March 7th, 2015

маски

"Фокус" реж. Гленн Фикарра, Джон Рекуа в "Ролане"

Криминальная комедия - один из самых опасных жанров. Лучшие из них - как конфета, съеденная в детстве: вкус запоминается на всю жизнь. Почти тридцать лет назад я ходил в кино на "Отпетых мошенников" - не только сюжетные ходы, но и многие диалоги до сих пор наизусть помню. В чем суть "Фокуса", забывается не просто сразу при выходе из зала, а практически во время просмотра. Кому-то нравится Уилл Смит, лично мне не очень, но объективно у Смита есть яркие роли, а его "отпетый мошенник" Никки из "Фокуса" - совершенно неинтересный. Потомственный аферист (хотя и усыновленный), его герой приобщает к криминальному бизнесу мелкую преступницу-полулохушку Джесс (еще менее интересная Марго Робби), объясняет ей, что в их деле главное - "фокус" (то есть на чем фокусируется внимание), вместе они проворачивают дело в Новом Орлеане, девица влюбляется, а парень говорит - извини, но нас связывает только работа. Спустя три года они сталкиваются снова, и снова любовь, и снова общее преступное дело с риском для жизни. Тут появляется и приемный отец (белый, что характерно), от которого герой воспринял навыки, а тот от своего отца - "фокус" с имитацией убийства партнера ради собственной отмазки. Ну и что - любовь торжествует, деньги тоже при них, а персонажи неинтересные, да и "фокусы" у них какие-то позавчерашние, даже если сравнивать с "Блефом" или теми же "Отпетыми мошенниками", а с тех пор жанр, вообще-то, далеко ушел, как и криминал вместе с новыми технологиями, чтоб героиня по-старинке воровала у жертвы часы с руки, пускай и стоимостью двести тысяч.
маски

"Вселенная Стивена Хокинга" реж. Джеймс Марш в "Ролане"

Судьба Стивена Хокинга, а тем более его научная деятельность волнует меня в минимальной степени, но Эдди Редмейна я обожаю, и мне плевать, какие ему дают цацки или не дают, с ними и без них этот кривогубый золотушный чудик одинаково прекрасен и в сериалах по классике британской литературе, и в фантастически блокбастерах, и в роли гея, и в роли инвалида, а гея и инвалида обязан хоть раз сыграть любой уважающий себя актер, гей у Редмейна случился давно и рано (да еще какой - один из самых ярких в истории кино - из "Дикой грации" Калина), теперь Эдди дорос и до инвалида. То, что слюнявый колясочник еще и пытается объяснить устройство Вселенной, авторов картины, написавшую мемуары бывшую жену героя, по которым она снята, и вообще кого бы то ни было (включая опять-таки лично меня) интересует в последнюю очередь. Сюжет "Вселенной..." - мелодрама мыльнооперного толка. Однажды в Кембридже познакомились студентка, изучающая искусство средневековой Европы, и молодой физик-космолог. Но вскоре выяснилось, что у физика тяжелая болезнь, поражающая моторные нейроны - он теряет способность двигаться, нормально говорить и дышать, а жить ему осталось года два. Влюбленную девушку это не останавливает, и, благо половые функции, оказывается, контролируются совсем другими нейронами, нежели прочие члены (вот чего не знал, того не знал), пара, поженившись, заводит одного ребенка за другим. Попутно Хокинг, отменяя собственные теории и предлагая альтернативные, описывает происхождение Вселенной и природы времени - как он сам их понимает. А жена тем временем вытирает ему слюни. И даже когда в ее жизни появляется симпатичный вдовый регент церковного хора (Чарли Кокс), молодая здоровая женщина хранит верность. В отличие от слюнявого колясочника, который фактически "уходит" (уезжает на коляске, ага) к разбитной сиделке. Ну тут уж и жена дает себе волю. Итог: Хокинг до сих пор жив, его бывшая жена замужем за (тоже, видимо, бывшим) регентом, они лучшие друзья, у них трое внуков, тайны Вселенной до сих пор не раскрыты.

