July 3rd, 2014

маски

"Теорема Зеро" реж. Терри Гиллиам в "35 мм"

Коэн Лэт (Кристоф Вальц) - социопатичный компьютерщик и вычислитель, проживает в полуразрушенной после пожара и заваленной хламом бывшей церкви один, точнее, вместе с крысами, и выполняет особое задание Руководства (в лице Мэтта Дэймона) по доказательству некой Теоремы Зеро, объясняющей бессмысленность человеческого существования: "ноль должен составлять сто процентов" (при том что в окружающей героя рекламе постоянно обещают распродажи со скидками до ста процентов - и это никому не кажется бессмыслицей). Но сам надеется, что однажды раздастся телефонный звонок и сам Бог скажет ему, в чем смысл. Причем вроде бы когда-то ему уже звонили по данному вопросу - но что-то разъединилось. Да это звонили с рекламой - уверяет подосланная тем же Руководством проституточка Бэнсли (Мелари Тьери). Кроме того, его навещают охранники-громилы в белых костюмах (правда, один из "громил" - карлик-негр), придурковатый "контролер" (Дэвид Тьюлис), "психоаналитик" (однако персонаж Тильды Суинтон чисто виртуальный и появляется только на экране компьютера). Но наряду с Бэнсли важнейшим визитером оказывается 15-летний Боб - будто бы он сын Руководства. Живенький такой подросток, способный расшевелить и такого аскета, как Коэн.

Не только компьютерщики и карлики напоминают здесь о ранних фильмах Гиллиама. Сам жанр "антиутопии" ему всегда давался лучше прочих. Честно сказать, я всегда недопонимал "Бразилию", она мне казалась слегка банальной (при том что сценарий "Бразилии" писал Том Стоппард, а не хрен знает кто, как в случае с "Теоремой Зеро"), но больше всех остальных фильмов Гиллиама люблю "Двенадцать обезьян". "Теорему Зеро" почему-то сравнивают с "Бразилией" - и внешнее сходство имеется. Только "Теорема" сделана без внешнего размаха, очень скромными средствами (и художественными, и, видимо, финансовыми). Многовато откровенной ерунды и неостроумной безвкусицы: продвинутых кинокритиков смущает реклама "церкви Бэтмена-Освободителя", а меня больше покоробила стоящая в алтале Коэновой обители статуя Христа с видеокамерой вместо головы. Она не лишена также поп-достоевщины (преступления нет, но запутавшийся мыслитель и чувствительная проститутка в наличии). И, безусловно, композиционно она разваливается на ходу. Но, может быть я просто слишком люблю Гиллиама, однако мне показалось, что главная проблема "Теоремы Зеро" - не в усталости режиссера, даже не в недостатках сценария, а в Кристофе Вальце, играющем главную роль с чрезмерной серьезностью, хотя, конечно, все равно отвечает за это режиссер.

Мне думается, что выстроенная более рационально структура еще больше дискредитировала бы изначальную идею, которая, наверное, не сводится к банальному "луддитскому" неприятию компьютерных технологий - тем более, что Гиллиам одним из первых в кино стал ими пользоваться. А порубленные в капусту, порой вообще почти бессвязные эпизоды тем не менее складываются в картинку вполне внятную. Где среди малого числа персонажей (каждый на счету, от докторов, которых воплощают Питер Стормаре и Бен Уишоу, там еще третий есть, индус - до несчастной разносчицы пиццы - вся такая в розовом) я бы выделил не Коэна, а, между прочим, Боба (Лукас Хеджес). Пока Коэн (опять же, по-моему, медвежью услугу герою оказал исполнитель) погружен в себя, в свои виртуальные поиски и призрачные надежды, просиживая в спецкостюме (который ему еще и не по размеру, нарочито велик) на несуществующем пляже у несуществующего моря с нанятой Руководством проституткой и наблюдая бесконечный - в силу, опять же, ненатуральности оного - закат, в реальности он теряет Бэнсли, хотя она, вроде бы, успела привязаться к нему всерьез.

