October 23rd, 2014

маски

"Оборона и защита" реж. Бобо Йелчич ("Восток-Запад" в Оренбурге)

Директор программ фестиваля Сергей Лаврентьев представлял фильм как нечто выдающееся и сетовал, что пришло на него совсем немного зрителей, учитывая достоинства картины и сложности, с которыми он ее добыл для показа. Однако к концу 83-минутной ленты и от тех, кто пришел, осталась едва ли половина, из прессы же досмотрел ее до конца я один, за что вдобавок и претерпел, но это отдельная история. Фильм же сам по себе - нормальное среднеевропейское кино, медленное, с подтекстом, ничем не выбивающееся из фестивального формата в плане как содержания, так и форме. Какая главная тема в бывшей Югославии? Ну разумеется, межнациональные отношения. Вот "Оборона и защита" как раз об этом. У немолодого героя Славко умирает лучший друг Дюла. Не пойти к нему на похороны он не может. Но для христианина посещение мусульманских похорон чревато - не поймут и близки, и, в особенности, важные люди из христианской общины. С другой стороны, отдать последний долг другу и выглядеть достойно перед женой тоже важно для Славко. Кино лаконичное, трехчастное - до похорон, собственно похороны и то, что последовало за ними.

Ничего особенного, опять же, не последовало. Разделительной черты давно нет, внешне мир соблюдается, но прочность его относительно. Приехавший сын Славко давно был влюблен в Зехру, дочь умершего Дюлы, а та как раз ушла от мужа, но Славко предупреждает сына: она не для тебя, ты, конечно, сам решай, но смотри... У самого Славко, видимо, будут проблемы - заканчивается картина его долгим ожиданием в приемной, куда он пришел по важному для него делу, но руководитель конторы - видный член христианского сообщества, и посещение мусульманских похорон скорее всего герою навредило. Но напрямую из фильма этого не следует, режиссер вообще избегает прямых высказываний. Однако подтекст до того зыбкий, ритм настолько трудный, а сам материал, при универсальности темы, заезженный и в то же время далекий, что "Оборона и защита" оказывается трудным испытанием, не окупающим затраченных на просмотр усилий.
маски

"Дети священника" реж. Винко Брешан ("Восток-Запад" в Оренбурге)

"Интеллигентное фрикасе на тему эротических девиаций", как охарактеризовал картину С.Лаврентьев (и мне показалось необходимым зафиксировать эту формулировку как можно точнее безотносительно к ее адекватности) на поверку, чего я, собственно, и боялся, оказалось популистской эксплуатацией штампов балканского кино с агрессивным антиклерикальным посылом, причем если б речь шла о православии или ислами, разразился бы скандал на весь мир, но безответная Римская Церковью и этот мелочный выпад проглотила с истинно христианским смирением.

Сербско-хорватская копродукция "Дети священника" начинается как комедия, и вроде бы даже на первый взгляд относительно безобидная: молодой священник в городе, где уже есть общеуважаемый пастырь, не в силах мирится с тем, что смертность превышает рождаемость, предлагает продавцу презервативов дырявить их и продавать тайно непригодный к употреблению товар, дабы избавить покупателей от греха, а город спасти от вымирания. Конкурент торговца, прознав про то, охотно присоединяется к затее, поскольку побывал в плену у мусульман и у православных во время войны и не хочет, чтоб на его опустевшую землю пришли враги. Но очень скоро незащищенный секс дает побочные эффекты.

Торговец, который по закону не может усыновлять детей и не способен иметь собственных, собирается воспитать подкидыша - но ребенок оказывается сыном местной юродивой и это пугает потенциального приемного отца, из-за чего у него возникает конфликт с любимой женой. Местная юная трубачка, играющая для подработки на похоронах, беременна от погибшего парня и дед с бабкой будущего новорожденного хотят получить внука, а девушка рожать не желает, они запирают ее на чердаке до возможного срока аборта, что приводит к выкидышу и невозможности для героини в дальнейшем иметь детей. Но дальше больше - топится еще одна беременная, а отцом ее ребенка оказывается тот самый всеми уважаемый престарелый священник, и успев исповедаться молодому, он снимает с себя ответственность за смерть. Главный герой, впрочем, тоже болен смертельной болезнью и исповедуется, а исповедник, услышав про весь этот ужас, спешит, в свою очередь, на исповедь - так церковная тайна покрывает грехи и преступления, а церковь выглядит средоточием похоти и глупости одновременно, где даже самые благие намерения ведут прямиком в ад, священники же оказываются лицемерами и аферистами в одном лице.

