August 1st, 2014

маски

"The new international" в "Гараже"

В "Гараже" на вернисажах не бывал много лет, а после переезда в парк Горького - вообще ни разу, только на пресс-показах. Я и в этот раз собирался с утра, но поскольку приглашение получил, находясь далеко, то у меня отложилось, что надо идти 1-го - вот смеху было бы, если б приперся с утра на выставку, куда вход свободный. Но раз пресс-показ пропустил - пошел-таки на вернисаж, и жалеть, понятно, не о чем. Вообще я в "Гараж" последний раз добирался ровно год назад на концерт атональной музыки, и снова попал в канун Ильина дня десантника (для русских праздники решили официально совместить, чтоб не путались, кому из профессиональных убийц предстоит первым делом "гонять бесов"), и снова на стройку вокруг - причем за прошедший год стройплощадка только расширилась по территории, и даже бассейн, где раньше плавали лодки, теперь превратился в котлован. Короче, контекст сомнений не оставляет, и в таком контексте мероприятие по случаю открытия выставки современного искусства кажется особенно декадентски-пикантным.

А я уже и подзабыл, до чего в "Гараже" хорошо. Бывало, пожалуй, лучше, но по нынешним временам грешить нечего. Пока не открыли доступ на выставку, я, чтоб не скучать, начал с шампанского и фруктов, но фруктам не было перевода, и только арбуз невкусный, а дыня, черника, черешня (съел две плошки, так что до клубники уже и не добрался) - высший сорт. Подготовленный, как фортепиано для авангардного концерта, пошел смотреть экспозицию.

"The new international" неофициально, поскольку организаторы и кураторы абсолютно разные, привязывается к проекту "Реконструкция" в фонде "Екатерина", где тоже предпринималась попытка ретроспективно осмыслить искусство 1990-х, только там и ретроспектива была обширнее, и отдельные предметы - гораздо интереснее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2790354.html

"The new international" - чисто западный проект, поэтому основное настроение художников - социальная критика, а основной объект критики - капитализм. В том числе и самого именитого из представленных авторов (не считая Малевича, выступающего здесь не художником, а своего рода "поводом" для высказывания другого художника, о коем следует упомянуть отдельно), уже показанного не раз в Москве в том же "Гараже" и не только - Феликса Гонсалеса-Торреса. Урожденный кубинец, к тому же гомосексуалист, уж он-то, наверное, имел какое-то предметное представление о социальной альтернативе капитализму - при социализме ему бы враз дали укорот - но на то и капитализм, что производится при нем исключительно то, что успешно продается, а продается лучше всего при капитализме антикапиталистическая идеология. В данном случае умерший почти двадцать лет назад, в 1996-м (на шесть лет позже своего скончавшегося от СПИДа бойфренда), успешно торгует гигантским черно-белым зернистым фото с изображением неопознанной летящей птицы в небе (это как бы билборд - неотъемлемый атрибут капиталистической цивилизации), крошечным, нарочито мутным фотоизображением с участием Папы Римского и австрийского политика, получающего отпущение грехов (нетрудно догадаться, что храбрый кубинец намекает - политик-то нацист!) и, в качестве отдельного от фотокомпозиций произведения искусства, свисающей с потолка гирлянду включенных электролампочек. Мимо электролампочек все же не стоит проходить, потому что далее экскурсионная тропа ведет в черную комнату к иранскому видеоарту - кстати, небезынтересному, построенному на противопоставлении двух изображений, на одном из которых "выступает" мужчина, а на другом, и весьма экспрессивно (если не назвать "патологично" - женщина). Задокументированный на фото эксперимент-перформанс испанца Сантьяго Сьерра представляет из себя выстроенных в длинную шеренгу спиной к объективу солдат, по спинам которых проходит единая линия, что трудно оценить в полной мере на фото, хотя, с другой стороны, солдатские спины могут быть неплохи и без всяких линий. Невозможно всерьез принимать живопись японки Макико Кудо (вывешены два ее полотна, включая крупный и ярко-красочный "Менеджер конца света"), словно доказывающую, что современной искусство несовместимо с чистой, особено традиционной изобразительностью - а это, мягко говоря, ошибочное мнение. Группа словенских перформансистов собиралась на следующий после вернисажа день реконструировать двадцати-с лишним-летней давности проект "посольство NSK", я даже думал и хотел пойти, но в жару не нашел сил. Наконец, Александр Бренер, уроженец советского Казахстана, прославившийся в 1990-е тем, что нарисовал баллончиком знак "доллара" на полотне Малевича в амстердамском Стейдлик-музее. Разделение суждений на версии, художественный ли это акт или акт-вандализма, на мой взгляд, несостоятельно, поскольку деяние Бренера не имеет отношения ни к тому, ни к другому - это чистой воды пиар, причем не только самопиар художника, но и неплохая реклама музею, где я буквально за несколько дней до вернисажа в "Гараже" побывал и убедился, что он и так-то сумасшедшей популярностью не пользуется, а без подобных художнических эскапад привлекал бы к себе еще меньше внимания.

