?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, May 4th, 2014
12:52p - Гергиев в КЗЧ и БЗК: Шостакович, Скрябин, Р.Штраус, Глазунов, сол. Д.Трифонов, Р.Симович
Днем играл в Твери, а вечером - в Москве, и откуда ни возьмись к двум заявленным фортепианным концертам добавилась 3-я симфония Скрябина: можно сколь угодно скептически относиться к фигуре Гергиева не только в человеческом, но и в сугубо музыкальном аспекте, однако подобных ему пожалуй что и во всем мире нет, чего уж там. И как ни странно, именно в первом отделении, где Трифонов играл с оркестром подряд 1-й концерт Шостаковича и вслед за ним сразу Скрябина, оркестр звучал выигрышно, во всяком случае, собранно, несмотря на все переезды. Трифонова я сильно невзлюбил за его безобразное исполнение 1-го концерта Прокофьева, тоже с Гергиевым, два года назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2257721.html

Трифонов и с Шостаковичем подтвердил все мои предубеждения: псевдоутонченность, неизменно оборачивающаяся агрессивным манерничаньем, неумение найти грань между натужным усердием и безволием (в лирических эпизодах буквально пропадает звук, а в кульминациях Трифонов лупцует по клавиатуре хлеще Мацуева). Но вот Скрябин ему на удивление удался - Трифонов сыграл скрябинский фортепианный концерт без надуманной экзальтации, достаточно ровно, при этом внятно, но аккуратно обозначая кульминации, лирично, но и весомо, не уходя в импрессионистские виньетки, что произошло уже на бисе. Зато у оркестра 3-я симфония Скрябина запопсовела и превратилась в какую-то пошловатую киномузыку - Гергиев выдал ее поспешно, грубо, одноцветно, как будто через силу, и если так, то зачем же тогда вообще включил ее в программу?

На следующий день - еще два концерта, сначала в театре красной-советской-российской армии с 9-й симфонией Бетховена (безумная фея ходила одна, я не пошел), а вечером - в консерватории с весьма неординарной программой: между двумя крупными симфоническими сочинениями Рихарда Штрауса - скрипичный концерт Глазунова. Играл Роман Симович - неизвестный мне солист, скрипач посредственный, но терпимый, хотя для финала требовалось явно большая техническая "виртуозность", но и музычка концерта Глазунова в целом - второсортная "подчайковская" национальная романтика, настроенная на волну "народного праздника", то есть вымученная, чуть приправленная даже фальшивыми "этнографическими" красками. "Так говорил Заратустра" - один из самых узнаваемых опусов Р.Штрауса, но у Гергиева, который им открывал программу, он начал разваливаться на куски с первых тактов и у меня в какой-то момент возникло ощущение, что оркестро буквально не сможет доиграть его до конца - естественно, как-то доиграли, но ни энергии, ни пафоса, ни серьезности, ни иронии - одна только пустопорожняя громыхалка. "Жизнь героя" во втором отделении прозвучала чуть более собранно, по крайней мере, но тоже - пусто, бессмысленно, иллюстративно.

Забавно, однако, что под шапкой своего военно-православного фестиваля (концепция которого идеально вписывается в структуру православно-фашистской идеологии: от Пасхи к Дню победы) Гергиев исполняет, например, Рихарда Штрауса - расчет, видимо, лишь на то, что русским все равно, Рихард или Иоганн, отец или сын - Штраус и Штраус, Гергиев и Гергиев, руками машет, скрипки пилят - и ладно. Такой лоховской публики, как на концертах Гергиева, должно быть, больше нигде нет, ну во всяком случае на громких событиях (а выступления Гергиева, как ни крути - события громкие в любом случае). Либо совсем случайный народ, которому по телевизеру сказали, что Гергиев (вместе с другими такими же расторопными жополизами) - великий, ну, значит, надо пойти "приобщиться" - пришли, приобщились, не на Кента же какого-то Нагано им идти, которого никто не знает. Либо вечные бабки, которые даже и не слышат, когда оркестранты начинают смычками по струнам водить, пока гонг не ударит - знай себе шушукаются, шелестят пакетами да попердывают. А Гергиев им - Рихарда Штрауса! Круче было бы только взять и исполнить "по благословению святейшего патриарха" ну хотя бы "Сказку о попе и работнике его Балде" Шостаковича (тем более, что его Гергиев очень любит) - вот был бы смех! Сказал бы я, что не понимаю, кому и зачем нужен весь этот марафонский конвейер лоховства и халтуры - но я, конечно, понимаю, и Гергиев понимает, и все понимают.

