?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 15th, 2014
1:58a - "World press photo" и "Бал роботов" в центре дизайна Art-play
До сих пор на "World press photo" ни разу не ходил (раньше его проводили на "Красном Октябре", кажется) и представлял себе что-то вроде выставок Мульти-медиа арт музея, поэтому остался разочарованным. Конечно, я понимаю - репортажная съемка и художественное фото - не одно и то же, но если нет художественного элемента, какой смысл тогда выставлять эти картинки, пускай они в интернете вывешиваются или печатаются в СМИ, достаточно. На стендах ничего особенно интересного я для себя не нашел, а вот довесок к основной "экспозиции", размещенной этажом выше на балконной галерее, меня просто добил: "наш Крым" означает то же самое, что "Крым наш", только здесь собрали снимки за сто лет, начиная с Чехова и Горького, заканчивая Гагариным и Брежневым, Никулиным с Варлей на съемках "Кавказской пленницы" и, конечно, Путиным в окружении радостных детей "Артека" в 2001 году - конечно, украинцы сами виноваты, что столько лет потакали затаившимся ненадолго оккупантам (и самое поразительное, что нынешний пример ничему не учит ни Латвию, ни Молдавию, ни других потенциальных жертв православного империализма). Но добил меня даже не Путин, что там Путин, а фото, где счастливые советские пионеры собрались в Крыму из разных "республик-сестер" - делегаты Литвы. И все эти кадры прекрасной советской жизни размещены на фоне стенда, заклеенного газетой "Правда" - бесстыдство высшей пробы. Подсластить его должна была дегустация массандровских вин - приторных и коварных в плане воздействия на организм, но я попробовал несколько по чуть-чуть, как говорится, виноградная лоза, ты ни в чем не виновата, хотя даже качественная продукция такого рода все равно отдает дешевкой и убожеством - а надо привыкать, другой скоро вообще не будет.

В соседнем павильоне открывалась параллельно выставка игровых роботов - надо сказать, при гораздо большем наплыве заинтересованных гостей (включая православную лесбиянку Диану Арбенину с ее пробирочными детками). Я себе представлял что-то вроде того шоу танцующих роботов, которое мне довелось посмотреть некоторое время назад в Планетарии, и там это было очень прикольно. Здесь, в общем, тоже обнаружилось немало занятного, хотя до шоу я уже не досидел, а из того, что увидел, особенно запомнилась всклокоченная кукла-робот, играющая в "ладушки", робот-светильник, молчаливо реагирующий на движение живого визави покачиванием лампы-"головы", группа синхронно движущихся напольных роботов-пылесосов - это помимо девушек, угощающих энергетиком, и химических бисквитов (я съел только две штучки, такое в больших количествах мой организм не принимает). Но по-настоящему увлекла меня только небольшая конструкция с лабиринтом, в котором бегал маленький "робот", похожий на таракана, сороконожку или другое насекомое - безумная фея меня еле оттащила от него, а то бы я долго игрался, а мы и так чуть не опоздали в консерваторию. Бегающая штучка временами вываливалась из своего пластикового загона, я ее ловил, помещал обратно и следил, как она ползает, преодолевая препятствия, огибая углы и забираясь в тупики - дебильное развлечение, если вдуматься, но вдумываться в данном случае как раз не следует.

(comment on this)

