?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, May 7th, 2014
5:30p - "Возмездие" реж. Джонатан Теплицки
Когда-то молодого лейтенанта, сдавшегося с армией в плен японцам и работавшего в жутких условиях на строительстве железной дороги, истязал такой же молодой переводчик с японской стороны. Спустя десятилетия пожилой дядя, наконец-то женившийся, все равно не может забыть о пережитых в молодости страданиях, и узнав, что японец-мучитель жив и, мало того, водит экскурсии по их бывшему концлагерю, отправляется мстить. Встреча двух главных героев этой драмы на месте, где она когда-то разыгралась, в обстановке музейной реконструкции потянула бы на неплохой камерный спектакль, но в двухчасовом фильме ее удельный вес сравнительно невелик и объяснение палача с жертвой слишком поспешно, без долгих разговоров, приводит к взаимообмену индульгенциями. Зато чересчур долго разворачивается предыстория поездки: знакомство старика-ветерана с женщиной в поезде, последовавшая за железнодорожным романом свадьба, приступы и галлюцинации, перемежающиеся флэшбеками про лагерное житье-бытье, наконец, самоубийство старого друга, товарища по плену, которое тот совершает, чтоб сподвигнуть героя на возмездие - вместо чего ветеран прощает врага и они становятся лучшими друзьями до конца жизни. Друга-самоубийцу играет Стеллан Скаарсгард - может быть, самая выразительная, при всей драматургической невнятности образа, актерская работа картины. Железнодорожную жену - невзрачная Николь Кидман. Главного героя в юности - бездарный Джереми Ирвин, в старости - однообразный в своем привычном амплуа Колин Ферт. В свое время юному лейтенанту переломали руки, его держали в плетеной клетке на солнце, лили воду на голову - дознавались, зачем он собрал самодельный радиоприемник. Потом его десятилетиями мучали кошмары, но убедившись, что истязатель сам стал жертвой милитаристской пропаганды, ветеран не стал ломать ему в отместку руки, а подержав чуть-чуть в клетке, простил. Вместо возмездия, то есть, речь идет об искуплении (благо в оригинальном названии фильма на месть нет и намека) - японец рассказывает туристам о злодействах своей армии (не особенно педалируя личное участие в военных преступлениях) и через это получает отпущение грехов. Вполне по-европейски - но совсем не по-азиатски. Впрочем, насчет того, как терзаются чувством вины за вторую мировую войну японцы, мне мало что известно - зато я наблюдаю других азиатов, для которых преступления - повод гордиться, а не каяться, и на этом фоне даже японское чудо преображения личности представляется мне не до конца убедительным, тем более в таком посредственном художественном воплощении.

(comment on this)

5:31p - "Кот Гром и заколдованный дом" реж. Джереми Дегрусон, Бен Стассен
Банальный, но приятный мультик - много идей заимствовано из "Истории игрушек", но это, по крайней мере, достойный источник для заимствований. В старинном бостонском особняке живет добрый фокусник. К компании его дрессированных зверей (старый кролик, мышь, пара голубей) и живых игрушек прибивается бездомный рыжий котенок Гром, но звери во главе с кроликом не терпят конкурента. В результате кроличьей провокации дед падает с велосипеда и оказывается в больнице, а его племянник-риэлтер тем временем, обманом завладев правами на собственности и собираясь отправить дядюшку в дом престарелых на Род-Айленд (не самый плохой вариант дожить остаток дней, между прочим), хочет дом продать или, когда не удается, снести. Зверюшки и игрушки противостоят усилиям племянника, благо тот страдает острой аллергией на кошек, и в сопротивлении их междоусобицы сглаживаются. Выходки, распугивающие потенциальных покупателей, и составляют основное содержания мультика, благодаря чем смотрится он весело и живо - но, конечно, дополнительных смыслов сюда, как ни старайся, не припашешь, это чисто малышковое развлечение, "Коту Грому" до "Истории игрушек" далеко.