Видно, что в основе - женская автобиография, и неважно, сколько в ней правды, а сколько бабского самолюбования и упоения своей жертвенностью, а важна специфика проблематики. Между тем самое интересное в этой истории - не то, как женщина положила жизнь на алтарь семьи и ходила за больным неблагодарным, хотя и гениальным (что, кстати говоря, не факт - завтра окажется, что он шарлатан, и тогда как?) мужем, а мировоззренческое противоречие, завязанное на тему работы Хокинга. Стивен Хокинг, естественно, помимо того, что либерал-социалист (сытому и образованному от чего же не посочувствовать пролетариату?), но и, само собой, атеист. Бога нет, или Бог должен умереть - его исходная философская установка. А жена - верующая последовательница англиканской церкви, ну тоже, в общем, не самая фанатичная христианка, но тем не менее. В связи с этим "Вселенная Стивена Хокинга" напомнила мне другую кинобиографию известного британского ученого с другим очень мной любимым актером в главной роли - "Происхождение", где Пол Беттани играет Чарльза Дарвина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1914545.html

И коль скоро Хокинг занимается какими-то "темными излучениями" (что-то в это роде), то куда занимательнее оказался бы фильм "Излучение", про философскую подоплеку астрофизических и математических выкладок в свете религиозного либо атеистического мировоззрения, а попутно можно было бы поразмышлять на тему, что бабенки одна за одной находили в обездвиженном, а под конец еще и онемевшем, общающемся с миром посредством механического голоса калеке - в оригинале-то ведь это был не Эдди Редмейн! Но тогда драматургия в основе должна быть на уровне если уж не Тома Стоппарда, то хотя бы Майкла Фрейна, а философская концепция - в духе того, что предлагает набоковский Ван Вин в последней части "Ады". Без этого фильм оказывается нудятиной про то, что увечный физик создал собственную "вселенную" со своей персоной в центре, вокруг которой на разных орбитах вращались родители, жены, дети, другие ученые, а сам он неподвижно сидит в каталке и улыбается. Но боже мой, как же Эдди Редмейн улыбается! Особенно в начале, когда он еще ходячий и дееспособный.
маски

"Овечка Долли была злая и рано умерла" реж. Алексей Пиманов

Домотканная версия американского (что характерно) "Назад в будущее" от видного телепропагандона православно-фашистской духовности - произведение сколь симптоматичное, столь же и рядовое, предсказуемое. Для меня единственным стимулом сходить на фильм было участие в нем Юли Савичевой, к которой я испытываю непреходящую симпатию с момента нашего знакомства в 2004-м году, хотя тогда она девочка совсем была, а сейчас взрослая замужняя женщина. Конечно, Юля - не актриса, хотя это не первый ее фильм. Но как ни странно, некоторая неумелость, неловкость в кадре делает ее чуть более живой, чем персонажи, исполненные актерами-профессионалами, даже такими талантливыми, как, например, Антон Феоктистов. Главного же героя играет Данила Шевченко, известный мне по "Кедам" в театре "Практика".

Никита, пятикурсник МИФИ, находит в институтской лаборатории непонятный старый прибор, который случайно переносит его на четверть века назад, в 1985 год (из чего, и только из этого, можно заключить, что действие фильма происходит в 2010-м). Оказавшись в компании своих молодых родителей, тоже учившихся в МИФИ, а также их однокашников, герой, что и следовало доказать, понимает, какой прекрасной, при некоторых издержках, была страна, злонамеренно разрушенная в результате перестройки жидами и пидарасами. Чудесная страна чудесная - на каждом углу стояли автоматы с газировкой (и с целыми стаканами якобы, ага), где можно было попить на копейку. С другой стороны, каждый готов был для каждого пожертвовать и жилплощадью, и карьерой - так и поступил отец Никиты, отводя от товарищей подозрение начальства в проникновении на запретную территорию института - на самом деле туда проник как раз его переместившийся во времени сын. А еще Никита встретил в Москве 1985 года девушку-сироту Машу, потерявшую родителей при Ташкентском землетрясении, но благополучно воспитанную в детском доме (ее-то и играет Савичева), они друг друга полюбили, и их любовь преодолела время с помощью смурного, но мудрого и все понимающего руководителя по кличке Громозека (Виктор Сухоруков).

