?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Friday, May 9th, 2014
1:30p - женщина на пристани: "Бесприданница" А.Островского в театре им. В.Маяковского, реж. Лев Эренбург
Очень удобно бывает, не потратив целого вечера, заглянуть мимоходом инкогнито на прогон, увидеть кусок спектакля и понять, что целиком его смотреть необязательно. Но постановки Льва Эренбурга все-таки другой случай, и хотя при первом приближении у меня возникло много сомнений разного рода, но сомнения, что работа заслуживает того, чтоб уделить ей максимальное внимания, не возникало, так что спустя два дня я пришел снова. Не знаю, как к зрительской программке, а к моему пригласительному был приложен листок с текстом, где спектакль "разбирается" по полочкам ("что", "о чем", "как", "где") очень толково и точно - мне сказали, что автор этого текста - Саша Денисова. Там и про доски с бревнами на сплаве, и про то, что Карандышев невесте приносит жалкую воблу, а Паратов для Ларисы припас огромного осетра, и про то, что здесь, передумав топиться, идут плясать. Тем не менее кое-какие собственные соображения помимо уже готовых у меня тоже сложились.

Если честно, внешне спектакль каждую минуту заставляет вспоминать о прежних постановках Эренбурга: в худшие моменты - об "Иванове", в лучшие - о "Грозе", но поскольку режиссер уже после "Грозы" только в МХТ выпустил две премьеры, а еще у себя в НеБДТ сделал "Три сестры", такое навязчивое возвращение к давним успехам, вплоть до мизансценических деталей (особенно что касается эротических игр ногами), несколько коробит. Не перегруженная символической сценографией (в отличие от "Вассы", например) и очищенная Эренбургом по обыкновению от "лишнего" текста "Бесприданница" все-таки кажется слишком вторичной в плане формальных приемов. Не всегда органично драматургическая концепция, и без того композиционно нестройная, воплощается актерски. Но вторичность - побочный эффект узнаваемости индивидуального режиссерского почерка.

Прежде всего, "Бесприданница" - это не какой-то "новый взгляд" на Островского, а достаточно оригинальная пьеса Эренбурга с использованием персонажей и сюжетных мотивов первоисточника. Начиная с того, что Паратов (Алексей Фатеев) - несостоятельный должник, которого в прологе пытают утюгом, обещая, что не отдаст денег - и с Ларисой (Полина Лазарева) будет то же. Из чего следует, что выгодная женитьба для Паратова - вопрос жизни и смерти, не просто бизнеса; да и Лариса, не зная того, сильно рискует, если Паратов все-таки предпочтет ее. Затем уже в следующем эпизоде - а действие, как всегда у Эренбурга, строится на коротких сценках, многие из которых дописаны самим режиссером поверх пьесы или досочинены этюдным методом коллективно (по крайней мере, так бывало у него раньше) - Кнуров и Вожеватов разыгрывают партию в карты на судьбу Ларисы, при том что Паратов еще и не успел снова объявиться в городе, еще не случилось окончательно "падения" героини, а игра уже идет вовсю. Перемонтировать, переставить местами последовательность событий - дело нехитрое, это и у Рязанова в "Жестоком романсе" можно наблюдать, но у Эренбурга сам мотив "розыгрыша" переосмыслен, выведен на иной уровень.

Кнуров (Юрий Лахин) в эренбурговской "Бесприданнице" вообще играет особую роль, потому что Эренбург придумывает для него и Хариты Игнатьевны Огудаловой целую любовную предысторию: когда-то Кнуров, подобно Паратову, уехал из города и бросил Хариту, теперь он женат, но все былое в остывшем сердце оживает, едва он взглядет на Ларису, в которой видит любовь своей молодости - и обещает ее матери, что малейшая надежда, и жену он бросит, а на Ларисе женится; судя по ужасу, с которым Огудалова-старшая воспринимает это обещание, можно заподозрить, что Лариса - внебрачная дочь Кнурова и дело клонится к инцесту (с Эренбурга, на самом деле, станется, тем более, что кто в данном случае отец Ларисы - неизвестно, про бывшего мужа Хариты Игнатьевны в спектакле - ни слова, равно как и о сестрах, упомянутых в пьесе Островского; здесь Лариса - единственный ребенок матери-одиночки), хотя и не доходит до него на практике. Да и куда там Кнурову - больной старик, молодится, хорохорится, а живет на порошках: то сердце прихватит, то спину разломит.

Впрочем, врач по первой специальности, Эренбург болячкам героев уделяет особое внимание, а пуще того - бытовому травматизму: вечно у него бедолаги то кипятком обварятся, то утюгом обожгутся (и если б только бандитским!), то зацепятся за что-нибудь, то поскользнутся, а то умудрятся рыболовный крючок себе в спину всадить! Боль физическая постоянно сопровождает - то растравляет, то, наоборот, "вышибает клин клином" - душевную боль. Ну я уж не говорю о том, что у Эренбурга на сцене всегда и все много пьют - и не просто пьют, а с остервенением, с вызовом, демонстративно, и блюют, соответственно (глянув, как тошнит перебравшего Карандышева, пулей бежит на двор Вожеватов). Очень кстати пришелся в "Бесприданнице" такой персонаж, как Робинзон (Игорь Евтушенко) - его режиссер превратил в трагикомическую фигуру с упором на юродство: едва очухавшись после запоя и опохмелившись, он начинает декламировать из некрасовского "Кому на Руси жить хорошо?": "А горе наше мерили? ...А что глядеть зазорно вам, как пьяные валяются..." и т.д. Отшельничество и стремление оторваться от земли и от людей для Робинзона становится чуть ли не сознательным выбором: едва обжившись, он, жестоко преданный Паратовым, окончательно разочаровывается в людском милосердии, скидывает с себя тряпье, садится в утлую лодку и гребет прочь от берега.

