?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 22nd, 2014
12:07p - "Future Shorts Fun" в "35 мм"
Некоторые короткометражки из подборки я уже видел (особенно запомнилась "Что значит девственница?", где мама объясняет маленькой девочке про половые органы, а девочка спрашивала про масло extra virgin), свежих вообще мало, в основном вещи из 00х годов. Это объясняется и тем, что редкая авторская короткометражка хотя бы условно соответствует заявленному жанру "комедии", а в полной мере - и подавно. Зато в отличие от других подборок, где опусы в основном чересчур навороченные и невнятые, эти даже слишком простоватые.

По-своему тонкий, но я бы не сказал, что комедийный фильм сделала Алис Винокур, чью полнометражную "Августину" показывали на последнем из состоявшихся фестивалей "Два в одном", но я с нее тогда ушел. "Кухня" - камерная фантазия, жена покупает омаров (или это лангусты - я не разбираюсь), чтоб порадовать мужа, который подозрительно надолго уходит из дома и, возможно, изменяет жене. Живые ракообразные шевелятся и женщина не в состоянии просто убить их ножом. Мучения и приключения составляют основное содержание фильма - одного рака тетка запихивает в миксер, другого бросает в ванну и убивает электрофеном, устраивая замыкание во всей квартире, так что обед в результате рискует получиться без деликатесов, зато при свечах. Впрочем, вернувшийся муж электричество чинит, но в подтексте остается тревога по поводу его возможной измены.

"Конец света" (реж. Микаэль Хавенит) - многообещающий, но и мнообманывающий сюжет про магазинных охранников, наблюдающих через мониторы за посетителями. Охраннику нравится кассирша, но вырубается электричество и гаснет свет, начинается беспорядок и мародерство, в результате жертвой бдительного охранника становится та самая кассирша.

"Паршивый денек" (реж. Хэтти Далтон, 2008; ее посредственный фильм "Третья звезда" 2010 года с участием Камбербетча даже шел в прокате) имеет другой вариант перевода заглавия, более близкий к оригиналу - "Один из "тех самых" дней. Речь про дни Страшного суда, когда небесная канцелярия не справляется с толпами грешников. Главную роль играет Дерек Джекоби, его персонаж прожил скучную, безгрешную жизнь, только раз, и то ради шутки, заглянув на компьютере в порнуху - но его принимают за средневекового Влада Колосожателя и мурыжат по кабинетам, причем вместе с женой. Потом оказывается, что это даже не предбанник, где направляют в Рай или Ад, а самый Ад и есть, воплощенный в бюрократической неразберихе. Но мне понравился забавный момент: в своих блужданиях потусторонними коридорами герой с женой у кабины лифта встречают Гитлера с Евой Браун, которая говорит ему: "я тоже никогда не была в Москве, но говорят, это недорого - надо поехать на зимнюю Олимпиаду".

"Пока, зануды!" - типичный для короткометражек невнятный скетч про маленького мальчика, который собрался в большое путешествие. Родители волнуются, но не в силах его остановить. Они еще надеются, что он вернется с дороги - но он возвращается только за забытым паспортом.

Бразильская киносценка "В баре", которую я тоже видел раньше (реж. Паоло ди Тарсо Диска), отталкивается от местного закона, который обязывает производителей сигарет печатать на всех пачках иллюстрированные сообщения о вреде курения - фото недоношенных младенцев, импотентов в постели с неудовлетворенными женщинами и т.п. Посетители бара, молодой парень и старуха, обсуждают с барменом эти картинки, доходит до скандала, но в полноценную драматургию не перерастает, все остается на уровне занятной склоки.

"Пожалуй, я подожду следующего" (реж. Филипп Орэйнди) больше смахивает на сюжет для шоу "Розыгрыш": в вагон метро входит мужик, расписывает свои достоинства, жалуется на одиночество и невозможность познакомиться с женщиной для создания семьи более традиционными способами, а когда одна из бабенок, растаяв, выскакивает на платформу, тот ей из-за закрывающихся дверей сообщает: это был розыгрыш. И на титрах успевает еще попросить у остальных пассажиров денег за доставленное удовольствие. Как розыгрыш это до жути цинично, а как комедия - даже не особенно весело.

"Бардак" - черная комедия, идее которой в коротком метре тесно, а на полный она вряд ли потянула бы. Суть в том, что раненым викингам, отцу-вождю и его двум сыновьям, является из нашего времени туристический автобус с экскурсоводом. Автобус отец принимает за ладью из царства мертвых, экскурсовода - за валькирию, но сыновья не хотят отпускать отца. Зато туристы пытаются сфотографировать викингов - и одна пожилая парочка лишается головы, буквально, им срубают бошки мечами. Вождю тоже не поздоровилось - ему, раненому, голову отдавили закрывающейся дверью автобуса, когда сыновья по его настоянию пытались пронести отца в "ладью". Ну это, в общем, забавно до какой-то степени, но уж очень бессодержательно.

