March 9th, 2015

маски

"Три сестры" А.Чехова в театре п/р О.Табакова, реж. Александр Марин

В "Трех сестрах" Чехова вся "фишка" в том, что героини с самого начала и до конца собираются "в Москву, в Москву", но никуда не едут. Спектакль Марина открывается суетой отъезда - буквально: чемодан, еще чемодан, вокзал, вагон. Но это все какая-то морок, балаган - герои сразу возвращаются за стол по случаю именин Ирины. Тем не менее в единственной чеховской пьесе, жанр которой обозначен автором как драма ("Чайка" и "Вишневый сад" - типа "комедии") режиссер находит много смешного, почти водевильного - с прятками под столом и с "интерактивом", когда Андрей вытаскивает из первого ряда случайного мужика, чтоб поговорить с ним (вместо отсутствующего Ферапонта) по душам за рюмкой коньяка, и хотя тот радостно начинает "подыгрывать", импровизация проводится на редкость аккуратно.

Спектаклю в целом, правда, можно попенять на избыток "приемов" и "находок", от них на сцене тесно, и не все из них выстраиваются в осмысленный образный ряд: мало чемодана-вокзала, так еще и целый ВИА, составленный их героев пьесы, помимо скрипача Андрея - Ирина с аккордеоном, Ольга с контрабасом, Маша на клавишах (даром что Ирина говорит, что Маша года три или четыре не играла), Кулыгин бьет в барабан, ну а Федотик с Родэ поют под гитару. В финале первого действия, второго чеховского акта, "в Москву, в Москву" кричат всех хором, да так, что будят Бобика. А ближе к финалу Ольга пытается собрать шестеренки вокзальных часов, рассыпанные в третьем чеховском акте пьяным Чебутыкиным, хотя категория времени в спектакле явно не самая важная и развита слабо.

Но немало и дельного, неожиданного, да просто достойного, особенно что касается и выбора актеров на те или иные роли, и их воплощения. Заняты в составе все поколения, от учащихся табаковского колледжа (Федотик и Родэ, денщик и горничная) до Н.Д.Журавлевой в роли няньки. Я, честно сказать, в других амплуа Журавлеву и не видел, не застал, но ее Анфиса в "Трех сестрах" намного более разноплановая фигура, чем нянька из по-своему интересного и недооцененного в свое время "Дяди Вани" Карбаускиса, в Анфисе есть и беззащитность, но есть и уверенность в своем праве, задор, своеобразный энтузиазм - такое сочетание, характерно и для характеров ее воспитанниц-сестер, прежде всего Маши. Борис Плотников в роли Чебутыкина радует тем более, что глядя на его Пимена в "Борисе Годунове" Штайна, можно подумать, что с актером произошло нечто нездоровое, но нет, он в порядке, слава Богу. Очень трогательные Федотик и Родэ (Максим Сачков и Артур Касимов) - поют, раскладывают карты, читают стихи ("Сказку о мертвой царевне" Пушкина) и, кажется, обоим нравится Ирина, впрочем, совсем еще по-юношески нравится, не до конца всерьез, так что между ними не возникает конкуренции, а вот Наташа, похоже, на малолеток посматривает, и Протопопов тому не помеха. Наташа в исполнении Яны Сексте - существо яркое за счет вульгарности, сыгранной замечательной актрисой необычайно тонко, а это задача повышенной трудности: конечно, Наташа - не просто грубая и уродливая, но еще и исключительно фальшивая стерва, и так убедительно, без перехлестов, внутренне дистанцируясь от героини, но одновременно проживая ее пусть ущербную, но все-таки тоже судьбу, выразить фальшь персонажа - однозначная победа. Вот сестры не все одинаково примечательны. Ирина вышла пустышкой, и я не смог понять, задумал ее такой режиссер или Арина Автушенко мало что привнесла от себя. Алена Лаптева многое из того, что пришлось бы ко двору в "Трех сестрах", уже сыграла в "Сестре Надежде". Для меня смысловым и эмоциональным центром спектакля оказалась Анна Чиповская и ее Маша.

Практически наизусть знаю текст, видел десятки постановок, но такой Маши не помню - и впервые подумал, что уже в пьесе среди прочих персонажей и среди собственных сестрах Маша занимает особое положение: она средняя сестра, единственная замужняя (Ольга и Ирина только мечтают о браке, каждая на свой лад, каждая безуспешно), единственная, кто готов проявить хоть сколько-нибудь активности, чтоб переломить инерцию судьбы. А еще она, скорее всего, не единокровная сестра Ольге и Ирине, ведь она, вероятно, дочь Чебутыкина, на то в пьесе нет прямых указаний, но имеется немало намеков (как и в "Чайке" на то, что Маша Шамраева - дочь доктора Дорна). В любом случае Маша в спектакле Марина - особенная. В третьем чеховском акте она буквально летает, перескакивая с койки на койку. Маша в исполнении Чиповской - и страстная, и на удивление здравомыслящая; Ольга полушутя говорит про Машу, что она самая глупая в семье, но Маша-Чиповская - как раз самая умная, будто ей изначально понятно то, что разумению остальных недоступно.
маски

Дэвид Хансен, "Musica viva", дир. Георгий Петру в КЗЧ: Гендель, Бонончини, Моцарт, Перселл

