November 21st, 2014

маски

"Другое пространство": Московский ансамбль современной музыки и "Неоквартет" (Польша) в КЗФ

Главной "звездой" концерта Московского ансамбля современной музыки стал не кто-то из авторов, а приглашенная из Германии Наталья Пшеничникова, лучшей которой мало кто владеет необходимой вокальной техникой для исполнения авангарда любого сорта и сложности. Хотя авторы тоже подобрались в основном интересные и достаточно для своего формата популярные.

Открывал вечер цикл Владимира Раннева "К прохожей" для голоса и фортепиано, представляющий собой последовательность немецкоязычных (хотя вроде Бодлер...) речитативов-шепотов с отдельными акцентированными слогами, в какой-то момент взрывающуюся, выплескивающуюся вскриком. На слух ложится очень здорово, особенно когда слова расщепляются на звуки, прежде всего глухие согласные, неслогообразующие. И фортепианная партия соответствующая - состоящая из отдельных нот и аккордов.

"Как производятся заклинание. Благодарственная песнь для флейты соло" Сальваторе Шаррино - типичная европейская актуальная музыка: "безголосый" шепот и робкое дыханье флейты с выделенными элементами-"взвизгами", трели, не лишенные своеобразного изящества, причем требующие достаточной виртуозности от исполнителя.

Свежее (2014) сочинение Александры Филоненко "В тени женщины" для голоса и электроники тоже, что примечательно, отчасти на немецком языке. Вернее, русско- и немецкоязычные фразы-реплики составляют отдельный, но существующий в общем контексте музыкальной драматургии контрапункт. Голос частично звучит живьем, частично воспроизводится компьютером. В русскоязычных фразах ("как след движений мы одиноки", "голос человека похож на молчание бога" и т.п.) с помощью интернета мне удалось опознать стихи Полины Андрукович, немецкоязычные фрагменты идентифицировать сложнее, перевод это или нечто самостоятельное - не знаю; а в сугубо музыкальном плане произведение показалось мне не самым сильным в программе.

Первое отделение завершал Дмитрий Курляндский, с чьим творчеством я некоторым образом знаком. Но представлял он новый опус "PS (passe simple)" для ансамбля в составе: флейта, кнопочный аккордеон, фортепиано, виолончель, кларнет. Из медлительно-медитативного набора звуков постепенно прорисовывается более чем внятная, повторяющаяся у фортепиано мелодия - оказалось, еще и тема, использованная автором повторно из его собственного саундтрека к фильму Татьяны Воронецкой "Натурщица".

Самый, мягко говоря, спорный номер концерта - "МАККАН", автор - Вероника Затула. Его неслучайно поставили в начало второго отделения, хотя все прочие концерты "Другого пространства" в камерном зале обходились без антракта. Перерыв нужен был для подготовки неожиданного, но более чем сомнительного эффекта: номинально вещь написана для кларнета соло, но исполнитель прежде, чем возьмется за ожидающий его кларнет, сначала орудует инструментом, завернутым в шелестящую бумагу, и бойко двигает ногами, стоя над черной тряпкой и чем-то разложенным под этой тряпкой гремя, потом дует в припасенную загодя глиняную свистульку, и даже далее, когда все-таки руки доходят до кларнета, пользуется в основном парамузыкальными средствами, после чего под роялем, куда склоняется солист, обнаруживается замаскированная черной драпировкой девушка с колокольчиками (самолично автор, что ли?). Если считать это аудиоперформансом - надо признать, что он крайне убогий и попросту смехотворный. Как музыкальный эксперимент, может, кому-то он и покажется любопытным - но точно не мне.

