?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Monday, May 26th, 2014
1:29p - "Трамвай "Желание" Т.Уильямса в МХТ, реж. Роман Феодори
После откровенно провального "Укрощения строптивой" в Театре Наций -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2732763.html

- можно было рассчитывать, что Феодори соберется с мыслями и уж в МХТ не облажается. Но фантазия, которой режиссер не обделен, хороша только тогда, когда приложена к вкусу, а без вкуса лучше бы и фантазии не было вовсе. В "Трамвае "Желание" масса находок - по их количеству спектакль из прочих московских "Трамваев" может конкурировать разве что с версией Ю.И.Еремина, под названием "В пространстве Теннесси У." идущей (шедшей?) в театре им. Моссовета. По бессмысленности и безвкусице - с ней же.

Для начала Феодори дополнил список действующих лиц кордебалетом распутничающей "золотой" молодежи - не то воображаемая тусовка мифического Шеба Хантли, о коей грезит отчаявшаяся Бланш, не то воспоминание о роковой вечеринке, когда застрелился ее "мальчик". Апофеозом присутствия этой нарядной компании в спектакле становится эротическое дефиле под занавес первого акта, с полуголыми качками и трансвеститами (по новой моде все, что можно прикрыть, прикрыто, так что мероприятие выглядит пошло вдвойне).

Особняком от кордебалета, но в том же ключе действует и пресловутый "мальчик" - один из братьев Панчиков. Но там где появляется один - жди другого, и во втором акте возникает близнец, только не с прической, а с короткой стрижкой - это другой мальчик, он пришел предлагать подписку, ну а Бланш, как положено, предлагает ему совсем иное, и режиссер недвусмысленно дает понять (а я бы в жизни без него не догадался!), что в случайном юноше героиня будто бы видит свою главную любовь. Призрак и его двойник одновременно вступают в игру с Бланш, но вместо того, чтоб целовать ее, "мальчики-с-панчики" к ужасу Бланш целуют друг друга. Снова звучит выстрел - он на протяжении спектакля звучит постоянно и уже в первом акте надоедает. Кроме фонограммы выстрела, партитура саундтрека складывается из трех фортепианных партий - два пианино по краям сцены и концертный рояль на поворотном круге (композитор - Ольга Шайдуллина).

Помимо музыкальных инструментов, на сцене размещена громоздкая, двусторонняя и двухэтажная декорация, вращающаяся посреди открытой сценической коробки - бытовое, реалистическое "внутреннее" пространство спектакля, таким образом, вписано в универсальный и условный театральный антураж. Сценография, однако, мизансценически освоена слабо и вообще никак не осмыслена.

В роли Бланш - Марина Зудина, в роли Стеллы - Ирина Пегова, в роли Стэнли - Михаил Пореченков. Можно сморщить нос по поводу Пореченкова-Стэнли, но во всяком случае это назначение не кажется сюрпризом, и Пореченков в меру сил отрабатывает ожидания, особенно в кульминационный для своего персонажа момент, когда бросается с бейсбольной битой на обеденный стол, крушит и переворачивает его - эпизод имеет шумный успех у зрителя. Что касается двух главных героинь, то каждая из актрис даже по отдельности в предложенном образе смотрится, мягко говоря, небесспорно, а объединение их в дуэт кажется попросту насмешкой и над исполнительницами, и над публикой. За три с лишним часа я так и не понял, какой же все-таки режиссер хотел увидеть и показать Бланш, говорящую в нос, с придыханиями - вульгарно-манерной или надломленно-утонченной? В любом случае не вышло ни то, ни другое, и Марина Зудина работает в спектакле так, будто за последние годы у нее не случалось прорывных успехов в "Идеальным мужем" и "Карамазовыми". Для Зудиной-Бланш, как и для Пореченкова-Стэнли, тоже придуман "убойный" номер: это момент, когда Стэнли набрасывается на Бланш - жесткая сексуальная сцена разыгрывается на верхнем ярусе декораций, за стеклом, по которому хрупкое тело Бланш буквально распластано тушей Стэнли, и только ладошками беспомощная женщина колотится по окну, как рыба об лед (в зале ржали - но это и правда очень смешно выглядит со стороны). Свой звездный час есть и у Пеговой-Стеллы, самый заметный ее поступок на протяжении спектакля связан с гвоздем, торчащим из стола - то и дело неповоротливая Стелла за него цепляется подолами (что характерно - только она, больше никто), пока не решится взять да и вырвать гвоздь совсем, а это усилие провоцирует роды. В остальных же драматических моментах реакция Стеллы ограничивается воем по-собачьи. Неожиданное впечатление может произвести поначалу разве что Михаил Трухин, но его нервный Митч, в первом акте подающий надежды, что характер второстепенного героя раскроется с принципиально новой стороны, далее существует на одной ноте, на одной краске.