(comment on this)

5:33p - "Другая женщина" реж. Ник Кассаветис
Даже для комедии поделка чересчур нескладная - жанровые условности не прикрыты хотя бы фиговым листком сюжетной логики, все разваливается на отдельные эпизоды, некоторые ничего, а в основном - ерунда. Героиня Кэмерон Диас - деловая женщина, которая наконец-то встретила достойного мужчину. Но тот оказался не просто женатым, но еще и жуликом. Глупым образом (явилась домой к любовнику в эротическом наряде водопроводчицы, с вантузом в руках - парень сказал, что встретиться не может, потому что трубы в доме засорились) любовница знакомится с женой, и та решает, что теперь они подруги по несчастью, поэтому обманутая супружница то и дело заваливается в гости к любовнице вместе с огромным псом (пса зовут Гром, как и кота из детского мультика), вместе они напиваются до бесчувствия и в какой-то момент решают мужику воздать должное. Вскоре к ним подключается еще одна бабенка, с которой мужик изменяет обеим - туповатая, но грудастая молодуха. А уж когда они берутся за дело втроем - у афериста шансов нет. Но доза эксцентрики в картине не такова, чтоб подобный сюжет можно было бы принять как должное - внутренней же логики - психологической, человеческой - в нем нет никакой. Приколы в основном связаны с блевотиной и депиляцией, как будто в подростковой комедии, при том что самой младшей из героинь уже за двадцать, а двум другим, равно как и предмету их страсти - вовсе за сорок. Но помимо сомнительных комических выходок законная жена еще и как будто всерьез мечется между возможностью простить и отомстить - а это уже совсем мимо жанра.

(comment on this)

5:33p - "Кухня в Париже" реж. Дмитрий Дьяченко
Продвинутый кинокритик Антон Долин снова пошел на русскую кинокомедию и опять, как после "Курьера из рая" Хлебородова в прошлый раз, открыл там бездну культурологической глубины. Продвинутым кинокритикам почаще бы вообще ходить в кино с простым народом, а не только смотреть на европейских фестивалей неподцензурные версии шедевров Триера, а еще лучше - никуда не ходить, но просто включить телевизор, и там, в "Ворониных" и "Последнем из Магикян", Долин обнаружил бы такие откровения, какие до проката и не добираются. "Кухня", впрочем - тоже отрыжка дециметрового ситкома. Дмитрий Назаров - сильно пьющий московский шеф-повар, Олег Табаков - его отец, шеф парижского ресторана, у сына с отцом сложные отношения. Еще более сложные отношения, на которых кое-как выстроен сквозной сюжет фильма - у молодящейся директрисы заведения с одним из поваров: парень в последней момент испугался семейной ответственности и решил подождать со свадьбой, воспользовавшись поводом - в ресторане должна пройти встреча президентов Французской республики и РФ. Встреча провалилась, после чего непостижимым образом владелец ресторана Дмитрий Нагиев (его прямо так по сюжету и зовут) перевозит всю команду в Париж и открывает там новый плавучий ресторан и настолько успешный, что новая президентская встреча опять должна пройти в нем же. Наверное, попытки увязать все эти события логически заведомо нелепы и кинопродукт от Дмитрия Дьяченко, специализирующегося на превращении в форматный для проката контент изначально не предназначенных для этого вещей (будь то спектакль или сериал) не может претендовать на большее, чем повеселить публику. То, что веселого в "Кухне" мало, а набор тупых даже по сериальным стандартам приколов чересчур скуден (на каждом шагу хочется сказать: это один раз уже ели) - тоже неудивительно. Меня вообще ничего не удивило, вплоть до того, с какой легкостью французская президентша позволяет русскому коллеге (в котором, разумеется, смутно, но недвусмысленно угадывается Путин) завалить себя прямо на пол - причем это становится решающим аргументом для переговоров: ну конечно же, ведь "самый сексуальный мужчина в мире". Я уж не говорю, что повар-француз раскручивает плавучий ресторан с помощью своих приятелей-гомосексуалистов, а у русской команды во главе с шефом-алкоголиком это поначалу вызывает священный ужас. И про любовный треугольник, где невесту от сомневающегося жениха пытается увести лощеный француз в лице Венсана Переса, я тоже молчу: Перес уже и не в таком русском говне участвовал, вспомнить хотя бы "Код апокалипсиса". В проекте подвизаются ведущие актеры МХТ (во главе с худруком) и других крупнейших московских театров, от Малого до Вахтанговского - надеюсь, за это им хорошо платят, и как говорит в подобных случаях папа Франциск, кто я такой, чтоб их осуждать. Я даже могу понять продвинутого кинокритика, сладострастно разгребающего кучу навоза в поисках жемчужного зерна - искушение обнаружить в заведомом говне скрытый смысл и общественно-историческое значение бывает велико и я сам, грешный, не всегда умею с таковым справиться. Но надо стараться, сдерживаться и не вводить в соблазн малых сих, а сосредоточиться на фестивальном артхаусе, пока еще действительно выпускают за границу - там, кстати, и своего говна хватает, без полнометражных версий ситкомов.