Вместе с тем по балканской моде и в полном соответствии с зрительскими ожиданиями рядом с человеческими драмами всегда находится место пошлому несмешному анекдоту, из каковых складывается почти вся первая часть фильма. Они и разыграны как вставные скетчи, оттого драматическое развитие отдельных микросюжетов приводит к еще более резким выводам в адрес церкви. Скорее всего режиссер даже не ставил перед собой задач кого-то обличить и унизить, что еще можно было бы понять, он просто вульгарнейшим образом спекулировал на моментах, пользующихся наибольшим успехом как у просвещенной фестивальной, так и у непритязательной широкой публики. Ну что ж, своего он добился.
маски

"Черно-белые ночи" реж. Аяз Салаев ("Восток-Запад" в Оренбурге)

Азербайджанский сюрреалистический нуар - явление даже по фестивальным меркам диковинное, и ужасно жаль, что режиссеру не хватило элементарного профессионализма достойно реализовать весьма занятную и оригинальную идею. К тому же, большая редкость для восточных национальных кинематографий, абсолютно универсальную, когда действие не привязано ни к каким этно-культурным реалиям и с тем же успехом может быть помещено в обстановку австралийскую, люксембургскую или гондурасскую.

Герои фильма - молодая красавица, ее престарелый богатый муж, как сказали бы мы сегодня - "олигарх" (его прежняя жена ненамного старше новой, и у них уже есть маленький ребенок), и давний ее любовник, однокашник студенческих лет. По всей видимости, третий персонаж занимался оппозиционной политической деятельностью, пострадал и какое-то время был вынужден учительствовать на селе - могу предположить, что именно из-за политического контекста, малопонятного за пределами Азербайджана и с тем большим трудом "читаемого" в нынешней версии фильма, картина была запрещена властями и режиссер вынужден был ее переснимать. В результате на первом плане в "Черно-белых ночах" оказался любовный треугольник, помещенный в фантасмагорические обстоятельства, связанными с творящимися чудесами на телеканале, который богач открыл ради своей жены и куда пригласил ее давнего приятеля в качестве ведущего.

Их телеканал специализируется на немом черно-белом кино. Но неожиданно и технически совершенно необъяснимым образом в кадры шедевров Сергея Эйзенштейна и Фрица Ланга начинают вторгаться "прямые" и "цветные" трансляции из современной реальности, от малоимущих женщин до совокупляющихся черепах, а в первую очередь - из жизни главных героев фильма. Канал под угрозой закрытия, обманутый "олигарх" на грани разорения. Любовники тем временем планируют убийство мужа, потому что если он сядет в тюрьму, то она останется ни с чем, а если умрет, будет богатой вдовой, потенциальный вдовец, со своей стороны, собирается спасти бизнес, подставив и посадив любовника, но судьба опережает события. Жена заманивает мужа на берег, любовник крадется к нему со спины, как вдруг женщина падает без сознания - в больнице выясняется, что у нее внематочная беременность. С истеричным смехом любовник наблюдает по телевизору за примирением супругов. Увы, воплощено это до такой степени топорно, что несмотря на интересный замысел и особенно в контексте использованных фрагментов знаменитой киноклассики азербайджанские "Черно-белые ночи" смотрятся просто жалко.
маски

"Чудо" реж. Антон Дорин ("Восток-Запад" в Оренбурге)

Картина состоит из пяти новелл, но расписание фестиваля составлено таким образом, что, не пропуская фильм из международного конкурса, удавалось посмотреть только первую и начало второй. Не знаю, правда, выдержал бы я это произведение до конца при ином раскладе, потому что уже первая история, "Пастух", добила своей несуразностью и откровенным кинематографическим непрофессионализмом. Этот самый пастух общается с духами умерших близких ему женщин посредством коров, забредающих на кладбище. Когда во второй истории пошли старухи и начали ругаться, я сбежал из зала с облегчением. А эпиграфом ко всем чудесам предпослана фраза из Достоевского, напоминающая, что спасение, дескать, из народа придет.
маски

"Александр и ужасный, кошмарный, нехороший, очень плохой день" реж. Мигель Артета