Наверное, самый добротный, хотя и абсолютно традиционный, типичной английский фильм - "Где я был всю твою жизнь?" (реж. Джим Филд Смит, 2007). Юный толстяк появляется на пороге тихого особнячка и сообщает старику, что он его сын. Жена - ее играет Имельда Стонтон - в сердцах уходит из дома, и не просто уходит, а к своему любовнику, с которым она встречается, оказалось, уже давно. На самом деле подружка толстяка ошиблась адресом и вместа дома 36 они постучались в дом 36А, но юмор здесь не настолько тривиален, по счастью. Не желая еще больше расстраивать стариков и не признаваясь в ошибке, парень уходит восвояси, но постучавшись по правильному адресу, он снова обнаруживает героиню Имельды Стонтон, теперь уже с любовником. Признаться второй раз, что у ее сожителя есть сын от другой женщины, парень, искавший отца, уже не в состоянии.

(comment on this)

12:07p - "Новый человек-паук. Высокое напряжение" реж. Марк Уэбб
Дебилизм сюжета усугубляется и зашкаливает даже по меркам кинокомикса, а уж поезд на невидимой платформе метро, куда попадает Питер Паркер в поисках правды об исчезнувшем отце, явно приехал из "Гарри Поттера". В то же время углубляется драматизм взаимоотношений персонажей, и это противоречие никак не обыгрывается. Так и шарахает от дурацкого аттракциона в психологическую драму и обратно, да еще и Гвен погибает к финалу во время схватки Человека-Паука с Зеленым Гоблином.

Гарфилд еще больше стал похож на лягушонка, его девушка тоже - но он за счет рта до ушей, а она просто пучеглазая. Зато новый Зеленый Гоблин еще лучше прежнего, хотя Джеймс Франко тоже был хорош, но Дейн деХаан - необычайно притягательный (на мой вкус) типаж, и для маньяка-монстра поневоле такой подходит идеально, к тому же, по счастью, большую часть фильма он проводит в человекообразном состоянии, похоронив отца и умирая вслед за ним, пока не найдет паучью кровь. В отличие от Джейми Фокса, который преображается почти сразу - из гениально одаренного, но придурковатого инженера-электрика в злодея Электро, агрессивного сгустка энергии, разочарованного в Человеке-Пауке и жаждущего, чтоб его тоже заметили. Третий суперзлодей Носорог, насколько я понимаю, не мутант, а что-то вроде "железного человека", то есть вся его злодейская сила - во внешних технических приспособлениях, а не внутри тела, при этом персонаж Пола Джиаматти, правда, русский бандит Алексей, так что ему никаких дополнительных злодейско-мутантских генов, наверное, и не требуется.

(comment on this)

12:08p - вариации на тему гаммы До мажор: "Школа жен" В.Мартынова в "Новой опере", реж. Игорь Ушаков
Юрий Любимов скромно снял свое имя с афиши в строчке "режиссер-постановщик", но остался автором идеи и либретто. А спектакль по-любому "любимовский", и от этого не уйти. При том что Мартынов написал по форме вполне себе "оперу", хотя если рассматривать постановку как оперную, пришлось бы оценивать и качество вокала, а вокал тут явно не на первом месте, да и музыка в целом, что заранее осознавал композитор, играет прикладную роль. Если уж на то пошло, то "Школа жен" и к одноименной пьесе Мольера имеет мало отношения. По структуре это дивертисмент, объединенный ожиданием мольеровской труппой королевского посещения и репетициями номеров, достойных высочайшего внимания. Тем не менее можно говорить о "школе" - только надо помнить, что означают на самом деле подобные формулировки заглавий ("Школа жен", "Школа злословия"), а означают они вовсе не "мастер-класс" (для жен, для любителей позлословить и т.п.), а нечто противоположное, "школу" в данном случае правильнее понимать (да и переводить) как "урок", урок неприятный и жестокий, но необходимый. В этой "школе" тебя не научат, а проучат. Спектакль Мартынова-Любимова-Ушакова - урок не женам, это урок артистам. Что очень точно вписывается в систему настроений и размышлений Любимова последних лет, особенно после его скандального ухода из театра на Таганке.

Герои спектакля - актеры во главе с руководителем труппы, Ж.-Б.Мольером. Они изо всех сил мечтают угодить королю, который должен явиться на представление через два часа. На титрах идет обратный отсчет времени. Но комедианты, при всем желании получить одобрение господина, не хотят особо напрягаться, актеры халтурят, актрисы капризничают. Мольер тут не то чтоб совсем ни при чем, но помимо мольеровских используются также тексты Козьмы Пруткова и Михаила Булгакова. Один из эпизодов, "Блонды", основан на пародийной драматической сценке Пруткова - он в середине композиционной структуры спектакля торчит бельмом, ужасно затянут и зануден еще и в силу однообразия музыкальной стилистики, использованной при его разработке. В целом же язык Мартынова более обычного эклектичен, основан на стилизации и пародии как на барочную эстетику, так и на неоклассицизм 20-го века, Стравинского, при этом он узнаваемо мартыновский. Начиная с увертюры лейтмотивом оперы становится гамма До мажор, причем не только музыкальным, но и текстовым - хор пропевает "до-ре-ми..." и т.д. вверх и вниз многократно. Бесконечные повторения фраз - характерный прием мартыновского минимализма, здесь он получает откровенно гротесковый, пародийный характер. Партии греческих философов во второй из сценок "дивертисмента" написаны будто для кастратов и исполняются контртенорами в нарочито евнухоидном имидже (затем, в четвертой сценки, опирающейся на эпизод с учителями из "Мещанина во дворянстве", та же "сладкая парочка" появится снова уже в слегка модернизированном варианте, из пародийных древних греков превратившись в комичных педагогов 17 века). Подстать музыкальному материалу и оформление - лестничная конструкция от Бориса Мессерера увенчана нависающей рамкой в виде солнца, где лишь на поклонах портрет Луи Четырнадцатого сменяется портретом Мольера. Пышные платья и костюмы от Рустама Хамдамова при всем том не производят впечатления пестроты, они выполнены аккуратно и с большим вкусом. Игра в "старый театр" - формат заезженный, истасканный, уборщицы с швабрами и костюмеры с вешалками - чересчур расхожая фишка для "театра в театре", но в данном случае не самая оригинальная идея максимально тонко и умно.

