September 15th, 2014

маски

рассеянный склероз: "Любимовка-2015"

("Учебник дерзости" Ю.Тупикиной, "Божий медведь" М.Зелинской, "Поехавшие" А.Демченко, "Двое лишних, третий – чересчур" Л.Чыканаса, "Сестромам" Е.Некрасовой)

Нововведение года - обязательная регистрация на вечерние читки - меня не коснулось, поскольку вечером я бы в любом случае ходил куда угодно, только не на "Любимовку". Но и днем, по будням тоже, народищу набивалось в Док - не продохнуть. С одной стороны - такой интерес, причем непраздный, должен радовать. С другой - я бы предпочел порадоваться новым серьезным именам или шедеврам от уже проверенных авторов, а с этим, как и раньше, проблемы.

Выбирал я для себя читки, исходя из имен не драматургов, но режиссеров - потому ходил на Вову Скворцова и Олю Лысак. Скворцов представлял пьесу Юлии Тупикиной "Учебник дерзости". В прошлый раз тупикинская "Ба" на меня произвела скорее отталкивающее впечатление:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2653847.html

В "Учебнике дерзости" ничто меня не коробило, тема этого не предполагает, да и драматургически тест гораздо более зрелый. Хотя сам материал мне все же показался средним. Главный герой - женатый мужчина средних лет, работающий менеджером в какой-то фирме. Жена, бывшая учительница, изменяет ему со своим прежним учеником, а сам он по мере сил старается облагодетельствовать других баб. При этом любая из баб в пьесе интереснее героя. А читке, срежиссированной Скворцовым, благодаря актерским усилиям персонажи по-настоящему ожили и несмотря на отсутствие мизансценирования получился полноценный драматический спектакль, что подтвердили впервые и случайно оказавшиеся на "Любимовке" мои знакомые - они типа гуляли на "день города" (не нашли лучше дня для прогулок), я их встретил в Палашевском переулке, они устремились за мной и потом от души благодарили, что так удачно провели время.

Оля Лысак показывала "Поехавших" Александра Демченко. Пьеса написана на опыте провинциального журналиста - вероятно, личном, и сколь скоро я сам имею подобный опыт, "Поехавшие" у меня и вызывают особый интерес, и дают особый повод для придирок. Не в том смысле, что "так не бывает" - это аргумент не из моего обихода, к тому же бывает всякое, особенно в провинциальных газетах, где трудятся персонажи. Издание "Хорошие новости" влачит жалкое существование под крышей "комитета по делам информации", чей руководитель - коррумпированный, но чересчур активный чиновник, в результате интриг сам оказывается под подозрением и пускается в бега. И вот этот "исторический оптимизм", пускай условный и на уровне "крупная мразь пожрет мелкую" меня сильно терзает - как правило, мелкая мразь живуча и легко приспосабливается. Ну и драматургическая форма пьесы - чересчур на мой вкус традиционная, по науке, по рецептуре: тут трагедия (теракт, убийство независимых журналистов, пытки в ментовке), тут юмор (сумасшедший "посланник бога", редакционные пьянки), а тут юмор пополам с трагедией. Кстати, насчет читателя, который приносит в газету вести от своего начальника Бога и над которым потешается в минуты досуга журналистский коллектив - у нас в редакции "КП-Ульяновск" от сумасшедших отбоя не было, подавали и проекты интеллектуального развития человечества (к этим еще и приходилось прислушиваться, потому что их автор некогда дружил с владельцем издательского дома и Расих Маулетович по мягкосердечию не мог отказать давнему знакомому наотрез), и схемы устройства летающих тарелок (подробные, на ватмане, чертежи, в том числе в разрезе), а один дед забрасывал поэмами пацифистско-милитаристского толка (да-да, именно в таком сочетании, я куски до сих пор наизусть помню: "По Красной площади солдаты шли, они детей на руках несли, шотландка ребенка укутала в плед, губами неслышно читает "совьет", и дрогнули губы, "спи, мой дорогой, солдат из Москвы не грозит нам войной, солдат из Москвы говорит войне "нет", и голос его слышат немец и швед..." - там на много страниц было, все в том же духи, хотя после прослушивания в авторском исполнении юношеских стихов Князеньки на смерть Индиры Ганди... или на годовщину Хиросимы, вот это я уж слегка путаю, но в любом случае - наследие ульяновского прошлого уже не кажется мне таким тяжелым).

