?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, May 17th, 2014
12:37p - 3-я симфония Бетховена, оркестр Санкт-Петербургской филармонии в КЗЧ, дир. Юрий Темирканов
Сумасшедший профессор, окончательно рехнувшийся с досады, что не получается совместить просмотр польских фильмов с концертами Темирканова, пустил слух, что Темирканов запил и выступления отменил - вызвал в среде маленьких любителей святого искусства переполох своей нелепой фантазией, а сам в числе первых пришел, естественно, на концерт. А вот я, хоть и не не секунду не усомнился в бредовости профессорских измышлений (безумная фея тоже не поверила, хотя мнительна более меня и склонна к легкому усвоению чужого бреда), предпочел досмотреть до конца польский фильм "Плывущие небоскребы". В связи с чем, к сожалению, на Темирканова я добежал с опозданием и едва успел оценить пианиста Дениса Кожухина, игравшего после 5-го концерта Бетховена два сольных биса: мелодию из "Орфея" Глюка в переложении для фортепиано и до этого тоже, кажется, что-то барочное, Баха, может быть. Поскольку про Темирканова и его оркестр давно все ясно - это первый эшелон даже в мировом масштабе - то открытием вечера можно считать именно Кожухина, имя для Москв достаточно новое. Его манера мне близка, он и точен технически, и не склонен экзальтации, и вместе с тем эмоционально насыщен, но увы, подробнее судить о его выступлении мне затруднительно, да и не знаю, насколько легко при моей нелюбви к Бетховену дался бы мне этот вечер в полном объеме (а польский фильм где бы мне еще показали? нигде, поэтому надо выбирать, и не сходить с ума, как наши маленькие любители с профессором во главе).

Третью "Героическую" симфонию за последний сезон кто только не играл, вплоть до Венского филармонического оркестра - кстати, коллектива, при всех его неоспоримых достоинствах, не более чем просто хорошего. У Темирканова 3-я симфония вышла своя, особая, но на мой вкус далеко не бесспорная. 1-я часть - неожиданно сглаженная, не рыхлая, нет, оркестр играл очень четко и собранно, но музыка обволакивала и умиротворяла, так что внутреннего конфликта в ней я не почувствовал, лирический субъект симфонии не вступал в трагическую борьбу с миром, а наоборот, как будто стремился к блаженному растворению своей личности в нем. Что, собственно, и произошло во второй части, вместо траурного характера получившей успокоительно-расслабляющий. Все это, разумеется, реализовано на высочайшем уровне исполнительской культуры и мастерства, но драматургия симфонии при таком подходе к концу 2-й части себя полностью исчерпала и скерцо с финалом оказались уже необязательным декоративным довеском, пусть и воплощенным столь же безупречно в плане формы. Как и солист в первом отделении, оркестр под завершение программы тоже сыграл два биса - полечку Шуберта (до неприличия манерно) и вступление к 3-му акту "Лоэнгрина" Вагнера (смачно).

Фестиваль "Черешневый лес", привозящий Темирканова с двумя концертными программами (а Темирканов последние годы выступает в Москве только в рамках фестивалей), объединил их под слоганом "классика вне времени", но дирижер продемонстрировал, что вне времени ничего не бывает, в том числе и классики. Другое дело, что классика в интерпретации Темирканова приналежит времени, в котором существует, отдельно от окружающего мира, сам Темирканов, а не конкретной исторической эпохе, сегодняшней или прошедшей. Ну вот лично я с его временем не сумел войти в резонанс - мне ближе "время" Владимира Юровского, который не то что в 3-й, а в препошлейшей 9-й симфонии Бетховена умеет открыть неожиданные смыслы.