В то же время современность присутствует в этой игре постоянно - полунамеками, фигами в кармане, иногда проявляясь более явственно, как в монологе Мольера на текст "Проект введения единомыслия в России" (опять-таки от легендарного Козьмы Пруткова, по факту - основного соавтора Любимова по либретто "Школы жен", в процентном отношении далеко позади оставляющего и Мольера, и тем более Булгакова), иногда отступая в тень, прячась от короля-солнца под камзолами и париками. Наивно, где-то даже вульгарно - но то, что еще несколько лет назад вызвало (и вызывало у меня лично) презрение своей компромиссностью, по теперешним понятиям сойдет за взаправдашнюю "гражданскую" смелость, пускай и проявленную на уровне примитивном, как До-мажорная гамма. Впрочем, Любимов, чей новый опус, даже не подписанный его фамилией, обязательно напомнит прежние мольеровские экзерсисы режиссера (и роль Мольера в телеспектакле Эфроса по Булгакову, и собственного любимовского "Тартюфа" с его рамками и шторками), разбирается теперь не столько с современностью, сколько с самим собой и коллегами по театру. "Что за люди - актеры, да и люди ли они вообще?" - этот вопрос, формулировка коего приписывается кем-то А.П.Чехову, а иными Томасу Манну, Любимова волнует явно сильнее, чем проблема взаимоотношения художника с властью, тем более, что про власть Любимову (да и не ему одному), с одной стороны, все давно понятно, а с другой, какие нынче у Любимова могут быть проблемы с властью? Вот с актерами у него проблемы свежие, кровоточащие, и недавнее "празднование со слезами на глазах" (и с пеной у рта) 50-летие Театра на Таганке, фактически посмертное, об этом лишний раз напомнило.

Герой "Школы жен" пытается между делом протестовать, обличать тирана, однако королю обличение и лесть оказываются одинаково безразличны. По традиции Мольер-таки выходит из конфликта с королем моральным победителем - но победа выглядит надуманной и еще более надуманной звучит. Мартынов и сам признавался, что его симпатии в этой истории - на стороне отсутствующего короля. Да и действительно, в своем желании угождать королям актеры слишком часто выглядят жалкими лицемерами. Тем более, что если разобрать весь расклад, то Любимов здесь выступает именно в роли короля, а не комедианта, хотя бы и самого первейшего; он здесь и солнце, и тиран, и источник вдохновения - и, подобно королю по сюжету любимовского либретто, на репетиции он так и не появляется, несмотря на все ожидания.

(comment on this)

12:08p - "Восьмерка" реж. Алексей Учитель
В принципе, я собирался "Восьмерку" посмотреть и до появления Прилепина у Познера, но раз уж совпало - трудно воспринимать фильм без оглядки на эту, с позволения сказать, "беседу о России":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2832936.html