Мария Зелинская - ростовский автор, но действие "Божьего медведя" происходит в Красноярске или где-то в той стороне. Пьеса сделана преимущественно в бытовом ключе, но не без уклона в магический реализм. Персонажи - несчастные бедные страдающие существа, обиженные Богом и людьми. Медведь - некое архетипическое воплощение их страхов, которое в результате каким-то образом материализуется. Но в читке пытались подать текст максимально проникновенно, что отрицательно сказалось на его внятности, и без того весьма относительной.

"Двое лишних, третий – чересчур" - завлекательное заглавие, а еще более экзотично звучит имя автора: Лёха Чыканас. Сочинитель из Беларуси - взрослый дядечка, усатый, в бандане и с протестной жовто-блакитной ленточкой смотрелся очень колоритно. Текст же оказался претенциозной графоманией. Вынесенная в заголовок формула относится к святому семейству, но речь в пьесе идет о девушке, заболевшей рассеянным склерозом. И о ее женихе, для которого болезнь героини становится непреодолимой преградой к дальнейшему общению. Для девушки, впрочем, тоже, и может быть даже в большей степени. Но все до того слабо и вторично (как всегда, когда автор пишет "из себя", а тут явно личный опыт - пьеса и посвящена Елене, и главную героиню зовут Лена), а еще режиссер увлеклась мизансценированием, интонированием и окончательно все запутала. Ну и обсуждение, на которое я сдуру остался, потом что пьеса, вернее, эскиз (Леха считает работу незавершенной - то есть будет круче) оказалась, по счастью, хотя бы короткой, мне окончательно вынесло мозг прямо начиная со спича Ольги Михайловой, так ловко примешавшей суждения Арто к собственным воспоминаниям о контактах с больными рассеянным склерозом, что я позабыл, на каком свете нахожусь.

"Сестромам" Евгении Некрасовой - тоже социалка, вписанная в условный сказочно-поэтический формат, но более ловко, чем "Божий медведь" или "Двое лишних". Аня - богемная интеллектуалка, не желающая навещать больную сестру в родном подмосковье, хотя сестра, старше ее на двадцать с лишним лет (так бывает на самом деле, проблема не в том), вырастила ее после того, как умерла их мать. Но после смерти сестры с Аней происходят чудеса - Сестромам возвращается к ней в виде птицы Гамаюн, а сама Аня становится "черной мстительницей", при том что она - жуткая эгоистка и сволочь. Подсидела пожилую преподавательницу, но по ее жалобе отправилась к врачихе-хамке и так на нее наехала, что врачиха до срока притихла, правда, как пророчествует призрачный Гамаюн, потом возьмется за старое и доведет пациентку до инсульта. Отомстила и за мальчика Филиппа, которого более сильный мальчик Никита обижал и отобрал у него айфон - соблазнив Никиту своими титьками, Ана увлекла его в лес, привязала к дереву и оставила на съеденье комарам - хорошо еще влюбленный в Аню Юра шел следом и Никиту спас. Однако Гамаюн не унимается и утверждает, что Аня опять только хуже всем сделала - Филипп останется слабым на всю жизнь, а Никита утратит бесстрашие, других же качеств, помимо таланта, у него и не было. Никита, кстати - подающий большие надежды пианист, и в пьесе звучит в его исполнении ни много ни мало 7-я соната Прокофьева. А Аня, в свою очередь, читает лекции с анализом "Одинокого голоса человека" Сокурова в контексте прозы Андрея Платонова, и даже случайно, против воли заскочив к сестре, включает по "Культуре" не что другое, как "Осеннюю сонату" Бергмана. Вообще-то по "Культуре" уж десять лет как не показывали "Осеннюю сонаты", ну да ладно. При чем тут "Осенняя соната" - я как раз понять могу, но тогда Гамаюн - явно лишний. А режиссер читки Артем Семакин именно на Гамаюна сделал ставку, нацепив актерам (принимали участие в числе прочих Алексей Розин и Александр Алябьев) разрисованные картонные крылья. Сказочность сюжета, сказовость интонаций в сочетании с приметами т.н. "высокой культуры" - это, видимо, какой-то сознательный ход (и код), но настолько непродуманный, что меня это покоробило больше, чем отсутствие "исходного события", "апофеоза" и прочая схоластика, с позиций которой автору - неизменно подчеркивая талант девушки - делали ей замечание "мэтры" новой драмы.