(4 comments |comment on this)

5:35p - "Двойник" реж. Ричард Айоади в "35 мм"
Поразительно, до чего ранняя повесть Достоевского, даже на русскоязычном литературном пространстве не особенно популярная, кажется привлекательной для западных кинематографистов. Когда-то к "Двойнику" обращался Бертолуччи, но его "Партнер" - вещица хоть и любопытная, но скорее неудачная, этот раритет в прошлом году показывали на ретроспективе ММКФ:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2593420.html

Конечно, в новом "Двойнике", приправленном символическим планом за счет упоминаний сказки про Пиноккио (деревяшки, мечтающей стать "настоящим мальчиком") много содержательных упрощений и сюжетных домыслов - но как ни странно, фильму это идет скорее на пользу, придает динамики, остроты, а между тем нерв, ритм прозы Достоевского уловлен довольно точно, к нему подключаешься, с ним входишь в резонанс. Конечно, это Достоевский, не только прочитанный после Кафки и Дюрренматта, но и экранизированный после "Бойцовского клуба", не говоря уже про Орсона Уэллса, с чьим "Процессом" в "Двойнике" Айоади местами возникают совершенно явные параллели. Но при всем том антураж воссоздан в стиле ретро, пусть и отсылает не к концу первой половины 19-го века, а к третьей четверти 20-го: деревянные перегородки конторских закутков, ломающиеся принтеры, плохонькие телевизоры - таким, надо полагать, режиссеру видится скудость и убожества (счастливец понятия не имеет о настоящем убожестве). Саймон Джеймс, однако - узнаваемый тип того самого "маленького человека", который набил оскомину еще со школьных уроков литературы (про филфак я даже не вспоминаю), только в совсем уж современном и молодежном воплощении, что так удачно контрастирует с ретро-обстановкой. Джесси Айзенберг и Миа Васиковска - безукоризненные работы, Айзенберг вообще растет как актер от фильма к фильму. Раздвоение героя на забитого скромника Саймона и до поры вызывающего у него восхищение своей отвязностью подонка Джеймса (подобие доктора Хайда практически) драматургически и режиссерски подается не слишком тонко, зато с максимальной наглядностью и доходчивостью. Пока Саймона не хватает на большее, чем подсматривать за девушкой в окне напротив через подзорную трубу и терпеливо сносить свою незаметность на работе и в быту, а еще беспокоиться за тяжело больную мать, Джеймс делает подружке ребенка, путаясь с дочкой начальника, перед которым подставляет своего двойника. Саймон лишается работы, но успевает спасти свою (чужую) возлюбленную от самоубийства - ребенка она, правда, теряет. Зато для него самоубийство становится единственным способом избавиться от двойника. Момент, где режиссеру отказывает вкус и чувство меры, в фильме все же имеется - это серия эпизодов, связанных с похоронами умершей-таки матери Саймона, обставленных в какой-то пародийно-"готической" стилистике. Но в остальном кино смотрится против ожидания хорошо.

