?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 29th, 2014
2:10p - Бенуа де ла данс 2014 в Большом
Главные "звезды" 22-го Бенуа - члены жюри. Тут без вопросов - как на подбор: Аньес Летестю, Ана Лагуна, Карла Фраччи - что за имена, что за люди! А мы на пресс-пати в "Метрополе" еще и с мужем Карлы Фраччи познакомились, причем он сам ко мне обратился - такой забавный дядечка, потом все время в шапочке ходил и особенно любезно с безумной феей здоровался. К сожалению, набор номинантов и тем более список лауреатов при таком статусном жюри выглядит сомнительно, если не жалко, не говоря уже о том, что из основных призеров на церемонии вручения наград присутствовала только одна победительница, остальные (включая даже Ратманского!) не приехали, и на фоне бьющих фонтанов, выстроенных на сцене Большого, отсутствие лауреатов выделялось еще более досадно. Гала-концерт, по крайней мере, наконец-то обошелся без Бэлзы - пускай Стычкин и называел Малера - МалЕром, а Александрова, утешая его, сама запиналась того пуще, но это было живо и вообще недолго. А вот концерты могли быть и подольше, и понасыщеннее, и главное - в принципе качественнее.

Первое отделение вообще огорчило, при том что казалось многообещающим в силу преобладания современных и эксклюзивных номеров. Дуэт из "Песни о земле" на музыку, соответственно Малера (а не МалЕра!) - чувственный, но не слишком изобретательный (хореография Маурисио Вайнрота, уже немолодого дяди, который номинировался и приезжал). Получше оказалось изысканно-графичное "Жертвоприношение", но простоватое по драматургии, какой-то стилизованный ритуал, когда под конец героиню облачают в ярко-алое одеяние (хореограф Бо Фэй - тоже номинант и тоже присутствовал). "Лабиринт одиночества" - нехитрое соло полуголого солиста балета Венской оперы Кирилла Курляева в постановке Патрика де Бана - банальность, одно слово. Дуэт из "Веселой вдовы" - третьесортная провинциально-азиатская псевдо-неоклассика. Виттория Валерио и
Клаудио Ковьелло станцевали дуэт из "Ромео и Джульетты" МакМиллана - ясноглазый симпатичный мальчик, но в профессиональном плане - ничего выдающегося, слабосильный в поддержках к тому же. Уже не очень юная американка Эшли Боудер в паре с Семеном Чудиным под занавес первого отделения неплохо исполнила па-де-де из "Сильфиды" Бурнонвиля, но "Сильфида" меня заведомо не могла порадовать.

Второе отделение, пусть куцее, оказалось интереснее малость. Даже затасканные "Бриллианты" Баланчина Лора Эке и Одрик Безар из балета Парижской оперы исполнили не только технично и чисто, но и с неожиданным для чисто декоративного балета внутренним драматизмом. Занятный, наверное, спектакль - "Джульетта и Ромео" Матса Эка, в отсутствие которого на Бенуа отметились его жена и брат (причем Ана Лагуна - член жюри, а Никлас Эк - номинант, оставшийся без награды и не участвовавший в концертах!), однако по короткому женскому дуэту - можно предположить, что это были Джульетта с Кормилицей - о постановке в целом судить сложно, а сам по себе дуэт - ну дуэт как дуэт. Возникло желание увидеть целиком и "Золушку" Ренато Занеллы - не думаю и не похоже, что это великое произведение и новое слово в балетном искусстве, но придумано оригинально: "Золушка" на музыку бальных танцев Иоганна Штрауса - мы же увидели только эпизод, где с туфелькой в руках героиня в кресле начинает грезить о принце, который не замедлив, является к ней полуобнаженный (и уже немолодой, если говорить об исполнителе конкретном). Больше всего захотелось увидеть полностью "Кастратов" Начо Дуато - трио из Гонконгского балета (причем китайцев только двое, а третий - голландец) представило фрагмент настолько ярко и убедительно. Закончился первый вечер, как водится, большой классикой - гран па из "Дон Кихота" с участием Кретовой, Тихомировой и номинанта Тимура Аскерова, азербайджанца из Мариинского (в последние годы) театра, парня, несомненно, талантливого и эффектного, но в танце на столь ответственном мероприятии не избежавшего очень заметных технических помарок.

