February 29th, 2016

маски

"Арлекин" П.Мариво в "Гоголь-центре", реж. Тома Жолли

Несколько недель на главной странице сайта висела (да и до сих пор висит) в качестве сенсационной новость: "детский спектакль в Гоголь-центре!" Объявление многообещающее и прям-таки возбуждающее (особенно православных защитников нравственности), но по факту "Арлекин" - премьера прошлого года, а "детской" она отныне провозглашена только потому, что теперь спектакль идет утром и днем. Могу предположить, что "детского" репертуара от муниципального учреждения культуры, каковым юридически является "Гоголь-центр", требуют сверху по разнарядке в комплекте с "военно-патриотическим" (соответствующие писули департамент рассылает во все театры, включая музыкальные! завлиты нервно смеются...), ну с военным патриотизмом у Серебренникова пока еще дело совсем не налажено, а для детей из уже готового подойдет разве что "Арлекин". Вечер я бы на него не тратил, но как на "детский" - очень кстати пойти. Хотя несмотря на волшебный сюжет (аннотация: "Арлекин сбегает от коварной Феи и влюбляется в молодую Пастушку") проблематика там, конечно, совсем не малышковая и не сказочная, а самая что ни на есть житейская. Тем не менее при официальном цензе (а Гоголь-центр вынужденно следует уродским законодательным предписаниям) 12+ детей навели всяких, и помладше, ну хорошо еще не грудничков - я сначала испугался (не за детей, а за себя), но это же Гоголь-центр: спектакли тут бывают разные, и, мягко говоря, не все удачные, но публика однозначно самая лучшая по Москве, каждый раз любуюсь; и даже дети оказались "правильные", человеческие - тихие, внимательные; и мамаши при них не клуши и не свиноматки, отпрысков своих не дергают, не пытаются им объяснить того, чего сами не понимают - вот бы таких зрителей Гинкасу в МТЮЗ, а то "Счастливого принца" гениального смотреть невозможно!

И сам "Арлекин" в принципе, при всей бессмысленности и вторичности, неплох, по-своему обаятелен. Спектакль решен в типично "французской" стилистике, а нарисованные лица мимов и полосатые костюмчики уже поднадоели, это штамп, но здесь - работают, смотрятся. Арлекина, похищенного влюбленной феей накануне ее свадьбы с волшебником Мерлином, играет Риналь Мухаметов, самый смазливый из выпускников курса Серебренникова. Ирине Выборновой комизм и трагизм неконтролируемой старушачьей страсти и похоти в этой условной сюжетной и стилевой структуре удается передать отлично, а ее "коралловая" волшебная палочка, которую у нее обманом отбирают, да и вообще подчеркнутая "наивность", минимализм атрибутики позволяют, не уходя от сказочности, условности материала и без банальной "актуализации", преподнести сюжет не как аллегорию или в чистом виде театральную игру, а как что-то вполне обыденное, узнаваемое, что может коснуться любого. Очень интересная "пастушка" - не ожидаемая хрупкая дурочка, но дебелая, в очках, бабища, ее играет Рита Крон, которая так хороша с вокальными интермедиями в "Русских сказках" (в целом провальных), и жалко, что здесь у нее всего один музыкальный номер. Роман Шмаков, выступающий в постановке еще и композитором, почему-то здесь (в распределении ролей на сайте не так) заодно перевоплотился и в кузину пастушки, дающую совет не признаваться Арлекину в любви оголтело, чтоб не охладить и не отпугнуть его, а отрицать свои чувства и тем самым удерживать его внимание. Впрочем, тут суть даже не в том, Шмаков ли надевает платье или кто другой, а как раз в том, что "кузина" волей режиссера - это переодетый слуга Феи.