2:01a - Чарльз Хьюберт-Хейстингс Пэрри и Леннокс Беркли в БЗК, дир. Геннадий Рождественский
Рождественский посчитал необходимым предварить исполнение 3-й симфонии Пэрри не просто собственным спичем, а документальным фильмом о композиторе, где автором и рассказчиком выступает ни много ни мало принц Чарльз, комментирующий творчество Пэрри с очень личных позиций: викторианец Пэрри, помимо того, что сочинил массу популярных в Великобритании хоровых вещей, еще и неплохо поработал на королевскую семью, создал произведения, до сих пор использующиеся в коронационных и свадебных монаршьих торжествах. Однако из рассказов принца понятно, что само имя Пэрри и в Англии сегодня мало кому известно. За ее пределами - тем более. Никто столько, сколько Рождественский, не исполняет в Москве британских авторов, его (вместе с капеллой Полянского) абонемент "Туманный Альбион" в этом смысле - открытие целой культуры, пусть музыка эта и не всегда гениальная, не всякий раз производит сильное эмоциональное впечатление, но для расширения горизонтов все-таки нет ничего интереснее. Вот и 3-я симфония Пэрри с подзаголовком "Английская" - традиционный четырехчастный цикл (правда, финал построен как тема с вариациями), с классической оркестровкой, простыми и внятными, но не слишком выразительными темами, где и в "мендельсонизированных" первых трех частях и "брамсообразном" финале, о чем сказал Рождественский, явственно слышится отзвук английского барокко - то есть воплощенная в звуке "старая добрая Англия", несколько сусальная и нудноватая на мой вкус. Рождественский упомянул о том, что учеником Пэрри себя считал Воан-Уильямс - его симфонии, недавно изданные фирмой "Мелодия" на шести дисках в записи, сделанной с концертов того же Г.Н. Рождественского в конце 1980-х в Ленинграде, я сейчас постепенно осваиваю, и действительно, преемственность очевидна (3-я "Английская" симфония Пэрри прежде всего перекликается с 3-й "Пасторальной" симфонией Воана-Уильямса), хотя я бы не сказал, что звучание, заимствованное симфонизмом 20-го века из викторианской музыки, меня увлекает, задевает и кажется чем-то экстраординарным.

В "Stabat Mater" Леннокса Беркли я тоже, если честно, не услышал ничего особенно глубокого и переворачивающего сознание, но все-таки это музыка совсем иного плана, чем Пэрри и Воан-Уильямс, которому Рождественский пару лет назад посвятил отдельную программу первого года своего абонемента. Сочинение 1957 года - лаконичное, строгое, написанное для шести вокалистов и камерного оркестра, который и оркестром-то не назовешь, скорее инструментальным ансамблем: две скрипки, альт, виолончель, контрабас, арфа и по одному голосу некоторых духовых. Девятичастный опус, однако, любопытен именно тем, как точно музыкальный язык 20-го века приложен к позднесредневековой форме - по-моему, гораздо точнее и содержательнее, чем в пафосно-монументальных псевдорелигиозных опусах Бриттена. А завершался концерт как раз совместным сочинением Беркли и Бриттена, очень ранним, 1936 года, написанным по итогам поездки в Барселону накануне испанской гражданской войны. Третья часть четырехчастной сюиты на темы каталонских танцев окрашена в траурные тона, но в остальном настроение исключительно праздничное, хотя опять-таки назвать эту музыку увлекательной и абсолютно оригинальной невозможно - явный второй (в лучшем случае сорт). Но тем удивительнее, что благодаря и авторитету, и мастерству, и личному обаянию, и, что меня особенно подкупает, неуемному музыкальному энтузиазму Рождественского, даже не самый выигрышный материал все равно остается в памяти, ложится на душу, ну или уж во всяком случае дополняет уже имеющееся (во многом благодаря Рождественскому же) представление о композиторах действительно "туманного" Альбиона, ведь британская музыка 19-20-го веков за исключением Бриттена и Элгара практически не исполняется в концертах, даже имена композиторов почти никогда не упоминаются.

(comment on this)

