October 21st, 2015

маски

усомнившиеся в карме: "Родина" реж. Петр Буслов

Кто бы отказался отдохнуть у моря за казенный счет? Но не все знают, как организовать себе халявные вакации в теплых странах. У кинематографистов для этого выдается прекрасная возможность, когда они снимают фильм, где по сюжету действие происходит на каком-нибудь курорте ну или просто в более приятной для жизни, чем Россия, местности - а таковой местностью может быть любая, учитывая, что за жизнь в России. Менее удачливый брат Константин Буслов отдыхал по простоте души на Мальте - в результате появились неприметные, никому не нужные, но и ни к чему не обязывающие "Авантюристы":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3187459.html

Брат же Петр давно предпочитает Гоа, и наконец по результатам многолетних творческих командировок выдал на гора полотно эпического размаха с громким названием "Родина", преисполненное пафоса не только патриотического, но и душеспасительного, причем одно с другим не то чтоб полностью отождествляется, и это по нынешним временам уже само по себе диво дивное. Конечно, "Родина" в большей степени имеет отношение к кино, чем "Авантюристы", но и амбиции братьев несопоставимы, и задачи по масштабам и по идеологической значимости несравнимы.

В "Родине" можно условно выделить три основных сюжетных линии. Магистральная, объемлющая всю картину - история девушки Евы (Любовь Аксенова) и ее всемогущего, но тяжелобольного, умирающего от рака пищевода отца Игоря Голованова (Андрей Смоляков, выкатывающий глаза и надрывающего жилки страшнее обычного). Не то авторитетный бандит, не то бизнесмен-олигарх, не то правительственный чиновник, а вернее всего сразу и то, и второе, и третье, как у русских заведено, товарищ Голованов мало уделял внимания семье. С женой его случилось что-то нехорошее, видать, настолько нехорошее, что в фильме не конкретизируется, но, похоже, нету мамы Евы давно в живых. Дочку отправил учится в английский колледж, но узнав приговор лондонских врачей, забрал ее оттуда, чтоб провести с кровинушкой последние деньки вместе. Куда-то они летели на частном головановском самолете вместе с отцовским помощником Дмитрием (старый друг режиссера православный актер Мерзликин в привычных ролях второго плана зарабатывает, не отрываясь от церковной службы), но папе не понравилось, что дочка не его слушает, а "Королеву Фей" Перселла в наушниках, и после обмена сначала ласковыми словами, а затем и не менее нежными прикосновениями ладонями к щекам, Голованов велит сажать самолет прямо где были в тот момент, хотя до цели, говорит пилот, лететь еще четыре часа. Ну пилот - летчик- испытатель, посадил - оказалось, на Гоа. Дочка сразу с аэродрома убежала в ночные джунгли, папа хотел взлетать, вдруг вспомнил, что не увидит больше Еву, и отправился ее разыскивать, по привычке пихая туземцам в нос пачки долларов, ругаясь и требуя, чтоб вынь да положь, а вернули ему любимую девочку, которую сам же погнал в темноту.

Главный герой второго сюжета - отдыхающий Макар из Новосибирска. Приехал с приятелями на две недели "просветлиться", запастись, так сказать, духовной мудростью. Но татуированный русскоязычный гура-йог Тимур пришелся отмороженному офисному сибиряку не по ндраву, и сочтя его шарлатаном, Макар в соответствии со своей кармой (тут ведь понимать надо: Макармакармакарма - для непонимающих в фильме сей нехитрый ребус неоднократно проговаривается в слух на разные лады) предпочитает более короткий, торный путь к просветлению, для чего по совету того же гуру разыскивает Космоса. Космос - достопримечательность побережья: проповедующий анархизм и освобождение от социального рабства диджей-наркодиллер, лихо избавляющийся от конкурентов с помощью местного полицейского, который тех за взятки депортирует обратно в Россию.

Наконец, малоинтересный в сравнении с двумя остальными, но сюрпризом пробивающий на "мораль" в самом конце картины сюжетный план - семейная история приехавших на отдых мужа и жены, тоже людей небедных, но поскромнее Игоря Голованова, конечно: он (Александр Робак) говорит ей (Екатерина Волкова), что больше ее не любит. Ну та, понятно, огорчается, выпивает, знакомится с украинским мотоциклистом-наркодиллером Гофманом, еще не зная, что Космос уже заплатил полиции за депортацию конкурента. Гофмана высылают, а брошеная жена Кристина, протрезвев, берет его товар на реализацию и не спешит возвращаться в Рашку.

Короче, как пела когда-то (чей бы голос не звучал не фонограмме, теперь это совсем неважно) незабвенная группа "Хай-фай" -

Из той страны, где танцы с минусом
Туда, где танец живота -
Хватило сил собраться с силами,
Я убегаю навсегда.
По воле Кришны выселяется
Из тигра заячья душа
Когда ее никто не вылечит
Отваром чайного листа...

