March 21st, 2015

маски

"22 минуты" реж. Василий Сериков

Боевик про захват сомалийскими пиратами танкера "Московский университет" от безвестного режиссера, до этого снимавшего двадцать лет примерно ту же хрень, только в сериальном формате, вроде как основан на "реальных событиях", имевших место в 2010-м, но понятно, что фильм ориентирован не на пресловутые события, а на позднесоветскую классику жанра типа "Пираты 20-го века" или "Тайны мадам Вонг", только даже на излете, в 1980-е, то кино отвечало минимальным требованиям качества, и крупным актерам уровня, скажем, Армена Джигарханяна, сниматься в нем было не стыдно. Но с тех пор Джигарханяну совсем уж ничего не стыдно, а нынешним сценаристам с режиссерами подзаработать на православно-фашистской халтурке и подавно - милое дело. Странно, что "22 минуты" обошлись без Джигарханяна, зато есть Александр Галибин и Виктор Сухоруков, первый играет капитана танкера, второй - командира морских пехотинцев, танкер освобождающих, причем у персонажа Сухорукова есть любимая белая кошечка, что делает его больше похожим на классического пирата, чем главарь сомалийцев с его порезанной зверской мордой.

Ну а главный герой - морпех Саня Ежов, оказавшийся на захваченном африканцами-мусульманами танкере аккурат после того, как получил письмо от невесты с новостью, что она выходит замуж. Далее Саня вспоминает, что накануне ухода на службу пытался свою невесту завалить на койку, а она мало того, что не дала, так еще и обиделась - хотя как можно обижаться на героя? Об этом и фильм - Саня в одиночку, пока команда танкера во главе с Галибиным заперта в трюме и держит оборону, десантники во главе с Сухоруковым и его кошечкой готовятся к штурму, ожидая приказу, а "наверху" военные совещаются с представителями компании-судовладельца, не желающей платить пиратам выкуп и создавать прецедент (за что - за возможность лишний раз повоевать, то есть - военные бизнесменам страшно благодарным на самом деле), не только готовит благоприятные условия для взятия танкера десантниками на абордаж, но и успевает подружиться с негритенком-мусульманышем, тайным рэпером по кличке Калаш, названного так родителями в честь славного русского оружия (ислам же запрещает слушать музыку! а Калаш втихомолку не только слушает, но и сам пишет), переманить его на свою сторону (что становится особенно просто после того, как пираты приемного отца Калаша за пьянку спустили к воде, где ему ноги отъела акула - а они сказали, что Аллах покарал грешника), и хотя Калаш в итоге погиб, но не зря, а тоже за великую россию.

Саню Ежова играет Макар Запорожский, блиставший, как это водится у студентов мастерской Олега Кудряшова, еще в дипломных спектаклях ГИТИСа, сейчас играющий одну за одной премьеры в театре Маяковского, снимающийся немало в сериалах и не самых бросовых. Выбор продюсеров понятен: человекообразная мужественность типажа Запорожского на русской почве почти не встречается. Но зачем преуспевающему молодому актеру нужна была такая позорная строка в творческой биографии, необъяснимо. Неужели такие великие деньги платят плюс расчет на то, что говнятину, на производство которой ушло около трех лет, а в прокат она совсем не выходила и не метровых телеканалах не крутилась, никто никогда не увидит, подзаработать лишние три копейки можно, а ущерба репутации ноль? Напрасно, кто-нибудь все равно увидит, вот я же увидел. Помимо Сани Ежова в фильме представлены и другие десантники, и среди них - братишка с характерной для героев духоподъемных православно-фашистских драм и дореволюционных, и советского, особенно сталинского периода, и нынешних образчиков того же жанра фамилией - Могила. Все они лихо втыкают ножи в горло зазевавшимся африканцам, потому что стрелять нельзя, иначе газ в танкере может взорваться, да и олигархам-газовикам урон наносить не стоит, они ведь не африканцы, цацкаться не будут, им еще жену надо содержать в Майами, любовницу в Монако, детей в Лондоне и родителей на юге Испании - в общем, десантуре и гражданским морякам есть за что отдавать свои никчемные жизни. За славу русского оружия, я имею в виду - чтоб негритятам и дальше в честь автоматов Калашникова имена давали.

