August 5th, 2014

маски

"Осень" реж. Андрей Смирнов, 1974

- Че это у них на спинах намалевано не по-нашему?
- По латыни - "через тернии к звездам".
- ... И обратно.

Герои "Осени" знакомы с юности, но только когда ей уже к тридцати, а ему за тридцать, решили жить вместе, при том что у нее за плечами - четырехлетний распавшийся брак, а у него - нелюбимая, но законная жена. Семь "медовых" дней они проводят в избе на севере (вероятно, в Карелии), которую им сдает крестьянская семья.

Никогда раньше у меня не было возможности внимательно, спокойно, и от начала до конца не отрываясь посмотреть "Осень". Я специально, правда, и не стремился к этому, поскольку урывками, конечно, картину видел и все про нее понимал - уловить неповторимые черты интеллигентского ...кина можно и по паре минут. Герои Кулагина и Рудной - городские интеллигенты, он врач, она инженер; персонажи Фатюшина и Гундаревой - "простые люди", крестьяне, он механизатор, она в недавнем прошлом доярка. Героиня Гундарева, назойливо окающая, здесь, понятно, выступает как хранительница народной правды, способная простить изменника-мужа ради дочери и ради семьи, вообще городской вертихвостке, чуть было не профукавшей всю жизнь и в последний момент едва одумавшейся, у нее есть чему поучиться, пока за кадром звучит симфонический саундтрек Альфреда Шнитке (сам по себе замечательный). В фильм, что важно, есть третья пара, куда героиня Рудной приходит переночевать после "медовой недели" за городом: Максакова и Джигарханян, она - легкомысленная эгоистка, он - терпеливый "хороший мужик", и тоже живут - один сын уже школьник, другой младенец. Два варианта, два образца для главных героев - интеллигентское супружество, где более достойным кажется мужчина, и "народное", где все держится, конечно, на женщине. А центральной паре как бы предстоит выбрать свое будущее - если у них оно вообще предполагается, но все-таки, наверное, какое-то предусмотрено, коль скоро разведенка в ночи срывается и бежит к своему "единственному".

Обсуждение "общественных вопросов" в поселковой пивнушке, куда Кулагина ведет Фатюшин, не просто разбавляет с избыточной утонченностью пронюансированную "лирику", а задает определенный контекст, систему координат, в которой развиваются отношения и главной пары, приезжей, и другой, местной. Тут неслучайно объявляется лысый сталинист (Игорь Кашинцев, еще относительно молодой, конечно) выступает против "патлатых", предлагает их брить под ноль - и на лесоповал. И логично общественная дискуссия перетекает в кульминационное по накалу страсти объяснение героев, а разбивает "хор" и "дуэт" момент, когда доктор декламирует стихи, конечно же, Пастернака (кого еще читать в деревенском кабаке?!): "Сквозь прошлого перипетии, И годы войн и нищеты, Я молча узнавал России Неповторимые черты..." - и т.п.

Спустя тридцать лет Андрей Смирнов этот интеллигентский лубок про "России неповторимые черты" до крайней степени безвкусицы развил в "Жила-была одна баба":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2075771.html

Но ведь и самый знаменитый его "Белорусский вокзал" вызывает массу вопросов:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2382722.html

Дело в том, что Андрей Сергеевич, когда он по обыкновению нервно, на сильном душевном подъеме и в большом волнении, выступает со сцены (что случается редко, потому что с некоторых пор людей его склада мало допускают до публичных выступлений), он все вроде правильно, на редкость разумно говорит. А как доходит до кино - возникают противоречия. В "Осени" у него немолодые (по советским стандартам, женщина ближе к тридцати - это считай "последний шанс", да и по "народной правде" так выходит) жаждут счастья, боятся риска и, желая все изменить, ничего не хотят менять ни в себе, ни в своем устоявшемся быте, а только разговаривают и, в крайних случаях, читают стихи, но это все еще не так страшно. Когда в "Белорусском вокзале" и особенно в "Одной бабе" Смирнов от индивидуальных судеб выходит на "судьбы родины", ему отказывает не только художественный вкус, но и элементарный здравый смысл.
маски