Научно-фантастическая подоплека сюжета - вещь чисто условная, к ней придираться бесполезно. Романтическая линия - схематичная до тупости, но опять же, кино не про любовь и не про технику, а про "духовные скрепы", над которыми не властно время. Ну и немного про ответственность ученого, да и вообще гражданина, за судьбу "великой родины". Никита поначалу видит в отце неудачника (при том что живут они в прекрасной квартире на Большой Ордынке, 17; и там же, этажом выше, обитает дед, в этой эпизодической роли привычно подхалтуривает Борис Щербаков), а сам рассчитывает на успех и деньги, но отец предупреждает, что ученый должен быть осторожным и ответственным, исследования не всегда идут на пользу: вот и клонированная овечка Долли якобы была злая и рано умерла. Потом окажется, что изобретатель "машины времени", отец Громозеки, задолго до овечки сам себя клонировал, клон тоже оказался злой, сам умер и ученого уморил, но эта часть фильма, по совести сказать, самая идиотичная. Главное же, что побывав в прошлом, в "настоящей жизни", понимает: его отец - герой, а счастье - в самопожертвовании. И тут же вслед за ним олигарх дает денег на лечение тренера, бывшие подружки становятся будущими женами, наступает всеобщая благодать, за чем пристально продолжает наблюдать въедливый Громозека. Сделан продукт, надо признать, покрепче, чем откровенно бросовый "Мужчина в моей голове", предыдущий кинопроект Пиманова. Формально он не хуже многих других "молодежных" кинопроизведений, какого-нибудь "Гвоздя" Эльера Ишмухаммедова, и отталкивает меня от "Овечки Долли" не ее посредственное качество, не примитивная и одновременно претенциозная драматургия, не актерская фальш, а чудовищный пафос, где ностальгия служит приправой для агрессивной агитки.

Конечно, в 1985-м за обмен долларов (о чем в 2010-м просит внука дед тайком от бабки) грозила уголовная статья, а в МИФИ вместо православной теологии преподавали научный коммунизм, но ведь научный коммунизм или православная теология - это по русским меркам однохуйственно, и без долларов прожить легко, была бы дружба, а главное, что молодые люди ходили в походы и пели у костра, отдавали друг другу все и без просьб, даже аспирант Березовский в те дивные времена казался безобидным. А спустя двадцать пять лет один - неудавшийся ученый, другой - травмированный тренер детской футбольной команды, третий, бывшей рокер - звезда шансона, а четвертый - олигарх. И только благодаря сыну, шагнувшему в прошлое, связь времен восстановлена, и оказавшиеся в разном положении однокашники снова встретились за одним столом, а Никита воссоединился с прилетевшей к нему в будущее Машей. Для полноты картины в ней не хватает только аспиранта Березовского - но он был злой и рано умер.
маски

"Простушка" реж. Эри Сандел

Бьянка - ЖУПа: "жирная уродливая подружка", с которой две школьные красотки имеют дело только потому, что выигрышно смотрятся на ее фоне, а саму Бьянку, полноватую отличницу и любительницу артхаусного кино, парни используют в качестве трамплина или в роли привратника, чтоб легче подкатить к ее симпатичным компаньонкам. Осознав этот факт, влюбленная в улыбчивого блондинчика-гитариста Тоби девушка (не то чтоб уродина, но в самом деле не худышка, а главное - совсем бестолковая в отношениях с парнями) в обмен на консультации по химии берет "мастер-классы" у своего соседа, спортсмена и бабника Уэсли. Бьянка с Уэсли - друзья детства еще с тех пор, как их младенцами мыли в одной ванночке, но в процессе взаимного обучения они друг в друга неожиданного влюбляются. Но воображающая себя "королевой школы" Мэдисон, уверенная в своем праве на Уэса, портит Бьянке жизнь, выкладывая в интернет нелепые видео про Бьянку, тайком заснятые ее агентшами. Все это, с одной стороны, очень наивно, с другой - довольно точно. Но недостаточно остроумно, чтоб точность оказалась важнее наивности. Не только основные, но и второстепенные персонажи схематичны - от редактора школьной газеты, престарелого мудрого китайца, до разбитной мамаши Бьянки, разведенки, превратившейся в гуру для женщин "кому за..." Не говоря уже про Тоби: раз блондинчик - значит, тупой мерзавец. Хорошо еще брюнетик-спортсмен Уэсли оказался не совсем примитивным - вернее, он примитивный, но авторы ему это прощают. Вообще в фильме много информации, в доступной игровой форме поданной и небесполезной для тех, кому только предстоит пойти в старшие классы, сдавать экзамены, готовиться к выпускному и т.д. Но для меня это уже пройденный этап, я уже к другому готовлюсь, и полезные советы получаю из фильмов типа "Синекдоха, Нью-Йорк", "Святые моторы" или "Побудь в моей шкуре".
маски