Но вот с такими режиссерскими "находками" и "сюрпризами" возникают проблемы содержательного плана. Французский постановщик не ограничивается стилизацией под клоунаду и отдельными примочками в духе современного европейского театра, он предлагает "переосмысление" некоторых ключевых моментов сюжета, "надстраивает" поверх пьесы свою собственную историю. Ну понятно, что "фея" - не просто воплощение коварства и непостоянства, а еще и страдающая дама в возрасте. Что сам Арлекин, "воспитанный любовью", из туповатого невинного красавчика превращается к финалу в самодовольного властолюбивого монстра. Что слуги Феи за предательство хозяйки не вознаграждены торжествующим Арлекином, но выброшены на помойку. Однако в коротком и динамичном спектакле подобные "неожиданные" ходы кажутся чересчур предсказуемыми и вытекают не из последовательности событий, а из желания режиссера соответствовать театральной моде. Эти "сюрпризы" не встроены логически в постановку, а остаются такими же декоративными виньетками, как и прочие элементы формальной структуры спектакля - визуально, музыкально и пластически целостной, а содержательно - пустой, бессвязной. Правда, когда Мариво начинают нагружать "содержательностью", и в особенности "психологической" (что можно было наблюдать, к примеру, минувшим летом в "Ложных признаниях" ныне покойного Люка Бонди с Изабель Юппер и Луи Гаррелем) - еще хуже получается, тоска и занудство; тогда как "Арлекин" Тома Жолли, при всех оговорках - действо живенькое, неутомительное, в том числе и для детей 12+-. Где мои двенадцать лет - может, и я бы не заморачивался, а пришел в полный восторг.
маски

"Вишневый табак", реж. Андрес Маймик, Катрин Маймик, 2014 (дни эстонского кино в "35 мм")

По описанию похоже на "Географ глобус пропил": тоже взрослый мужчина, юная девушка, походные условия - но там Азия, а тут Европа, да и вообще, в поход главную героиню, юную Лауру, увлекла подруга Мерит, и не толпа школьников, а всего несколько человек, помимо девочек - взрослых, идут через топкие эстонские болота, а на хуторах парятся в банях и слушают фольклорные песни... То есть экстрим отсутствует, все очень по-европейски. Тем не менее Лаура, которая живет с матерью, а до отца даже не всегда может дозвониться по сотовому, в инструктора-провожатого Йоозепа влюбляется. Он курит трубку, все знает про мох, и от него, как томно толкует мечтающая о карьере балерины Лаура, пахнет так, как должно пахнуть от мужчины - "потом и табаком". Поэтому по возвращении в город девушка страдает от любви к "настоящему мужчине", и записав в подарок диск с его любимой польской певицей Эвой Демарчик, заодно приложив перевод особенно душещипательной песни, которую они слушали с Йоозепом дорогой в автобусе, Лаура заявляется к нему домой. А там у Йоозепа - жена и двое маленьких мальчиков, и сам он - мямля, подкаблучник, "примерный семьянин", короче. Зато в гости к Лауре на день рождения приходит ровесник Эгерт и, прямо в отутюженном костюмчике, лезет починять водопровод - мама не нарадуется. Финал - Лаура и Эгерт в кафе-мороженое встречают Йоозепа с его мальчиками. Юноша спрашивает: знаешь этого хмыря? Девушка отвечает: да, в поход ходили вместе. Все это, безусловно, на хорошем уровне кинематографической культуры сделано, туманные болота Эстонии прекрасны, купания в озерах голышом до неприличия целомудренны (даже мусульмане с православными не придрались бы), и никакого секса - видимо, такова установка авторов изначальная, сознательная, потому что совсем без секса, в принципе, скучновато, а здесь это - важнейший художественный прием. Но и особого драматического напряжения тоже нет - есть некое девичье томление, момент взросления, связанный не с острым переживанием, с каким-то туманно-болотным предчувствием, которое сначала сгустилось, потом рассеялось.
маски

Прокофьев и Рахманинов, БСО в БЗК, дир. Владимр Федосеев, сол. Джон Лилл

Первую симфонию Прокофьева приятно слушать всегда, она не надоедает, но у Федосеева она вышла, как и следовало ожидать, вялой, несмотря на довольно бодрые темпы в крайних частях, пресной, местами невнятной (особенно в финале). Про Симфонические танцы Рахманинова во втором отделении нечего и говорить - тоска зеленая, чтоб в эту музыку привнести от себя (внутри там копать некуда) что-то значимое, осмысленное, нужен дирижер другого плана, как Владимир Юровский, например - Федосеев не годится. Но главным-то номером программы заведомо считался 3-й концерт Прокофьева в исполнении Джона Лилла. Самый популярный из пяти прокофьевских фортепианных концертов, он в последнее время появляется на афишах постоянно, и очень его полюбил Мацуев, часто играет в своем фирменном ("заяц на барабане") стиле - однако, оставив в стороне предубеждения и объективно ограниченные возможности Мацуева, надо признать, что именно этот опус дается ему неплохо. А вот то, что сделал Лилл, при всей его безупречной пианистической культуре, меня не вдохновило. Необычайно мягкий и прозрачный звук, который так подошел бы сочинениям французских поздних романтиков или импрессионистов, с духом музыки Прокофьева несовместим. Тут скорее уж можно по клавишам не попадать (хотя нежелательно, конечно), но нужна энергия, настоящая, идущая изнутри; необходим звук плотный, упругий, пружинящий, напряженный - а вовсе не "изысканность манер". По-своему исполнение Лилла может и интересное, но для меня - мимо цели, в этом смысле даже - прости, Господи, - Мацуев предпочтительнее.
маски