Если Кнурову придумана целая судьба, то Вожеватову (в ярком исполнении Всеволода Макарова) только чуть красок добавлено. Однако именно через Вожеватова включает режиссер в спектакль сказочно-мифологическую метафору, раскрывающую дополнительно его взгляд на главную героиню. Уже после "поездки" с Паратовым, когда Лариса осталась на берегу одна, она просит Васеньку утешить ее "как в детстве", "расколдовать" - и тот смешным голосом (напоминающим мультяшного Дональда Дака) рассказывает ей про Царевну-Лягушку, из чего можно недвусмысленно понять, что сама Лариса представляет себя завороженной принцессой, заждавшейся царевича. Как поет в таких случаях Верка Сердючка, "только принца нет, где ж он потерялся, я не поняла" - ни полуживой старик Кнуров с сомнительным прошлом, ни проигравший Ларису в карты Вожеватов, ни несостоятельный должник Паратов на эту роль оказываются не годны, а про Карандышева и говорить нечего.

Любопытно, правда, что доля внимания все же уделена режиссером и Карандышеву (Алексей Дякин) - это определенная тенденция. В недооцененной даже очень лояльной критикой "Бесприданнице" Фоменко тот же Карандышев и вовсе оказывался главным героем, но там персонаж Евгения Цыганова был переосмыслен более радикально именно на содержательном уровне, да и пьеса в целом - на уровне жанровом, с особенно скрупулезным анализом социально-экономической подоплеки якобы "романтических" взаимоотношений:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1062178.html

У Эренбурга, обозначившего жанр постановки как "эксцентрическая мелодрама", социальные конфликты, наоборот, отброшены либо смазаны; понятно, почему у режиссера для Карандышева не находится новых идей, просто отношение к нему несколько более внимательное и сочувственное, чем можно было бы ожидать. Смешной и в чем-то трогательный, он едва ли более ничтожен, чем все остальные, включая Паратова (который в данном случае - всего лишь аферист и шут). Не говоря уже про какого-нибудь старпера Кнурова, который не в состоянии до рта донести лекарственные порошки, а туда же - в Париж с молодухой ехать хотел! И в финале Карандышев по Эренбургу собирается убить себя, а не Ларису, роковой же выстрел и вовсе происходит почти случайно.

Ну и в типично эренбурговском ключе выстроен финал - с цыганами (музыкальные паузы между короткими эпизодами тоже заполнены "цыганочкой") и карабкающейся по мосткам т.н. "женщины на пристани". Эту странную женщину, которая в первые же секунды действия на сцене обнаруживается под лодкой, где живет бомжихой и, разумеется, беспробудно пьет, играет та же Оксана Киселева, которой досталась и роль Хариты Игнатьевны Огудаловой. Вероятно, не только потому, что режиссер не хотел занимать в постановке лишних исполнителей. Женщина эта к финалу, увидев, что произошло с Ларисой, идет топиться, но дорогой вспоминает, что жить хоть как-нибудь все равно лучше, чем умирать, и вместо этого принимается плясать под цыганский ансамбль. Тут надуманный надрыв, свойственный в целом подходу Эренбурга к любому материалу, будь то Островский, Чехов или Горький, кажется особенно искусственным (как, правда, и в случае с Кнуровым - его "прощание" с Ларисой, приступ и последующая пляска наиграны до невозможности; а до этого - истерическое исполнение Ларисой романса "Колокольчики мои", из последних сил подхваченное пьяным Карандышевым), зато Эренбург таким образом наглядно показывает еще один вариант женской судьбы, альтернативное будущее героини, помимо постигшей Ларису безвременной насильственной смерти и горемычного существования ее матери.

(1 comment |comment on this)

3:39p - нетрадиционная духовность: Жорис Карл Гюисманс "Без дна"
"- Вода, уксус кишат крошечными тварями, видимыми в микроскоп. Почему бы и воздуху, недоступному для взора и человеческих инструментов, не содержать, наряду с неживыми элементами, существ, так сказать, недоповлотившихся и недоразвоплотившихся, эдаких, если угодно, астральных эмбрионов на различных стадиях развития?
- Потому, может, кошки с таким любопытством и вперяются в пустоту, провожая глазами то, чего мы не видим, - робко заметила госпожа Каре.
- Нет, спасибо, - сказал астролог, отказываясь от салата из одуванчиков с яйцом, который предложил ему Дэз Эрми.
- Друзья мои, - взял слово звонарь, - вы забываете об одном, об учении Церкви, которая приписывает все эти необъяснимые феномены Сатане". Collapse )

(2 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com