Хотя сценарий писал не Прилепин, его функция скромно обозначена "при участии", а Миндадзе ("ОМОН как предчувствие" - уже сказали про "Восьмерку" первые рецензенты). В любом случае я ожидал любой ерунды, толлько не такой банальной. "Восьмерка" - посредственнейший бандитский (в жанровом определении - "гангстерский") боевик, где обыкновенным бандитам противостоят бандиты в омоновской форме, то есть "плохим" бандитам - бандиты "хорошие". Дело происходит где-то в захолустье, те и другие - ровесники, примерно одного уровня развития и даже живут чуть ли не в соседних домах. Во всяком случае сожительница бандюка обитает в доме напротив от влюбленного в нее омоновца. Омоновцев четверо (хорошие мхатовские артисты Артем Быстров и Павел Ворожцов, обаятельный Алексей Манцыгин и примкнувший к ним Александр Новин), они вместе воевали в Чечне, а потом вернулись довоевывать на дому. Бандита играет Артур Смольянинов, его ветреную бабенку, которая мечется между ним и омоновцем - Вильма Кутавичюте (тоже заметная театральная артистка). Собственно, развитие событий вообще не имеет значения. Омоновцы наезжают на бандитов (именно так, а не наоборот), бандиты объявляют им войну, попутно крутится-вертится любовный треугольник. Противостояние на том и другом уровне разрешается в один момент, когда бандит с неверной сожительницей разбиваются на машине, преследуемые омоновцами. Ну и дальше - метафорический финал с бредущем в слепящем свете солнца по белому чистому снегу влюбленным ментом, а оставшиеся три мушкетера за ним на машине следуют. Предлагается, правда, идейная приправа - Прилепин же раньше был за рабочих (когда власть была "либеральная" и угнетала их, теперь, когда рабочих угнетает власть "патриотическая", Прилепин, конечно, стоит за власть, и эта "смена вех" отражена в фильме: кульминация разворачивается в новогоднюю ночь, по телевизору в последний раз выступает Ельцин: "я ухожу..."), и вот несчастные менты вынуждены разгонять трудящихся, которых лишает работы опирающиеся на бандитов буржуи, хотя в душе омоновцы, разумеется, рабочим сочувствуют. Этот элемент вообще не вписывается в железобетенную конструкцию фильма, драматургии которого со всеми погонями и перестрелками не хватает и на полуторачасовой хронометраж. Но больше всего меня раздражало это вульгарное и явно наигранное противопоставление ментовского и бандитского образа - это ж одно и то же, и даже по фильму, если смотреть непредвзято, понятно, что одно и то же. Только омоновцы, врывающиеся на дискотеки, устраивающие драки и творящие всяческий беспредел - почему-то "свои", а бандиты - "враги". Я на рабочей окраине провинциального города вырос и, думается, кое-что знаю не только про поэтику орнаментальной прозы. С бандитами случалось мне общаться, на разные темы разговаривать, за одним столом есть - убедился, что бандиты разные бывают. А вот разных ментов я не встречал - все один к одному.

(comment on this)

12:10p - "Ида" реж. Павел Павликовски (фестиваль польского кино "Висла")
Павликовски вообще-то - англо-французский режиссер, хоть и польского происхождения, причем не в пример настоящим полякам его фильмы и в прокате, бывало, шли, и по телевизору крутились. Восемь лет назад в ограниченный прокат попало "Мое лето любви" - лесбийская мелодрама, ничего кроме раздражения у меня не вызвавшая:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/405065.html

Потом по ТВ1000 я посмотрел бестолковый триллер "Женщина из пятого округа":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2360166.html

Задолго до всего этого режиссер снимал копродукцию под названием "Стрингер", где поэкспулатировал типаж Сергея Бодрова-мл., а самолично Павликовски в позапрошлом году отличился безобразной попыткой подлизать русскую жопу на ММКФ:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2317992.html

Так что от "Иды" я не знал, что ждать, однако "Ида" - кино польское во всех смыслах, в том числе и в прямом, а на родине, видимо, Павликовски не халтурит так, как в западной Европе.

Монахиня перед постригом по правилам должна пообщаться с родными и получить их разрешение принять обеты, даже если с детства росла в монастыре. Но тетка, единственная родственница героини, сколько монашки не предлагали ей забрать племянницу, не пожелала ее хотя бы увидеть. Тем не менее племянница отправляется к ней - и от тетки узнает, что она еврейка, зовут ее Ида Лебенштейн, а ее родители погибли во время войны. Сама тетка, Ванда Груз, любительница мужчин и алкоголя, работает скромным судьей, но прежде Кровавая Ванда выступала прокурором на политических процессах начала 1950-х и тоже отправляля на смерть безвинно осужденных "врагов народа". Иду она принимает достаточно прохладно, но в последний момент решает вместе с ней отправиться на поиски могил, тем более, что коммунистка Ванда, прежде чем с головой уйти в борьбу ("непонятно только за что" - сомневается она задним числом), отдала сестре и ее мужу своего сына, и его убили вместе с ними.

Убили евреев, конечно, поляки - в этом Павликовски следует общей тенденции - причем отчасти из страха, отчасти из корысти (сначала они прятали еврейскую семью в лесу, а затем завладели их домом). Преступление было надежно скрыто, но прокурорско-судейский опыт Ванды рушит хилые заслоны на тот момент - 1960-е на дворе - еще сравнительно недавней лжи. Убийца - не больной старик, которого поначалу подозревала Ванда, а его сын, живущий в бывшем еврейском доме с семьей и в обмен на то, что дом оставят ему, согласный показать место захоронения. Во время своих поисков тетя и племянница подбирают на дороге смазливого саксофониста цыганских кровей, косящего от службы в "народной армии". Не знавшая мужчин монастырская воспитанница, не без влияния тетки, проявляет к бывалому парню интерес. Так что после того, как Ванда выпрыгивает из окна, Ида отказывается принимать постриг, вместо этого встречается со своим цыганом, пробует пить, курить, переживает сексуальный опыт. После чего, однако, все равно возвращается в монастырь - в финале, во всяком случае, она бредет по дороге в монашеском одеянии, которое променяло было на теткины платья. Примечательно, что после секса парень предлагает Иде поехать с ним на гастроли в Гданьск, гулять там по пляжу и заниматься любовью. Ида спрашивает у парня - а что потом? Он, то ли в шутку, то ли действительно успев влюбиться, говорит - а потом мы поженимся, у нас будут дети. Но для Иды вопрос "а что потом?" уже имеет не только житейский, бытовой смысл.