Вообще в Рашку - а "родину" у Буслова только так и называют, и странно, что без рифмы, которую ей так удачно подобрал министр культуры РФ - не спешит не только Кристина, но и Макар (у того и подавно Карма), и Ева, и Игорь Голованов, представляющийся индусам как Гарри, хотя время от времени многие ни с того ни с сего задумчиво произносят: "А в Москве снег пошел..." Товарищ Гарри Голованов, доискался дочь до того, что, приняв тайком подлитый Макаром (по требованию Космоса) препарат, свихнулся, ну то есть, наоборот, пришел в себя, и юридически похороненный (за него приняли тело якута-татуировщика Миямото, утонувшего согласно его карме)превратился в юродивого оборванца, стал гонять собак на берегу, в каковом состоянии дочь Ева и нашла его 89 дней спустя: как говорится - спасибо, что живой, оставила в покое, вступила в права наследования под опекунством вновь объявившегося помощника Дмитрия и снова включила в плеере Перселла, благо папашка больше не помеха, нету у Евы больше Родины-отца, можно ехать обратно, домой, в колледж, в Англию.

Фильм делится на две почти равные части, и "89 дней спустя" - не эпилог, а полноценная "вторая серия". Где Ева, изнасилованная двумя русскими удолбанными подонками (Вячеслав Сычев и Максим Лагашкин), уже беременна, Кристина превратилась в серьезного конкурента Космоса и тот уже заплатил и за ее депортацию тоже, а сжегший под влиянием вышеупомянутого препарата паспорт гражданина РФ Макар мирно работает в частном моторемонте, но сталкивается с теми самыми насильниками, ввязывается с ними в драку и, без паспорта с просроченной визой, отправляется вместе с Кристиной восвояси, на родину, успев пырнуть одного из насильников его же ножом в зад и выкрикнуть при аресте "Русские, мы - говно!", а вдогонку пояснить, мол, вы одну страну уже засрали, теперь поехали дальше гадить - настигло, стало быть, Макара запоздалое просветление, не зря за три моря ходил.

В "Авантюристах" Константина Буслова намного больше, чем сюжет, кастинг или даже морские пейзажи (хотя пейзажи в подобных картинах, однозначно - самый привлекательный момент, авторы этих фильмов в глубине души наверняка со мной согласны), меня зацепило имя соавтора сценария в титрах - Денис Родимин, сочинитель остросоциальной "Чужой матери" и притчи о духовном преображении "Гость". В "Родине" брата Петра того интереснее - среди сценаристов я обнаружил Алексея Шипенко. Ужель тот самый?! Похоже, что да. Трудно сегодня представить, каков был в театральном русскоязычном мире статус Шипенко лет двадцать пять назад. В 1991 году, когда я читал в журнале "Театр" его пьесу "Натуральное хозяйство в Шамбале", он казался, ну если переложить на теперешние мерки, чем-то вроде Вырыпаева, Пряжко, Клавдиева и Юрия Полякова в одном лице, настоящим гуру новой постсоветской драматургии, его опусы шли повсеместно начиная с МХАТа. Потом он начисто пропал из поля зрения - вроде бы поселился, как всякий уважающий себя русский писатель, в Мюнхене, преподавал там, переключился на прозу... И вот поди ж ты - вспомнил о "Родине"! Ну до чего же мило... Да и прочие не промах, вплоть до актеров. Скажем, Катя Волкова, в недавнем прошлом сожительница виднейшего патриота Эдички Вениаминовича Лимонова, прославившего себя смачным описанием, как отсасывал у негра в Нью-Йорке. Или Павел Личникофф, в титрах "Родины" патриотично указанный как Лычников, на деле же давно подвизающийся возле Голливуда на ролях русских бандитов (иногда в довольно известных фильмах, кстати) - у Буслова его герой Космос торгует кислотой из идейных соображений, потому что утверждает, будто бы таким манером он борется с американской империалистической агрессией, подсаживающей своих жертв на героин и кокаин - борьба, увы, неравная, и для патриота заканчивается в буквальном смысле плачевно, когда он закапывает себе в глаза кислоту, перепутав собственные пузырьки. Воцерковленный Мерзликин, опять же, пара эпизодов - а нахалтурил детишкам на молочишко и айда обратно за алтарь. Компания, в общем, хорошая, правильная команда опытных знатоков дислокального патриотизма.