А вот от Сергея Невского, чьи сочинения мне доводилось слышать не раз и не два (не говоря уже про "Франциска" в Большом театре, это вообще отдельная песня, там к режиссеру было еще больше вопросов, чем к композитору), я не ожидал такой симпатичной, с хорошим юмором, но вместе с тем достаточно искренней вещицы. "Правила любви" - по сути кантата для женского голоса и ансамбля, хотя ее можно представить как моно-оперу, да и почему обязательно моно-, если героини в вокальных номерах разные. Первая, Катя, пишет жениху Сергею в армию, что не собирается ждать два года, потому что так вся молодость и пройдет, и что собралась замуж за другого. Вторая, Людмила, ревнует своего парня, опять-таки Сергея, к Аленке. Третья история - более развернутая, повествовательная, она начинается с бракосочетания глубоко беременной невесты, после чего рождается мальчик, прожили Марина и Сергей (снова Сергей!) вроде хорошо, но вот юность-то прошла мимо. Героиня четвертой, следующей после инструментального интермеццо, страдает от неразделенной любви. Но самый примечательный монолог, положенный на самодеятельные вирши, представляет собой кровавую, в духе городского "жестокого" романса, драму измены, когда у Светки по прозвищу Стрекоза, Наташка отбила Олега, Стрекоза зарезалась ножом, а Олег бросился под машину. На самом деле это, конечно, очень смешно, но вместе с тем по-настоящему музыкально, несмотря на парадоксальную порой интонационную мелодику (в первом номере "Так вся молодость и пройдет" ритмически вообще отсылает, и автор подчеркнул, что это сознательный прием, к "Back in USSR" Пола Маккартни), а Невский еще и говорил, что для заинтересовавшихся материалом постановщиков он подумывает вдобавок к этим более-менее аутентичным текстам написать еще пару номеров на стихи воронежского литератора, сочиняющего от лица пожилого трансвестита. Я не знаю, шутил Невский в данном случае или нет, и за степень аутентичности положенных в основу писем, стихов и прочего тоже не поручусь (хотя во время фольклорной практики я в архиве перечитал много подобного), но вокально и, я бы добавил, театрально цикл был подан просто великолепно. Проигрывали, может быть, инструментальные эпизоды - вступление и интермеццо, особенно вступление - поначалу меня очень смутили гремящие чайные принадлежности как одна из звуковых "красок", а пуще того - стеклянный бокал на струнах рояля, но потом как-то все встало на свои места, и вообще, как резонно утверждает Верка Сердючка, без бокала нет вокала. Невский же своими "Правилами любви" укладывается в традицию вполне определенную, и между ним и культурой романсового фольклора есть масса искушенных профессиональных посредников, взять хотя бы Родиона Щедрина с его "Таней-Катей".

Польский "Неоквартет" после московских коллег смотрелся своим абсолютно классическим составом (две скрипки, альт, виолончель) даже непривычно, да и произведения, составлявшие программу, внешне - но не по стилистике, не по музыкальному языку - казались куда более "консервативными". "Цветочная фея" Тошиа Хосокавы так и вовсе - милая непритязательная вещь, ласкающая, несмотря на диссонансы, ухо тихими трелями и глиссандо, то есть даже в способах звукоизвлечения никакого новаторства не наблюдалось. "SWT" для струнного квартета Дариуша Пшебильского - немного более радикальное, но тоже ничем не удивило. Восьмичастный квартет № 10 Александра Косчёва мне показался скорее "дивертисментом" из контрастных коротких номеров, первый - энергичный, второй - расслабленный и т.д. Вторая часть напевной и по-своему мелодичной оказалась - кто б мог подумать. А финал - минималистский, в духе Филиппа Гласса. "Мгла" Агнешки Стульгинской, на мой вкус - обыкновенная, проходная штучка, хотя и ничем не противная. А 4-й квартет Георга Фридриха Хааса для струнных и электроники - произведение при всей камерности монументальное, развернутое, что называется, на измор - оно очень грамотно выстроено, сделано как положено, как принято, исключительно рациональное, но, положа руку на сердце, тягомотное, и для того, чтоб увенчать последний из двух концертов актуальной музыки подряд, чтоб дальше уже ничего слушать не хотелось - самый подходящий вариант.
маски

"Околофутбола" реж. Антон Борматов, 2013

В прокате я на этот фильм не попал, да он и шел так, что поймать его было затруднительно. Однако с тех пор довелось посмотреть снятых по сценарию того же автора Дмитрия Лемешева "Пациентов" - одну из самых неординарных картин уходящего года, причем основная ее оригинальность заложена именно в драматургии. Но то ли Лемешев, в основном до этого сочинявшие какие-то безвестные телесериалы, тут не особенно проявился, то ли режиссер, и впрямь не вызывающий доверия, что-то напортил (а напортил он в любом случае) - "Околофутбола" смотрится с тем большим недоумением, что задумывалось кино явно не как что-то проходное.