Лаконичный, жесткий и строгий черно-белый фильм, вроде бы схематичный, а на деле - очень непростой. Все важнейшие решения героев, то есть героинь картины, можно объяснять двояко. Например, самоубийство Ванды совершается отчасти под грузом ответственности за судьбу семьи, отчасти под грузом собственной вины перед жертвами ее прокурорской деятельности. идентификация Иды как христианки и монашки в финале тоже двусмысленна: с одной стороны, ее решение вернуться в монастырь после небольшого похождения по примеру тетки можно рассматривать как христианское примирение с жизнью и ее ужасами, а с другой - не только как религиозный (я бы сказал "духовный", но уж очень это слово изгажено православными, опошлено до неприличия), но и как социальный выбор, стремление отдалиться, отгородиться от жуткой реальности.

Стоит заметить, что два полнометражных фильма в фестивальной программе этого года построены от начала до конца на мотиве выбора героев между еврейством и христианством в контексте новейшей польской истории, только в "Беги, мальчик, беги" речь идет о ребенке, который пытается спасти свою жизнь, а героиня "Иды" уже взрослая, и хотя изначально в монастыре она оказалась по тем же практически причинам, что и Срулек в "Беги, мальчик" начал носить крест, называться Юреком и обращаться с приветствием "слава Иисусу Христу!", но к моменту действия фильма она уже совершеннолетняя девушка, гражданка социалистической Польши (где с официальной точки зрения быть католиком едва ли не более предосудительно, чем быть евреем), и ее выбор, как его ни понимай, совершенно сознательный. В обоих случаях, несомненно, тема берет начало (ну если не самый исток, то, по крайней мере, точку отсчета на современном этапе ее осмысления) в 8-й части "Декалога" Кесьлевского.

Проверял заодно и фильмографию Павликовского, обнаружил в ней две документалки 1990-х годов: "Путешествие Достоевского" и "Путешествие с Жириновским". Ну в данном случае Достоевский меня интересует меньше, а вот посольку с Жириновским я и сам в свое время немного попутешествовал (Владимир Вольфович, посадив меня к себе на колени и вливая в рот коньяк, звал ехать с ним в Йошкар-Олу, но мне показалось, что Йошкар-Ола слишком далеко и я сошел на ближайшей станции), и какие впечатления зафиксировал Павликовски меня прям заинтриговало.

(5 comments |comment on this)

12:10p - "Насколько глубок океан?" реж. Филип Сычыньски; "Правила игры" реж. Войцех Ягелло ("Висла")
Первую из двух подборок от студии Мунка я смотрел не сначала, пропустив первую короткометражку, вторую - не до конца, убежав с последней, хотя программа - высший сорт.

"Насколько глубок океан?" - театрализованная на грани кича, сюрреалистическая фантасмагория, напоминающая не то позднего Феллини, не то Мишеля Гондри, но при этом преисполненная польского своеобразия. Главный герой Марек, пожилой мужчина, пробуждается на дне океана (в аннотации сказано - в брюхе кита, но про кита я не уловил, мне показалось, что полиэтиленовая пленка просто служит условным обозначением воды, но может и китовых внутренностей, конечно) в компании ряженой морской нечисти. Предводительствует подводным цирком Царь океанов, в котором Марек узнает за гримом и прочим маскарадом своего покойного отца, а рядом с ним - свою давно умершую жену. В воспоминаниях Марек возвращается назад, к временам, когда сын был подростком, потом вырос и у него появилась девушка. Марек на разных этапах жизни пытался покончить с собой, но все время его преследовали комические неудачи - газом не удалось отравиться, потому что забыл оплатить услуги газовиков, в машине не угорел, потому что сын заявился... В общем, за карнавальным сюром про неизбежность смерти просматривается даже чересчур оптимистичное, жизнелюбимое мировоззрение авторов.

"Правила игры" - совершенно иного плана произведение, причем я собирался глянуть первые пару минут, торопясь на Бромского (каждый год отмечаю, что расписание "Вислы" будто вредителями составлено, самые интересные показы неизменно пересекаются по времени, при том что можно было гнать сеанс за сеансом в течение дня в одном зале и все заинтересованные смотрели бы программу целиком, я бы точно смотрел) - но не смог уйти, настолько мне стало интересно, вот ведь как бывает (к сожалению, за исключением польского кино, почти никогда не бывает). Герой фильма Томаш (необыкновенной внутренней силы молодой актер Томаш Шухардт) - студент-первокурсник, учится в сельхозакадемии, снимает комнату в квартире у старухи, пытается общаться с однокашниками, все как положено. Фильм начинается с эпизода, где Томаш и пара его друзей идут по переходу метро, к девушке пристает бомж и начинает просить "на булку", Томаш пытается оттащить его от девушки. Тут бомж достал нож, полоснул Томаша по горлу, Томас лежит, зажимая шею, течет кровь - Томаш просыпается, это был сон. Однако на следующий день Томаш видит в трамвае, как вор-карманник вытаскивает у девушки кошелек - Томаш и не собирается реагировать, но карманник подходит к нему, хватает за яйца, не оставляя возможности позвать на помощь, и поиздевавшись, выходит из вагона. Томаш начинает ходить на тренировке по самообороне, покупает нож - а квартирная хозяйка тем временем недоумевает, почему молодой парень не позволяет себе выпить-погулять (а Томаш действительно максимум что себе позволяет - мастурбировать под порнуху в ноутбуке). Спустя какой-то срок Томаш с приятелями идет из академии к остановке, садится в трамвай и наблюдает, как двое румын, плохо говорящих по польски, пристают к девушке, оскобляют и грабят ее. Натренированный и вооруженный, Томаш ввязывается в драку, достает нож и в потасовке смертельно ранит девушку, а румыны сбегают. Томаш тоже пытается бежать, но хотя до финала фильма его и не ловят, понятно, что от собственных страхов от никуда не убежит. Фильм от первой до последней секунды пронизан нервом неуверенности в себе, комплексами провинциала в большом городе параноидального психоза (моментами напоминает Бертрана Блие, но без абсурдистского юмора; тут все серьезно). Благодаря и актеру, и отменной операторской работе 30 минут короткометражка держит в напряжении, что даже ради другого, тоже польского фильма, от нее невозможно оторваться.

