия, непременно возникающая (неслучайно, конечно же) вокруг любого его проекта и нынешнего "марафона" в особенности. Тем важнее, что в рамках фортепианного "блока" для меня стали настоящим открытием Катя Сканави и Илья Рашковский. Сканави - известная музыкальная фамилия и вроде постоянно на слуху, а вот, однако ж, я до сих пор на выступления Кати Сканави не попадал. 2-я соната в ее исполнении - еще и новое открытие этой музыки для меня, хотя у меня есть диски с записями и Рихтера, и Крайнева; после этого вечера (ну то есть формально - дня) хочется послушать Сканави больше и в разном репертуаре. А про Илью Рашковского, ученика, кстати, Крайнева по Ганноверу, я до сих пор к стыду своему и вовсе не знал. Как же он порадовал 4-й сонатой Прокофьева - передать нельзя! Полтора года назад мне довелось слышать, как 4-ю сонату играет Евгений Кисин, и это было вообще не похоже на Прокофьева, да и ни на что не похоже:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2989005.html

А то, что показал Рашковский - ну я не взялся бы утверждать, что "настоящий Прокофьев", но я для себя вижу и понимаю эту музыку именно так, попадание лично в меня произошло абсолютное. Жалко, что Рашковский сыграл всего один бис - эпизод из 2-го акта "Ромео и Джульетты", я бы послушал его еще, и если Сканави в Москве выступает, то насчет Рашковского - не уверен.

(comment on this)

3:02p - филармонический оркестр Балтийского моря в КЗЧ, дир. К.Ярви, сол А.Торадзе: Прокофьев, Стравинский
При первом взгляде на оркестр возникает мысль, что музыкантов туда набирали не из консерваторий, а по модельным агентствам. Когда оркестранты берутся за инструменты и начинают играть, эта мысль не исчезает. Дирижера Ярви-мл. тоже хоть сейчас бери да помещай на обложку глянцевого журнала, и непременно фото в рост: ему хорошо за сорок, но физической формой он своим восемнадцати-двадцатилетним подопечным дает наглядный пример. Жаль, что к музыке все это имеет косвенное отношение, как и сам проект международного оркестра, реализованный буквально за неделю (!) до их московского концерта на основе просуществовавшего восемь лет Балтийского молодежного, и хотя теперь эпитета "молодежный" в названии нет, а осталась только привязка к морю, идея объединить музыкантов из десяти разных стран региона (Россию они тоже считают, бедолаги), чтоб, значит, демонстрировали миру общий порыв народов к миру и дружбе, по сути своей чисто политическая.

Свою политическую миссию, как продемонстрировало московской выступление оркестра, проект на присущем ему уровне выполнить способен. Мне раньше доводилось видеть, как оркестранты пляшут вместе с инструментами и подпевают - венесуэльцы у Дудамеля, например (и тоже, что характерно, акция сугубо политическая, хотя и с противоположным идейным посылом: у Ярви - интернационализм и сообщество свободных народов, а у Дудамеля - социализм в отдельно взятой стране, доступ к культуре представителям "низов" общества, "воспитание" через "приобщение к искусству"), но чтоб дирижер, пока оркестранты играют и поют, пританцовывая в обнимку с виолончелями и фаготами, эстонскую народную песню (включая чернокожих - наверное, Норвегия и Швеция поделились своими), самолично спрыгивал в партер, а потом карабкался в амфитеатр, перелезая через кресла, благо физподготовка позволяет, и всюду по пути выдергивал с мест баб и мужиков, пускаясь вместе с ними в пляс (а они-то и рады, куды там), такого до сей поры не видал. Общее ликование, разумеется, обеспечено. Тем более, что эстонец еще и по-русски говорил, обращаясь залу с мирными инициативами - чем лишний раз убедил русских, что независимость Эстонии - явление фиктивное и кратковременное, там их снова ждут вместе с танками, красными флагами и православием. Ну можно считать, что задание отработал. Правда, там еще и какую-то музыку до этого все же играли. А в первом отделении - даже Прокофьева. И вот это уже обидно.