Контртенора Хансена много рекламировали, но судя по наплыву старух-льготниц, никогда не слышавших прежде не только имени певца, но и вообще ни одного контртенора, аншлаг в результате создавался именно за счет собесовских бабок. Впрочем, наряду с малолетними девочками и недополучающими секса в замужестве тетками средних лет именно старухи - целевая аудитория Хансена, если судить по его имиджу и сценическому поведению: замашки бывалого попсовика у относительно молодого оперного певца коробят сильнее любых певческих огрехов. Оркестр "Musica viva" у Георгия Петру звучал не слишком интересно, но терпимо - и Гендель в первом отделении (Увертюра к "Юлию Цезарю в Египте", кончерто гроссо Фа-мажор № 4), и Моцарт (увертюра к "Свадьбе Фигаро", балетная музыка из "Идоменея") во втором. Сам Хансен в барочном разделе пел также Генделя, а еще Бонончини. И с первой же арии Цезаря "включил" такой цирк, какой был бы уместен в лучшем случае на бисах: игровой номер, построенный в дуэте с солирующей в оркестре скрипкой, был преподнесен так, что музыка отошла совсем на второй план, при том что вокал певец демонстрировал не самый аккуратный, где-то проступали хрипы, где-то срывались верхние ноты. В арии Гуатьеро из "Гризельды" Бонончини солист, наоборот, старательно изображал "сладость" голоса, сахарную до тошноты, при том что тембру Хансена не хватает подлинной нежности и в результате выходит все очень приблизительно, сомнительно. Вкуса и чувства меры Хансену явно не хватает. Хотя первое отделение он завершил удачно и арию Сигизмондо из "Армины" Генделя исполнил весьма эффектно, но почти без парамузыкальных выкрутасов, по счастью. Ариетта и ария Керубино во втором отделении получились совсем необаятельными, неизящными, лишенными живости и простоты, какими-то вымученными. Ария Секста из "Милосердия Тита" получше. Голос-то у Хансена действительно есть, не сильный, но приемлемый, и с колоратурой дела обстоят неплохо, но такое ощущение, что сам певец уверен в своих вокальных возможностях меньше, чем в неотразимости своих голубых (прям-таки синих - линзы, что ли?) глаз, щетины на загорелой мордашке и прочих заманок для целевой аудитории. Зато для первого из двух бисов (с церемонными поклонами, приторными улыбочками и т.д.) выбрал ни много ни мало арию Дидоны из "Дидоны и Энея" Перселла, которая далась ему с трудом, да и вообще при чем тут контртенор, если это чисто женский репертуар?
маски

"Сторожевая собачка" П.Виттенболса, театр "СамАрт", реж. Евгения Беркович

Пьеса нидерландского автора Пера Виттенболса (а имя скорее шведское или норвежское...) - типичная, средняя, но по всем законам сделанная западно-европейская психодрама, тема которой - преодоление душевной травмы как последствия смерти близкого человека. По сюжету мальчик Вольф, сосед одноклассник дву сестер, Мары и Эви, приходит к ним в дом с опросником на тему: боитесь ли вы мертвого папу, сожгли его или закопали, что значит "выражать соболезнования" и часто ли они плачут. Девочки сначала не хотят его пускать, чтоб не беспокоить маму, которая после смерти отца, въехавшего в дерево на машине и разбившегося насмерть, 11 месяцев и 9 дней практически не встает с постели. Но постепенно Вольф со своей анкетой для школьного доклада пробивается - в прямом и переносном смысле - и к сестрам, и к их матери, несмотря на "сторожевую собачку": в финале все выражают друг другу "соболезнования". Есть или нет в доме у сестер собака, я не понял, может быть, сестры придумывают ее, чтоб не пускать Вольфа в квартиру, но в метафорическом плане "на страже" стоят комплексы и страхи, связанные со смертью главы семейства, которые совместными усилиями предстоит преодолеть.

Давно я так бурно не обсуждал увиденное сразу после представления, как в случае со "Сторожевой собачкой". И не могу согласиться с тем, что проблема спектакля - это плохая режиссура и плохие актеры. Наоборот, мне кажется, что Беркович выстроила безупречную в своем роде театральную форму, условно-отстраненную, холодно-рациональную. И то, что мальчика Вольфа играет актриса, а в ролях сестер выступают наряженные в колготки и юбочки парни, один даже бородатый - соответствует заданной форме в той же мере. Не знаю, как смотрелась бы та же пьеса, решенная в бытовом ключе, через психологический реализм - наверное, безвкусно-сентиментальной слезливой притчей. И все-таки форма, предложенная Беркович, категорически не соответствует содержанию пьесы, если в ней вообще присутствовало какое-либо содержание.

Забавно, что "СамАрт" некоторое время назад уже привозил в Москву спектакль аналогичной тематики, хотя и совершенно иного художественного плана - "Привет, Рэй" по Бартеневу в постановке некогда гремевшего, но потом вышедшего в тираж спеца по "театру детской скорби" Анатолия Праудина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2134368.html

Вот в "Привет, Рэй" как раз присутствовали и "доверительные интонации", и "эмоции", и чуть ли не "слезы" - по-моему, так еще хуже. Однако и "Сторожевая собачка" Беркович - тоже не вариант для меня. Оставляя в стороне неадекватную реакцию просвещенных колхозниц с внучатами-олигофренами, я и лично про себя могу сказать - часовое действо далось мне усилием воли, высидел я его с трудом, сколь изощренно оно не было бы продумано и исполнено. Просто форма такого рода - слишком универсальна и безадресна, она, в принципе, подходит для любого высказывания, и часто используется - для освоения классических текстов, для острой социальной драмы, и в как бы "детском спектакле" смотрится особенно вторичной.