Беркович делала читку пьесы Клавдиева "для семейного просмотра" - я видел стайку детей, вероятно, привлеченных к делу, и заинтересовался, но оставаться не рискнул. Вырыпаева и Пряжко пропустил сознательно, поскольку все они в расписании стояли, естественно, вечерами. То есть "грандов" фестиваля не услышал. А новые авторы (Тупикина для меня - не совсем новый автор, а остальные - абсолютно) не то чтоб не порадовали, а как-то смутили. С одной стороны, таких уж прям совсем бросовых текстов не было - из тех пяти, что я услышал, в каждом нашлось за что зацепиться, а отдельные вещи и вообще сработаны на приемлемом уровне. С другой - творческого поиска, как форм, так и тем, я тоже не наблюдаю. Понятно, что пять из нескольких десятков - слишком скудная выборка, чтоб делать выводы и определять тенденции. Но я так понимаю, что дальше Пряжко пока никто никуда не продвинулся, а Пряжко - это считай уже "живой классик" и пора бы появиться новым радикалам, только настоящим, а не графоманам.
маски

Елизавета Миллер, Максим Емельянычев, Александра Коренева, Мария Успенская в РЗК: Моцарт

Следующий концерт из серии, приуроченной к 70-летию Алексея Любимова, должен пройти 16-го сентября с подзаголовком "для себя и для идеальной публики", а этот, клавирный, стало быть, изначально предназначался для публики обычной, то есть для грязных старух, которым скучно кашлять на лавке у подъезда, поэтому они идут в консерваторию покашлять под Моцарта, что уж конечно намного веселее. Но и вонючие старухи - зло еще не столь большой руки в сравнении с визгливыми обезьянышами. Как правило, дегенератов ничем не проймешь, но мне на удивление удалось настолько застремать семейку обезьян еще до начало концерта, что они с позором отвалили, а старух отменно шуганул настройщик, пообещавший, что если они будут шуметь, пока он работает, то он провозится еще полчаса и они успеют услышать только одного отделение, поскольку надо освобождать зал для следующего концерта - перспектива прокашлять только одно отделение вместо запланированных полноценных двух бабок смутила и они попритихли. Очень своевременно, потому что программа и по характеру, и по набору произведений, и по составу задействованных инструментов - чрезвычайно специфическая (интеллигенты в таких случаях говорят - "гурманская", разумея под "гурманами" себя, естественно).

Основным дуэтом в четверке выступающих шли Елизавета Миллер и Максим Емельянычев, а в их дуэте "первым голосом", хотя в раскладе партий порой и на вторых ролях - однозначно, Емельянычев (которого ведущая Наташа в какой-то из заходов объявила Емельяновичем) - молодой пианист с дирижерским, интерпретаторским мышлением, но при этом обладающий также и отличной исполнительской техникой, однако же и преждевременно склоняющийся к популизму в почти что мацуевском духе, что, к счастью, пока не отражается на качестве игры, а проявляется только в способе общения с аудиторией. Но сперва Миллер сыграла на тангентклавире с полтора десятка маленьких пьесок и эскизов Моцарта из разных тетрадей. Вообще монографический камерный Моцарт, да еще такой показательно "старинный" - это смело, рискованно. А получилось разнообразно, незанудно. Все участники концерта - ученики Любимова, а Алексей Любимов - не просто пианист, он настоящий музыкант, а это гораздо больше, чем просто технические навыки. Хрестоматийную, шлягерную Фантазию до минор Емельянычев исполнил в манере, близкой к романтической, с резкими акцентами, с ферматами - но сделал это осмысленно и вышло вполне убедительно. Зато сонату До-мажор вместе с Миллер в две руки на хаммер-клавире они преподнесли в образцово классическом, классицистском духе, не забыв и про моцартовскую самоиронию.

Второе отделение открывал парой пьесок Моцарта для двух клавиров другой дуэт - Коренева и Успенская, менее слаженный, но и сами пьесы скучноватые, по правде сказать. Далее снова вышла Миллер, но села уже к хаммерклавиру и предельно строго, взвешенно, вдумчиво сыграла вариации Си-бемоль мажор. И под финал концерта все четверо пианистов на двух инструментах в восемь рук изобразили сюиту из "Свадьбы Фигаро". Если честно, и сюита в целом, построенная на самых хрестоматийных темах оперы - Увертюра, Дуэттино Фигаро и Сюзанны, Каватина и Рондо Фигаро, Каватина Барбарины и финал 4-го действия - да еще при таком составе исполнителей - чисто попсовая концертная вещица. А с подачи Емельянычева (надо думать) в Дуэтино еще и вставили темку "хэппи бесдей" - это уж типичная мацуевщина, сколь ни заслуживает Алексей Любимов поздравлений с юбилеем. На мой взгляд, вся программа стала для него гораздо более достойным подарком, чем такой вульгарный довесок.
маски