Во втором отделении, предшествующим уже откровенно разлюли-бисам, шел блок разноплановых симфонических опусов, и как-то без нервов, спокойно. "Жар-птица" Стравинского, завершавшая официальную программу, получилась так и вовсе неплохой, разве что малость нудноватой. До нее две оркестровые вещицы современных авторов были еще скучнее, но короткие: свежее, 2014 года, сочинение живого классика Арво Пярта "Лебединая песнь" - заунывная благозвучная симфоническая шняга, уместная на сериальных титрах, и по объему как раз для того подходящая (а чем не название для телесериала - "Лебединая песнь"?); и "программная" минималистская штучка Гедиминаса Гельготаса "Горы. Воды (Свобода) 2015 года, подозрительно напоминающая инструментальные эпизоды ораторий Владимира Мартынова на тексты Велимира Хлебникова. Далее последовали бисы - Бах в обработке Стравинского оказался опять-таки похож на саундтрек к посредственному кинофильму, Генделя приблизили к симфо-року, Сибелиуса отыграли как-то между делом, после чего и перешли к эстонской песенке с последующими песнями и плясками народов мира. А в первом, коль скоро гастроли выпали на день рождения Сергея Прокофьева и волей-неволей завершали начатый Гергиевым с утра Прокофьев-марафон, поставили его Первую симфония и Третий фортепианный концерт.

В результате получилось, что за день я Первую симфонию Прокофьева слушал дважды в исполнении разных оркестров и с разными дирижерами. Ну для Гергиева она - дежурное блюдо, так что при всех шероховатостях версия Ярви вышла как минимум посвежее, отдельные голоса в оркестре у него "просматриваются" лучше, при том что меня раздражало, как дирижер "раскачивает" (совершенно некстати, чисто ради выпендрежа) темпы, "рубит" в мелкую капусту отдельные эпизоды и без того коротких, предельно внятных по структуре частей. Но кульминацией вечера ожидался 3-й концерт с Торадзе. Я второй раз только сталкиваюсь с давно живущим в США Торадзе - и снова в прокофьевском репертуаре, только с утра вспоминал выдающийся вечер, когда Гергиев несколько лет назад в одной программе с 2-м фортепианным концертом играл 2-ю и 3-ю симфонии, солировал тогда тоже Торадзе, и очень здорово:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2258979.html

2-й концерт мне ближе, чем 3-й, который звучит, наряду с 1-м, чаще остальных, но в интересном, качественном исполнении он, конечно, великолепен. В исполнении Торадзе это было нечто громыхающее и бестолковое, в манере не экспрессивной, но разнузданной (дьявольская разница), то есть уж если форте - так пропадай моя телега, а на пиано - бессвязная невнятица. Так же неряшливо, приблизительно, но срывая восторженные овации у благодарной аудитории, Торадзе выдал на бис Баха, что ли, но я к этому времени уже сидел оглушенный и разочарованный окончательно, так что дальнейшие радости, сюитки-поэмки, последовавший за ними барочно-фольклорный кроссовер и танцы под луной меня уже совсем не захватывали.

Если симфонический оркестр создан и существует по принципу "смех и радость мы приносим людям" (людям? каким людям? - я бы все-таки не отбрасывал эти вопросы заранее), то пожалуйста, но тогда речь идет об арт-перформансе, социально-политической затее - в духе модной лет тридцать назад "народной дипломатии" - о "флешмобе", наконец, ну а музыка при чем, тем более музыка Прокофьева в день его юбилея, будь он неладен уже со всей этой кампанейщиной? Музыки, и Прокофьева, и вообще, мне на вечере, продлившемся более трех часов, катастрофически не хватило - танцы, общение, веселье, увенчанное до кучи автограф-сессией, всего оказалось вдоволь, кроме музыки.

Как и симфонию Прокофьева, Ярви "Жар-птицу" Стравинского дирижировал наизусть, так что и пульт не стеснял в движениях его моно-балет, иногда переходивший, по ассоциации с содержанием "Жар-птицы", прям-таки в "поганый пляс". Юноши и девушки в оркестре старались, как могли, соответствовать - но запаса прочности у них, видать, поменьше, и какие-то они, похоже, простуженные, приболели в гастрольном туре (мальчики некоторые на сцене кашляли чаще и громче, чем бабки в зале). Руководитель на досадные мелочи не реагировал, справляясь с ролью массовика-затейника, надо признать, превосходно. Шоуменского обаяния у него не отнять, прыгает и скачет он лихо, выглядит офигенно и в нарочито вольной, "свободного стиля" одежде производит впечатление "свойского парня". Вместе с тем о музыкальности Кристиана Ярви говорить также уместно (то есть это не патологический случай шарлатанства типа Ланга или Струлева) - но, на мой взгляд, в контексте, как эксплуатируется эта музыкальность, на службу чему она поставлена, и что будет с этими симпатичными восемнадцати-двадцатилетними европейцами, когда в их страны вернутся, вдохновленные в том числе и такими вот арт-акциями (а впрочем, в подобных дополнительных стимулах не нуждающиеся) русские оккупанты, покажут им и воду, и свободу, и где раки зимуют.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com