Разлюбивший жену муж, однако, не зря появился посреди всего этого богоискательско-геополитического карнавала. Весь вываленный до того за два часа пафос Буслов под конец переключает в анекдот, да еще на финальных титрах, когда народ уже подразошелся из зала: персонаж Робака встречает жену в московском аэропорту (единственная российская сцена в картине - напрасно героиня Кати Волковой вопила непонимающим индусам "я ну хочу уезжать! мое место здесь!", выслали ее за милую душу, куда Макар телят не гонял) и, попутно отдавая причитающуюся гаишнику взятку налом, объясняет нелюбимой, почему ждал, искал, нашел и встретил ее: "Просто тебя не любить, когда ты рядом". Ну и в этот момент, конечно, у пересидевшего титры представителя целевой аудитории наступает просветление сродни Макаровому: ну да, бля, разумеется, не любить Россию легко, когда ты в России и кругом русские, а ты попробуй, поедь на Гоа, как Буслов и К, или на Мальту, как брат Константин, или в Мюнхен, как Шипенко, или в Нью-Йорк, как Эдуард Вениаминович - враз затоскуешь-заплачешь по России-матушке, по родимой сторонушке, и соси у негров, не соси - никуда без святой Руси.

А ведь все прекрасно понимают, что никто не хочет жить в России, никто не хочет быть русским, начиная с вип-патриотов, которые на своем патриотизме уже заработали и детям, и родителям на грин-карты с апартаментами по Лондонам и разным там Сардиниям, заканчивая ублюдками из подворотни, которым Сардиния не светит, вот и бесятся: мы-то нелюди - но и вам не дадим, суки бездуховные, жить по человечески! Бусловская "Родина" - очередное, заметное на общем фоне, но лишь одно из бесчисленных ритуальных заклинаний, иудейских значков на бумажке, вложенной в рот русского голема, чтоб двигался по приказу хозяина, не бесновался и работал, создавал, значит, финансовую базу, а то ведь съемки на Мальте или на Гоа денег стоят, не говоря уже про сардинские виллы, про яхты, про домики во Флориде. Нагружать и без того почтенную задачу буддистскими и еще не пойми какими восточными проповедями - вот что, на мой взгляд, было необязательно, но если хочется казаться себе и окружающим не просто халтурщиком, а гуру, учителем жизни, желательно с умеренно-мизантропическим - не обманешь-не продашь - взглядом на реальность а ля Пелевин (а у Буслова не только русские выглядят взбесившимися обезьянами - улыбчивые на вид индусы также сплошь лживые и продажные твари, от деда-полицейского до внука, готового белую девушку продать за 5000 долларов ради нового мотоцикла, но то и другое - с обязательной оглядкой на Махатму Ганди), без псевдоббуддистской шняги не обойтись. Равно как и без потуг на реминисценции, чтоб просвещенная публика не приняла режиссера-шарлатана вдобавок еще и за лоха - но у Буслова в его "анти-Духлессе" по сравнению с Пелевиным цитатки попроще: Тимур и его команда, мы с тобой одной крови и т.п. У Пелевина (тоже человек, кстати, неплохо устроился) все, надо признать, гладко выходит, складно и местами весело, ну до недавнего времени выходило, по крайней мере; а у Буслова с Шипенко - коряво, уродливо и тоскливо, но не в этом же суть. Почти десять лет вымучивал Буслов из себя, точнее, из исходного сценария Мигачева, сие "откровение", переписывая первоначальный сценарий (что слишком заметно, кино расползается по всем швам на ходу) - а вышло, что просто неплохо отдохнул от "родины" в тепле и где все дешево, включая кислоту, порошок и гашиш. Нормально, Петр? Отлично, Константин! Уж коли некуда деться от русского мира - то предпочтительнее окунаться в глухой провинции у Индийского океана, ну или, точнее, Аравийского моря, неважно, лишь бы подальше.
маски

"Мустанг" реж. Дениз Гамзе Эргювен в "35 мм"

Подозрительно напоминает Лоркин "Дом Бернарды Альбы", только действие происходит не в испанской, а в турецкой глухомани, и не сто лет назад, а сейчас или совсем недавно, сестер чуть поменьше, и вместо матери у них - бабка с дядей, а сами они сиротки. В остальном ну очень похоже - девушки однажды на пляже поиграли с мальчиками, после чего по навету соседской старухи их заперли в доме, и дальше показано, как по-разному складывались судьбы пяти сестер. Старшая влюбилась и настояла, чтоб ее сосватали за парня, который ей нравится, осталась очень довольна. Следующую одновременно со старшей выдали замуж не пойми за кого, но она вроде смирилась, хотя в первую брачную ночь на простыне не обнаружилось крови и вдобавок к прежним унизительным подозрениям молодую жену отправили на медосмотр, где гинеколог (кстати, мужчина) подтвердил, что та девственница, просто в силу особенностей организма у нее все произойдет не сразу. Третья сестра, которую тоже попытались сбагрить с рук, пошла вразнос, а потом и вовсе застрелилась. Помимо всего прочего, ее насиловал дядя - сторонник традиционных ценностей, крепкой семьи и девичьей чистоты, ну это уж как водится у моралистов-традиционалистов. Когда дошел черед до четвертой, решительно просватанной против желания, та устроила демарш прямо в день свадьбы, забаррикадировавшись вместе с младшей в доме, который бабка с дядей сами же и превратили в неприступную крепость, оберегая невинность девочек заборами с шипами и решетками на окнах. Младшая Лале здесь - главная героиня, самая отважная, самая толковая, самая свободолюбивая и амбициозная. Девчонку на роль бойкой и сообразительной бунтарки Лале нашли редкостно симпатичную, надо признать. Она мечтает сбежать в Стамбул, обожает футбол и тайком встречается с водителем грузовика не по влечению плоти, а чтобы научиться крутить баранку машины, что ей под конец и пригодилось.