Все фильмы студии Мунка, которые я посмотрел (получается, всего четыре - с "Возвращением" и "Мазуреком"), были тридцатиминутными. То есть хронометраж стандартизирован, и это неслучайно - я не совсем понял, что это за программа "Тридцать минут", но ее название наряду с названием студии каждый раз всплывало в титрах. Это тоже очень по-польски, как и в случае с поздними опытами Кесьлевского - в стандартном формате, заведомо ограничивающем (как будто бы) творческие возможности для самовыражения авторов, полноценно реализовать оригинальную идею.

(comment on this)

12:12p - "Билет на луну" реж. Яцек Бромски; "Неизменное" реж. Яцек Борцух (фестиваль польского кино "Висла")
Любопытно, что четыре года назад, когда в программе "Вислы" тоже были представлены картины Бромски и Борцуха, фильм первого строился во многом на криминальном сюжете, тогда как Борцух представлял в чистом виде молодежно-романтическую тему, хотя и вписанную в политический контекст гомулковской ПНР:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1709096.html

В данном случае все наоборот, "Билет на луну" - молодежно-романтическая трагикомедия с политическим подтекстом, а "Неизменное" - криминальный триллер, склоняющийся к этической притче.

В других вариантах перевода фильм Яцека Бромского называется "Билет в один конец", а Луна, видимо, возникла из контекста, в связи с англоязычной песней, которая звучит в фильме лейтмотивом. На дворе 1969 год, американцы вот-вот высадятся на Луну, а русские продолжают носиться с Валентиной Терешковой и ее полетом шестилетней давности. Адам Сикора (Филипп Плавяк, актер с внешностью простодушного романтичного подростка, играющий, однако, в очень разных фильмах; из тех, что я видел - "Венеция", "Колоски", только что на "Висле" - в "Срочно (не) требуется мужчина") о космосе в любом случае не думает. Его призвали в армию, а точнее, во флот, то есть на три года, и он опасается, что девушка его не дождется. Прожженый старший брат Антек сопровождает Адама к месту прохождения службы, а точнее, путешествует по Польше от одного старого приятеля к другому. За это время перед Адамом, всю жизнь проведшем в глухомани, в бессмысленном, но непорочном моральном благополучии, открывается нищета, страх и цинизм "народной" Польши, доведенной до разорения правительством коллаборационистов. "Русские забирают у нас хлеб, а мы взамен отдаем им наш уголь" - это самое мягкое, по крайней мере ироничное, что слышит Адам об оккупантах и навязанном ими режиме за несколько дней поездки. Путь приводит их с братом к морю. Там брат оплачивает для Адама услуги девушки, но наивный Адам предпочитает с девушкой поговорить по душам, и та оказывается милой, доверчивой собеседницей - брат менее наивен и оплаченными, но невостребованными услугами пользуется сам, чем наносит Адаму дополнительную травму. Залечивает рану юноши артистка варьете, выступающая в клубах на побережье - женщина взрослая, с маленьким сыном. Кадры с высадкой Нила Армстронга в телевизоре синхронизируются с первым сексуальным опытом героя. Но в идилию "первой ночи" врывается пьяный гэбист, склоняющий артистку к сожительству - Адаму удается вырвать его пистолет и прогнать, но теперь ему грозит нечто пострашнее, чем три года во флоте. Куда его, кстати, не спешат брать - до срока явки остается два дня, вся часть готовится к параду, и Адаму советуют погулять. Вместо этого он с новой возлюбленной и ее ребенком проникает на самолет до Варшавы, захватывает его с помощью пистолета, к тому моменту уже разряженного, и сажает в Западном Берлине, рассчитывая, что женщина воспользуется возможностью попросить убежища. Однако в число семи пассажиров Ан-24, предпочитающих остаться в свободном мире, бабенка не вошла - добровольно вернулась в Польшу. Адам же остался, отсидел в тюрьме 8 месяцев, потом к нему приехала невеста (три года ждать ей не пришлось!), и финальные титры сообщают, что они счастливо живут в Гамбурге, у них трое детей, один из сыновей - центральный нападающий в германской сборной.