"А вот и она" реж. Роб Райнер в "Ролане"

Комедийные мелодрамы "про детей" и "про стариков" - это как бы разные поджанры, в первом случае авторы предлагают умиляться тому, как дети толково рассуждают и ведут себя мудрее, чем взрослые, а во втором - до чего старики живучи и бодры, что способны дать фору молодым. Но Роб Райнер - слишком опытный мастер своего дела, чтоб размениваться по мелочам, он лихо объединяет клише оттуда и отсюда, а водопады слез обрушиваются сразу несколькими потоками, образуя даже не озеро, а целое море.

"Литтл Шангли Ла" - частное домовладение, и действительно, как можно предположить из названия, небольшое, но именуется оно так не по размеру, а по фамилии хозяина. Мистер Литтл (Майкл Дуглас) - матерый риэлтор, настоящий выжига. Однако годы берут свое и, похоронив долго умиравшую от рака жену, он собирается отправиться на остаток дней в Вермонт, ему остается довести до конца лишь последнее дело - продать собственный бывший дом. Вероятно, в глубине души расстаться в прошлым ему тяжело, потому Литтл так настаивает на непомерно высокой цене и категорически отказывается сбавлять ее, но не исключено, что и тут просто проявляется его скверный характер, так же как и в отношениях с соседями по "Шангри Ла": в четырехквартирном доме Литтла помимо него самого проживают многодетная семья, негр-полицейский с беременной женой и пожилая актриса (Дайан Китон), тоже вдовствующая и подавшаяся на старости лет в ресторанные певички, но не способная довести до конца ни один концертный номер, чтоб не вспомнить об умершем муже и не разрыдаться. Соседям-квартиросъемщикам Литтл не дает проходу, как вдруг на его собственную голову сваливается проблема в виде 10-летней внучки. С сыном-наркоманом Литтл давно перестал общаться, хотя тот "завязал" и устроился на неплохую работу. Но теперь сыну предстоит на девять месяцев сесть в тюрьму (по ложному, конечно, обвинению), и девочку он решил пристроить дедушке.

Догадаться нетрудно - живущие через стенку вдовец и вдова становятся для сиротки не просто "дедушкой" и "бабушкой", но и сами оперативно проникаются друг к другу взаимным влечением, включая и сексуальное. Поначалу старик думает сплавить внучку к ее родной матери, о поглядев на эту нераскаявшуюся наркоманку, принимает у себя не только девочку, но и ее любимого пса, хотя до этого чужих собак ненавидел еще сильнее, чем своих родственников. Поскольку скаредный и желчный одиночка (от которого услышать "мне нравитесь даже вы, а мне никто не нравится" - верх комплиментарности) превращается в главу огромного семейства, включая соседку-вдову, вызволенного из тюряги сына, новообретенную внучку и всех остальных соседей (до кучи он собственноручно принимает у негритянки роды и та называет сына в его честь!), не забывая при этом про покойную жену и навещая ее могилку, успевая при этом продать старый дом, но вместо переезда остаться в "Шангри Ла" - всего-то за полтора часа экранного времени, не расплачется, наблюдая за процессом, только камень.

И ничего зазорного здесь нет, надо только понимать, что рыдать по любому случаю от избытка чувств, как делает героиня Дайан Китон, или обозлиться на весь мир и замкнуться в скорбном бесчувствии, как случилось с персонажем Майкла Дугласа - это, в принципе, два варианта реакции на одно и то же открытие: всякий человек смертен, и твоя очередь следующая. Есть и третий вариант, который, собственно, в фильме подается как основной и самый верный - помянем тех, кого нет с нами, и будем думать о живых, дети - вот наше будущее. Формально так и есть, но задуматься хоть на минуту - этот третий вариант недалеко ушел от остальных двух, поскольку дети, рождаясь и подрастая, потом также стареют и умирают, и то если им повезет дожить до возраста, когда смерть считается естественной: только-только родился, подрос, кое-как притерпелся - а вот и она.
маски