"Удивительное путешествие кролика Эдварда" К.ДиКамилло в МХТ, реж. Глеб Черепанов

Это уже третий опус режиссера, который мне довелось увидеть - но можно сказать и "только еще", а не "уже", потому что долго запрягавший и, нигде ничего не выпуская, все безостановочно ходивший по театрам и разным другим культурным событиям Черепанов вдруг с места в карьер понаставил по площадкам Москвы (и поди не одной Москвы!) за считанные полтора-два года с десяток спектаклей. При всей разнице материала, жанра, размеров сцен и залов, общий стилистический формат налицо. Черепанов соединяет продвинутые технологические навороты с подчеркнуто примитивной атрибутикой "бедного" и "наивного" театра, широко задействует всяческие средства, которые имеются под рукой у режиссера сегодня - от видео, анимации и теней до живой музыки и клоунады с акробатикой. В "Удивительном путешествии", как и в недавнем "Йеппе-с-горы", использован также ход "театра в театре", точнее, основное действие "Кролика" помещено в пространство за деревянной рамкой, а на авансцене перед зрителем появляются лишь некоторые персонажи, начиная с бабушки, и отдельные предметы обстановки вроде бабушкиного рабочего стола (плюс ответственные за музыкально-шумовое оформление ребята со своими инструментами).

Бабушка подарила внучке фарфорового кролика, девочка кролика полюбила, а кролик, названный Эдвардом, никого не любил. Во время морского путешествия девочка поругалась с незнакомым мальчиком и тот бросил кролика за борт. Эдварда выловил сетью рыбак и они с рыбачкой тоже полюбили кролика, но дочь рыбака выкинула его на помойку. Там Эдварда подобрал бродяга Эрнст с собакой, и они кролика полюбили, много времени с ним провели, но кролик оказался в руках фермеров, а затем стал лучшим другом тяжелобольной девочки, и после ее смерти при попытке пристроить его, научившегося танцевать, в кабаре, был жестоко расколошмачен по приказу хозяина заведения. Кролика все же удалось собрать по частям - при условии, что мальчик, который и подарил его умирающей девочке, откажется от прав владения им. Так кролик оказался в витрине кукольного магазина, где много лет спустя его обнаружила давно повзрослевшая первая хозяйка - но кролик за время своего путешествия стал другим и научился любить.

Строго говоря, в таком "путешествии" нет ничего особенно удивительного. Возможно, исходная проза Кейт ди Камилло, переведенная Ольгой Варшавер, обладает массой поэтических достоинств и необычайной содержательной глубиной, но по инсценировке того и другого не понять: достаточно банальная и под конец неприлично сентиментальная и моралистичная сказочка-притча. Столь же плоско играет Кролика актер Александр Молочников, чья работоспособность превышает даже черепановскую (Черепанов пока хотя бы, насколько я знаю, кино не снимает; Молочников снимается вовсю, и в рекламе заодно), а запас красок еще более скуден. Для кролика Эдварда, впрочем, достаточно - у Молочникова острая, яркая мимика, а голос идет через микрофон и особым образом искажается для пущего эффекта, чтоб под занавес зазвучать с нормальным человеческим тембром и подчеркнуть необратимость изменений в характере героя: еще одна, среди многих, режиссерская придумка, аналогично поступает постановщик с голосом владельца кукольного кабаре, которого играет маленький мальчик в накладной бороде, но его тембр так и остается искусственным.

Между тем уши у кролика - из искусственного крашеного в розовый цвет меха, как в провинциальном тюзе середины прошлого века, и дырявая полиэтиленовая пленка, имитирующая морскую волну, недалеко ушла от того, что предлагает Роман Феодори в "Снежной королеве" Красноярского ТЮЗа. Допустим, для Черепанова (в отличие от Феодори, который продемонстрировал предел своих способностей в "Трамвае "Желание") это тоже такая "фишка", как и вырезанная из картонки рыбка в руках рыбака, или нарисованный магнитофон, который использует для демонстрации танцевальных возможностей кролика перед владельцем кабаре паренек Брайс. Но даже если это попытка играть на контрастах между сложностью и простотой (не смысловой, а лишь технологической, предметной, визуальной - увы), она приводит только к эклектике и, в конечном счете, к безвкусице. Ну да я к целевой аудитории проекта не принадлежу, а вот "юные брянцы после МХТовского спектакля о кролике обещали родителям вести себя хорошо" - объявляет заголовок последней по времени среди размещенных в разделе "пресса" на сайте театра рецензии из газеты "Наш Брянск".
маски