Помимо затхлых застойных и раннеперестроечных примеров, перед глазами новый, американский, тоже "на реальных событиях" пересочиненный - "Капитан Филлипс":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2721156.html

И сравнивать - не по качеству, это невозможно - а по мировоззренческому подходу "Капитана Филиппса" с "22 минутами" очень любопытно. Американцы, пускай тоже с преувеличением, доходящим до откровенного лицемерия, любым способом стараются оправдать захватчиков - они бедные, они черные, они не виноваты, их тяжелая жизнь вынудила. И побеждая, американцы сочувствуют побежденным, сознавая свое моральное, техническое и, главное, цивилизационное, антропологическое превосходство. Русские тупо режут противника, а когда вынуждены отпустить пиратов восвояси, поскольку нету антипиратского закону, тот же Саня Ежов, прежде чем в телеинтервью передать привет, поклон и свою любовь неверной невесте (которая, глядя телевизор, тут же сдергивает фату и в раскаянии бросает нового жениха ради прежнего) подкладывает "освобожденным" бандитам в лодку гранату - до берега те так и не доплыли, напрасно один из русских завидовал: "Везет неграм, скоро дома будут" (он так и говорит, "неграм" - чего тоже в американском фильме представить невозможно). И парадоксальным образом выходит, что в скороспелой дружбе-единении русского морского десантника с недоделанным черножопым рэпером-мусульманином нет ничего сверхъестественного - один звереныш побратался с другим, так сложились обстоятельства, в других бы они порезали друг друга за секунду, а здесь, когда за 22 минуты (фильм длится немного дольше, но на минимум полного метра натянут едва-едва) надо отвоевать танкер от пиратов, они друг друга успевают и понять, и простить, и чуть ли не полюбить, пока невеста в размышлении. Конфликта цивилизационного между русскими десантниками и африканскими пиратами ведь нету - спонтанная звериная разборка, в основе которой - чужие обеим сторонам интересы. И коль скоро верх берут русские (а в русском фильме могло ли быть иначе?), они себя с пиратами ведут так же, как пираты - с захваченными заложниками и их имуществом. Не цивилизация же победила дикость - одна дикость взяла верх над другой. А цивилизация перед лицом этой разномастной дикости шансов на победу не имеет - американцы негров и неграми-то назвать побоялись бы вслух, а не то что бомбу разоруженным пиратам в лодку подложить, если не в "реальных событиях", то в кино уж определенно.
маски

"Les Arts Florissants" и "Le Jardin Dex Voix" в КЗЧ, дир. Уильям Кристи: Гендель, Вивальди, Гайдн

У "Цветущих искусств" бывают программы и костюмированные, практически театральные спектакли, хотя это все равно игра, стилизация, как было последний раз, когда ансамбль выступал с двумя операми Рамо:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2966320.html

"Итальянский сад" ближе к концертному формату, театрализация минимальная и легковесная, атрибутика предельно скромная (декоративная и переходящая, как эстафетная палочка, "стрела амура" с красным оперением, и во втором отделении - вязание в цветах флага итальянской республики), мизансценирование - примерно на уровне музыкально-пластических перформансов Елены Болдиной-Мазох, связь между номерами чисто условная и почти случайная, хотя установка на целостное действие присутствует. Но даже эпитет "итальянский" здесь характеризует только язык, на котором поют вокалисты, тогда как по материалу и культурно-географическому разбросу репертуар гораздо шире, хронолого-стилистически далеко выходит за рамки итальянского барокко и включает в себя образцы от французского Ренессанса (прекрасный мадригал Жака де Верта) до венского классицизма (Гайдн и Моцарт), а на первый из двух бисов выдали еще и Россини, секстет из "Севильского цирюльника". Но 19-й век - это все же довесок, основа - от 16-го до 18-го. Сквозной темой служит сюжет о Роланде-Орландо - фрагменты из опер "Орландо" Генделя, "Неистовый Роланд" Вивальди, общий финал из "Роланда-паладина" Гайдна. Правда, во втором отделении преобладала "побочная тема" - внутритеатральные дрязги: "Импрессарио в затруднении" Чимароза, "Импрессарио с Канарских островов" Сарро, "Певица" Гайдна - так что после первого, лирического, меланхолического, где-то трагического, второе было наполнено юмором и иронией.

Но прежде всего логическая последовательность в построении концерта-спектакля прослеживалась не только на уровне общей концепции: в первом отделении молодые люди и девушки как бы делятся своими переживаниями, преимущественно любовными (два крупных эпизода из кантаты Алессандро Страделла "Академия любви"), во втором разыгрывают закулисные интриги. Вспоминается "Декамерон" Бокаччо, но эта ассоциация весьма отдаленная, да и мало что добавляет к букету роскошных арий, речитативов, кантат и целых оперных сцен, исполненных участниками "академии молодых певцов" под названием "Сад голосов". Все это звучит слишком сладко, даже приторно - "сад голосов" и "академия молодых певцов" в сочетании с "академией любви" и проч., но что касается музыки - уровень более чем приличный. Особенно поразил прекрасный контртенор Карло Вистоли, в первом отделении - арией из "Орландо" Генделя, во втором - развернутой кантатой Никола Порпора (если б еще спонсорские уебищные детишки-переростки на ней базарили поменьше - вышло бы просто идеально). Меццо-сопрано Леа Десандр удачно спела арию из оперы "Оттон на вилле" Вивальди и вместе с неровным, но подвижным и обаятельным баритоном Джоном Тейлором Вордом - интермеццо из "Импрессарио с Канарских островов". Чуть слабее остальных - тенор Николас Скотт, но в ансамбле с меццо Люсией Мартин-Картон, Леа Дезандр и Ренато Дольчини квартет из "Певицы" Гайдна и он показал себя молодцом, хотя в речитативах и ариях - менее убедительным. Единственным полноценным барочным шлягером вечера предсказуемо оказалась ария "Lascia la spina cogli la rosa" из оратории "Триумф времени и разочарования" (в данном случае перевели "...и Правды") Генделя, однако сопрано Люсии Мартин-Картон здесь не хватало элементарной насыщенности тембра, да и просто вокального опыта, который не заменишь проникновенностью интонаций и свежестью голоса - достаточно вспомнить, как этот шедевр-бриллиант поет Чечилия Бартоли: будто для нее написан и никем другим никогда не исполнялся.