"Безумная свадьба" реж. Филипп де Шоврон в "Ролане"

Оригинальное название "Qu'est-ce qu'on a fait au Bon Dieu?" - это вопрос, звучащий в фильме из уст главных героев, пожилых французов (овернцев). Он (Кристиан Клавье) - упертый старый голлист, она (Шанталь Лоби) - ревностная католичка, и оба недоумевают: "Чем мы прогневили Господа?!" У супругов - четыре дочери, и ежегодно одна за другой они выходят замуж: первая - за араба, вторая - за еврея, третья - за китайца. Родители скрепя сердце мирятся, надеясь, что младшенькая будет венчаться в церкви с католиком - и как ни странно, их молитвы Богом услышаны, но дело оборачивается совсем не так, как они думали. Угадай, кто придет к обеду? Правильно. Но мало того - в желтой жаркой Африке не видать идиллий, папа жениха из Кот д'Ивуара сам оказался главным расистом и не хочет, чтоб сын, мало того, то стал клоуном, еще и женился на белой.

Приколы, связанные, например, с тем, что собака героев съела доверенную бабке с дедом крайнюю плоть внука (оставшуюся после обрезания) и добрые католики, чтоб не огорчать родню, вместо нее под яблоней закопали покусанный ломтик ветчины, могут вызывать сомнения - как уровнем юмора, так и в плане общего посыла. Но для сюжета важнее другое: мало того, что негр, как и француз, поначалу препятствуют межрасовому браку, так еще и арабский, еврейский и китайский зятья тоже против негра, да и родителей невесты жалко - пытаются свадьбу расстроить. Однако, с интернационалом воспрянет род людской. До пения Интернационала, положим, дело не доходит, и это к счастью, поскольку папа-негр сильно против коммунистов - а подозревает не без оснований, что родители в семье, где дочки выходят замуж сплошь за черных, наверняка сами красные. Но в фильме есть момент, где разномастные зятья исполняют хором перед тестем "Марсельезу" стоя, зная текст наизусть - старый голлист готов пустить слезу. Но я бы на его месте не спешил.

Фильмов и, в частности, комедий на межрасовую и межнациональную тему чем дальше, тем больше, а во Франции по объективным причинам их производят уже в промышленных количествах, причем это касается ситуация, связанных не только с браками и любовями - достаточно вспомнить недавний (и гораздо более сомнительный, чем "Безумная свадьба") киношлягер "1+1", на и чтоб не ходить далеко за примером - тут же, в "Безумной свадьбе", местный священник попутно упоминает, что тоже сначала напрягся по поводу архиепископа-мадагаскарца, а потом ничего, справился. Но в "Безумной свадьбе" комический эффект рождают не гипертрофированные стереотипы, а страх персонажей показаться недостаточно толерантными и выглядеть в глазах "других". И это действительно смешно - во всяком случае, до какого-то момента. А слишком далеко фильм и не заходит, достаточно того, что помирившиеся на почве голлизма, рыбалки и алкоголя отцы возвращают сбежавшую было невесту под венец и на свадьбе все весело пляшут под экзотические ритмы в электронной обработке: ночное веселье без утреннего похмелья, это ведь не Жора Крыжовников, а чисто французская комедия.
маски

квартет "Дзельква", Манчестер: Бридж, Шостакович, Бриттен (фестиваль "Собираем друзей" в РЗК)