в хате ужинает Коган, молоко хлебает, большевицким разговором мужиков смущает

АНЕКДОТ В ТЕМУ
А сейчас перед вами выступит популярный испанский певец Хулио Иглесиас. Что в переводе означает: ну что же ты, Иглесиас...

Безуспешно гадали мы несколькими днями ранее, что за такая звезда мирового пианизма - Ксения Коган, что ей в БЗК цветы несут тоннами, да так и не дознались. Но про Александра Когана все было понятно заранее - я помню, еще Н.С.Михалков на правах "друга семьи" и "соседа по даче" поздравлял Когана с первом (ныне у него их уже два!) "Золотым граммофоном" и вспоминал, что чуть ли не с детства помнит артиста, который сызмальства уже демонстрировал музыкальный талант. Ну да что там Михалков, если на презентацию к Когану приехал Иглесиас. И как честный человек (отрабатывающий до копейки все, за что ему заплачено), объявил Когана главным эстрадным артистом мира. Юрию Антонову, видимо, не доплатили - он высказался скромнее, а Кобзону и платить не надо, у него своих денег хватает - вот он от души поздравлял. Вообще на мероприятии подобного размаха я не оказывался, наверное, уже лет десять - спасибо ддФ. Да таких сейчас и не устраивают - оттого кругом все удивлялись: будто в 90-е вернулись! Дорогой друг, правда, до конца не досидел, а я дождался и плова, и сладкого, и еще мне достался подарок (впридачу к диску прилагался, как мне сказали, айпод - но я его не распечатывал и, как подаренный еще в прошлом году двд, он у меня стоит теперь в коробке; боюсь, что если начну сам разбираться - сломаю). Собственно, уже на подходе к центру международной торговли стало ясно, что совладелец Домодедово (кажется, кто-то говорил, что неизвестно, кто владеет аэропортом - да как же неизвестно, вот, поглядите) не поскупился для сына ни на что: дорожки, камеры, декорации уже в фойе на тему названия альбома ("Я жду звонка" - поэтому телефонные будки в натуральную величину, причем сразу несколько, и при каждой - девушка-модель). Про велкам-дринк говорить нечего - шампанское, вино, водочные коктейли немыслимые, а уж какие закуски - на банкетах такого давно не дают, что здесь - как бы между делом: и рыбы, и паштеты, орехи такие, каких я прежде и не видывал, и не едал (отсыпал себе в кулек на добрую память, конечно). И как иначе, если наприглашали Кобзона-Винокура, Стаса Михайлова и т.д. и вплоть до Вениамина Смехова - весь цвет православного шоу-бизнеса?! Но самое смешное, что я думал - после фуршета в зал пойдем на концерт, отдохнем от еды и питья, чинно песенки послушаем. А концерт-презентация проходил в банкетном зале, чего я никак не ожидал, поскольку прежде неоднократно бывал в этом месте, ходил ежегодно на фестиваль рекламы, и помню пространство совсем другим - не знаю, может, его с тех пор перестроили, но у меня возникло ощущение, что огромные установки с видеэкранами во всю сцену соорудили тоже под Когана эксклюзивно. То есть от фуршета - сразу к банкетным столам, а за столами - еда, которую и в рот взять страшно, потому что мой опыт подсказывает, незнакомое лучше не брать. Думаешь - шоколад, оказывается - сыр, думаешь - клубника, получается - груша, за вишню я принял утиный паштет в клюквенном соусе... В отсутствие халявщиков (один лысый урод пробрался - но и его, кажется, быстро вывели) - огромное количество журналистов, причем старого призыва, моего поколения и старше: я думал, что они уже пропали и не при делах, они обо мне и подавно так думали, но, поди ж ты, благодаря Когану встретились за одним столом или за соседними. Князенька снова блистал, по обыкновению придавая мне уверенности в себе - рядом с ним я всегда чувствую себя еще более-менее приличным человеком, достаточно только парой слов с ним перемолвиться:
- Опять ты, Князенька, весь облился, обляпался...
- Где, где?
- Да вот пятно, и еще одно...
- А это... Так это давно было!
Что касается святого искусства, которое для меня неизменно остается на первом месте, то полуторачасовой концерт, проведенный Яной Чуриковой (все зарабатывают, как умеют, а не только Хулио Иглесиас), для клубного или ресторанного формата был не так уж плох. Другое дело, что товарищ Коган на меньшее чем статус мировой поп-звезды не согласен (да и еще бы - такие деньжищи уже третий год вливаются в раскрутку - правду сказать, с 90-х ничего подобного не наблюдалось), а с этим, как прозрачно намекнул ему вслух недоплаченный Ю.М.Антонов, могут возникнуть сложности даже несмотря на "Домодедово", особенно учитывая, помимо специфики репертуара (в последнее время обеспечиваемого В.Я.Дробышем), также имидж и возраст исполнителя. А впрочем, хоть я, в отличие от Н.С.Михалкова, Когана в юности и не знал, а почему бы, дождавшись плова и получив айпод в подарок (как бы научиться им пользоваться еще...), и не пожелать товарищу Когану творческих успехов, я же не Иглесиас, мне денег не надо, я согласен голодать за еду.
маски