(comment on this)

5:35p - "Контрабас" П.Зюскинда в МХТ, реж. Глеб Черепанов
Когда я поступал на филфак, передо мной собеседовалась абитуриентка из чувашского колхоза, перезрелая девица, каких оттуда обычно отправляют учиться в город, потому как ни на что более путное они по колхозным понятиям уже не годятся. Ей достался вопрос про "Человека в футляре" Чехова. Естественно, ни про какого Чехова чувашня в своем колхозе слыхом не слыхала, но их там учат, что даже если ничего не знаешь, надо отвечать уверенно и напирать на личное мнение (собственно, русских учат тому же и на всех уровнях). Поэтому девица залепетала: ну это рассказ про человека, который все время ходил с футляром, кажется, от контрабаса... - по всей видимости, припомнив "Роман с контрабасом", который тоже, разумеется, не читала, но, может быть, случайно однажды видела обрывок киноэкранизации чеховских рассказов по телевизору. Собеседовавший абитуриентов декан Игорь Германович, услышав про контрабас (а до этого он выслушивал все примерно в том же духе ровно, не реагируя ни на что), очнулся и спросил девицу: "Как вы себе представляете человека, который все время ходит с футляром от контрабаса?"

Мне этот случай вспомнился в связи со спектаклем Глеба Черепанова совсем не потому, что режиссер дает повод для подозрений в невежестве - как раз наоборот. По моим наблюдениям нет другого режиссера или актера в Москве, который с такой тщательностью посещал бы все мало мальски заметные театральные события, как Черепанов - мы с безумной феей давно обратили на него внимание. Так что "насмотренность" его, что называется, не подлежит сомнению. Но в своей режиссерской работе (а пока что Черепанов поставил только два спектакля в МХТ и объявленный "Плюмбум" в "Гоголь-центре" так и не вышел, а "Кролика Эдварда" я до сих пор не собрался посмотреть) он как будто опасается "недодать", обделить зрителя своими находками. Такой зритель, что ходит за бешеные деньги посмотреть на "живого Хабенского", и в самом деле может заскучать, если его не тормошить поминутно разнообразными средствами. Но даже в этих обстоятельствах, по-моему, Черепанов перегнул палку. Примочек хватило бы десятка на два постановок средней руки - а между тем ничего существенного, по делу, позволяющее проникнуть в суть текста или, напротив, уяснить что-то сверх него, не предлагается, только аттракцион за аттракционом.

Пространство обложено "звукоизолирующими" матрацами, которые в определенный момент падают с металлического каркаса. На сцене чего только нет, от холодильника до мусоропровода. Я вот не припоминаю, присутствовал ли в спектакле Невежиной с Райкиным непосредственно контрабас (не собираюсь сравнивать постановки, это некорректно и бессмысленно), но у Черепанова есть и контрабас, и, отдельно, футляр от контрабаса, куда герой иногда укладывается, захлопывая за собой крышку, а смычком он водит не только по струнам, но и по спинке стула, тоже представляющего из себя своего рода музыкальный инструмент, и по крышкам предметов меблировки, и по металлической стремянке. Мало того - он хватается за пилу и старается перепилить корпус ненавистного контрабаса. Герой то уходит в шкаф, то бросает разные вещи в мусоропровод - ни секунды сосредоточенности на тексте, бесконечное и ни к чему содержательно не привязанное действие, проще сказать - всяческая суета с использованием какой угодно атрибутики: и веер, и павлинье перо, и старинный костюм с париком, и рогатый шлем (вероятно, из опер Вагнера?), и т.д. и т.п.

Герой в начале говорит про "оркестр без дирижера", так вот за всей этой перенасыщенной "режиссурой" обнаруживается такой "сумбур вместо музыки", что в глазах рябит. Хабенский, впрочем, работает в аналогичном ключе - актер, способный без минимальных "подпорок" концентрировать на себе внимание аудитории здесь изображает потасканного клоуна, в захламленном пространстве выгородки напоминающего персонажей Беккета, но не из "Годо", в котором он когда-то играл у Бутусова, а из "Эндшпиля", "Крэппа" или "Счастливых дней". Пассажи про Вагнера и Шуберта забалтываются и тонут в непрекращающейся пантомиме, переходящей местами в клоунаду, чего стоят только упражнения с вантузом - публику они веселят, этого не отнять.