Да и чего бы им не жить счастливо в Гамбурге? Один из знакомых брата, к которому они заезжали по дороге, тоже мечтал отвалить из нищей, обглоданной русскими Польши, в Германию - его сожительница имела там родню. А чем любоваться на русских матросов у польского берега и русские вертолеты над польским небом, пока польские девушки мечтают выйти замуж за шведов, уж действительно лучше угнать самолет в Германию. Может показаться, что наивно-романтическая первая половина фильма контрастирует с динамичной и драматичной второй, и она действительно контрастирует, но это контраст точно продуманный. Помимо непосредственного повода для отчаянного акта воздушного терроризма за время путешествия у Адама подспудно зреет мысль, что на родной земле, загаженной захватчиками, жить ему будет невозможно и через три года, и далее. А выстрелы в гэбиста только подстегивают неосознанно оформляющееся решение и дают возможность для его реализации в виде пистолета (тут как в случае с тургеневским Герасимом: не утопил бы - не ушел бы).

"Неизменное" строится на сходных контрастах драматизма и безмятежности, но в другой композиционной последовательности, трехчастной: начало и конец - идилические, наполненные солнцем и эротикой (впрочем, более чем целомудренной), а середина - кровавая и напряженная. Смазливый блондинчик Михал со своей девушкой Кариной отдыхают в Испании у друзей его отца (если я правильно понял, семья старухи, которую сыграла Анхела Молина, давно знает семью Михала, но детали не проясняются). Однажды Михал, вынырнув с подводным снаряжением, наталкивается на агрессивного дядьку в тренировочном костюме, который утверждает, что это его частная территория, по каковому случаю он не только требует убраться, но и намерен присвоить снаряжение Михала, а также мотоцикл. Когда урод забирает ключи от мотоцикла, Михал бьет его пару раз кислородным баллоном. Труп (точнее, полуживого местного мерзавца) он тонет в воде, после чего спешно возвращается в Польшу. Но там он все же признается Карине в содеянном. Карина в ужасе разрывает с Михалом отношения, несмотря на то, что беременна - Михал об этом не знает, но все равно старается вернуть Карину, а она непреклонна в своем намерении сделать аборт. Как психологический триллер "Неизменное", конечно, проигрывает слишком многим аналогом и недостаточной внятностью, и схематизмом сюжета, но тут дело не только в поддержании напряженности и зрительского внимания. Карина собирается делать аборт, то есть убить ребенка - не умея простить Михалу убийства, она сама намерена совершить убийство. Несколько поспешный и невнятный хеппи-энд подпортил мне общее впечатление от картины, но если рассматривать ее в религиозно-этической, а не в криминально-психологической плоскости, то выстроена она очень правильно.

(comment on this)

10:42p - "Жестокий ринг" реж. Жан Уаниш в "35 мм"
Бывший чемпион мира по боксу Виктор "Янг" Перес, заключенный нацистского концлагеря, в 1944 году выходит на импровизированный ринг, где лагерное начальство против изможденного еврея выставило мускулистого эсесовца, дабы продемонстрировать его соплеменникам превосходство арийской расы. После первого удара в сознании Переса проносятся воспоминания прошлой жизни, начиная с 1929 года, когда еще в родном Тунисе (то есть Виктор - сефард, даже не ашкенази) он заменил на ринге старшего брата (поэтому и "Янг"). Тогда же его будущая карьера была решена, а еврейской маме Виктор пообещал, что никому не позволит бить его по лицу. В Париже, куда вместе с менеджером и старшим братом отправляется Виктор, к нему относятся как к арабу, африканцу, в какой-то момент отбирают на этом основании титул "чемпиона европы". На том же основании его бросает шлюха-актриска Мирей (Изабелла Орсини), на которую Виктор потратил кучу денег, влез в долги - ему кого-нибудь попроще бы, а он актрису полюбил, актриса же любила только славу и почет, меняя французских богачей на немецких офицеров.

В 1944 году Виктор после драки за все ту же Мирей, загулявшую с эсесовцами, попал в лагерь, где встретил своего старшего брата, после ссоры с Викторов вроде бы уехавшего домой в Тунис - но, как оказалось, вернувшегося на поиски непутевого "Янга". Брат становится тренером Виктора при подготовке к показательному матчу, затеянному комендантом лагеря - который в фильме изображен карикатурно, в духе советского пропагандистского кино 1930-1950-х годов, а надсмотрщики в лагере, кстати, поголовного русские, и даже есть эпизод, где русский нападает на Виктора с палкой и эсесовец, разрешая этот конфликт, прогоняет еврея, а русского убивает одним выстрелом. Вообще формат "Жестокого ринга" (в оригинале он называется по имени главного героя) - одновременно и советский, и голливудский. Но и православно-фашистский "Матч" Малюкова сделан добротнее, чем эта перегруженая и невразумительная при всей банальности кинобиография малоинтересного персонажа. Например, в 1938 году по просьбе незнакомой еврейки Виктор, отправляющийся на бой в Берлин, берет конверт с деньгами для ее брата, ищет его и находит разгромленную нацистами аптеку, оставляет деньги под разбитой рамкой семейного фота, еле уносит с помощью таксиста ноги от вернувшихся коричневорубашечников - но дальше эта линия как-то мутно исчезает в общем потоке событий.