3:09p - выставка «Искусство, с которым я живу» из коллекции Беккерманов в ГМИИ
Даже в сравнении с прежними "архитектурными излишествами" при "оформлении" выставок в ГМИИ (особенно усердствовал подключенный к проектам Борис Мессерер) экспозиция из коллекции Беккерманов меня раздражала всеми этими закуточками, коридорами из пластиковых "зеркал", арками и прочей ерундой, не говоря уже про сомнительные цитаты поверх картин; хотя выгородки, допустим, соответствовали тематическим и персональным разделам, в этом смысле они оправданны. Но в любом случае пусть не все разделы ровные по качеству вещей, а число полотен, перед которыми хочется остановиться и долго стоять, исключительно велико (тут, конечно, с жалкими "шедеврами итальянского ренессанса" из Бергамо выставку Беккерманов рядом не поставишь, хотя они как раз практически рядом и располагаются в музейных помещениях). Что касается моих личных предпочтений - для меня в меньшей степени оказались занимательными "комнатки", посвященные Коровину и Гончаровой с Ларионовым. Коровин неплохой, особенно три картины 1910-начала 1920-х годов, "Дочери Шаляпина на веранде", "Женщина с букетом сирени" и еще одна на ту же дачно-террасно-женскую тему, но все это уже знакомо и однообразно, а представленная в основном натюрмортами и сюрреалистическими ("электрическими", "лучистскими") абстракциями Гончарова после недавней персональной выставки на Крымском валу и вовсе имеет бледный вид, не говоря уже о скромных вещицах Ларионова.

Зато Бориса Анисфельда в таком количестве и такого качества сразу я не видел никогда в жизни, а художник этот меня привлекает чрезвычайно. Показаны в основном крупные полотна разных периодов, от раннего эскиза "Суд Париса" (1912) и экспрессивного, "фовистского" пейзажа "Капри I" (1910-11), поэтичной "Женщины на пляже" (1920-е) до поздних символико-аллегорических, почти сюрреалистических: "Христос и Пилат" (1949-51) поражает образом больше даже Пилата, чем Христа, прокуратор изображен в полупрофиль, необычайно жирный, грузный, с мясистым лицом и огромным носом, чудовищной рукой-лапой, перстнями на каждом пальце, и рядом с ним анфас - изможденный Христос, смотрящий не на Пилата и не вперед, а как бы внутрь себя; и "Сбор урожая" (обнаженные девушки с колосьями - вероятно, не без апокалиптического подтекста, как и у Гончаровой, как у других при разработке аналогичного сюжета). Выделяется также авторское повторение картины 1917 года "Смерть Пьеро" (1943), вызывающее недвусмысленные ассоциации с "розовым" Пикассо и тематикой, и стилистикой: Коломбину привлек к себе Арлекин в маске и бандане, а Пьеро бездыханно склонился над своей разломанной мандолиной, и в "безвоздушном" пространстве вокруг парят мелкие фигурки - справа от основных персонажей шарманщик, слева - какие-то летящие всадники.

То же касается Давида Бурлюка, хотя человеческое отношение к нему у меня менее однозначное, но как художник он меня очень увлекает. Прежде всего совсем поздний - как "Полдень в Акапулько" (1947) с раскинувшимся под солнцем усачом с гитарой в обнимку. "Рабочие" (1922), буквально "стекающие" маслом по холсту "Двое у забора" (1930-е) - тоже хороши. Известнейшая "Посадка риса" - может быть, один из вариантов, а может то самое полотно, которое уже доводилось видеть.

Бориса Григорьева за последние годы показывали немало, но выставленные в посвященном ему закутке произведения - выдающегося качества. Великолепные натюрморты 1930-х годов (особенно "Натюрморт с хлебом и овощами"), бретонские пейзажи, потрясающий "Рыбак с крабом" (1923), где герой полотна держит краба на ладони, и рыбацкая ладонь как будто превращается в крабову клешню, прекрасно-мучительный "Человек с быком" (1920), незабываемая, сурово-мрачная, болезненная, безнадежно сложивая руки "Девочка в красном" (1930е), эскиз "Люси" (1920-е) - черно-белый портрет забитого женского существа в шляпке, со взглядом исподлобья.

И, конечно, мой любимый Натан Альтман - несколько его вещей разбросаны по разным разделам, как и стилизованно-лубочные картинки Судейкина ("Сбор яблок" и т.д.), но в разграниченном на комнаты "белом зале" ближе к входу висит потрясающая "Негритянка" (1929) - портрет чернокожей женщины, вопреки сложившимся штампам, не угнетенной и дискриминированной, а нарядной, в ярком оранжевом платье и шляпке, сидящей на стуле и, кажется, ужасно самодовольной. В комплекте с Альтманом идут в основном абстракционисты - неплохая картина Экстер (Экстер тоже разбросали по залам и галереям, хотя вещей довольно много и есть получше этой), отличный "Натюрморт с красным столом" Давида Штеренберга.