Я очень сочувствую герою, поскольку непонаслышке знаю, как реагируют люди, когда им говоришь: "Мы, вообще-то, умираем" (впрочем, Коэн всегда говорит о себе во множественном числе "мы", и только к концу пробуждается в нем "я"), но он и задуман-то не слишком обаятельным, а получился даже и не особенно интересным. Иное дело Боб - 15-летний, воспринимающий доступ к технологиям не как привилегию и даже не как право, но как должное, как часть естественной среды, он ничуть не менее, а может, и более Коэна заинтересован поставить какие-то важные вопросы и найти на них ответы. Но ищет их, в отличие от Коэна, не в выморочной виртуальной реальности, а как бы походя - заказывая пиццу, например, или вытаскивая Коэна погулять в парк. У Боба нет за плечами опыта, но нет и разочарований - это его преимущество.

Боб, а не Коэн здесь - настоящий герой, с акцентом на "настоящий". Он и заболевает, как болеют реальные люди, а не "инструменты", каковым становится Коэн для Руководства. Коэн, впрочем, пытается позаботиться о Бобе, кладет, по его просьбе, в ванну - но простейшая манипуляция с полуголым подростком, зафиксированная камерами наблюдения, окончательно подводит черту под "работой" Коэна на Руководство, оно же (в лице Мэтта Дэймона) вроде как доводится Бобу папой. Но Коэн и в финале, лишившись места, проваливается в виртуальную "черную дыру", его хватает только на претенциозный (не только визуально, но и по сути) жест: взять руками вечно заходящее "нарисованное" солнце и погрузить его наконец в океан.

Гиллиам выстраивает "Теорему Зеро" на противопоставлении искусственной и злонамеренно (в корыстных целях - персонаж Мэтта Дэймона напоследок признается Коэну, что хаос - выгодное дело, если знать, как его упорядочить к своей пользе) организованной системы, неважно, технологической или социальной, и отдельно взятого индивида, хотя бы и включенного в эту систему, но старающегося сохраниться не только в качестве "инструмента". Но вот мне и показалось, что Бобу, который, на первый взгляд не старается специально и вообще ни на чем таком не зациклен, это удается лучше, чем Коэну. Благодаря молодости, благодаря свободе от предрассудков и комплексов. А живя с крысами монашеским образом
и занимаясь поисками чего-то значительного, но непонятного и абстрактного, ничего не найдешь и последнее потеряешь - что с Коэном, собственно, и произошло.


У меня в квартире, кстати, тоже крысы водятся. А еще я вспомнил, что когда-то много лет назад в КВН прозвучала шутка: "Вы набрали номер телефона Бога. Бога нет. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала". Сегодня такое невозможно представить ни в каких "комеди клабах" - православная духовность не оставляет возможностей для подобного юмора. Но почему Гиллиам вдруг впал в избыточный "сурьез" - я не понял и огорчился, над ним же не стояли крещеные евреи с комсомольской закалкой из Минкульта РФ и не требовали непременно "духовности". (Кстати, в интервью я прочитал, что Гиллиам хотел придать интерьеру церкви черты католические, протестантские и православные, но православного я особо не углядел, разве что при желании можно в некоторых росписях отметить византийские черты, но они необязательно связаны с православием напрямую). Будь "Теорема Зеро" повеселее - она не только смотрелась бы лучше, но и содержательно выиграла. Все равно по части "духовности" Гиллиаму с настоящими православными не конкурировать. Вот Валерий Фокин поставил инсценировку "Игрока" Достоевского и назвал ее "Литургия Зеро". Литургия! Куда там Гиллиаму с его "теоремой".
маски

"Одна встреча" реж. Лиза Азуэлос в "35 мм"

Я не переношу претенциозности, но я могу понять, ради чего, например, снимаются претенциозные фильмы - они снимаются ради претензий. Ну а непретенциозные - для чего?! "Одна встреча" вроде бы лишена каких-либо претензий, формалистических уж точно: повторение пролога в финале вряд ли сойдет за экспериментальную композицию. С сюжетом еще проще. Дано: Эльза и Пьер. Она - популярная писательница, он - преуспевающий адвокат по уголовным делам; у нее - трое детей, взрослая дочь в Бостоне, дочь-школьница и сын в пансионета; у него - двое, помладше; она - в разводе и постоянных судах с бывшим мужем, но имеет кучерявого 25-летнего любовника, единственный недостаток которого в том, что тот тоже писатель, он - счастливо женат на любимой супруге-антикварше. Однажды они встретились на презентации ее книги. И потом, сталкиваясь снова и снова, тянутся друг к другу, но сдерживают свое влечение, не желая ничего менять в своей жизни, опасаясь потерять то, что уже есть. А судьба словно нарочно сводит их, пока, наконец, они не оказываются одновременно в Лондоне, он по делам, она на встречу с читателями - едут одним поездом, поселяются в одном отеле, все и всюду принимают их за влюбленную пару, каковой они, в общем, как бы и являются.