Так или иначе, антикапиталистический пафос "нового интернационала" (сама "шапка" проекта заимствована из старо-марксистского обихода, так же как в графическом оформлении выставки просматривается попытка играть на сочетании признаков латинского и кирилического алфавитов) - не более чем дешевая условность, но таковы правила игры в современном искусстве. Главное же, что номинальная псевдомарксистская и псевдокоммунистическая направленность современного искусства не мешает "Гаражу" проводить вернисажи на широкую капиталистическую ногу. После осмотра выставки я уже к шампанскому и фруктам не возвращался, сосредоточившись на водочных коктейлях, которые за большим их количеством и превосходным качеством также успел опробовать не все. Такую "правильную", настоящую "Кровавую Мэри", с крупинками соли на стакане, я пил второй раз в жизни, а в неограниченных количествах - и вовсе впервые. Бармены, правда, использовали для коктейлей заготовки из пластиковых канистр, чтоб скорее разливать - но при этом крутили-вертели шейкеры как моцарты от барной стойки, что лично я нахожу совершенно излишним. К "кровавой Мэри" в качестве рекомендуемой закуски прилагался холодный бекон со щавелем, а к коктейлям с мартини - престранная, презабавная и прежде никогда не виданная мной штука: засушенный до состояния сухаря круглый, как леденец, ломтик омлета на палочке. Но сухой мартини с водкой - не по мне (я послаще предпочитаю), а щавелево-сельдереевых коктейлей, какое бы приятно-освежающее действие они не оказывали после "кровавой Мэри", много не выпьешь в силу их специфического вкуса, меня хватило лишь на две порции, и то пришлось проявить волю - ну воли, что касается таких случаев, мне не занимать, могу организовать, по ленинскому образцу (раз уж речь зашла за революцию, марксизм и т.п.) "общество чистых стаканов".

Короче и со всей большевистской прямотой говоря, экспонированный "контент" производит не столь сильное впечатление, как наблюдение за публикой. Основной контингент мероприятия - чистенькие мальчики и девочки лет двадцати с копейками, и для них 90-е - такая же условность, как "серебряный век", декаданс, марксизм, кубинский социализм и сталинский ампир окружающего ЦПКиО. Девочка жаловалась подружке: однажды попала в такую пробку, что вынуждена была бросить свой "недорогой подержанный шестисотый" и спуститься в метро - впечатления у нее были отрицательные, но сильные, как раз чтоб обсудить за бокалом коктейля на вернисаже. В пресловутые "90-е" этот самый "шестисотый" (без всяких дополнительных эпитетов) служил атрибутом скоробогатого бандита, в лучшем случае просто афериста - и казался чем-то почти инфернальным - как это можно объяснить тем, для кого он и "подержанный", и "недорогой"? А эти мальчики с выщипанными бровками - а ведь они даже не геи! (Ну не поголовно, по крайней мере). Большая часть из них, наверное, успеет сбежать и спастись прежде, чем русские примутся резать всех подряд без разбора, но у меня среди этого пира во время чумы рациональное понимание обреченности не только всей этой "тусовки", но и вообще жизни, которая после 90-х стала вроде бы привычной ("стабильной", прости, Господи) переходит уже в визионерское переживание практически зримой картины тонущей Атлантиды. Вроде только-только узнали про мерседесы, про коктейли, про современное искусство - и все, снова день Ильи-десантника.