October 9th, 2014

маски

"Теория заговора" реж. Жером Салль в "35 мм"

Кастинг и работа стилистов на высоте: безотносительно к общему художественному качеству картины в фильмографиях Фореста Уитакера и Орландо Блума эти роли точно не потеряются. Блум, кажется, впервые играет такого зрелого, "запсовевшего" мужика, алкаша и сексоголика в разводе, "забывающего" выплачивать алименты бывшей жене на уже практически взрослого сына под тем предлогом, что ее новый муж-дантист и без того богат. Уитакер - похудевший, наголо обритый и в очках, тоже раньше не воплощал столь интеллигентский типаж. Впрочем, герои обоих - коллеги-копы, и в плане жанра "Теория заговора" - вполне удачный полицейский боевик, в меру жесткий, в меру отвязный. Но в то же время не просто боевик, а боевик с идеями. И коль скоро кино на южноафриканском материале, но французского производства, что за идеи, тоже нетрудно предугадать.

Заглавие, предполагающее нечто шпионское, антиглобалистское и политическое, придумано, разумеется, прокатчиками, а оригинальное - "Зулу" - хоть и звучит зловеще, но ни о чем не говорит, потому что это всего лишь название африканского народа, к которому принадлежит герой Уитакера. Когда Брайан был маленьким, расисты-каратели в полицейской форме заживо сожгли его отца, а самого Брайана покусала полицейская собака и прямо за причинное место, расисты еще и попинали мальчика между ног, так что Брайан остался импотентом и ходит к женщинам только что нежно гладить их рукой по спине за деньги. Но подросший Брайан сам пошел в полицию и даже начальнику Крюгеру не хочет мстить, ибо сам Мандела завещал прощать и сотрудничать. Его белые коллеги смотрят на дело более решительно. Впрочем, герой Блума мало на что смотрит, кроме как на бабские задницы, и то затуманенным выпивкой взглядом. Тем не менее, потеряв в бою с гангстерами третьего верного друга, чья больная раком жена осталась безутешной вдовой, напарники, расследовавшие убийство белой девушки-наркоманки, вышли на контору, производящую новый убийственный порошок и под видом наркотиков испытывающий его на безответных бездомных негритятах.

Два друга - очень разные, Уитакер играет образцового гражданина, Блум - честного малого, но "плохиша", но по другому не может быть, ведь все белые порочны от природы, а мужчины - порочны вдвойне, и думать иначе - расизм и сексизм. Дальше выясняется самое интересное. Во главе проекта стоит ученый Оппенгер, при апартеиде разрабатывавший генетическое оружие с целью извести под корень все чернокожее население Африки. Потом он был прощен новым правительством, уехал из страны, но не перестал быть расистом и фашистом, благо швейцарские фармацевты поддерживали его исследования финансами. Как положено в боевике, подручные доктора-фашиста (наравне с полицейским начальником он тоже носит фамилию немецкого происхождения) истязают бывшую жену героя Блума, что дает супругам повод примириться, тем более что мужа-дантиста бандиты убивают. Убивают они, правда, и мать Брайана. И тут уж всепрощающий Брайан дает выход своему праведному черному гневу - истекая кровью, он преследует фашиста по пустыне и погибает сам не раньше, чем убедиться, что этот тоже сдох - да и как иначе, ведь все белые - фашисты, и все они должны сдохнуть.

Непонятно, правда, отчего доктор-фашист предпочел спрятаться от черного гнева в Намибии, а не в Швейцарии, откуда финансировались его разработки и где он прожил несколько десятилетий после апартеида. Не говоря уже о загадке, каким образом на основе разработанного для полного искоренения негров препарата можно создать средство, белых людей излечивающее от депрессии без побочных эффектов - если только, конечно, не считать что белых в депрессию вгоняет именно то, что они не всех еще черных искоренили.
маски

"Прекрасная Елена" Ж.Оффенбаха в "Геликонъ-опере", реж. Дмитрий Бертман

Спарта поместилась в спа-салоне, а салон - в разъемном картонном цилиндре внутри огромной, загромождающей все пространство сцены лестнице. Нельзя сказать, что ход с салоном красоты реализован в спектакле с максимальной последовательностью - он заявлен, а дальше возникают греческие цари-богатыри с мышечными накладками, античные красавицы в вечерних платьях, в общем, чисто опереточный антураж. Впрочем, Бертман не без оснований квалифицирует "Прекрасную Елену" Оффенбаха как комическую оперу, поскольку музыкальные номера жестко вписаны в драматургию. Другое дело, что назвался оперой - будь добр, пой. Елена Семенова в партии своей прекрасной тезки, положим, демонстрирует достойный вокал, но вот Парис, ее основной партнер, рядом с ней звучит очень хило. На премьере, когда я забегал в театр только ради пресс-конференции, много говорили, что Андрей Паламарчук не вытянул первый спектакля из-за болезни. Но и то, что я услышал пять дней спустя, на оперное пение едва ли тянет, хотя Александр Клевич по фактуре идеально подходит для Париса, и именно для Париса в предложенной концепции - субтильного, особенно среди массовки качков, юноши в маечке с яблочком на груди (ах, у меня лет десять назад была почти такая же маечка, и даже где-то завалялось фото - я в маечке и в боксерах... но годы берут свое). Очень смешной Орест - для контртенора Юлия Котова уроки актерского мастерства от Р.Г.Виктюка не прошли даром. Полуголые хористы вполне убедительного сложения и поющий, пусть несколько менее убедительно, дирижер (музыкальный руководитель - Владимир Понькин, но вторую часть премьерной серии проводит Михаил Егиазарьян), массажные и масочные процедуры - все это неплохо отвлекает в моменты, когда хор расходится с оркестром. Кстати, в оркестровой партитуре найдена масса нюансов, во многих случаях необязательных - лучше было бы сосредоточиться на взаимодействии оркестра с певцами. Но если рассматривать "Прекрасную Елену" все же как оперетку, то несмотря на возможные вопросы к адаптированному либретто (за основу взяли дореволюционный русскоязычный вариант, но привнесли немало и от себя) - вышло весело, как положено: Жак Оффенбах, любовь и тру-ля-ля.
маски

"Американская история ужасов" в ЦДК

Первая серия четвертого сезона приводит зрителя в шапито фрик-шоу, которым владеет и руководит бежавшая из Германии фрау Эльза (моя любимая Джессика Лэнг), как выясняется под конец серии, безногая на протезах. Ее "шапито-шоу" прогорает, но она делает ставку на двухголовое чудище - сестер-сиамских близнецов, заколовших собственную мать за то, что она не давала им свободы, оберегая от внешнего мира, и держала взаперти. То есть заколола как бы одна из половинок, но тело у них общее - и гениталии, кстати, тоже. Чем, похоже, намерен воспользоваться сын помощницы Фрау Эльзы, бородатой женщины (Кэти Бейтс), парень с руками-клешнями, способный своими длинными гнутыми пальцами удовлетворять женщин так, как обыкновенный мужчина не умеет. Еще до кучи вокруг шапито бродит серийный убийца - в шутовском колпаке, с выбеленной гримом рожей и челюстью наружу, и крошит всех встречных ножом. В общем - не Балабанов и даже не Феллини, хотя по сравнению с "Очень страшным кино" зрелище, конечно, эстетское и гурманское. Но только если не бывать каждый день в московских театрах и концертных залах и не наблюдать тамошний контингент - вот уж где история ужасов, фантазия сериальных сценаристов, порождающая вполне ординарных карликов, бородатых женщин, безногих немок в имидже а ля Марлен и шутов-убийц ничего не стоит в сравнению с реальностью, которую представляет собой паноптикум наших маленьких любителей искусства, один Пизденыш сделал бы фрау Эльзе кассу похлеще, чем дюжина сиамских близнецов. Да я и сам в этом цирке уродов не последний клоун.
маски

"Вихрь" реж. Энтони Хопкинс, 2007

Хопкинс к режиссуре обращается нечасто, но лучше бы совсем не обращался: всего три фильма и ни одной удачи. За двенадцать лет до "Вихря" Хопкинс делал вольную экранизацию "Дяди Вани" Чехова, которая называлась "Август":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2414214.html

"Вихрь" еще менее интересен (в обоих случаях Хопкинс выступает еще и как композитор!) - это кино о престарелом сценаристе Феликсе Бонхоффере, который сочиняет нуар в состоянии полумаразма и сам не различает, где заканчивается реальность и начинаются его вымученные фантазии. Структура, между прочим, неоригинальная, но благодатная - Чарли Кауфман, используя ее неоднократно, добивался потрясающих результатов, но и "Адаптация", и тем более "Синекдоха, Нью-Йорк" - истории не про психическую болезнь и, по большому счету, даже не про творческий кризис. А "Вихрь" - это чистая патология, к тому же неумело реализованная в кинематографических формах. Между прочим, Хопкинс в этом фильме отчасти предвосхищает свою актерскую работу в "Хичкоке", поскольку его герой находится в состоянии "творческого" психоза, и оттого "Вихрь" смотреть еще и немного смешно, хотя по большей части просто скучно.