Я по ролику ошибочно заключил, что в главной роли снимался Джеймс Франко, только сильно обработанный визажистами - ан нет, Виктора играет некий Брахим Аслум (он, собственно, боксер, а не актер), и это уже далеко не так интересно. Понятно, что показательный бой с эсесовцем еврей, поднапрягшись, выиграл - ведь он не мог подвести свой народ, многочисленные представители которого стояли на морозе перед рингом и тихо, но ритмично повторяли его имя. Вскоре, впрочем, Виктора все равно убили при попытке бежать из строя во время "марша смерти", когда лагеря переводили в более западные районы рейха. Но старший брат Бенжамин сбежал, выжил и биография еврея-чемпиона как бы увидена с его точки зрения. На самом деле она увидена и показана в очередной раз с точки зрения общепринятых стандартов, реализация которых зависит от наличия у режиссера художественного вкуса - в данном случае это самая большая проблема.

(comment on this)

10:42p - "Превыше жизни" реж. Анна Плютецка-Месьяш (фестиваль польского кино "Висла")
Последний день фестиваля получился практически женским, что на самом деле не очень хорошо: слабый пол - слабые фильмы (понимаю, до какой степени это все штампы, но реальность, увы, подтверждает их). Собственно "Женский день" я видел еще в прошлом году:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2609708.html

Поэтому выбирать не пришлось, я смотрел "Превыше жизни", тоже о женской борьбе, но не с социальным порядком, а с природным - во имя природы же, однако. 25-летняя Агата Мруз - звезда волейбола, уже семь лет она одинаково успешно сражается с другими волейбольными командами и с собственной лейкемией, но болезнь обостряется накануне важного чемпионата. Одновременно с болезнью обостряется и личная жизнь героини - она попадает в больницу, но выходит замуж. Ей требуется пересадка костного мозга, но пока находится донор в Германии, Агата уже беременна. Беременность и операция по пересадке несовместимы, и героиня предпочитает рожать. За время беременности ей нельзя принимать лекарства, она переносит всяческие страдания. Медицинские перипетии сопровождаются обильным слезоиспусканием - плачут все, и муж, и мать Агаты, и доктора, сама она держится довольно твердо, хоть и из последних сил. Ей в результате удается родить здоровую девочку, но момент для успешной пересадки упущен и предоперационная химиотерапия оказывается для Агаты фатальной.

Сюжет напоминает давнишнюю "Анатомию любви", но проблематика совершенно другая. Взаимоотношения Агаты с мужем прописаны слабо и не составляют отдельной драматургической линии, начиная со знакомства на горно-лыжном курорте и до переживаний по поводу кончины любимой все крайне схематично, да Михал Жебровски и не сыграл бы иное: до недавнего времени его звали армянские режиссеры в новорусские комедии играть холеных красавцев-иностранцев, но тут он оплывший, потасканный и похож на Сергея Капкова, только еще отвратительнее. Весь пафос тут - в долге материнства, который превыше жизни. Пафос, что меня особенно раздражало, по сути нехристианский, языческий: героиня мучается, но рожает, чтоб оставить после себя ребенка, а сама уж ладно, померла так померла. Но и сопутствующая слезливость отталкивает, хотя в последние тридцать минут часовая мастурбация слезных желез сделала свое дело и сознание устало сопротивляться - я готов был зарыдать вместе с персонажами.

(comment on this)

10:43p - "Орфей и Эвридика" К.В.Глюка в КЗЧ, оркестр "Vusica viva", дир. Уильям Лейси
Знакомые все лица: тенор Колин Ли, сопрано Дебора Йорк, дирижер Уильям Лейси неоднократно выступали в Москве с переменным успехом. Колин Ли даже в спектаклях, а не только в концертах, и как раз в с театральной сцены его голос звучит неплохо, легко перекрикивая оркестр, а вот в концертном зале - слишком резко, в лирических эпизодах еще терпимо, но технически сложные моменты непластичному вокалу Колина Ли элементарно не под силу, да и фальшивит он нередко. Дебора Йорк пела невнятно и блекло, из солистов только Софи Янкер, певица относительно молодая (особенно в сравнении с двумя основными вокалистами), удивила приятно и собственно голосом, и умением владеть им, и музыкальным вкусом - но у нее-то партия неглавная. На высоте оказался прежде всего оркестр, дирижер вроде бы ни разу не дал слабину, что, правда, побочным эффектом отразилось на хоре - вокальный ансамбль "Интрада" за оркестром порой пропадал. Впрочем, оркестровые эпизоды в партитуре занимают весьма нехилый удельный вес, так что в целом от вечера осталось скорее приятное впечатление (несмотря даже на публику). Объявили, что "парижская версия" оперы исполняется в Москве впервые - неужели? она же так востребована в мире, за последнее время аж два раза по телевизору повторяли австралийскую постановку. То есть до сих пор Орфея в Москве пели исключительно женщины или контртенора?

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com