При этом, например, режиссером не решен даже такой, вроде бы, простой вопрос: к кому обращен монолог героя? К публике в зале, к самому себе, к контрабасу (или футляру?) как воображаемому двойнику, а может, к трубе граммофона? (Ретро-атрибутика - граммофон с трубой, виниловые пластинки и т.п., еще больше усиливают ассоциации с Беккетом) Впрочем, под самый конец, когда в холодильнике обнаруживается среди пустой стеклотары труп убитой певицы, несостоявшейся возлюбленной героя Сары (очевидно, не только насмотренный, но и начитанный режиссер держит в голове сюжеты других сочинений Зюскинда), возникает еще одна версия - не с ней ли общается помешанный одиночка, оказавшийся волей режиссера психопатом-убийцей? Но и этого мало, занавес закрывается и под топот спешащих кто в гардероб, а кто в туалет платежеспособных любителей искусства (а за два с лишним часа без перерыва они свои вложения оправдали) открывается снова, сопрано (Ольга Воронина), только что скрюченная в холодильнике, выходит к микрофону и под аккомпанемент контрабасиста, успевшего освободиться от наручников (которыми до этого герой себя приковывает к футляру от контрабаса, будь он неладен) поет дурным голосом генделевский шлягер Lascia Ch'io Pianga. Понимать это можно как угодно, но скорее всего эпилог после занавеса воплощает нереализованную мечту маньяка, а труп в холодильнике - суровую правду о нем.

По-настоящему меня смущает даже не труп и не прочие примочки, но то, что если все сводится к психопатии, к тому, что неудачник под грузом комплексов и обид свихнулся и стал убийцей - тогда его рассуждения о Вагнере и Шуберте кажутся, мягко говоря, излишними, ну или, в лучшем случае, плоскими, равно как и комичное цитирование Гете, сидя на толчке. Такое нарочитое "снижение" герое, низведение его до полного ничтожества, слишком примитивно - а зачем тогда столько сложностей ради такого убожества? Додумывая за автора массу всяких деталей, и мелких, и концептуальных, режиссер не обогащает образ главного (и все-таки единственного) героя, а делает злую карикатуру на него. Может, из самых лучших побуждений и со всем возможным сочувствием - но из спектакля этого не следует, а просто листать "историю болезни" лично мне несмотря на все сопутствующие аттракционы не очень интересно.

(comment on this)

5:36p - Рихард Штраус, оркестр МГК в БЗК, дир. Анатолий Левин, сол. Филипп Копачевский
Такое внимание с разных сторон к творчеству Рихарда Штрауса похвально: только что Гергиев сыграл две его крупные симфонические поэмы, а следом оркестр московской консерватории выступил с целым монографическим концертом. Но при всем моем лояльном отношении к Левину как к честному профессионалу приходится признать, что задача для него оказалась чересчур трудной. Самое приятное впечатление вечера составили открывавшие программу "Веселые проделки Тиля Уленшпигеля" - ранняя, редкая и чисто исполненная вещица, юморная, мелодичная. А вот "Бурлеска" - слишком известное сочинение, чтоб играть его запросто, как Филипп Копачевский: пианисту не хватало напора, уверенности, да и осмысленного отношения к материалу, а оркестр его в этом плане мало поддерживал. Я еще подумал - может, неудачно сижу в партере, близко и низко, пошел после антракта выше, но фрагменты музыки к комедии "Мещанин во дворянстве" Мольера и оттуда слушались не лучше - хотя сравнительно недавно этот симпатичный, на принципе стилизации под французскую музыку 17-го века построенный цикл в более полной версии неплохо (если не считать вклинившегося в тогдашнее исполнение Смехова) прозвучал в концерте оркестра "Новой оперы", дирижировал Ян Латам-Кениг:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2498508.html

Итого: из четырех опусов среднего объема составленный вечер получился каким-то куцым, а "увенчанный" секвенцией вальсов из "Кавалера розы" - еще и попсоватым, не говоря уже о том, что сама сюита оказалась лишена и доли необходимого блеска, точности, слаженности всех групп оркестра.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com