Мигель Артета - не самый выдающийся, но но неплохой мастер по изготовлению подростковых трагикомедий на тему "бунтующей юности". Но "Александр..." - фильм скорее детский, хотя герою как раз в момент действия исполняется 12 лет. Накануне Александра (Эд Оксенбульд) преследовали неудачи, в волосы влипла жвачка, он сжег кабинет химии, а малолетний придурок разослал фотографии Александра с лицом, вмонтированным в эротические женские картинки. Между тем у матери, работающей в детском издательстве (Дженифер Гарнер), идет на подъем карьера, отцу, сидящему семь месяцев без дела доктору наук и космическому инженеру (Стив Кэрелл), назначено важное собеседование с разработчиками видеоигр, старший брат (Дилан Минетт) идет на последний звонок с девушкой и рассчитывает, что их выберут герцогом и герцогией вечеринки, а у сестры (Кэррис Дорси) премьера "Питера Пэна" с ней в заглавной роли. И раздосадованный герой накануне дня рождения загадывает, чтоб его родня на себе испытала, что такое "плохой день". Как положено в диснеевских комедиях, желание исполняется: у брата на лбу вскакивает прыщ и ему не удается сдать на права, вместо этого он разбивает машину, у матери проблемы на работе - вышла книга с опечатками, а сестра перед премьерой спектакля простудилась.

Забавные, но больше страшные (с каким-то усиленным пироманским уклоном) похождения персонажей, снятые по вроде бы детскому бестселлеру, призваны продемонстрировать сплоченность семьи, которая растет прямо пропорционально лавине проблем, обрушивающихся на нее, ну и, разумеется, вселить в зрителя уверенность, что не только завтрашний день обязательно окажется лучше предыдущего, но и текущий еще не закончился, все можно изменить, если взяться за дело с любовью и сообща. Правда, сестренка, наглотавшись целительного сиропа, устроила из детского спектакля балаган, брат расстался с девушой, а маленький братец наелся зеленой краски из маркера - но все будет хорошо. К сожалению, мне уже три раза по двенадцать, и из возраста целевой аудитории Диснея я вырос давно, а когда попадал в нее, мне показывали совсем другие фильмы, не говоря уже про личный опыт. Так что кино меня не позабавило, а скорее ужаснуло безнадегой, скрытой за ура-оптимистическим посылом - во многих моментах я готов был заплакать, прямо как Князенька на детских сказках.
маски

человек человеку морж: "Бивень" реж. Кевин Смит

Посмотрел с наслаждением, и даже не совсем неожиданным, потому что Смит - режиссер, давно себя зарекомендовавший и для формата, в котором работает, достаточно своеобразный ("Догма", "Клерки", "Зак и Мири снимают порно"). Ему свойственна известная отвязность, но умеренная, не переходящая рамки вкуса. А "Бивень" - еще и оригинальная, "стивенкинговская" по духу история, поданная с абсурдистским юмором и очень "кинематографичная" в том смысле, что ни текстом пересказать, ни разыграть на сцене ее невозможно без потерь - первейший признак настоящего кино.

Хотя шел я, привлеченный именем не Кевина Смита, но Джастина Лонга, одного из любимых моих актеров. Джастину Лонгу ужасно не идут усы - и этот момент в фильме тоже ловко обыгран: у его героя Уоллеса Брайтона - бросающиеся в глаза усищи, что делает его внешность такой запоминающейся, а это важно для сюжетного контекста. Уоллес занимается "подкастами" и на пару с приятелем ищет для своего интернет-радио занятных героев с личными историями. Отправившись в Канаду, он случайно натыкается на объявление некоего Говарда Хоу, живущего в глуши, отправляется к нему на арендованной машине - и становится жертвой серийного маньяка, который превращает своих гостей в "моржей", отрубая ноги, пришивая руки к туловищу, кромсая тело, а в рот вставляя "бивни" из обточенных берцовых костей жертвы. Девушка и друг-коллега Уоллеса с помощью пьющего фриковатого франко-канадского детектива идут по следу и обнаруживают Уоллеса в изуродованном виде, после чего он годится разве что в обитатели специфического зоопарка.