В гала-концерте второго дня особенно примечательным обещало стать первое отделение, составленное как некое "посвящение Дягилеву". Но фокинское "Видение розы" в исполнении уже знакомой по первому дню итальянской пары Виттория Валерио-Клаудио Ковьелло тянуло в лучшем случае на приличный экзаменационный показ, никак не на полноценный концертный номер - исполнители вроде все более-менее правильно делали, но с таким напряжением, им, и особенно смазливому на физиономию номинанту Ковьелло настолько не хватало легкости, чувства стиля, что и сама постановка оставляла впечатление давно списанной в утиль музейной поделки, утратившей свою культурную актуальность. Моноспектакль - а это даже по хронометражу не просто номер - "LE BADINAGE" Фернандо Ромеро, который в стиле фламенко и с помощью теней на огромном, развернутом вполоборота к залу киноэкране "освоил" музыку "Весны священной" Стравинского - я бы назвал провалом, несмотря на виртуозность отдельных движений, которые в отсутствии общей идеи не спасают. Сначала появляются за проемами задника руки в подсвеченном дыму, затем возникает целиком немолодой танцовщик и, что кажется бесконечно долгим, демонстрирует фламенковские па в сопровождении фонограммы "Весны священной" - может, для двухминутного экзерсиса мысль и неплохая, но действо длилось, сдается мне, больше четверти часа, и выдержать это было очень трудно. То есть из трех опусов, согласно общей "шапке", "вдохновленных Дягилевым", по-настоящему приятно удивил лишь дуэт "Фавн" Сиди Ларби Шеркауи на музыку Дебюсси и Соуни, и то в первую очередь благодаря не хореографу, а исключительной индивидуальности исполнителя Джеймса О'Хара: потрясающая энергетика, фантастическая пластика, дикая грация, умение работать в дуэте с партнершей (не особенно примечательная Оливия Анкона), но при этом - личность, за каждым движением видна личность артиста, что имеет принципиальное значение.

Зато после антракта, когда уже можно было совсем скиснуть от одного только ожидания всяческих "гран па", дело пошло повеселее, хотя и не сразу: дуэт из "Ромео и Джульетты" Кристиана Шпука не порадовал ни хореографией (я бы вообще не говорил в данном случае о хореографии, потому что танца почти нет - примитивная пантомима), ни исполнением (Катья Вюнше и Уильям Мур - уже довольно зрелого возраста танцовщики, может, в предложенном пластическом материале им просто делать было нечего, да и чисто визуально Джульетта в красном платье и Ромео в сеточке-безрукавке смотрелись пошловато). Но Па де де из "Фестиваля цветов Дженцано" Бурнонвиля, которое станцевали солисты Датского королевского балета Жэм Крэндел и Албан Лендорф вышел симпатичным, по крайней мере, артисты показали определенный класс профессионализма. Впрочем, настоящий класс за два дня мы увидели, и это предсказуемо, однажды - когда на сцену вышли Люсия Лакарра и Марлен Дино. То есть это даже не просто высокий профессионализм - это искусство в полном смысле слова. "Три прелюда Рахманинова" в постановке Бена Стивенсона - вряд ли революционное произведение, но какое же удовольствие, наслаждение наблюдать и за сложными технически движениями, за рискованными поддержками, и вместе с тем за простейшими жестами, поворотами головы - у артистов масштаба Лакарры и Дино (при том что я, в отличие от безумной феи, не то чтоб фанат Лакарры, просто невозможно не отдать ей справедливость) сложное и простое одинаково наполнены и эмоцией, и смыслом, который идет не просто от хореографического текста, но от самого актера-соавтора (про технику я вообще молчу!) Первая часть триптиха - экзерсис у балетного станка, вторая - самая драматичная, третья - более просветленная и расслабленная, все вместе выстраивается драматургически в завершенное высказывание, где нет случайных элементов - хотя очевидно, что заслуга танцовщиков здесь первостепенна, в другом составе тот же "текст" едва ли кого-нибудь зацепил бы. Далее снова Эшли Баудер, как и накануне, танцевала классику с Семеном Чудиным - вполне удачно, хотя и предсказуемо. Кондаурова и Сергеев показали дуэт из балета МакГрегора "Инфра" - короткий и достаточно интересный номер, к сожалению, слегка потерявшийся в разномастной программе. Ну и под конец - "большое классическое па" Гзовского в исполнении Анастасии Колеговой и Тимура Аскерова, в принципе, очень достойном, только после МакГрегора, с одной стороны, и Лакарры с Дино - с другой, смотреть такое особенно тягостно, и осознание, что Россия также и в области балета - беспросветная глухомань, находит снова и снова наглядное подтверждение.