"Наследники" реж. Владимир Хотиненко, 2015

Наконец-то удалось посмотреть очередное "хотиненко" - еще прошлым летом фильм показали на ММКФ, но там я на него, конечно, время тратить не стал, в прокате тем более (да и был ли прокат?), может его и показывали до этого по ТВ, но я пропускал, логично было бы, чтоб опус, посвященный Сергию Радонежскому, вышел все-таки до истечения его "юбилейного" года, который, как прямо в фильме и напоминают, совсем даже и не "юбилейный" на самом деле. Вообще в стилизованном ток-шоу, которое выстраивает Хотиненко в "Наследниках", звучит немало информации в том числе и небесполезной, но весь этот "достоевский" диалогизм-полифонизм замешан на такой пропагандистской подставе, что воспринимать все равно невозможно.

"Наследники" - телепрограмма исторической тематики в формате "ток-шоу", ее ведущий Глеб (бедный Леонид Бичевин - у Хотиненко после Балабанова!), в процессе съемок случайно встретив в коридоре Гордона (! - но там и другие "медийные лица" самоотверженно и как бы "самоиронично" мелькают - Олешко, Шелест...), узнает, что проект закрывают. Тут он плюет на законы жанра, втихаря включает через свой блог онлайн-трансляцию со съемочной площадки и начинает резать "правду-матку". А тем временем в студии собрались "типичные представители": политолог-государственник (Анатолий Белый), военный-патриот (Александр Балуев), певица-дура (Агриппина Стеклова), обтерханный историк-очкарик (Александр Коротков), женщина-врач (Алла Юганова), сусальный монах Киприан (Сергей Качанов), ну и еще в зале среди массовки - два быдло-гопника (Алексей Кирсанов и Артур Мухамадияров), которым требуется алиби, чтоб не заподозрили в нападении на торговца-"чурку". А тем выпуска - Сергий Радонежский.

И вот переливают - Сергий-государственник, Сергей-патриот, Сергий за царя, Сергий за народ... В фильме, который одновременно и эксплуатирует, и сатирически осмеивает телеформат, это смотрится и звучит, как ни странно, еще более убого, чем в "оригинальных" шоу на ТВ. Да и где Хотиненко видел таких мирных, вежливых, воспитанных участников в студии? Сидят, разговаривают, ну иногда покрикивают, но даже когда самые откровенно-фашистские телеги толкают - вообще благолепие; достаточно с фильма было переключиться на передачу Соловьева, чтоб сравнить и понять: жизнь вам - не кино. Однако я не переключался, хотя на то и "хотиненко", что все еще жестче, чем в "ящике", предписано форматом. Патриот-военный собственного сына упустил и сражен сердечным приступом; политолог, бывший однокурсник историка, продался власти, а, с другой стороны, обтерханный историк не понял значения государственной политики; с телезвездой и подавно все ясно - в бывшем зоотехнике Глебе еще сидит прекраснодушие, которое вываливается, когда он узнает о своем увольнении, но ведь его поманят обратно... Остаются врач, монах и гопник.

Еще больше, чем за Бичевина, обидно за Юганову - прекрасная ленкомовская актриса здесь вынуждена изображать сколь пресную, столь же и фальшивую праведницу-страдалицу, без каких не стоит село: у нее муж - зараза, а она других спасает, как ее бабушка спасала голову Сергия от атеистов, и рассказ про мощи даже безотносительно к художественному качеству опуса в целом человека в здравом рассудке может только покоробить - а по замыслу автора должен восхитить и привести в состояние экстатического благоговения. Что, собственно, и происходит с юным быдлогопником Стасом (Мухамадияров) - он уж совсем было готов податься к бандитам-нацикам чурок бить, но послушал про Сергия - и вспомнил про мать с отцом, отец бьет мать, мать жалко, но и отца жалко, только Сергий поможет. Сергей Качанов, актер из СТИ, в клобуке и с накладной бородой изображающий Киприана (по сюжету в ток-шоу должен был участвовать более "медийный" батюшка, но уехал на конференцию в Рим, вместо него прислали этого), как будто нарочно делает своего персонажа пародийным. Но у Хотиненко все доведено до пародии - где-то, надо понимать, сознательно, он ведь и ток-шоу пародирует, и отдельные типажи завсегдатаев подобных студий.