"Ночь перед Рождеством" по Н.Гоголю, театр "Карабаска", Пермь, реж. Сергей Брижань

В спектакле есть отдельные неплохие задумки, находки, моменты, и их не так уж мало. Начиная с предрождестсвенское совместное возлияние "теневых" Гоголя и Пушкина (несмотря на пост, о котором Гоголь Пушкину напоминает прежде, чем оба опрокинут в себя очередные рюмки). Прикольные, хотя и обыкновенные, планшетные куклы, особенно огромный казак, больше похожий на робина-бобина, пожирающего галушки, как прорва. Вздыхающий Вакула. Смешные сказочные персонажи - от чертей до кота. Но вместе с тем - засахаренные приторные интонации (вплоть до "ам-ням-ням"), колядки фонограммные (а живьем было бы еще хуже, несомненно), стилизация под вертеп в финале, убогие безликие рамки-парики из картона, заменяющие царицу со "светлейшим". Ну и кукольная техника - ужасно примитивная, если сами персонажи еще не лишены обаяния, то пара престарелых исполнителей работают с ними очень грубо, архаично, неинтересно. А уж "живой план" артистов, наряженных в костюмы, заменяющие фон-пейзаж с заснеженной украинской деревней - просто близок к самодеятельности по уровню мастерства.
маски

"Женитьба" Н.Гоголя в Театре Наций, реж. Филипп Григорьян

Это характерно и типично: прийти на модную премьеру спектакля с участием Ксении Собчак (добро бы еще бесплатно, а то заплатив бешеные тыщи!), посидеть несколько минут, а потом подняться во время действия и не просто отвалить, а выкрикнуть погромче: "Твой потолок - Дом-2!" - вот что на Москве называется "людей посмотреть и себя показать". Как будто неясно (хотя, наверное, многим и неясно...), что если б режиссеру понадобилась на роль свахи великая актриса, а не медийная фигура, то он бы позвал не Собчак, а Чурикову или Фрейндлих (условно говоря - но, кстати, Чурикова не так давно эту роль сыграла у Захарова). А в том и дело, что Собчак нужна Григорьяну не как актриса - она ему нужна как Собчак, во-первых, и как жена Виторгана-Подколесина, во-вторых, на этом по меньшей мере отчасти выстраивается не только рекламная кампания, но и во многом концепция постановки, и ее параллельный оригинальному гоголевскому новый, современный сюжет. Который разыгрывается в оцифрованном постиндустриальном мире, пространстве видеоигр и телешоу, с его крикливо-яркими, до неприличия, красками, формами, интонациями и пластикой.