Вьетнамский национальный симфонический оркестр в БЗК, дир. Хонна Тетсуджи: 12-я симфония Шостаковича

Заранее понимая, что сочинений авторов с именами До Хонг Куан и
Фам Минь Тхань я не вынесу, первое отделение пересидел в театре, а пришел послушать, как вьетнамцы играют Шостаковича. Играли более чем прилично в плане техники - слаженно, энергично. Тем не менее музыки в том, что делал вьетнамский оркестр, я не услышал. Допустим, 12-я симфония и сама-то по себе - сомнительная вещь, полтора года назад ее играл Плетнев с РНО, и то вопросов возникла масса:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2551690.html

С другой стороны, как раз лживый героический пафос, которым пронизана 12-я симфония, вьетнамцам приходится ко двору. Подготовки для этого в исполнительском отношении непростого произведения у них тоже достаточно - дикари при диктаторских режимах (будь то русские, азиаты или арабы) гораздо более восприимчивы к музыке, чем цивилизованный человек в свободном обществе, которого окружает множество искушений иного рода, и в некоторых случаях результат музыкального обучения при фашистских диктатурах способен поражать, как, например, в связи с успехами венесуэльского оркестра Дудамеля. У Вьетнама и Венесуэлы, правда, слишком разная история, и сравнивать вьетнамский оркестр с проектом Дудамеля глупо, но результат выучки (а учились они наверняка у профессоров советской школы, откуда бы взяться другим... ну или у китайцев, то есть опять-таки оттуда же, только через вторые руки) налицо - музыканты выдрессированы, надрочены, и в плане исполнительской техники более чем дееспособны. Вот когда те же самые методы распространяются и на композиторскую деятельность - а я даже по бису, сыгранному после Шостаковича, смог оценить не только уровень, но и характер вьетнамского симфонизма, там уж тушите свет. И в целом все это производит угнетающее впечатление, потому что невозможно не задуматься: ну вот зачем вьетнамцам симфонический оркестр? Ведь для русских "покровителей" это в свое время было лишь средство, одно из средств (наряду с подачками и запугиванием) колонизации? И безусловно, останься Вьетнам в сфере американского влияния и будь он доныне частью свободного мира, это псевдоцивилизаторское воздействие оказывалось бы еще сильнее, поскольку русские-то к вьетнамцам относятся как к животным (для животных подобное отношение к представителям иных прайдов характерно в принципе), а американцы-то бы считали их людьми и тем настойчивее бы приобщали бедолаг к "общечеловеческим", то есть исконно чуждым для них, ценностям. Неудивительно, что кроме смехотворного уродства из этого цивилизаторского "просветительства" не выходит - а для шоу дрессированных цирковых зверюшек оркестр выступил достойно, МСО, "Новой России" и НФОРу есть куда расти.
маски

"Страна хороших деточек" реж. Ольга Каптур

Среди прочих образчиков новрусдобрдеткино "Страна хороших деточек" качеством исполнения не выделяется - такое же убожество. Но на уровне замысла концепция слегка и частично отличается от общепринятой в последнее время. Другое дело, что даже сюжет, посредством которого замысел разрабатывается, убийственно вторичен.

"Саши, родители которой неосмотрительно пожелали себе на Новый год, чтобы у них вместо Саши появилась хорошая девочка. Не успели пробить праздничные куранты, как на пороге появилась чужая хорошая девочка, а Саша сказочным образом перенеслась в волшебную Страну хороших деточек на перевоспитание. В этой стране правит строгая королева и ее еще более строгий полномочный представитель, а жизнь подчинена строгим правилам. Чтобы вернуться домой к родителям, Саше придется пройти через невероятные приключения и преодолеть множество испытаний, в чем ей помогут верные друзья - кот Багет и пес Балбес".