Хочется по-михалковски так спросить: "И чё?" А ничё, так и не переспали. Хотя по дороге в туалет отеля попали на чужую, совершенно незнакомую свадьбу, там от души повеселились, нафоткались, завалились в номер и уже чуть ли не раздеваться начали, но героине позвонила ее дочь и пока она разговаривала, он ушел, оставив записку: "Я предпочитаю вечность". Голос за кадром разъяснил для самых непонятливых: "Чтобы история не закончилась, она не должна начинаться". Критик, возникающий в прологе и, на повторе, в финале, характеризует новую книгу Эльзы как "встречу Лакана с Колюшем". Что бы он ни имел в виду, а про фильм такого не скажешь: и не умно, и не весело. И даже не трогательно ничуть. Зато весь набор пошлостей - пожалуйста: Пьер лежит рядом с женой и представляет (а мы это видимо, естественно), как Эльза голая по нему елозит; а когда они целуются в лифте лондонского отеля - на них, с места закружившихся танцем, проливается дождь. Может, другие актеры что-то привнесли бы в эту пустышку - но не молодящаяся Софи Марсо и безликий, но очень "французский" Франсуа Клюзе. Если же все-таки разбираться с содержанием (считая, что оно тут имеется), то я бы сказал, что в возвышенно-романтическом целомудрии героини и супружеской псевдо-верности героя гораздо больше разврата, чем если б она ему прямо на презентации отсосала, обкурившись - а они, собственно, на почве пристрастия к косякам сперва и сошлись.
маски

"Хоть раз в жизни" реж. Джон Карни в "35 мм"

Фильм-концерт исчерпал свои возможности минимум полвека назад, но "Хоть раз в жизни" и в этот формат не вписывается - для того в нем недостаточно песен, зато для всего остального - с избытком. Дэн (Марк Руффало) - нью-йоркский музыкальный продюсер, разошедшийся с женой, раз в месяц видящий дочь-подростка и до кучи уволенный с работы, встречает в баре Грету, певицу из Англии (Кира Найтли). Подвыпивший профи в восторге от ее мелодичного ресторанного ретро-рока. Вообще Грета - не просто певица, а еще и автор песен, но благодаря этим песням больше знают ее бойфренда. Вернувшись в Лондон, Грета выясняет, что бойфренд изменил, и звонит Дэну, при том что расставалась с подвыпившим менеджером-неудачником, как думала, навсегда - и вот уже она опять в Нью-Йорке. Бывшее начальство Дэна их совместный проект поддерживать все равно не хочет, и тогда Грета с Дэном решают записать альбом самостоятельно, в разных точках Нью-Йорйка.

Большая часть фильма посвящена именно тому, как герои пишут песни на крышах, по подворотням, в метро, под шум поездов и вопли негритят. При этом Кира Найтли и Марк Руффало отчаянно кривляются, особенно Найтли - не ожидал от нее такой грубой халтуры. В процессе звукозаписи Дэн благодаря Грете находит общий язык с дочерью и снова сближается с женой. Чего про Грету и ее бойфренда не скажешь - а ведь он, да-да, тоже в Америке, у его группы тур. Но вместо того, чтоб возобновить отношения, на которые потрачено пять лет, Грета предлагает Дэну в отместку за недоверие менеджеров рекорд-лейбла взять да и выложить альбом в интернет, чтоб скачивали по доллару, а не платили за диск по десять. Почему не в бесплатный доступ? Ну всякому романтизму есть предел, к тому же надо расплачиваться с коллегами-музыкантами, нанятыми под честное слово. Да и не в деньгах счастье - в любви и в творчестве. Героиня к тому же предлагает записать следующий альбом таким же макаром в Европе - предполагается, стало быть, и продолжение, а что: "Хоть раз в жизни-2" - звучит. Эх, раз, еще раз.