(6 comments |comment on this)

12:38p - "Плывущие небоскребы" реж. Томаш Василевски (фестиваль польского кино "Висла")
Параллельно в соседнем зале шел фильм "В укрытии" про евреек-лесбиянок в годы нацизма, но передо мной в данном случае даже выбор не стоял. Т.н. "гей-драма - не столько отдельный жанр или поджанр, сколько набор определенных клише, причем как сюжетных, так и стилистических, обусловленных исключительно гомосексуальностью одного или нескольких персонажей и ничем иным. То же касается и т.н. "гей-комедии", но "Плывущие небоскребы" - именно "гей-драма" в чистом виде. По своим художественным достоинствам картина в целом средняя, если не слабая, но радует, помимо того, что польское кино так или иначе всегда отвечает минимальному стандарту качества, еще и тем, как в стране, освободившейся от русских захватчиков и навязанного ими людоедского режима, художники могут свободно работать, и как при этом аккуратно, с чувством вкуса и меры, они эти возможности используют. В "Плывущих небоскребах" есть и мат, и обнаженка, и "травка" - все, что православные фашисты запретили художникам в творчестве (но не русским на улицах), однако в количествах, не превыщающих необходимые для того, чтоб история не выглядела откровенно надуманной. Тем более, что она и без того надуманная, как в любой "гей-драме".

Куба (Якуб) - перспективный спортсмен-пловец, живет с моложавой матерью и девушкой Сильвией, с последней - уже два года как. Но знакомство на вечеринке со студентом Михалом опрокидывает всю его жизнь. Если состоятельная семья Михала оказывается настроенной по отношению к сыну-гею мирно-скептически, а мать даже сочувственно, то мать Кубы и подружка Кубы, бабы простые, и до поры с трудом переносящие друг друга в борьбе за свободную ванну, объединяют усилия с целью разлучить парней и заставить пловца, в связи с сомненьями и раздумьями относительно своей судьбы оставившего уже и спорт, вернуться к тренировкам, а заодно и к девушке, неожиданно оказавшейся якобы беременной. Впрочем, драматические перипетии закручиваются тугими узлами не сразу, а ближе к концу. Большая часть фильма состоит из попыток передать средствами кинемагорафической выразительности внутренние переживания Кубы (а именно Куба здесь главный герой), его метания и невозможность справиться с влечением к Михалу.

Я уже давно не разговариваю со Щукиным, но он, на сеансе, разумеется, присутствовавший (стало быть, его по-прежнему иногда выпускают еще из стационара), наверняка более точно квалифицировал бы Кубу как изначально скрытого гея, а не просто запутавшегося в своих чувствах парня. Я не такой тонкий специалист в данном вопросе, как Щукин, но кое-что, хочется думать, тоже понимаю и про жизнь, и про кино - вероятно, Щукин был бы прав в своих суждениях, которые я ему тут приписываю. Метания Кубы визуально переданы в картине, с одной стороны, через бесконечные "лабиринты" - утомительно-долгие, сбивающие ритм киноповествования проходы по коридорам или проезды на автомобили по закоулкам подземных парковок, а с другой - достаточно вульгарными (и к тому же с непристойным целомудрием снятыми) эпизодами мастурбации. В навязчивом символизме режиссер порой доходит до нелепого и смешного; Куба и Михал, поехав втроем с Сильвией за город в палаточный поход, купаются голышом и между ними в реке (!) плавает флакон с гелем для душа, которым пользуется Куба - по прямому назначению, то есть намыливается, но можно ожидать, что раз уж гель под рукой, то персонажи не упустят случая. Однако их первый секс происходит не в романтической обстановке на природе, а в городской подворотне, у железной решетки ворот, причем без смазки им легко удается обойтись.