Если я правильно понял, в закутке напротив основного белого зала выставлены вещи, которые раньше принадлежали Беккерманам, а потом перешли в другие частные коллекции и в Русский музей - таких немало. Например, эскиз Фешина к портрету Давида Бурлюка (1933) - то ли этот самый эскиз, то ли завершенную работу недавно показывали в Инженерном корпусе ГТГ на персональной фешинской выставке. Из крупных и великолепных полотен также - автопортрет Фалька в серой шляпе (1934-35), портрет С.И.Молло кисти Григорьева (1917), тоже из Русского музея. Из частной московской коллекции - может быть и не самый выразительный, но очень любопытный портрет Карсавиной кисти Гончаровой. Любопытный "Автопортрет" ("Арлекин") Бехтеева, художника круга Кандинского - ранняя работа 1915 года в кубистском духе, но еще фигуративная, где в пересечении цветных плоскостей угадывается без труда образ арлекина с мандолиной. "Вербный торг у Спасских ворот на Красной площади" Кустодиева привлекает внимание тем, что написан в 1917 году. Бросается в глаза большой акварельно-карандашно-гуашевый пейзаж "Петербург" Добужинского (тоже из Русского музея).

На галереях по обе стороны, наверное, вещи менее интересные, хотя авторы именитые: "Облако. Прованс" Василия Шухаева (1924), "Париж" Юрия Анненкова, "Китайские актеры в гриме" Александра Яковлева, типичная, кричаще-яркая "Баба в розовой кофте" Абрама Архипова (1913) и рядом с ним неожиданно сдержанный по колориту "Портрет матери" Филиппа Малявина. Декоративная "Парижская улица" Ивана Пуни. Крохотный уголок "театральной" тематики - "Испанская танцовщица" Гончаровой и "Коломбина" Бакста. Больше привлекла меня крупная картина Пуни "Атлет" ("Мой кузен Григорий", 1925) - силач с гантелями, уверенный в себе, из тех, что "поют по утрам в клозете": у меня, во всяком случае, сразу возникли ассоциации с одним из братьев, описанных Олешей в "Зависти". "Поморы "шкерят" треску" Климента Редько написаны в том же 1925-м, что и (если только я правильно помню) его экспрессионисткое аллегорическое панно "Революция" из постоянной экспозиции на Крымском валу, здесь он почти соцреалист, если не по манере, то по тематике. Крупное, но несколько аляповатое символистское панно Баранова-Россине "Апокалипсис" мне показалось несколько нелепым, а его же "Женщина в шляпе" (конец 1920-начала 1930-х) слишком смахивает на полотна Леже.

Скульптуры практически нет - только две композиции, полуабстрактная "Восточная линейность" Архипенко (1961) и классическая аллегория победы "Виктория" Антокольского (1896). Немного и графики, но небольшая по размерам витрина необычайно насыщена выдающимися работами, ну или по крайней мере заслуживающими внимания. Шедевром лист неизвестной мне Софии Людвиговны Закликовской (1899-1975) "Лики Росси" 1920-х годов я бы не назвал, но заглавием вызывающее ассоциации с Григорьевым, по стилистике произведение сходу напоминает композиции Челищева, отчасти и Филонова: нагромождение гибридных зоо- и антропоморфных фигур, крылатые люди-собаки, сюжеты застолья и несения гроба, все они пересекаются в неком условном пространстве-времени. Здесь же - абсолютно традиционный, классический по манере карандашный портрет Татлина (посмотришь - подумаешь на Серова!), "Дама за туалетом" Анненкова, импровизация-зарисовка Альтмана "Спящий Михоэлс" (сделан в 1926 году во время гастролей ГОСЕТа в Киеве), и два листа Александра Яковлева: "Портрет Лю" (1918-19) и "Принц Луи де Бурбон" (1924-25). Вообще сангины Яковлева едва ли не выразительнее его живописных холстов (легко сравнить с "Китайскими актерами в гриме" неподалеку на галерее), особенно портрет принца Луи, сделанный во время участия Бурбона во время гонок по пустыне - потомок королей изображен как отдыхающий спортсмен.