Collapse )

(comment on this)

2:10p - "Дестри снова в седле" реж. Джордж Маршалл, 1939
К этому времени Марлен Дитрих уже давно не работает с Джозефом фон Штернбергом, их последней картиной был фильм "Дьявол - это женщина" 1935 года. Но амплуа актрисы не меняется. Дитрих и здесь - кабаретная певичка, сочетающая внешнюю вульгарную вычурность с глубоко скрытой (на мой взгляд - лишь предполагаемой и надуманной) внутренней хрупкостью. Действие происходит на "диком западе" и сюжет - типичный для классического вестерна. Френчи, героиня Марлен Дитрих, поет в салуне, мимоходом помогая местным бандитам и шулерам обирать честных фермеров-ковбоев. После убийства шерифа, чье исчезновение бандиты по сговору с продажным мэром выдают за "отъезд в связи с переводом", новым шерифом выбирают безобидного забулдыгу. Но тот неожиданно приглашает себе в помощники младшего Дестри, чей известный своей честностью отец тоже погиб от бандитской пули в спину. Сам Томас Джефферсон Дестри (характерное имечко) даже не носит оружия, рассчитывая больше на силу воли и смекалку, приложенные к жесткому исполнению закона. И этой силе действительно покоряются и город, и певунья легкого поведения - правда, доброе слово вместе с пистолетом и здесь звучит более весомо, чем одно только доброе слово. Забавный момент - вторым помощником Томас Джефферсон берет местного жителя - Бориса Ставрогина, родом из Бердичева, и вот забулдыга-шериф, Томас Джефферсон и Ставрогин (между делом он иногда лопочет что-то невразумительное по-русски с акцентом) налаживают жизнь в американском городке.

(comment on this)

4:26p - акварели Максимилиана Волошина в Галерее на Ленивке
Не хотелось бы ассоциировать выставку крымских акварелей Волошина с очередной вылазкой русских агрессоров, но от подозрений избавиться трудно: о том, что Волошин жил в Крыму и с Крымом связан своим творчеством, в особенности изобразительным (хотя поэтическим тоже), можно было вспомнить и раньше. Выставка тем не менее сама по себе симпатичная, и место приятное. Мы уже бывали в Галерее на Ленивке, это сравнительно небольшое пространство, бывшая квартира в доме, двор которого - фактически через дорогу от Кремля, а стоять на выходящим в этот двор, где цветет каштан, крохотном балкончике, да еще с бокалом вина (пускай недорогого и, кажется, даже не крымского, что было бы по крайней мере концептуально) - немалое удовольствие. Акварелей представлено около сорока, в основном небольших размеров и пейзажных, хотя есть и несколько крупных листов. На фоне природных видов, скорее условно-символистских (конкретных примет местной флоры у Волошина не найти, только рельефы-силуэты, переданные формой и цветом) выделяется очень заметный портрет Сергея Эфрона 1910-х годов - муж Цветаевой изображен в профиль, с венком на голове, будто герой древнего эпоса. Экспозицию акварелей из частных собраний дополняет посмертный, 1950-х годов, портретный бюст Волошина и архивные фото из музея в Коктебеле. На снимках 1910х годов - одна "тусовка" (сестры Цветаевы, Эфрон и т.д.), 1920-х - совершенно другая (Габричевский, Шервинский), стиль же акварелей социально-политические изменения эпохи совершенно не затронули, но в целом на выставке даже из сравнительно небольшого объема художественных и исторических материалов возникает определенный образ, определенная история и судьба.

(comment on this)

4:27p - "Долгое падение" реж. Паскаль Шомель
Я ожидал большей дозы эксцентрики и абсурда, а когда под конец история окончательно утопла в соплях, мне стало совсем противно, хотя видел я фильме и похуже "Долгого падения". Начинается все многообещающе - обвиненный в сожительстве с несовершеннолетней, выброшенный начальством с работы и женой из дома популярный телеведущий Мартин (Пирс Броснан) тащит на крышу небоскреба лестницу, чтоб сподручней было сигать вниз, жить-то все равно дальше незачем. Пока он мешкает с прыжком на крыше появляется тетка средних лет, очевидно с аналогичными намерениями. Пока они рассусоливают вдвоем, вбегает крашеная девица и готова прыгнуть с разбега, но первые двое ее удерживают. А тут и четвертый подгребает - и все это в новогоднюю ночь. Девица отправляется в ночной клуб искать парня, из-за которого она, собственно, и хотела покончить с собой, остальные трое следуют за ней, затем, когда она наглоталась таблеток, провожают ее и до больницы, а там, уже став друзьями, заключают "пакт" - не убивать себя как минимум шесть недель, до Дня святого Валентина, и посмотреть, что поменяется.