При всем том кино увлекает и трогает безусловно, хотя недоработки по части художественной формы и мешают на каждом шагу. Оба главных актера - красавцы, подобранные по типажу опять-таки с учетом канонов пресловутой "гей-драмы": сомневающийся в своей сексуальности пловец Куба (Матеуш Банасюк) - брутальный, "мужиковатый" в глянцево-спортивном формате, студент Михал (Бартош Гельнер) - более романтичной наружности, но тоже ничуть не манерный, не педоватый, иначе это была бы уже "гей-комедия", а события в "Небоскребах" разворачиваются, как полагается в "гей-драме", самым драматическим образом. Название связано с образом из детства Михала, о котором напоминает ему отец: маленький Михал стоял на балконе и смотрел на дома, пока ветер, дувший в глаза, не вызывал слезы, сквозь которые небоскребы казались мальчику плывущими (ну да, метафора с ветром, надувающим слезы в глаза - не образчик высокого вкуса, прямо сказать, скорее из православно-фашистского обихода, чем из гей-репертуара). Напоминает напоследок - сразу после этого Михала убивают на автопарковке быдлососеди. Что принципиально - одного из этих соседей ранее отколотил до полусмерти Куба, когда тот обозвал его "педиком" (к тому моменту еще практически безосновательно), и таким образом нападение на Михала стало местью Якубу. А Якуб уже успел объявить Михалу под давлением своей быдломамаши и быдлосожительницы, что их отношения закончились - получается, что Куба пусть и косвенно, но дважды повинен в смерти Михала.

Финальный кадр, уже под плывущими титрами, найден, нельзя не признать, очень удачно, и был бы достоин Ульриха Зайдля: Куба и Сильвия в ванной, друг другу им сказать нечего, они как бы вместе, будущая "традиционная" семья, ничем, кроме смерти Михала, уже не связанная. В остальном к "Плывущим небоскребам" придраться очень легко, начиная с неоригинальности замысла - в этом смысле даже многострадальный русскоязычный "Зимний путь" (между прочим, несмотря на прокатное удостоверение так и не добравшийся до экранов, хотя уже и афиши в кинотеатрах висели), тоже характерная "гей-драма" с несколько иным, но в чем-то сходным развитием событий и с практически идентичным финалом, польский аналог очевидно превосходит:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2636032.html

Зато "Плывущие небоскребы" не вызывают нездорового ажиотажа, никто их не обвиняет, не запрещает - это просто кино, ну не выдающееся, такое и Польше случается, но все-таки художественное произведение, к которому люди в цивилизованном обществе и относятся соответственно, а не так, как русские в России.

(4 comments |comment on this)

12:40p - "Венера в мехах" реж. Роман Полански в "35 мм"
С идеей спектакля по "Венере в мехах" долго носился Роман Виктюк, точнее, Елена Образцова, которая собиралась в этой предполагаемой постановке играть главную роль и даже закупила для нее в нью-йоркском секс-шопе разных причиндалов, плетку, ошейник, браслет и т.п. - Арам Ашотович Габрелянов в свое время обалдел, когда я ему предоставил фотосессию Образцовой во всей красе, с плеткой в руках: не мог поверить, что можно Образцову уговорить добровольно и с энтузиазмом позировать в подобном виде (а в то время как раз вся редакция газеты "Жизнь" попеременно следила за разбитой инсультом Гундаревой в Бурденко). Понятно, что спектакль так и не вышел, но я не знаю, собирался ли Виктюк (если вообще собирался, а не просто пиздел по своему вечному обыкновению) ставить именно инсценировку "Венеры в мехах" Захер-Мазоха или подобную вот, а может даже ту самую пьесу Дэвида Айвза, которую экранизировал теперь Полански. Потому что пьеса ну будто специально для Виктюка написана - тут все как он любит.

Где-то средь пустынного Парижа в захудалом театре уже закончился кастинг на инсценировку "Венеры в мехах" и режиссер спешит к невесте, как вдруг прямо из дождя и грозы заявляется бабища с размазанным гримом, представляется Вандой, именем героини Захер-Мазоха, и хотя ее нет в списках, убеждает опаздывающего режиссера прослушать ее, а заодно и подыграть, подать несколько реплик. В процессе "кастинга" игра и реальные переживания переплетаются настолько, что режиссер, поначалу задумывавший интеллектуальный спектакль с эпиграфом про то, что Бог наказывает, предавая в руки женщины, отсылающий к Юдифи (в библейском контексте наказание от руки женщиной вдвойне страшно еще и своей унизительностью), и под музыку сюиты Берга, вовлекается в процесс и под конец остается привязанным к бутафорской колонне, в женском платье и с накрашеной рожей, как бы примерив образ Ванды на себя, но с противоположным результатом. Загадочная же героиня, несущая в себе нечто инфернальное - то дико вульгарная и тупая, то демонстрирующая недюжинную начитанность и подкованность, а в какой-то момент даже признающаяся, что актриса она в прошлом, а теперь - частный детектив, познакомившаяся в душевой спортзала с невестой режиссера и нанятая ею, чтоб разведать подноготную жениха, однако и это следует принимать скорее как часть игры.