При том что для актеров мало что придумано, режиссеру для реализации всех своих планов не хватило пьесы, поэтому под конец, когда вроде бы уже все закончилось, фантазия постановщика обретает второе дыхание. Финальная сцена по новой моде стилизована под читку с текстом в руках у исполнителей, причем текст за Бланш читает опять-таки "мальчик-с-панчик" (но не тот, из кордебалета, что с прической, а тот, что оформляет подписку, со стрижкой), попутно развешивая наряд Бланш, в котором она впервые появилась у сестры. Затем платье снимают и бросают в кофр, и Стэнли его заколачивает, будто гроб - но это еще не все. Мы снова видим Бланш, стоящую как бы под душем в той самой "кабинке" второго этажа декорации, где до этого она билась задыхающейся рыбой, затем кабинка, обернувшись лифтом, спускается на "первый этаж", где обернувшаяся снова декорация открывает расставленные в шахматном порядке решетки железных кроватей, и помещенная в лечебницу Бланш за такой решеткой оказывается, как птица в клетке, а Стелла тем временем продолжает по книжке дочитывать ремарку. Видимо, "Трамвай "Желание" Феодори - из числа спектаклей, которые нельзя закончить, а можно только прекратить, но, в принципе, действие могло бы и продолжаться - тема карательной психиатрии, вообще характерная для американской литературы середины 20-го века, в более поздних пьесах Уильямса проявляется неоднократно.

(3 comments |comment on this)

2:29p - "Маленькая танцовщица Дега", балет Парижской оперы, хор. Патрис Барт (телеверсия)
Последний раз запись токийской постановки "Жизели" с участием Малахова и Вишневой (по хореографии - стопроцентно классической, только в кордебалете и на второстепенных партиях - японцы) навела меня на мысль, что теперь русский телевизор будет показывать только то, что свидетельствует о величии русской культуры, то есть даже если иностранные спектакли и концерты - то с участием давно сбежавших за границу звезд, или скрипачей-евреев, в трехлетнем возрасте вывезенных из русского застенка, или голливудских актеров, чьи прабабушки жили некогда в черте оседлости, но удрали от погромов за океан и теперь есть все основания говорить, что у Голливуда "русские корни" и гордиться этим. Малахова, кстати, очень забавно было наблюдать в паре с Вишневой - все-таки Вишнева, хоть и не девочка, на пике карьеры, а Малахов дотанцовывает последнее, и если в недавнем дуэте Ван Манена, показанном на "Душе танца", он работает в соответствии со своими возможностями, то для "Жизели" он не просто стар, а супер-стар - ну да хоть как-нибудь, вот таким пускай образом, причаститься мировому искусству. Однако "Маленькая танцовщица Дега" никаким боком не имеет отношения к русским - и тем не менее пока еще смогла попасть в эфир православного телеканала. Правда, по "формату" спектакль несколько смахивает на постановки Эйфмана - двухактный сюжетный балет, основанный на определенных культурно-исторических реалиях - то есть косвенно с "русской культурой" все же соотносится, но тут проблема больше Эйфмана, чем балета Парижской оперы, "Маленькая танцовщица Дега", пусть и не последний писк танцевальной моды, но все-таки несравнима даже с "Роденом", не говоря уже про более сомнительные эйфмановские изыскания.

Героиня спектакля - балерина с несложившейся творческой судьбой, хотя во второй половине 19-го века по отношению к балеринам само понятие "творческая судьба" вряд ли применялась - в свободное от танцев время девица подрабатывала менее творческими способами, и не только в качестве модели для художников. На сцене героиня поначалу представлена в виде скульптуры Дега под стеклянным колпаком, но выставочный экземпляр оживает, чтоб рассказать свою историю, и под конец застывает снова. Неожиданно занятной мне показалась музыка Дени Левайна, некоторые эпизоды - в чистом виде минимализм, не зная заранее, подумаешь, что это Филипп Гласс; другие - стилизация в разных жанрах, немножко в духе межвоенных десятилетий, напоминает Стравинского, но, кажется, без прямых цитат и без явных аллюзий, что уже приятно.

Хореографическая драматургия строится по тому же принципу, что и музыкальная, но она менее оригинальна, тоже держится на стилизации, в лирических дуэтах и соло преобладают классические элементы, а в массовых - бал в Пале Гарнье или пляски в кабаре "Черная кошка" - вальс да канкан. До "Дамы с камелиями" Ноймайера далеко, но не знаю как из зала, а на маленьком экране смотрится неплохо, только чересчур предсказуемо - и по танцу, и в целом по содержанию. Смешной Матье Ганьо с накладными усами в образе балетмейстера, блеклая Дорете Жильбер - Прима-балерина, загадочные Подписчик (Жозе Мартинес) и Человек в черном (Бенжамен Пеш) тоже мне показались недостаточно внятными. В заглавной партии - Клэрмари Оста, чем-то напоминающая Екатерину Максимову. В роли Матушки - немолодая Элизабет Морин. В общем, блокбастер с мегазвездами, как полагается, эклектичный и не без спекуляций, но по-своему увлекательный. Сцена в тюрьме Сен-Лазар построена на использовании теневых эффектов, предфинальный эпизод в прачечной явно отсылает к "белым актам" романтических балетов, подчеркивая трагизм судьбы главной героини, хотя решение слишком простое, чтоб воспринимать трагедию без иронии.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com