Манчестер славен квартетами меньше, чем Ливерпуль, но даже от обычного молодежного коллектива (а "Дзельква" числится при Северном королевском колледже музыки) можно было бы ожидать лучшего - концерт, впрочем, в целом оказался приличным, но, к сожалению, провальным в центральной, самой многообещающей своей составляющей. Начали, и очень достойно, британцы (Кэролайн Петер - 1-я скрипка, Симран Синг - 2-я скрипка, Рианнон Джеймс - альт, Джонатан Петер - виолончель) со своего замечательного соотечественника Бриджа - недооцененного, на мой взгляд (и полагаю, в силу тотального предубеждения против британской композиторской культуры), автора, которого играют очень редко, хотя музыка у него интересная и определенно имеет свое неповторимое лицо. "Три идиллии для струнного квартета" написаны Бриджем в 1906 году, это триптих в типичном для позднейшего романтизма духе, слегка меланхоличный, но не лишенный иронии, и все эти тонкости манчестерские струнники передали неплохо. Но вот Восьмой квартет Шостаковича, самый популярный и заигранный из всех - дело другое. Медленные, лирические части прозвучали, по крайней мере, аккуратно, но кульминации вышли смазанными, не хватало энергии, а где-то и необходимой здесь агрессии, и получилось нечто невнятное и скучное. Но насколько огорчил Шостакович - настолько же неожиданно, если не более, порадовал Бриттен. Как раз Бриттена, по-моему, сильно переоценивают и превозносят чересчур (статус композитора, его место в культуре 20-го века в значительной степени обусловлен факторами, далекими от искусства), я в его музыке для себя редко что нахожу, а тут его Второй квартет стал для меня практически открытием - играя Бриттена, музыканты в себе обнаружили все то, чего им не хватило для Шостаковича - и энергичность, и вдумчивость, и тонкую нюансировку, ну разве что третья часть (но опять же, во многом ответственность на авторе) показалась мне слишком муторной, затянутой, однако увенчанная весомо, эффектно преподнесенной кодой с повторяющимися аккордами, и она оставила хорошее впечатление.
маски

"Малер на кушетке" реж. Феликс О. Адлон, Перси Адлон, 2010

Просветительские игровые кинобиографии, снятые специально для ТВ и кроме некоторой убогой информации о героях и их эпохах ничего не несущие, вызывают у меня омерзение, но их назначение, их задача хотя бы понятны. "Малер на кушетке" - поделка иного сорта. Название звучит как комедия, но и тени иронии в фильме нет - это драма о семейной жизни композитора Густава Малера. Отчего-то, однако, построенная в формате, близком к "мокьюментори" - стилизованные "стендапы", где персоны, связанные с биографией Малера (сестра и др.) произносят монологи на камеру, перемежаются со стилизованной "репортажной" съемкой и обычными для телекинобиографий игровыми эпизодами.

Альма изменяет с архитектором Гропиусом, Малер ревнует и ходит к Фрейду, тот использует методику "полугипноза" и заставляет Малера вспоминать предысторию взаимоотношений с женой, а попутно в повествование с комментариями от первого лица вклиниваются очевидцы - сестра Малера, Климт, Цемлинский и др. Нет, кое-что забавное в фильме есть - например, когда Фрейд укладывает Малера на кушетку, Малер сопротивляется и Фрейд ему говорит: "Вы же не станете учить меня игре на фортепиано стоя!" - но авторами смех даже тут едва ли предусмотрен. Невозможно в связи с этим не вспомнить блестящего "Малера" Кена Рассела - абсолютно самодостаточное художественное произведение, авторское высказывание кинорежиссера, при этом уморительно смешное, и вместе с тем предлагающее погрузиться в мир души, жизни и творчества Малера куда глубже, чем это вместе с опереточным Фрейдом делают нынешние телевизионщики:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2398882.html
маски

"Красные башмачки" реж. Майкл Пауэлл, Эмерик Прессбургер, 1948

Как всякое кино про балет, именно балет в "Красных башмачках" - основное блюдо, а все остальное, начиная с мелодраматического сюжета - антураж, важный для проформы, но содержательно побочный. Так что "Красные башмачки" как кино - вещь не очень интересная, к тому же невозможно для такого рода произведений длинная, и в середине очень скучная. Зато любопытная в ином отношении, тем более, что речь идет не просто о балете, а о "русском балете" - естественно, эмигрантском, условно наследующем дягилевским "Сезонам".