(1 comment |comment on this)

3:57p - Анатолий Каплан в Еврейском музее
Сама выставка, а точнее, включение пяти подаренных Исааком Кушниром работ Анатолия (Танхума) Каплана в основную экспозицию музея - событие, мягко говоря, скромного масштаба, как, впрочем, и сами работы художника начала 1970-х. Но поскольку я после переезда "Гаража" не был в здании на Образцова и не видел постоянную экспозицию Еврейского музея, мне здесь было интересно все, хотя и не все вызывало однозначное приятие. Слишком мы любили прежний "Гараж" (вот в новый и ноги не идут), а с Еврейским музеем совмещен и т.н. "центр толерантности", что меня тоже несколько отпугивало: и слово-то какое едкое - "толерантность", а по-русски звучит прямо как непристойность (какая может быть "толерантность" по-русски?). К тому же в музей еще не особо-то и попадешь - территориально он расположен, понятно, не в лучшем месте, билеты дорогущие, льготы, наоборот, минимальные.

Нельзя, однако, не признать, что по организации экспозиционного пространства и его техническому обеспечению московский Еврейский музей превосходит даже нью-йорский, не говоря уже про израильские аналоги, при том что многие технологические находки и приемы скопированы - в частности, идея сидящих за столиками гипсовых фигур определенно заимствована из нью-йоркского музея. Пространство построено концентрически, в центре - "зал памяти", вокруг - история еврейского народа на русскоязычных территориях, а по краям - галереи для временных экспозиций. Таких выставок (Каплан не в счет) я нашел две, одна персональная, посвящена Моисею Наппельбауму, другая тематическая, приуроченная к 9 мая. Про последнюю даже говорить не хочется - это то же самое, что везде, только у орденоносных персонажей фамилии еврейские.

Вообще представленный в Еврейском музее, в том числе и в его постоянной экспозиции, взгляд на Вторую мировую войну и ее последствия, отличается известной и предсказуемой ограниченностью, причем двойной, обусловленной как еврейскими, так и русскими пропагандистскими клише. Возникает шизофренический эффект - факт, как легко и быстро русские от борьбы с антисемитской политикой нацизма перешли к не менее зверскому преследованию евреев, не находит в экспозиции ни объяснения, ни хотя бы попыток понимания. При том что драме ЕАК, т.н. "борьбе с космополитизмом" и прочими антиеврейскими делами в СССР уделено немало места (а между прочим, я не нашел упоминаний, что деятели еврейского движения обвинялись в том, что будто бы собирались отобрать у русских Крым - видимо, в очередной раз восторжествовала "толерантность"). Равно как и антисемитизму в дореволюционной России. Но примитивный, вроде бы, вопрос, почему русские ненавидели евреев при любой власти, при любой господствующей идеологии (если дело в противостоянии христианства и иудаизма - откуда взялся антисемитизм в антихристианском СССР, когда советские евреи в массе своей отреклись от веры предков?!), настоятельно требует разрешения - а его нет, что, в свою очередь, объяснимо. Потому что размышления в этом направлении неизбежно выводят на разговор о сущности православия и природе русских - а это уже, мягко говоря, "нетолерантно" получается.