Собчак идеально вписывается в эту структуру - но стоит отдать ей должное, она и актерски не уступает Галиновой или Уколовой, не выпадает из ансамбля. Ее сверкающая, в блестках и феерических нарядах, головных уборах, туфлях и т.д., чуть что достающая из сумочки пистолет и принимающаяся палить из него "сваха" (опять-таки: если б Григорьяну нужна была ассоциация с каким-нибудь откровенным убожеством типа "Давай поженимся", то понадобилась бы не Собчак, а другая персона, и она легко нашлась бы, и на участие в театральном проекте наверняка бы согласилась) - один из полюсов драматургии спектакля, которую режиссер конструирует из гоголевских мотивов, практически не подвергая трансформации, ни даже сокращениям, исходный текст, между прочим, и это тоже важно: на видимых, явных противоречих между речью персонажей первой половины 19-го века и хайтековым, кислотно-футуристическим, чуть ли не киберпанковским антуражем с автомобилями, автобусами, видами Кремля и Красной площади из окна квартиры Подколесина, и возникает тот нерв, который придает сочинению Григорьяна смысл (и которого собственно драматическому действию, пожалуй, немного не хватает - но это уже проблема ритма и некоторой избыточности визуальных эффектов).

В своего рода "прологе" главный герой празднует 45-летие. Очевидно, что Подколесин, каким его воплощает Максим Виторган, материально более чем благополучный и успешный взрослый дяденька. Но мечтами, устремлениями и всем образом мыслей застрявший в детстве - такой распространенный в современной культуре (и в жизни, конечно же) типаж "сорокалетнего девственника". Кстати, у Гоголя в тексте, и это особенно забавно, в одном из самых первых диалогов со свахой звучит подозрение, не окажется ли невеста "сорокалетней девой" - но во времена Гоголя, в том культурно-бытовом обиходе это имело иной смысл и звучало как приговор. Театральная традиция второй половины 20-го века создала некий миф о "Женитьбе" как о пьесе про национальный характер, поставила Подколесина в один ряз с Обломовым, некоторыми героями Тургенева и даже Достоевского, возвысила его до статуса "русского Гамлета". Григорьян создает новый миф о старой пьесе, в его спектакле перезрелые инфантильные "сорокалетние девственники", похожие на персонажей не то мультиков, не то кинокомиксов (а у Виторгана грим - такой же, как на рекламных постерах спектакля: будто из фильмов Тима Бертона) тоже превращаются в фигуры-знаки, но не конкретного народа или страны, а сегодняшней эпохи, современной культуры, глобальной, универсальной. Что касается не только главного героя, но и остальных горе-женихов: Яичница - какой-то колобок в бронежилете, Жевакин - в скафандре, Анучкин просто и вовсе "зеленый гоблин".

Конечно, самыми броскими элементами при подобном подходе оказываются внешние детали - коса в руках у свахи Феклы Ивановны или красный "плюшевый" мишка (с маленьким человеком внутри), постоянно всюду сопровождающий Подколесина. Этот мишка мне напомнил чебурашку из спектакля Григорьяна "Чукчи", который там, между прочим, нес фату невесты. Помимо медвежонка, на сцене появляются масса новых второстепенных персонажей - помощник свахи, жена Кочкарева, омоновцы, алтарники... (большую часть из них воплощают Павел и Даниил Рассомахины). Динамика происходящего - ускоренная, киношная, даже мультяшная. Некоторые мелочи, признаться, меня не то что покоробили, а показались просто ненужными, особенно что касается Кочкарева, в исполнении Виталия Хаева и без того достаточно мощного, чтоб он, нанюхавшись порошка и обкурившись в первом действии, во втором еще и кололся - по-моему, такие "фишки" должны уже выходить из режиссерского обихода, тем более для художников уровня Филиппа Григорьяна, хотя надо признать, позавчерашние "находки" с порошком и шприцем именно в этой "Женитьбе" уместнее, чем во многих других современных постановках. Равно как и финал с автозаком по кочкаревскую душу, и видеоэпилог, где Собчак, снимая грим, с экрана произносит: «Еще если бы в двери выбежал — иное дело, а уж коли жених да шмыгнул в окно — уж тут, просто мое почтение!».
маски