Четыре части, в каждой из которых повествование ведется как будто от одного из героев (на самом деле прием не выдерживается жестко), раскрывают подлинные причины стремления к смерти для каждого. Девица Джесс (Имоджен Путс) оказывается дочкой крупного политического деятеля (Сэм Нил), у которой пропала любимая сестра. Тетка Морин (Тони Колетт) - матерью великовозрастного паралитика. Парень Джей-Джей (Аарон Пол) - бывшим американским рокером, работающим в Лондоне разносчиком пиццы и даже не больным раком, как он наврал своим новым друзьям поначалу. Компания предпринимает совместную поездку на экономичный курорт, где американца удается склеить журналистке - телеведущий по привычке пытается "продать" историю "четверки с крыши" медиа, не слишком преуспевая. Сестра не находится, сын-паралитик едва не умирает, а бывший рокер в День святого Валентина снова попытается покончить с собой, но поразительным образом к следующему новому году у героев все хорошо, жена возвращает детей мужу-педофилу, сын-паралитик делает успехи в водных процедурах, а рокер и крашеная зажравшаяся шлюшка и вовсе сожительствуют друг с другом, не вспоминая про исчезнувшую сестру, вымышленный рак мозга и былые попытки суицида.

Я еще рассчитывал, что раз в списке актеров одним из первых пунктов стоит Розамунд Пайк, то у нее главная роль, а она лишь мелькает в эпизоде, играя телеведущую, в шоу которой "четверка с крыши" пытается заработать себе пиар-очки - и только-то. Даже в новорусском "добром кино" подозрительно сходная по замыслу картина "Самоубийцы" смотрелась приличнее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2226127.html

"Долгое падение", конечно, не римейк русских "Самоубийц", а экранизация книги Ника Хорнби, которого я, признаться, не читал, но по отзывам был о его творчестве лучшего мнения.

(comment on this)

4:35p - "Нью-Орлеанская возлюбленная" реж. Рене Клер, 1941
Задолго до Ричарда Гира и Джулии Робертс сюжет о сбежавшей со свадьбы невесте в Голливуде реализовал с Марлен Дитрих французский комедиограф, которого я, если честно, никогда высоко не ценил - а эту безделку посмотрел не без удовольствия. Сюжет, характерный для классического французского водевиля разыгрывается, в обстановке Нью-Орлеана 19-го века - вполне, впрочем, условного. Героиня - типичная для амплуа Марлен Дитрих, соединяющая в себе ангела и шлюху авантюристка. Клэр выдает себя за графиню, на самом деле она мечтает подцепить американского богача, потому что для возвращения в Европу у нее нет денег. Но случайное знакомство с парке с местным моряком корректирует планы. Обезьянка моряка запуталась в колесах повозки "графини", и чтоб спасти ее, герой требует кучера притормозить, "графиня", наоборот, просит гнать - в результате моряк вываливает Клэр вместе с кучером-негром прямо в грязь, после чего, конечно, лже-графиня остается от моряка без ума. Но замуж она все-таки хочет за банкира, а у того чопорная семейка ждет от невесты безупречной репутации. Однако бывший ухажер Клэр, знавший ее в Петербурге под именем Лили, случайно раскрывает правду. Пытаясь доказать, что она тут ни при чем, "графиня" вместе с сообразительной служанкой-негритянкой выдумывают незаконорожденную кузину, как две капли воды похожую на саму героиню. Клэр переодевается, изображая несуществующую кузину, одновременно уверяя жениха, что сама она в Петербурге никогда не бывала и вообще ненавидит русских. Но банкир для полной уверенности подкупает влюбленного моряка, чтоб тот сплавил "кузину" из города. Моряку крайне нужны деньги - чтоб устроить в честь возлюбленной прием на своем корабле, он занял у банкира деньги, она не пришла, а корабль он рискует потерять. А проведав, что никакой кузины нет, моряк затевает с Клэр свою игру, в которой бывалая авантюристка терпит поражение - к обоюдному удовольствию: бежит со свадьбы, уплывает с моряком и выбрасывает белое платье в залив. Если разобраться, то получается, что опытная стерва, крутившая аристократами на разных континентах, позволила себя обдурить мужлану - ведь моряк знает, что кузина - фантом, а героиня не знает, что он об этом знает. С другой стороны, коль скоро по сюжету Клэр перевоплощается в вымышленного двойника, кузину легкого поведения, для Марлен Дитрих здесь как никогда много предоставлялось возможностей менять не только платья и прически, но и имидж. Однако, не в пример Грете Гарбо, блистательно сыгравшей в "Ниночке" Любича, Марлен Дитрих, кажется, комического дарования лишена была начисто (хотя у Любича тоже снималась однажды за четыре года до "Нью-Орлеанской возлюбленной" - в фильме "Ангел", я его не видел), здесь она по привычке щеголяет в немыслимых платьях и шляпках, как водится, поет и - непонятно чем - пленяет всех без исключения мужчин, но комизма собственно в героине нет совсем, комизм присутствует в характерах мужчин, в ситуациях, которые возникают в связи с переодеваниями или с трюками. Та же обезьянка, например... обезьянка - это всегда смешно. Куда там Марлен Дитрих до обезьянки.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com