Примечательно, что в Еврейском музее Нью-Йорка, авторов экспозиции которого вряд ли можно заподозрить в симпатиях к СССР (хотя, конечно, дело это темное и вопрос непростой), отмечается на стенде, указывающем хронологию освобождения еврейского народа в разных странах мира, что права евреям на русскоязычных территориях дала "большевик революшн" - в московском музее этот острый момент осторожно "огибается" и, наоборот, подчеркивается, что большевики разрушали синагоги и запрещали иврит (делая политическую ставку на "идиш" как язык "трудового еврейства") - лично меня антибольшевистский пафос данного хронологического раздела покоробил еще сильнее, чем русско-патриотический пафос раздела военного. Смешанные чувства, а прежде всего усмешку, вызывает и замечание, будто "современное состояние еврейской общины России и ее религиозных, культурных и образовательных организаций стабильно" - сам термин "стабильность" звучит двусмысленно, а в еврейском контексте - еще и эвфемистично.

При этом по-настоящему интересного в музее немало. И в чисто музейном плане - начиная, например, с карты "черты оседлости", потому что про "черту" вроде много известно, но где конкретно она проходила, откуда возникла и т.д. - наглядность тут совсем не лишнее дело. И в плане художественно-технологическом - вряд ли содержательна, но эффектна мультимедийная инсталляция, воспроизводящая квартиру советских евреев, с кухней, где еврейская мама стоит у плиты и напевает - понятно, что в СССР квартира евреев ничем не отличалась от квартиры неевреев (если только еврей не был академиком или Народным артистом СССР - а он зачастую им таки был), но именно как инсталляция придумано неплохо. В роли одного из виртуальных персонажей я опознал (и полагаю, что не ошибся) актера Илью Рутберга, других, кажется, не знаю. Очень кстати звучит в кухонном разговоре анекдот более молодых обитателей (или гостей?) квартиры. "Рабиновича спрашивают: почему вы не уехали в Израиль? Рабинович отвечает: а что мне там делать, мне и здесь плохо!"

Вводной частью основной экспозиции, посвященной ранним этапам истории еврейского народа начиная с Сотворения мира и жертвы на горе Мориа, заканчивая Исходом и разрушением Храма, служит киноаттракцион 3Д (билеты туда продают отдельные) - похожий по способу функционирования зал есть в московском планетарии, но в Еврейском музее - куда как круче. Это даже не 3Д, потому что, кроме очков и объемного изображения на панорамном экране, в зале трясутся кресла, льется на голову вода (Всемирный потом и расступающееся Красное море), специальные ленточки, раздуваемые вентиляторами, хлещут по ляжкам (казни египетские, нашествие саранчи) и т.п. - при том что содержательно все очень наивно, но такого рода приколы, вероятно, и рассчитаны на малышей.

Что касается выставки Наппельбаума в рамках параллельной программы фотобиеннали - отличная выставка, как ни посмотри. Портретная съемка разделена по стендам - музыка, балет, литература, наука и т.п., отдельные стенды посвящены художественным фотоэтюдам и многочисленному потомству фотографа. Также в особый раздел выделены "государственные деятели", в том числе В.И.Ленин и И.В.Сталин - там и Молотов с Калининым, и Булганин с Микояном. Среди ученых соседствуют Сергей Вавилов и Трофим Лысенко, среди музыкантов - Кабалевский и Лисициан, в литературной рубрике, помимо А.Н.Толстого, Н.Тихонова и прочих "генералов" - и Бабель, и Пастернак, и ныне почти забытый, но очень интересный (просто я им много занимался) Константин Вагинов. Групповые портреты имажинистов и Кукрыниксов, Исаак Бродский и Пастернак, Мейерхольд и Немирович. Модели Наппельбаума - в основном тоже евреи, но вряд ли авторы экспозиции проводили специальный отбор фотоматериалов, а просто, как говорил один из представленных на выставке "государственных деятелей" - "нет у меня для вас других писателей". И вот то, что евреи в 20-м веке, особенно в 1910-1940-е годы, создали новую русскоязычную культуру, и то, как русские их за это "отблагодарили", в экспозиции совершенно никак не артикулировано - будто само собой разумеется. От такого подхода, несмотря на поспешно провозглашенную "стабильность" еврейской жизни в "новой" России, веет лютым холодом безнадеги - если не пламенем лагерной печи.

(3 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com