Николай Тархов в галерее "Наши художники"

Прошлый раз я ходил в "Наши художники" на Аристарха Лентулова, то был последний день работы прекрасной выставки и таких ленивцев, дотянувших до края, как я, оказалось слишком много:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2994831.html

Тархова я смотрел один, оставшись наедине с картинами, что тем более приятно. Может быть Тархов, в отличие от Лентулова, и не самого первого ряда художник - но автор интересный и заслуживающий внимания как минимум для более ясных представлений о европейском художественном контексте конца 19-начала 20-го вв. (в чем Тархову повезло - он уже к наступлению нового века прочно обосновался во Франции, на его известности это сказалось не лучшим образом, зато обеспечил себе спокойное существование), а выставка довольно объемная, и все только крупные живописные полотна, по большей части 1900-х, несколько - начала 1910-х годов.

Тархов - импрессионист, из соотечественников ближе всего к Коровину (и не только по стилю письма, но и по тематике), из французских импрессионистов - к Сислею и Писсарро. Краски яркие, мазки крупные. В сравнении с другими импрессионистами, особенно французскими, у Тархова, и прежде всего в парижских пейзажах, больше динамики: карусели, праздничные вихри, текущие по улицами и бульварам толпы, сливающиеся в разноцветные переливающиеся потоки. Среди двух дюжин полотен на выставке - только один портрет, жены художника Ивонн (1907). Преобладают пейзажи, и городские (Париж - бульвар Сен-Дени, улица Мэн, предместья), и приморские, пляжные. Бросается в глаза, что местность, особенно прибрежная, чаще всего запечатлена на восходе и закате, и солнце с расходящимися лучами чем-то напоминает, вернее, предвосхищает полуабстрактные композиции Робера Делоне на сходную тему, хотя с авангардом отношения у Тархова впоследствии не сложились, но достаточно взглянуть на "Зарево над вокзалом Монпарнас" Тархова, чтоб увидеть сходство и родство, даже если художник от него открещивался, а последователи и просто невольные единомышленники, со своей стороны, открещивались от него или вовсе такого имени не слыхали.

Еще из парижских мотивов - витражи и химеры Нотр-Дам. Вариаций на последнюю тему выставка предлагает две, летняя - так себе, а заснеженная химера (1902), будто живая, присевшая на уступе и скукожившаяся не то словно от холода, не то стесняясь своего уродства, и глядящая сверху на крыши и набережные - одна из двух картин, которые произвели на меня наиболее сильное впечатление. Вторая - "Тыквы" (1904), мотив тоже представлен в двух вариантах, и "Соседки", они же "Две тыквы" (1905) тоже хороши, но полотно 1904 года - просто роскошное, я не помню, чтоб кто-нибудь еще так эффектно мог изобразить огородные овощи. Цветочных натюрмортов на выставке предостаточно: ирисы с пионами, васильки в вазе, лилии, подсолнухи на выбор - и все работы отличные, а тыквам, однако, уступают. Анималистика скромнее - собачки на полотне "Наш двор" еще ничего, пасущиеся козы - совсем невзрачные, зато замечательный петух на полотне "Весной (1-я пол. 1910-х), которое автор в своем творчестве особо выделял и считал важнейшей удачей.
маски

"Борис Годунов" М.Мусоргского в Центре Галины Вишневской, реж. Иван Поповски, дир. Ярослав Ткаленко

Из всех московских постановок "Бориса Годунова" текущей репертуарной афиши спектакль Центра Вишневской ближе всего к версии Валерия Беляковича в "Новой опере", по крайней мере, внешне. У Бертмана в "Геликоне" (где, кстати, в партии Бориса я слышал, как и сейчас в Центре Вишневской, именно Алексея Тихомирова, только тогда ему тридцати еще не было) на первом месте оказывается Самозванец -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/721701.html