Аннотация исчерпывающая и почти точная (за исключением того, что пес не умеет мурлыкать и потому - почему же?! - границу Страны хороших деточек не может, и дальше кот действует в одиночку, принимая человеческое обличье Андрея Кайкова, если, конечно, обличье Кайкова можно считать человеческим). Ну ладно, юный герой/героиня попадает в волшебную страну - это даже не штамп, это просто самая типичная завязка для большинства современных, да и классических сказок, в том числе очень хороших, и необязательно упрекать "Страну хороших деточек" в плагиате по отношению к каким-то конкретным примерам типа "Королевства кривых зеркал". Тем более, что по описанию можно предположить, будто "плохая девочка" отправлена в "правильную страну" на перевоспитание, чтоб вернуться "хорошей деточкой", знакомой с навыками гигиены и основами домашнего хозяйства.

На самом деле героиня попадает в тоталитарный ад, где маленькие обитатели даже танцуют синхронно, а на специальной церемонии у них отбирают память. Еще более любопытно, что руководит этими зловещими процедурами манерный и крашеный дядя-полпред (Вячеслав Манучаров), а королева - тот же дядя-полпред, только в конструктивистском, будто по эскизам Экстер пошитом, платье, то есть трансвестит с раздвоением личности. Настоящая королева, оказывается, свергнута и заточена, а правит полпред-самозванец, в котором даже и "дядиной" ипостаси макияж и манеры выдают любителя не столько хороших девочек, сколько плохих мальчиков.

С полпредом, впрочем, не все-так просто - здесь он, кажется, единственный персонаж, имеющий хоть сколько-нибудь внятную предысторию. В исповедальной песенке он признается
учился в школе, где мать была директором, с отцом вставал в шесть утра и ходил на прогулку строем решил отомстить всем детям, отобрать память о ярком прошлом. Остальные взрослые персонажи (про детей и говорить нечего - ничего не придумано, а с маленькими актерами поработали так, что они играют еще более бездарно, если б им вовсе ничего не объясняли) - просто схемы, что спасенная в результате восстания детей королева, что "злой волшебник" - наряженный бомжом Дмитрий Назаров (полюбивший халтурить в новрусдобрдеткино - да и то, платят как обычно, а позора меньше, потому что все равно никто из знакомых не увидит) - понятно, что злой в этом "краю всем краям наоборот" - добрый, и он помогает Сашиному коту-нелегалу телепортироваться в сказку, но что сам из себя представляет - никому не важно.

Нарочито наивная и театральная по художественному решению, разыгранная в картонных декорациях и аляповатых костюмах, и не только в силу малобюджетности (бюджет как раз там, я полагаю, не самый скромный выделили), "Страна хороших деточек" опирается (предположу, что сознательно) на традиции не столько "доброго детского кино" 1970-1980-х, сколько на более ранние сатирические "сказки для взрослых", прежде всего фильмы Надежды Кошеверовой, работавшей со сценариями Шварца и Эрдмана - естественно, даже близко не дотягиваясь по уровню. Одновременно авторы попытались привнести и что-то от современных достижений - дешевые проволочные злодеи, с которыми сражаются почти столь же безликие юные правозащитники, как будто срисованы с "Сайлент-хилла", но тоже нетвердой детской рукой, так что больше смахивают на каляку-маляку, а не на высокотехнологичное проявление злой магии.

По обыкновению доморощенный прибаутки приперчены - "усилены" - цитатами из классики советского, и вовсе не детского кино - вроде "лучше вы к нам" - впрочем, детьми наверняка опознаваемыми, но это лишний раз напоминает о скудости фантазии авторов новых произведений, не способных обойтись без паразитирования. А к финалу концепция дает и смысловой крен в традиционный формат, под который нынче православным кинематографистам и выделяют средства, оторванные от настоящих творческих проектов. Оказывается, что и страна, вообще-то, была прекрасная, королева любила детей, дети любили королеву, только злобный полпред-узурпатор все испортил; и русские деточки, на самом деле, должны все же быть "хорошими", а не просто нормальными людьми, чем человеческие дети. Но этого я как раз ожидал и не был разочарован. Вообще меня в коллективе, работавшим над фильмом, более всего интересовало, что за тексты создала для песенок Вера Полозкова, чтоб Киркоров спел: а вдруг?!. Но ничего не вдруг:

Что было вам противно -
То будет вам смешно
Все будет позитивно
Точнее все равно -

и это еще как бы "сатира", до Эрдмана и Шварца, стало быть, далеко, а уж когда доходит до "лирики" - Полозкова совсем не напрягает свое дарование, зарифмовала кое-как - и ладно. А между прочим, настоящие, удачные песни из детских фильмов остаются ведь с человеком на всю жизнь. Кому после четвертой рюмки не хотелось затянуть, к примеру, "Я сама была такою триста лет тому назад"?