Изысканный и эксклюзивный подбор материала (отрывки из мадригальных комедий Адриано Банкиери и Орацио Векки, оперные сценки Чимароза и Порпора, с одной стороны, а с другой - Гендель, Вивальди, Моцарт и Гайдн), да еще в более чем достойном воспроизведении делает выступление "Цветущих искусств" и "Сада голосов" событием, несомненно, значительным. Тем не менее игровые, ироничные приемы, которыми определяется принцип построения театрализованного концертного вечера - палка о двух концах: они позволяют объединить разрозненные куски в относительно целостное действо и придать ему спонтанности, ненавязчивости - но и провоцируют обезьян, без того настроенных на буйство, к столь активному поведению, что уже сами музыканты порой чувствуют себя на сцене лишними. Во всяком случае, выступая перед русскими, Уильяму Кристи, который стал ездить регулярно и часто, следовало бы иметь сие обстоятельство в виду, чтобы не приходилось посредством ведущей из-за кулис обращаться к московским ценителям изящного с повторными и все равно безрезультатными увещеваниями насчет корректного поведения.
маски

"Дом" реж. Тим Джонсон; "Энни" реж. Уилл Глак

Бувы - крохотные цветные многоножки, более разнообразные, но менее обаятельные, чем миньоны из "Гадкого Я", они инопланетяне, которые прячутся от горгов после того, как бувский лидер, трусливый и мелочный, сбежал с переговоров, прихватив важный для горгов артефакт - шишку, в которой, как выяснится под конец мультика, вызревало все горгианское потомство. Но до конца еще надо досидеть - я выдержал еле-еле. А в начале бувы, спасаясь от горгов, заселяют Землю, земнолюдных, временно отключив силу притяжения, с комфортом переселяют в резервации, и все на Земле переделывают на свой бувский лад. Но один недобувок по кличке О ошибочно разослал всей вселенной приглашение на новоселье, чем предположительно привлек горгов, и потому для соплеменников стал изгоем. Пытаясь скрыться, от наталкивается на земную и, что характерно, чернокожую девочку по имени Дар (Дар и О стоят друг друга), с ней и с ее котом Хрюней они летят в Париж, где существует основная бувская колония. Девочка рассчитывает найти маму, О спрятаться от начальства и избежать наказания, добравшись до Антарктиды - а в результате они свергают трусливого лидера, возвращают горгам (вернее, горгу - в единственном числе и за панцирем-гигантом похожим на маленькую морскую звезду) пропавшую шишку и примиряются. То есть бувы останутся на Земле, а потом, глядишь, и горги подтянутся, когда размножатся - предполагается, что места хватит всем, и неграм, и горгам, и все будут друг друга любить. Тошнотворное, в общем, зрелище, даже кот не спасает, хотя Хрюня тут больше всех остальных похож на человека.