- а в музейном "Борисе Годунове" Большого консервируется помпезность, где теряются и отдельные персонажи, и общие смыслы. Кроме того, у Поповски, как и у Беляковича, использована первая редакция, без "польского акта" и "сцены под Кромами" (правда, идет с двумя перерывами, в обособленное действие выделена картина, где Годунов общается с семьей, а потом принимает Шуйского). Но своеобразие "Годунова" Поповски (чьи музыкальные спектакли, будто то оперы в центре Вишневской или перформансы у Камбуровой, стали намного интереснее его режиссерских работ в драме) еще и в том, что этот вариант с первых моментов старается оправдать название и оперы Мусоргского, и лежащей в ее основе драмы Пушкина: Борис (Алексей Тихомиров) прежде, чем появиться перед толпой в царском облачении, выходит к авансцене в простой белой рубахе - таким образом задается и "человеческое", индивидуальное, а не "историческое", глобальное измерение, и вместе с ним - тема "роли личности в истории". А далее герой предстает разным в различных обстоятельствах: неограниченным в силе, но неуверенным в себе властелином (Борис и народ), непоследовательным, но жестким руководителем, как сейчас принять выражаться (Борис и Шуйский, Борис и бояре), любящим мягким отцом (Борис с детьми), напуганным и слабым преступником (Борис наедине с самим собой, не считая "кровавых мальчиков", которых тут один, а сразу несколько, но они скромные, в простых черных рубашках, а не напудренные и облитые краской рождественские ангелочки в электрогирляндах, как у Штайна, хотя когда Поповски выпускал "Бориса Годунова", Штайна у Калягина еще в проекте не было).

При всей видимой "традиционности" антуража к историзму и реалистическому подобию Поповски никогда не стремится, не усугубляет бытовуху, да в камерных масштабах это было бы и невозможно. Зато в спектакле сталкиваются герой, историческая личность - и масса, где, конечно, присутсвует свой противоположный монарху "полюс" - Юродивый в железном колпаке (невольная пародия на "шапку Мономаха") и цепях (у Годунова свои, незримые цепи), но и Отрепьев с колтуном в волосах, и Пимен, и бродячие пьяные монахи, и отдельные физиономии из толпы-хора - это все часть стихии, с которой, как героя античной трагедии с роком, вошел в непримиримый конфликт заглавный персонаж. На образ работает и свежий голос Алексея Тихомирова - чаще всего Бориса доверяют уже близким к пенсионному возрасту басам. Дирижером-постановщиком изначально выступал Гинтарс Ринкявичюс, сейчас дирижирует Ярослав Ткаленко - во многих случаях его старания придать действию динамики мне показались излишними, особенно в массовых эпизодах, хористам трудно справляться в темпами, возникает неразбериха. Со своей стороны и оркестранты (особенно духовики) могли бы относиться к своему труду более ответственно, с сознанием, что они тоже часть спектакля и творческого процесса, а не просто должны подудеть немного по сигналу.

Сценография Левенталя (который только что выпустил "Хованщину" с Тителем в МАМТе) состоит из помоста вдоль авансцены и крестообразного иконостаса, в финале кренящегося по направлению к оркестровой яме - довольно внушительная для крошечного пространства Центра конструкция, но относительно общепринятых скромная. Есть у Поповски очень точно найденные вещи, мизансценически и концептуально, например, в
в сцене "Грановитая палата" - сначала Шуйский дважды присаживается на трон, как бы примеряя его для себя, а в финале царевич забирается на него и, обхватив ноги руками, прячет лицо, когда Борис уже без сил полулежит у подножия. Есть и находки сомнительного свойства, необязательные, избыточные, даже помимо "черных мальчиков" (шинкарка перед приходом монахов принимает любовника и "проводив" Самозванца, продолжает "гулять" в монахами) или просто забавные на вид (беспокойно спящего Отрепьева в келье покусывают крысы - деталь, реализованная режиссером настолько прямолинейно, через дурной наив, с помощью "подручных средств", как в детском утреннике, что впечатление возникает скорее комическое), но несмотря на эти мелочи достаточно вспомнить опять-таки драматического "Бориса Годунова" Петера Штайна в театре "Et cetera", и при любых оговорках оперный спектакль Поповски покажется эталоном вкуса, стиля и здравого смысла.