Но самое интересная часть картины, конечно, посвящена "общению", если можно так назвать, маньяка и жертвы, с одной стороны, поданному как чистая условность (ну еще бы - человек становится моржом), а с другой - очень глубоко, при всей абсурдности происходящего, психологически разработанная, и дуэт Майкла Парса (постоянного участника проектов Тарантино и Родригеса) с Джастином Лонгом - просто потрясающий. Предыстория маньяка, до Уоллеса уже 23-х жертв превратившего в "моржей", заслуживает особого упоминания: юнгой ходивший во время войны к берегам Европы, познакомившийся с самим Хемингуэем, будущий сумасшедший убийца однажды оказался затерянным во льдах среди советских территориальных вод неподалеку от Анадыря (!), где его спас морж, согрел и выкормил буквально своим телом. Питавшийся мясом своего друга и избавителя "мистера Бивня", выживший моряк под старость начал превращать в моржей тех, кого заманивал в свое логово. Представить все это на экране, не перебирая с натурализмом, но при этом достаточно (для подобного жанрового формата) убедительно - задача непростая, и как Кевин Смит с ней справляется - загадка, которая и делает "Бивень" не просто забавной безделушкой, а подлинным произведением искусства, как если бы Роджер Корман поднялся до уровня Стэнли Кубрика.
маски

"Утешь меня беседами" реж. Мартин Турк ("Восток-Запад" в Оренбурге)

В международном конкурсе фестиваля словенско-итальянский фильм - несомненно, самый интересный и мастеровитый, хотя и мало выбивается из среднеевропейских кинематографических стандартов. Картина состоит из трех практически равных по хронометражу частей, но это не отдельные новеллы, а три тесно взаимовязанных между собой сюжетные линии. В первой после двадцати лет ссоры Янез и его старший сын Матей отправляются в Италию, чтоб разыскать пропавшего младшего брата Роберта. Они опрашивают тех, кто мог его видеть, узнают, что Роберт следовал по пятам за загадочным бомжом, сел на поезд, идущий в Австрию, и спрыгнул на приграничном полустанке. Вторая посвящена в основном душевнобольной жене Янеза и его невестке с внучкой - несмотря на давнюю ссору с отцом, от которого юношей старший сын сбежал в столицу, Матей отправляет свою жену и дочь в родительский дом, чтоб присмотреть за недееспособной матерью, пока они будут искать брата в Италии. Третья часть возвращает сюжет к тайне исчезновения Роберта - за столиком в кафе к нему неожиданно подсаживается бомж, проповедующий конец света. Бродяга пишет на листке несколько строк, после чего Роберт начинает его преследовать, выполнять его сомнительные "задания" (вроде воровства алкоголя в супермаркете) и, наблюдая, как наложением рук клошар "воскрешает" сбитого машиной пса, окончательно убеждается, что встретил Иисуса Христа собственной персоной.

Еще из первой новеллы можно узнать, что Роберт увлечен графологией, но в отличие от обычных специалистов, определяющих характер и устанавливающих личность по почерку, его занимают противоположные задачи, и, в частности, он зациклен на почерке Иисуса Христа. Взглянув на записку бродяги и сопоставив ее со своими выкладками, Роберт делает вывод, что встретил Иисуса. С другой стороны, бродяга - персонаж призрачный, и никто, кроме Роберта, его не видит. Соскочив с поезда и добравшись до реки, бродяга, а за ним и Роберт, раздеваются догола, заходят в воду и там призрак бомжа растворяется окончательно. "Зачем ты оставил меня?" - вопрошает Роберт, а выбравшись обратно на берег, сталкивается с отцом и братом, ожидающим его у брошенной одежды. В эпизоде на реке, когда тонкая психоаналитическая метафора превращается в плоскую религиозную притчу, концепция фильма кажется слишком искусственной. И не только в силу избыточно изощренной при таких несложных выводах форме высказывания, но и по причине отсутствия у режиссера той веры, которая позволяла бы принимать предложенный им зримый образ Иисуса, а значит и тему взаимоотношений Отца и Сына, мотив "богооставленности" (о котором так любит обычно говорить за банкетными столами кинокритик Шпагин) до конца всерьез. В отличие от польского кино, где даже при внешне антиклерикальном посыле ощущение присутствия Бога в мире никогда не пропадает, картина словенского режиссера, вполне отвечая высоким стандартам художественного качества, истинно религиозного чувства в себе не содержит, во всяком случае, оно не ощущается, не транслируется. Но тогда, как говорится, если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна.