October 6th, 2014

маски

"Беовульф", Fortaellende Teater (Дания, Копенгаген), реж. Йеспер ла Кур Андерсен ("Гаврош")

Совсем пропускать "Гаврош" не хотелось, но я мало на что попадал и выбрал для себя единственный спектакль, который, казалось мне, и по материалу, и по возрасту должен быть мне интересен. Я же не думал, что в датском варианте "Беовульф" сводится к тому, что два немолодых мужика в кожаных штанах и черных майках, дуя и брякая в жестяную лейку, с прибаутками перелагают для малышей содержание средневекового легендарного эпоса. Так работают аниматоры в торговых центрах или на курортах Турции и Египта, а театр в моем понимании - нечто другое.

Смотреть на убогие кривляния престарелых дяденек, изо всех сил старающихся развлечь и развлечь целевую аудиторию, для чего публике предлагалось передавать слух о Беовульфе, изображать греблю... ну и все аттракционы в том же роде - мне было нестерпимо скучно, и я стал вспоминать про свои детские зрительские опыты. На самом деле ребенком, да и подростком до определенного момента в театр меня затащить никому не удавалось. Правда, меня особо и не тащили, разве что с классом, и то я почти всегда умело отлынивал. Только однажды меня обманули - пообещали в перерыве шведский стол, никакого шведского стола, естественно, не было, только обыкновенный буфет за деньги, зато была викторина, которую я сразу выиграл и мне в качестве приза подарили бесплатный билет на следующий спектакль, а раз я вроде как победил - ну надо же пойти, и с того раза как-то все закрутилось... Но благодаря датскому "Беовульфу" я вспомнил про почти забытое гораздо более ранее впечатление.

Когда из детского сада, где тех, кто плохо ел, на время тихого часа запирали с супом в туалете, меня перевели в другой, поближе к дому, над нашей группой шефствовали пионеры из соседней школы, где и я потом проучился десять лет. В какое-то утро группу вывели на прогулку, на отведенный ей участок с беседкой. Каждое утро в углах беседке мы находили как минимум одну кучку говна - это окрестные алкаши (про бомжей в современном понимании мы тогда еще не слыхали) бухали по детсадовским беседкам ночами, там же и срали. Но в тот раз вместо привычной кучки в углу стоял стол, и возле него пионеры из близлежащей школы играли для детсадовцев сказку, изображая старика со старухой. Про что конкретнее была сказка, я не помню, но, видимо, такой была моя самая первая встреча с театром. Если, конечно, можно назвать нечто подобное театром. По отдельным формальным признкам - в принципе, можно: есть люди, наряженные теми, кем они в жизни не являются, и разыгрывающие сюжет, который сами не проживали, и есть те, кто за ними наблюдает, для кого они, собственно, и стараются. Очевидно, натолкнуться хотя бы и на такой театр вместо кучки говна всяко приятнее, чем наоборот. Однако театр ли это?

Театр ли то, что показали датчане в "Беовульфе"? Допустим, некоторые дети остались довольны - но жены газовиков на турецком курорте тоже довольны аниматорами. А чесать малышам спины, изображая прикосновение когтей чудовища к герою древнего эпоса - это театральный жест или, грубо говоря, фуфло дешевое? Оценка зависит от подхода, несомненно. Но я все-таки думаю, что театр - это то, что останется, если из спектакля убрать зрителей вместе с их буфетами, туалетами, гардеробами, билетершами, вахтершами... Ну а если убрать из "Беовульфа" малышню, которой палец покажи, а она и рада - что останется? Вот именно. И это ведь касается не только спектаклей детских и датских, к сожалению.
маски

"Подожди, подожди, подожди… (моему отцу)", театр Troubleyn (Бельгия, Антверпен), реж. Ян Фабр

Помимо того, что за последние годы в Москве показывали по меньшей мере две постановки Фабра - "Аnother sleepy dusty delta day":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1690224.html

и до этого - "Оргию толерантности":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1579984.html?nc=1

- я еще и имел возможность некоторое время назад в музеях Бельгии познакомиться с творчеством Фабра-скульптора и увидеть его гигантские композиции из покрытых лаком майских жуков. Театр Фабра - такое же жульничество, как скульптура из крашеных насекомых, но менее очевидное. А "Подожди-подожди" еще и спекулирует на тему, к которой трудно отнестись цинично - в спектакле автор посредством единственного исполнителя Седрика Шаррона как бы обращается к своему отцу.

Шаррон появляется весь в дыму с шестом в руках, изображая паромщика, и сразу становится понятно, что сцена превратилась в пограничье между жизнью и смертью, хотя только в самом финале, на последних словах актер представиться открыто: "Я - Харон!" Да ладно, мы уже давно поняли. Харон изначально одет в красную джинсовую рубашку, такие же джинсы и фетровую шляпу, тоже красную. Шляпу он снимает почти сразу, рубашку же расстегивает позже, когда начинает щипать себя за соски и кусать руки как бы до крови, истекая клюквенным соком и отплевываясь.

Пока исполнитель дергается и корчится, смотреть на него еще терпимо, но доходит до текста и Харон-Шаррон берет в руки поочередно или сразу два микрофона (опять-таки красных!) - лучше б он ограничился тем, что барабанил ими себе по бедрам, потому что читать перевод в субтитрах нестерпимо, там - все та же, что обычно, претенциозная галиматья, в потоке которой можно с трудом выловить вменяемые реплики, адресованные отцу отчасти с упреком, но в конечном счете с благодарностью за то, что принял выбор сына в пользу подмостков и танцевального искусства. Среди этого потока вдруг возникают не нуждающиеся в переводе строчки из "Я тебя люблю" Сержа Гензбура, но ни ритм, ни интонации артиста не меняются.

Впрочем, в "Подожди" хотя бы нет левацкой чуши, наполняющей две вышеупомянутых постановки Фабра, и это помогает примириться с натужным рычанием Шаррона, с его прыжками в дыму, разгоняемом установленными над сценой девятью вентиляторами, с "глубоко символичными" семью монетами в дорогу покойному, с шестом в функции фаллического символа - а впрочем, коль скоро речь об отце, подобная метафора отчасти уместна. Как и посвящение спектакля памяти Ю.П.Любимова - все-таки ушел патриарх, не чета нынешним.
маски

"#сонетышекспира" в Театре Наций, реж. Тимофей Кулябин ("Территория")

Все маленькие, и даже некоторые большие любители искусства дружной толпой шли с Фабра на Остермайера, а я завернул за угол, хотя и не без сомнений, но посчитав, что пропускать Кулябина не стоит. До этого Кулябин уже поставил на той же малой сцене Театра Наций "Электру" - качественный и стерильный среднеевропейский спектакль, но сильно удивил "Онегиным", ни на что не похожим.
"#сонетышекспира", может, удивляют меньше, но зато сразу, без постепенной "раскачки", как новосибирский "Онегин". Оформление, кстати, мне напомнило именно "Онегина", только не собственного кулябинского, а скорее оперного жолдаковского. За полосатой лентой, которой огорожена "территория" спектакля - вытертый паркет, ободранные доски стен, мутные стекла окон, интерьер с остатками лепнины, тазики, куда с потолка капает вода, покрытый пленкой настенный шкафчик и раздолбанный рояль, а на нем - самая прекрасная деталь - желтый нарцисс в стеклянном кувшине с молоком. В этой обстановке - двое юношей, не считая более зрелого на вид пианиста, и четыре девушки, включая одну поющую, а за стеной - пара техработников-монтировщиков, которые в своем закутке по большей части играют с айфонами или жрут лапшу, но иногда, по сигналу из рации, выходят на площадку, чтоб переставить декорации или обеспечить нужный световой эффект, "солнечный зайчик" или "закат".

В "#сонетах", и это поразительно, нет ничего от принятого в подобных случаях формата литературно-музыкального вечера в сельской библиотеке или выступления лектора из райцентра в красном уголке, нет и намека на иллюстративность по отношению к заявленному историческому первоисточнику. Жаль, что Кулябину не хватило последовательности вовсе отказаться от воспроизведения текстов Шекспира, ну по крайней мере вслух и живьем - но даже великий и ужасный Жолдак не сумел преодолеть оперную рутину и обойтись в Михайловском театре без певцов с оркестром, ограничившись плюсовой фонограммой. Впрочем, не все из использованных Кулябиным сонетов звучат целиком, некоторые - в хрестоматийном поэтическом переложении Маршака, другие - в прозаическом подстрочнике, а один, 73-й - на два голоса и каждый стих - в двух версиях перевода. Зато в не перегруженную текстом партитуру спектакля включены и вокальные номера Рахманинова, Шуберта, Россини, Генделя в сопровождении фортепиано с западающими клавишами, и звуки команд техникам по рации, и шум льющейся воды (из тазов воду выплескивают прямо в рояль).

Наверное, среди ровесников Кулябина есть режиссеры с фантазией более богатой и разнообразной, но с таким безупречным вкусом и совершенным чувством ритма - кажется, никого больше нет. Ритм - главный герой #сонетовшекспира", и не просто метрика переводных сонетов, усложненная музыкальным сопровождением - этот ритм складывается из всех без исключения звуков, от стихов как таковых до падающих капель, и также из замедленных и отточенных движений артистов, равно как из нарочито спонтанных, свободных от всякой продуманной структуры перемещений монтировщиков. А еще, увы, кашляющие девицы и тетки, возгласом "ну наконец-то!" реагирующие на "уж если ты разлюбишь, так теперь...", вносят свой "вклад" - разрушая замысел, где пауза, молчание, тишина - такой же элемент симфонии, как и звук, и жест. (Вообще, конечно, "#сонетышекспира", как мало какой еще спектакль, нуждается в защите от публики - зрителя на него, по-хорошему, пускать нельзя, тем более тех свиней, что привыкли ходить в Москве по театрам). Хрупкая, подверженная тлению красота, уязвимая, способная в один момент рассыпаться гармония, мгновенно и безвозвратно пролетающая молодость, а с ней и вся жизнь, необходимость за что-то зацепиться, чтоб не сорваться в небытие, вернее, чуть-чуть отсрочить неизбежное падение
- это и тема, и форма "#сонетов", заявленная так искренне и столь виртуозно реализованная, что у меня с первой минуты захватило дыхание и почти что сердце остановилось на следующие полтора часа.

Между тем действо при всей изощренности совсем не монотонное, ритмическое напряжение медленно и постепенно нарастает, как нарастает градус эмоций в этом внешне бесстрастном и практически безвоздушном пространстве, от осторожного прикосновения губ и поглаживания бедер до бросков с пинками, но достигнув кульминации, быстро сходит на нет, делая полный круг вплоть до предсказуемого финала, когда техники снова закрывают шкафчик (опять запертый на замочек, к которому прилагается большой набор ключиков на дощечке рядом) и обтягивают пространство полосатой лентой, а призрачные безымянные обитатели аварийного помещения умолкают и застывают, погружаясь в темноту. Даже если считать скромный, камерный, ненавязчивый шедевр Кулябина, которым не тычут в глаза, про который не вопят "обязательно надо смотреть!! ни в коем случае нельзя пропустить!!!!", всего лишь упражнением в стиле, да пускай хоть подделкой под Марталера (без Марталера, положим, тут и в самом деле не обошлось), лично мне такая "подделка" милее оригинала.
маски

"Дуэль. Пушкинъ – Лермонтовъ" реж. Денис Банников

Упуская последний шанс посмотреть комфортно в прокате "Джимми Хендрикса", проехал мимо "35 мм" и предпочел пресс-показ в Домжуре загадочного опуса, уже по одной аннотации которого, в принципе, легко нарисовать в воображении целиком картинку, не слишком рискуя ошибиться:

"Выиграна Крымская война. Россией по-прежнему правит Николай I. На экране — Пушкин, Лермонтов, Бенкендорф, Вяземский, Гончарова, и даже Грибоедов, судьба которого в 1829 году сложилась иначе. Пушкин окончательно отошел от вольнодумства. Богат, хорошо издается, но все его главные произведения написаны уже давно. По-прежнему женат на Гончаровой. Создает заказанную двором «Историю Дома Романовых» — помпезное парадное произведение. Лермонтов одинок. Участвовал в безчисленных дуэлях. В Крымской войне был серьезно ранен. Вышел в отставку в чине майора. Продолжает все это время писать стихи и поэмы, которые плохо издаются. Таковы исходные данные для этой исторической фантазии. Что представляет собой великий художник, который пережил свою эпоху? Что есть Гений в России? Что есть в ней Гражданин? Россия и мир. Художник и Власть. Порочный свет и чистые души. Высокие идеи и низкое лицемерие. Спасение или катастрофа. Это фильм о сегодняшнем дне".

Ну то, что это фильм о сегодняшнем дне, догадался без подсказки даже Князенька, который пришел на пресс-показ с каким-то новым мальчиком (потасканным, но довольно-таки человекообразным по сравнению с его обычным выводком, кстати) - то-то он выбежал из-зала через полчаса после начала сеанса. Про собравшихся в зале критиков, сплошь просвещенных, из "Литературной газеты", "Культуры", "Завтра" и т.п., говорить излишне. Но еще до Князеньки и просвещенных консерваторов о многом догадался первый зритель картины, посмотревший ее в Пензе. Я часто завидую авторам пользовательских рецензий на Кинопоиске, потому что сам таким слогом не владею. Вот и некий кинолюбитель под ником "вован меломан" превзошел в емкости и точности любого критика:

"В самом начале оттолкнула документальная подводка прямо на зрителя. Как будто началась передача «Россия-1». Это антихудожественный элемент, чуждый высокому кино. Я посоветовал бы режиссёру убрать этот момент вообще и начать сразу с развития сюжета.
Ещё оттолкнул образ Пушкина. Неприятно было на него смотреть. Но кто знает, может, он и вправду был именно такой?
Вообще, все герои фильма — неприятные, отталкивающие люди. Но опять же, вполне вероятно, они все такими и были, и сценарист показал правду жизни 19 века. Не хотел бы я жить в то время — вот моё основное впечатление от фильма.
В целом, кино стоило просмотра. Было много интересных и интеллектуально насыщенных моментов: «Горе от ума-2», встреча четырёх писателей включая Толстого, линия Лермонтов — дочь Пушкина, дуэль, эпилог".

Нда, почти и добавить нечего к пензенскому вовану-меломану, но я не столь продвинут, чтоб давать советы режиссеру относительно антихудожественных элементов вроде подводки а ля "Россия-1", хотя действительно, Арнис Лицитис в роли Густава Ивановича фон Берга, рассказчика и идеолога "Дуэли", смахивает на Д.Киселева если не манерами, то внешним имиджем. Актер во времена оккупированной Литвы играл ряженых германских нацистов, теперь же, после освобождения, подрабатывает у бывших оккупантов, изображая православных патриотов немецкого опять-таки происхождения - бедолага. А вот Пушкин в исполнении Александра Карпова похож не столько на Джимми Хендрикса, как я надеялся, сколько на советского еврея с Брайтон-бич, а пуще того - на Сергея Безрукова, но на него теперь все похожи, и Есенин, и Высоцкий. Однако даже Виталию Безрукову в его пьесах и сценариях не хватило храбрости дописывать стихотворные тексты за Пушкина, а заодно и за Лермонтова, и даже за Грибоедова - а этого всего фильм предоставляет в избытке.

Вообще-то Н.С.Бондарчук уже сняла "Пушкин. Последняя дуэль", где без всяких дополнительных фантастических заморочек убедительно всем и без того убежденным (а другие такое кино не смотрят) доказала, что православного монархиста Пушкина А.С., верного слугу царя и пламенного патриота Отечества, злонамеренно сгубили жиды, масоны и пидарасы - казалось бы, что еще можно сказать на заданную тему? Некий Денис Банников, чья предшествующая фильмография, состоящая из двух пунктов, не предвещала ничего такого, сумел. В его версии главным патриотом выступает уже не Пушкин, который, дожив до 1857 года, сочиняет исключительно бальные эпиграммы, издает "Шалопай", плохо слышит, с трудом ходит, имеет проблемы с памятью, но не забывает ревновать стареющую жену к убитому им на дуэли Дантесу, чью могилу Натали регулярно посещает, но ветеран и инвалид Крымской войны майор Лермонтов. Именно Лермонтов клянет дипломатов, включая и Грибоедова, за то, что сначала довели дело до войны, а потом мешали военным, истинным патриотам, побеждать врагов, и так ярко описал свои крымские впечатления в рифму, что сам Бенкендорф, читая их наизусть Николаю, не может сдержать рыданий. Ему вторит и молодой Л.Н.Толстой в эпизоде, где Грибоедов представляет фрагменты из задуманного сиквела "Горя от ума" под названием "Дым отечества" - правда, Толстой появляется ненадолго и с подачи Лермонтова быстро уходит писать "Севастопольские рассказы", идея и название которых была ему, ну надо же, Лермонтовым подсказана.

Начинается же "Дуэль" с известия о смерти Чаадаева, который на самом деле к 1857 году, конечно, тоже умер, но совсем незадолго до вымышленных Банниковым событий, пережив не только Пушкина с Лермонтовым, но и Николая, тогда как в фильме государь Николай Павлович, узнав о кончине П.Я. от Бенкендорфа, скорбно принимается перечитывать "Философические письма" и истово креститься. Но между прочим, среди прочих фантастических допущений режиссера и сценариста в одном лице есть и точно угаданные моменты. К примеру, продолжение "Горя от ума" действительно было написано - разумеется, не Грибоедовым, который и у Банникова в картине носит полупризрачный статус, а Евдокией Петровной Ростопчиной, где она, как и Грибоедов в свое время (но не на его уровне, само собой), опиралась при создании образа Чацкого на Чаадаева, с которым дружила, как на прототипа. Судя по фильму, Банников про этот факт едва ли слышал. Как и про то, скажем, что Герцен ненавидел Маркса чуть ли не более, чем Николая - для Банникова и для выступающего в картине спикером Берга-Лицитиса-Киселева оба они - подонки, а про подонков патриоту кроме того, что те подонки, и знать ничего необязательно. Поэтому Герцена здесь характеризуют "тот, кто считает себя русским" (ведь призывал солдат в Крыму переходить на сторону англичан, гнида!), а Маркса - "тот, кто считает себя немцем". Ну Густаву Ивановичу, как истинному арийцу, уж доподлинно известно гнусное происхождение Маркса, и он очень опасается, что два великих народа - русских и немцев - когда-нибудь поссорят, заставят воевать под предлогом борьбы за свободу, в то время как свобода, исходящая от либералов - не более чем "кровавый обман", Россия же - единственная "опора народов, что живут с Богом в душе" (цитата из Берга-Лицитиса буквальная).

Я понимал, куда иду и что собираюсь смотреть - на Гринуэя не рассчитывал, но готовый заранее увидеть нечто в духе "Ржевский против Наполеона" и любой, самый феерический трэш, ординарной, да еще до жути занудной фашистской шнягой оказался все-таки обескуражен. А самое удивительное, что на два с половиной часа без малого "идейная" сцена в фильме, где разъясняют и про "кровавый обман", и про "подонков", и всю прочую "анатомию протеста", занимает от силы минут десять и решена в чисто условном ключе, как апокалиптическое видение русского патриота Густава фон Берга, сыгранного Лицитисом. Все остальное - тяжеловесное пустословие, рисующее то бездуховность гламурного света, то оторванность от корней самодовольного чиновничества - короче, ничего свежего, ничего забойного. Когда переходят на стихи, становится повеселее (ну потому что Банников, творящий под псевдонимами Пушкин, Лермонтов и до кучи Грибоедов - это, как ни крути, смешно), однако даже фрагмент из "Дыма отечества", когда Грибоедов (Вяч.Невинный-мл.) декламирует сон Чацкого - "Россия снилась мне, запряжена квадригой бесов..." - чего-то не хватает, лихости, что ли, запала, свойственного более одаренным создателям чего-то подобного типа Проханова или Кургиняна.