Мне вспомнился английский фильм, в переводе называвшийся "Хулиганы" - на ту же тему, но не просто другого качества выделки, а еще и с совершенно другим подходом к проблематике:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/712463.html

В "Околофутбола" речь идет даже не о болельщиках-фанатах, а о настоящих хулиганах, футболом интересующихся постольку-поскольку. Главное для них - во-первых, подраться с такими же выродками, только повязанными в шарфы других цветов. А во-вторых, что еще важнее - проявить свой патриотизм, отпиздив, например, чурок, это вообще самое милое дело, сжечь какую-нибудь азиатскую харчевню на окраине Москвы. Причем если в лондонском варианте хулиганствуют социальные отбросы, то здесь среди заводил банды - и богатенький Мажор, и популярный ди-джей Бритва, и образованный Тичер. Последний (сыгранный Александром Ратниковым, часто мелькающим лицом второсортного русскоязычного артхауса) - кандидат исторических наук, преподаватель "Московского Отечественного университета". С ним связана и романтическая линия, впрочем, дохленькая и мало кому интересная: друг по "фирме" (так они называют свою банду), Мажор, влюблен в девицу, и предлагает Тичеру подтянуть ее к экзамену по истории, а та влюбляется в репетитора.

Однако любовный треугольник в фильме присутствует скорее по необходимости, ради проформы. Зато даже во время "уроков истории" Тичер подчеркивает своей малость бестолковой, но такой чувствительной подопечной: мудрый Сталин после войны отказался брать кредиты на восстановление, как сделали все другие страны, и хотя народу пришлось поголодать, но великая страна при Сталине не попала в зависимость от американского капитала - зато попала в 1991-м... Учительством Тичер не ограничивается - "после Манежки" (как эвфемистически названы в фильме реальные и до сих пор памятные события) ему "сверху" чуть ли не депутатство предлагали, а герой отказался.

Собственно, вот к чему, а вовсе не к футболу, и сводится идеология русских убийц, для отмазки приклеивающих себе ярлыки болельщиков (при том что даже тот больной, что сидит на трибуне и тупо машет флажком, да хотя бы и просто перед телевизором с банкой пива - в моем понимании все равно недоумок, недочеловек) - по-своему в фильме это схвачено очень точно. Правда, убийцы представлены с большим сочувствием - не в пример ментам и особенно одному чересчур активному, вертлявому, истеричному оперу (Сергей Шнырев), имеющему в банде осведомителя (им оказывается, конечно, законченный наркоман-диджей Бритва, что неудивительно - историю про великого Сталина не учит, купленным у кавказцев зельем себя одурманивает, да еще музыку иностранную крутит - само собой, вражина), в результате чего просвещенный и готовый просвещать других насчет мудрого Сталина, великой России и ее святой миссии Тичер получает пять лет колонии к ужасу любимой ученицы и родителей (в эпизодической роли отца дежурно выступает Валерий Баринов). То есть менты оказываются здесь намного хуже бандитов (как будто это не одно и то же!).

Еще одно произведение, к которому оказался причастен Дмитрий Лемешев, широко разрекламированное плакатами в метро, сейчас с помпой вышло в кинопрокат и почти незаметно там крутится - он автор самой характерной для данного опуса новеллы "Диана" в сборнике скетчей "Секс, кофе и сигареты" Ольденбурга-Свинцова, прошлым провалившегося на "Окне в Европу":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2634517.html