Вот на "Энни" меня уже едва не хватило, досидел до середины, опять-таки усилием воли, а досматривал со второго захода. Когда-то, на заре моды на мюзикл, спектакль по этой старой пьесе ставила Нина Чусова с переодетым Александром Гришаевым в роли воспитательницы. В фильме воспитательницу играет Кэмерон Диаз, достаточно эффектная в образе вечно пьяной белой стервы. Но и десятилетняя бойкая сиротка, и богатенький дядя, кандидат в мэры, почему-то оказались чернокожими. Причем в старинном оригинале этой почти диккенсовской истории, ведущей свое происхождение от комиксов 1920-х годов, насколько я понимаю, такого не предполагалось и авторам не могло присниться в страшном сне. Баллотирующийся в градоначальники магнат Стакс (Джейми Фокс), король сотовых телефонов, спасает, вытаскивая из-под колес на улице, 10-летнюю Энни, и его пиарщики стараются использовать девочку для надувания рейтинга бизнесмена-политика. А тот привязывается к девочке так искренне (будучи, видите ли, тоже одиноким, не знавшим матери и рано потерявшим отца сиротой), что когда девочку стараниями политтехнолога-подлеца забирают подставные "папа" с "мамой", снаряжает за ними погоню на вертолете над всем Нью-Йорком и, в доказательство своей любви к приемышу, отказывается от выдвижения на мэрский пост. Благо живых настоящих родителей негритяночка так и не разыскала, а подстава слишком быстро вышла наружу. Пьяная опекунша Диаз, впрочем, еще не совсем ужасна, и главный злодей - не она, несчастная баба, изнутри вся такая нежная и способная к спонтанному раскаянию (именно горе-воспитательница разоблачает аферу с подставными родителями Энни, в которой сама же изначально подписалась принять посильное участие), а наемный пиарщик, по его признанию, работавший "с Шварценеггером, Ким Чен Иром и еще тем людоедом..." - авторы на всякий случай подчеркивают, что для них, твердых борцов за гражданские права, Шварценеггер и Ким Чен Ир стоят в одном ряду с прочими безымянными людоедами. В результате оставшиеся от прежнего мюзикла в новом фильме песенки - милые, но старомодные, и для современной негритянки совершенно неподходящие, сюда бы рэп, ну в крайнем случае r'n'b. А главное - сегодня мода пошла на Ч/Б, даже русскоязычный кинематограф откликнулся своим уродливым и одновременно "высокодуховным" вариантом (я видел его еще прошлым летом, но до проката "Ч/Б" добрался только сейчас (http://users.livejournal.com/_arlekin_/2914547.html), но это именно попытки играть на "расовом разнообразии", как еще до кучи и в "Самбе", вышедшей одновременно с "Энни" и "Ч/Б", как до этого в "1+1" с тем же Омаром Си, а в "Энни" то, "Б" отсутствует как факт, не считая суетливых помощников черного богача (героиня Роуз Бирн скромно рассчитывает на благосклонность шефа и ждет, ждет его внимания) да отвязной подлой воспитательницы черной девочки. Белых мэров уже не будет, это понятно, но куда подевались белые девочки - их поголовно инопланетяне в резервации депортировали, там теперь их дом?
маски

"Лев" реж. Хозе Пинейро, 2003

Самый известный фильм в карьере далеко не юного режиссера - криминальная драма "Не будите спящего полицейского" с Аленом Делоном (1988). В "Льве" у Делона - тоже главная роль: Джон Буллит, "администратор", то есть руководитель службы егерей в африканском заповеднике, куда приезжает французский журналист, любитель дикой природы. У Буллита есть дочь-подросток, и его жена мечтает о другой жизни для девочки. Ее расчет - в том числе и на журналиста, который поможет ей выпихнуть дочь из любимой Африки в Европу, в "большой мир". Но для этого должен исчезнуть любимый лев девочки по кличке Король - она его нашла малышом, выходила, но лев остался и рос свободным, не превратился в ручного котенка, зато дочка к нему привязалась, как кошка. Тем временем к землям, которые оберегает от безжалостно истребляющих поголовье носорогов местных браконьеров-негров Джон Буллит, подбираются мятежники мао-мао, несущие белым людям смерть. И вот это обстоятельство в сценарии на основе романа Жозефе Кессел - несомненно, самое любопытное, оно перекликается проблематикой с недавними фильмами Клер Дени, с романами Дж.М.Кутзее. Только старомодное благодушие актеров, исполняющих главные роли (Ален Делон, Анушка Делон, Орнела Мути) превращает их персонажей перед лицом реальной опасности в каких-то недоумков. А между прочим, в отличие от многих других, более свежих картин на тему межрасовых отношений, герои "Льва" живут не у себя дома - они европейские порядки прививают дикарям на их собственной земле. Нельзя, мол, носорогов убивать - но африканцы всегда убивали, пусть и не ружьями, полученными от европейцев, а подручными средствами, но когда африканец говорит журналисту: "если убивать животное нельзя, а хочешь на него посмотреть - значит, ты дурак?" - по-своему прав в данном случае скорее дикарь, чем безмозглый пришлый француз. И вот эта мелодраматическая шняга с элементами "романа воспитания", построенная на архаичной и сегодня почти неприличной парадигме, где "белый человек", "старший брат", "хозяин мира" несет свое бремя и добром, подкрепленным силой, внушает недоразвитым негритятам основы человеческого мышления и мировоззрения (с переменным успехом и не без риска для собственного благополучия), вместо того, чтоб умилять, вызывает лишь недоумение. Особенно если вспомнить такие недавние кинопроизведения "Бесчестье" и "Белый материал", и понять, чем эти бесплодные усилия цивилизации по обращению дикарей в человеческий облик заканчиваются - прежде всего для самих цивилизованных людей.