В прославленную лондонскую танцевальную труппу Бориса Лермонтова нанимается молодая балерина Виктория Пейдж. Почти одновременно с ней Лермонтов приглашает в качестве дирижера начинающего композитора Джулиана Крастера, опознавшего в музыке балета "Огненное сердце" своего учителя Пауэра собственную "Скифскую симфонию" и пришедшего "разобраться". Антрепренер Лермонтов советует юноше забыть об амбициях и обидах, и поработать над уже готовой, но несовершенной партитурой к балету "Красные башмачки", основанного на сказке Андерсена. Постановка производит фурор, Виктория Пейдж благодаря главной роли в ней превращается в звезду балета, они с Крастером, полюбив друг друга, женятся, но ревнивый Лермонтов изгоняет Пейдж и принимает обратно прежнюю звезду своей труппы Ирину Баронову, в свое время также изгнанную за замужество и замененную Викторией. После этого Крастер делает успешню композиторскую карьеру, его оперу принимают к постановке в "Ковент-Гарден", а Виктория Пейдж прозябает без работы, пока Лермонтов снова не зовет ее в возобновленную постановку "Красных башмачков". Крастер с этим смириться не может.

Само собой, концептуально сказочный сюжет Андерсена служит основой не только для "балета в фильме", но и ключом к драматургии фильма в целом: девочка получает чудесные башмачки, которые танцуют без устали, в них она уносится за облака, но изможденная, не может остановиться, потому что башмачки продолжают танцевать - и погибает. Помимо всякого прочего условно-русского контекста, в фильме участвует настоящая звезда дягилевского розлива Леонид Мясин, уже немолодой к тому времени хореограф, он сам поставил и исполнил (!) партию Башмачника для "спектакля в фильме", по фильму же его персонаж носит фамилию Любов. Под занавес представления, когда главная героиня уже погибла, красные башмачки (то есть пуанты алого цвета) вновь в руках Башмачника и он в закрывающиеся занавески протягивает их по направлению к залу.

Развитие событий в основном мелодраматическом сюжете, отталкиваясь от заданной "внутренним сюжетом" фабулы, более чем предсказуемо: Лермонтов вновь настаивает на участии Виктории в спектакле, ее муж Джулиан категорически против и ради этого даже сбегает с собственной премьеры в "Ковент-Гардене", чтоб остановить ее, за несколько минут до выхода Виктории на сцену разыгрывается душераздирающая сцена в гримерной, после чего Виктория (кадры прям-таки в хичкоковском духе) бросается вон из театра, перепрыгивает через парапет и, воспарив на минуту (не снимая, конечно же, уже надетых для представления "красных башмачков"!) падает на железнодорожное полотно перед приближающимся поездом (Виктория, вообще-то, не русская, но наверняка сценаристы учли популярность на Западе толстовского романа). Разбившись, она напоследок успевает еще и поговорить с мужем, что для умирающей балерины уж точно лишнее.

Есть, однако, еще один занятный и заслуживающий упоминания момент. Балет, который смотрит в начале фильма Крастер, называется "Огненное сердце", а его собственная музыка, которую для балетной партитуры использовал (украл) учитель Крастера - "Скифская рапсодия". И хотя как такой музыкальный материал представляет из себя гибрид Рахманинова с бродвейскими мюзиклами, нельзя не вспомнить о Прокофьеве. Пусть ни его "Скифская сюита" (написанная, кстати, по заказу Дягилева), ни позднее "Огненный ангел" сценической судьбы на ту пору не имели, но, созданные до того, как русские обманом заманили гения в свой фашистский концлагерь, и в свободном мире известные, они так или иначе присутствовали в культурном обиходе. Наконец, престарелого художника-постановщика спектаклей Лермонтова зовут Сергей Сергеевич. Такое совпадение не могло быть случайным, особенно в 1948-м году, когда русские в СССР травили и мучили величайшего композитора 20-го (да и не только) века.