Лермонтову в фильме еще и с любовью не повезло - их романтические отношения с дочкой Пушкина никуда не привели, хотя если выбирать между Лермонтовы и Дубельтом, а перспективы иметь зятем последнего Пушкина приводят в панику, на Лермонтова он наверняка бы согласился. С основной сюжетной линией тоже вышло неловко. История про то, как после смерти Чаадаева в голову Пушкину пришло предложить соавторство истории дома Романовых задолжавшему много за карты Лермонтову, нелепо обрывается дуэлью, из поэтической, за буриме, с перебрасыванием стихотворными строками на время, перерастающей в настоящую, со стрельбой (повод: Пушкин слишком долго думал и песок в часах закончился раньше, чем Лермонтов успел ответить и победить), впрочем, без летального исхода - Лермонтов лишь прострелил Пушкину руку, которой тот держал перо, после чего они вместе отправились в Севастополь для сбора исторического материала. Каким-то чудом потом Лермонтов, правда, оказался в Италии и погиб там, сражаясь за Гарибальди. Ах, боже мой, он карбонарий! - сказал бы, посмеиваясь, Грибоедов (да может и сказал - он ведь тоже был на дуэли в качестве секунданта, узнанный под маскарадной маской) - и в самом деле, странно, что православный монархист вдруг обернулся гарибальдийцем, но в маскераде, который представляет из себя фантазия Банникова, чего не случается. Историю дома Романовых в итоге написали Греч с Булгариным, но царь-батюшка (о смерти Николая, если на то пошло, в эпилоге не сообщается - цари на Руси Святой не умирают!), видать, остался недоволен и не велел ее публиковать. Пушкин еще восемь лет жил, умер в Михайловском 27 января 1865 года, Натали тоже вскоре отдала концы, успев исповедаться, но тайна исповеди зрителю не раскрывается, увы, и справедливо ли подозревал Пушкин супругу в связи с Дантесом - неизвестно, почему она ходила к убитому врагу России, да еще и гомосексуалисту, на могилу - непонятно.

Зато понятно, почему Банникову и компании важно было с самого начала укокошить Чаадаева. Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Толстой, да и Николай с Бенкендорфом легко могут быть героями и анекдота, и комикса, и такой вот оперетки с масками тоже. Только не Чаадаев. Помести в это пространство убогой, но очень патриотичной фантасмагории Чаадаева - и она, без того хлипкая, развалится в тот же момент.

Не следует всерьез относиться к банниковскому сюжетосложению и раскладывать дело таким образом, что если Пушкин не убит на дуэли, то Лермонтов, значит, не пишет "Погиб поэт, невольник чести", а следовательно, это уже при жизни - совсем другой Лермонтов... - повод не заслуживает того, чтоб задумываться о таких мелочах всерьез. Но что, кроме шуток, любопытно, "Дуэль. Пушкинъ – Лермонтовъ" - произведение не на заказ, не с государственным финансированием, а независимое и сделанное на частные деньги, стало быть, от всей души, со всей любовью к православному Отечеству, с надеждой на царя-батюшку, на крымнаш и на то, что никакой "кровавый обман" либералов больше никогда уж не позволит рассорить православных с нацистами на радость герценам и марксам. И если халтурщиков, сосущих из бюджета, еще можно оправдать тем, что они так зарабатывают детям на Оксфорд и родителям на Майями, то чем оправдать бескорыстное рвение "лет ми спик фром май харт" случае с ИП "Ж.Воробьева" (оно же компания "Смелый кролик", космополитично спрятавшаяся за англоязычной маской "Brave Rabbit", где Жанна Воробьева выступает сопродюсером, а заодно и соактрисой в роли госпожи N.N.) - неизвестно. Святая к родине любовь, не иначе.