Но в том и проблема, не исключительно Хотиненко с его "ограниченными возможностями", а в целом поставленной задачи - "переключиться" из пародии в проповедь на голубом глазу невозможно. С другой стороны, если уж кто должен лить в уши быдлогопоте сатанинский яд православия, пускай Хотиненко - он настолько беспомощен, несостоятелен и далек от настоящего творчества, что от его убогих фильмов вреда меньше, чем от телешоу. Ну а вопрос о том, насколько "правдоподобен" сюжет с онлайн-трансляцией съемок уже "закрытой" программы через интернет, вряд ли стоит поднимать, Радонежскому и не такие чудеса подвластны.
маски

"Макс Дьюган возвращается" реж. Герберт Росс, 1983

"Просто, но со вкусом", "скромно, но с достоинством" - так можно сказать и про фильмы Герберта Росса, и про пьесы Нила Саймона. Росса, похоже, Первый канал закупил оптом, на прошедшей неделе повторив аж два его фильма (до "Макса Дьюгана" - "Поворотный пункт" с Ширли Маклейн), а у Саймона с Россом есть и более известная совместная работа, "Калифорнийский отель" (в русскоязычной версии иногда - "Калифорнийская сюита"), хотя "Макса Дьюгана" на моей памяти тоже показывают не впервые. Чего не отнять у Саймона и у Росса - умения рассказывать более-менее увлекательные истории, где все персонажи более-менее симпатичные. В пьесах Саймона обычно нет уродов и злодеев, а есть не очень счастливые люди, которые стараются стать счастливыми и сделать счастливыми других, и что поразительно, во многих случаях им это удается.

Нора МакФи (Марша Мэйсон) - преподавательница английской литературы в захудалой лос-анджелесской школе, где пытается втолковать Шекспира буйным латиносам, начинающим наркоторговцам и другим оболтусам. Ее собственный 15-летний сын Майкл (очень милый и смешной Мэтью Бродерик - здесь ему за двадцать, но в роли подростка он абсолютно органичен, шортики и маечка очень ему идут, да и вообще эта первая после сериальных дебютов главная его роль в "большом кино", а у него их и потом будет не слишком много) безуспешно пытается научиться отбивать подачу в бейсболе, но кто научит, если мужчины в доме нет, отец умер, а мать крутится как умеет. Плюс ко всему угоняют их раздолбанный автомобиль - зато ведущий дело разведенный полицейский к Норме активно проявляет симпатию (трудно поверить, но Дональд Сазерленд не всегда был стариком!). Как вдруг средь ночи является Макс Дьюган - отец Норы и дед Майкла. Из семьи он ушел, когда Норе было девять, протекли десятилетия и она забыла о нем, никогда с тех пор не видела, тот шесть лет отсидел в тюрьме, пробавлялся разными делишками и вот заявился - с больным сердцем, которому осталось биться не более полугода, чемоданом с несколькими сотнями тысяч долларов (огромная сумма для начала 1980-х, да и по сегодняшним понятиям неплохая) и желанием облагодетельствовать родню.

В других случаях контакт с давно потерянной дочерью и ее почти взрослым сыном у деда-авантюриста устанавливался бы долго и драматично, но на то и Саймон с Россом: стоит Максу Дьюгану, под именем сначала мистера Паркера, а затем мистера Витгенштейна (в тюрьме Дьюган стал философом-любителем и носит с собой портреты Шопенгауэра, Кьеркегора) поселиться в доме Норы, как ее нора превращается из коттеджа-развалюхи в восточный дворец, забитый новейшей бытовой и прочей техникой, плюс к тому прилагается шикарный мерседес, собака королевских кровей... Но Макса разыскивают гангстеры - деньги-то он украл у казино. Да и полиция тоже ищет - благо лейтенант (персонаж Сазерленда) захаживает к Норе ежедневно, а внимательная соседка миссис Литки (смешная Доди Гудмен) пишет доносы на подозрительную семейку еще регулярнее. Однако достаточно Максу Дьюгану прежде, чем снова и навсегда исчезнуть из жизни близких, нанять для внука тренера по бейсболу из знаменитой чикагской команде, а тому - удачно наконец-то отбить решающую подачу - как все конфликты рассасываются автоматически. Тем более, что подает Майклу, по стечению обстоятельств, сын разведенного полицейского, его ровесник - то есть теперь и без деда тренировки названных братьев будут продолжаться прямо на дому.