Игра, прямо сказать, драматургические нехитрая, а если честно - примитивная. И вслед за "Богом резни" Полански ставит, отталкиваясь от пьесы безвестного Дэвида Айвза, снял очередной, довольно изящный, но плоский сатирический памфлет на современные нравы, характеры, искусство и т.д., но к Захер-Мазоху и его книге имеющий более чем отдаленное отношение, лишь чисто технически его эксплуатирующий, и не столько даже текст, сколько имя, ставшее нарицательным. Впрочем, ирония и юмор спасают картину от убожества материала. Матье Амальрик, чем-то напоминающий самого Романа Полански в более молодые годы, и блистающая способностями к перевоплощению, в том числе эмоциональному, Эмманюэль Сенье составляют превосходный исполнительский дуэт, умело прикрывающий скудоумие драматурга. Так что кино посмотреть, конечно, стоит, но не следует слишком многого от него ожидать. А вот в качестве повода оглянуться непосредственно на "Венеру в мехах" и ее автора фильм пришелся как нельзя кстати.

Уроженец Лемберга, то есть, по-нынешнему говоря, Львова (и земляк Виктюка, соответственно), Захер-Мазох в понятиях своего времени считался второразрядным, но вполне респектабельным и достаточно успешным писателем-реалистом, навроде Тургенева, самого популярного в те годы у европейской читающей публики русскоязычного литератора - мода на Достоевского началась позднее, как и мода на Захер-Мазоха в связи с пресловутым "мазоховским фантазмом", связанным с удовольствием (в основе - сексуальным) от причиняемого страдания (необязательно, между прочим, физического - моральное унижение тоже работает), и что важно, в первоисточниках - исключительно гетеросексуального и одностороннего: женщина доминирует, мужчина подчиняется (иногда, правда, гетеросексуальность выворачивается наизнанку, как в повести "Любовь Платона", где девушка, желая добиться расположеная равнодушного к ней юноши, переодевается мужчиной - вот бы что Виктюк мог поставить!) Сегодняшние расхожие представления о т.н. "мазохизме" ушли от несчастного Захер-Мазоха настолько далеко, что к его текстам напрямую (как и к текстам, например, маркиза де Сада - прозаика еще более занудного, чем Захер-Мазох, если говорить откровенно) практически не обращаются, вот и Полански ставит всего лишь ироничную киношно-театральную фантазию на тему "Венеры в мехах".

А между тем, помимо всего прочего, от внимания неизменно ускользает еще одно любопытное обстоятельство. Проживший на территориях, отошедших при разделе Польши к Австро-Венгрии, всего несколько детских лет своей жизни, Захер-Мазох в творчестве неизменно обращался к местому колориту этой земли - которую мы сегодня знаем как Западную Украину. Например, в любопытном романе "Богородица" (при недавней русскоязычной публикации переименнованном православно-фашистской цензурой в "Мардону" - по имени главной героини), где персонаж влюбляется в предводительницу крестьянской секты и с наслаждением гибнет от ее руки. Заносило его фантазию, правда, и гораздо дальше - в какой-то новелле из сборника "Демонические женщины" действие происходит чуть ли не в рабовладельческой Южной Америке - но это исключение. "Венера в мехах" - тоже в каком-то смысле исключение, однако Ванда, которую по тогдашнему обыкновению в романе называют, естественно, "русской", на самом деле, конечно, никакая не русская - она украинка, и этот момент, как мне кажется, непременно следует иметь в виду.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com