Почему в Стамбул - очевидно, что больше некуда, но по моим личным впечатлениям и Стамбул - такая же помойка, как вся Турция, как и Россия, там и тут ценности, традиции и прочие скрепы утверждаются в борделе, открытом всем ветрам, и толкуют о них самые прожженные бляди, блюдущие невинность и без того честных обезьянок. Больше всего вопросов у меня возникло в связи с тем, что среди наград "Мустанга" (название, как я понял, обусловлено маркой машины, на которой героини в финале сбежали из дома, хотя символический его смысл также прозрачен) значится "Квир-Пальмовая ветвь за освещение ЛГБТ-темы в кино". Какова сугубо кинематографическая ценность данной премии - вопрос десятый, важно уяснить, где здесь пресловутая "тема". Потому что видимых намеков на лесбийский (самое ожидаемое из того, что можно было бы предположить) подтекст девичьего бунта я при самом пристрастном рассмотрении не обнаружил. Не считать же интерес младшей сестры Лале к футболу - она, конечно, фанатка, и дядя не пускает ее на стадион, но в какой-то момент за драку фанатов организаторы соревнований принимают решение, что мужчинам вход на стадион запрещен, и по телевизору героини видят, что стадион полон бабья в мусульманских платках, которые орут и машут не хуже своих мужей - ну не лесбиянки же они поголовно, в самом деле! И еще когда уже замыслив побег Лале пытается разыскать по телефону своего патлатого приятеля с грузовиком, описывая его как парня с длинными волосами, ей отвечают "у нас педики не работают!" - пожалуй, это единственный на всю картину момент, где болезненная для мусульман, православных и любых других озверелых дикарей проблема затрагивается турецко-катарско(!)-германским фильмом напрямую.
маски

Алексей Володин в МЗК: Бетховен, Скрябин, Шуман

Концерт Володина проходил в рамках консерваторского абонемента "Элисо Вирсаладзе и ученики", и легко было заметить разницу между "школами" (хотя это и несколько громко сказано) Вирсаладзе и Горностаевой, если сравнивать с выступлением Ксении Кнорре накануне. При том что собственная манера Володина явно мягче, чем у Вирсаладзе, все-таки где-то чуть более резкие акценты, где-то скороговорочные темпы, при несомненной их осмысленности, ему тоже присущи. В "Лунной сонате", впрочем, которой Володин смело открыл вечер, не оставляя заезженный шлягер напоследок, проявились иные черты его стиля, особенно в первой части, которая оказалась полностью лишена внутреннего скрытого драматизма, вышла абсолютно элегической, идиллической, пожалуй что и пустой в своей чистой созерцательности, а главное - полностью тождественной по настроению второй части, и тогда не совсем логичным оказался всплеск экспрессии в финале с неожиданными и на мой вкус избыточными контрастами. Вот взрывная экспрессия Фантазии Скрябина, последовавшей за Бетховеном, вопросов не вызывала, а Фантазию фа-минор Шопена, завершившую первое отделение, Володин преподнес проникновенно, исповедально - что опять-таки неожиданно для этой довольно популярной музыки. Блестяще завершил официальную программу второго отделения пианист Фантазией До-мажор Шумана - излишне уточнять, что под аккомпанемент мобильников на дне старушачьих сумок. Но перед Шуманом во втором отделении шла ре-минорная фантазия Моцарта, в которой, как мне показалось, Володин, слишком старательно избегая риска впасть в банальность и салонность, разъял музыкальный текст на отдельные звуки, аккорды, паузы, превратив его в анатомический препарат, весьма изящно, но лишив его жизни. При том что первый из бисов, шопеновский, все же вышел несколько манерным. Два следующих биса, прокофьевских, удались несомненно, особенно второй, потому что в третьем, уже совсем напоследок, пианист скорее демонстрировал свою виртуозность на потребу аудитории, то есть все тем же старухам с трезвонящими на дне сумок мобильниками, а это ни к чему и самому Володину, и уж тем более Прокофьеву.