(comment on this)

1:28p - "По главной улице с оркестром" реж. Петр Тодоровский, 1986
Всего второй раз в жизни смотрел фильм (хотя многие картины Тодоровского-старшего пересматриваю регулярно), а все равно как будто попадаешь в родное, уютное пространство. Лично я считаю Петра Тодоровского режиссером великим в полном смысле слова, а то снисходительно-умильное уважение, которое закрепилось в отношении к его творчеству, мне кажется оскорбительным. Гениальность Тодоровского в том и состоит, что он, в отличие от признанных "гениев", не тычет зрителя носом в какую-нибудь особенно удачную (на взгляд самого "гения") метафору, не показывает каждым кадром, что снял шедевр. Петр Тодоровский, как Эрик Ромер (тоже недопонятый гений), как другие по-настоящему великие кинематографисты, рассказывают как бы невзначай простые истории о простых людях. Но при этом почему-то именно Тодоровский открыл огромное количество ныне знаменитых актеров, именно Тодоровский первым ввел в киношный обиход немало новых тем, и даже в не самых сильных своих вещах (а "По главной улице...", наверное, принадлежит к их числу - если сравнивать с такими "бомбами", как "Военно-полевой роман" или "Анкор, еще анкор!") легко, без усилий добивается эффекта, для которого "гениям" нужно актеров извозить в грязи и заставить корчить жуткие гримасы, а за кадром пустить "Страсти по Иоанну" Баха или "Реквием" Моцарта как минимум.

Герой Олега Борисова из "По главной улице с оркестром", подобно герою Зиновия Гердта в "Фокуснике" или героине Людмилы Гурченко в "Любимой женщине механика Гаврилова" - нормальный человек, с нормальными человеческими реакциями. Но "нормальная" жизнь его не до конца удовлетворяет, потому что есть жизнь - а есть мечта, и они вступают в противоречие. Тодоровский - романтик в строго терминологическом смысле слова, его персонажи воплощают романтический тип, устремленный прочь от земли, но неспособный от нее оторваться. Хотя герою Борисова в финале это удается практически бувально, и в последних кадрах он летит - пускай и привязанный к воздушному шару, но все-таки счастливый. Несостоявшийся музыкант, он стал математиком, чтоб жена могла выучиться на хирурга, но и как математик карьеру не сделал, бездарный, да более активный коллега "подвинул" его при назначении на должность заведующего кафедрой. Уходя с работы и от жены, он берет с собой только сочиненную мелодию - но и мелодию уже освоил, присвоил, аранжировал и записал приятель, "профессиональный" композитор. Дочь встречается с женатым мужчиной, который не собирается бросать "законную" половину и отказываться от командировки в Африку. А свою музыку герой исполняет на вокзале, где его главный поклонник, молодой мент, уводит в караулку, чтоб послушать в приватной обстановке.

Мента играет совсем молодой и на тот момент, нельзя не признать, невероятно обаятельный Сергей Жигунов. Дочку - тоже юная и свежая Марина Зудина. Ее любовника - не совсем еще постаревший (да он и сейчас ничего, впрочем) Игорь Косталевский, жену - Федосеева-Шукшина, композитора и полуневольного плагиатора - Гафт. Даже в эпизодическом тандеме расторопного коллеги и его супруги - чета Лазарев-Немоляева. Вроде все звезды, а у Тодоровского в кадре они существуют с непосредственностью дебютантов (имена многих персонажей и актеров, от Жигунова до Федосеевой-Шукшиной, совпадают). Тодоровский и сам, будто дебютант, не пытается повернуть судьбу героя наиболее замысловатым образом, удивить зрителя - он, кажется, и не думает о зрителе, он думает о своих персонажей, любит их и делает все, чтоб они были по возможности счастливы. Но поразительным образом он этим и зрителю доставляет невероятную радость - ну я, по крайней мере, могу сказать за себя.

И вместе с тем Тодоровский не просто увлекает и трогает - он, при всей ненавязчивости стиля, жестко ставит важный экзистенциальный вопрос: должен ли человек жертвовать собственными интересами ради интересов других? Речь не о мелочных корыстных выгодах, разумеется, а об интересе всей жизни, о призвании, если угодно, о предназначении. Герой "По главной улице с оркестром" не исполнил своего предназначения - но сделала ли его жертва счастливее кого-нибудь? Он сам страдает, жена мучается, дочка мечется, безнадежно влюбленная в него женщина тоскует, присваивающий его мелодии композитор - и тот терзается. В повести нелюбимого мною позднего Толстого "Отец Сергий" под конец звучит: "Я жил для людей под предлогом Бога, она живет для Бога, воображая, что она живет для людей". Тодоровский, разумеется, не рвется в показушную метафизику, его герои не ходят по воде со свечками, они ходят по улицам, как и положено нормальным людям, далеко не всегда по главным и необязательно всякий раз с оркестром, но проделывают при этом путь гораздо более осмысленный, который их приводит к пониманию, что важно прежде всего быть верным себе, своему призванию, своей мечте - "верность" в этом смысле, наверное, вообще главная категория всего творчества Петра Тодоровского.

(4 comments |comment on this)

3:11p - "Золотой век русского авангарда" и фотобиеннале в "Манеже"
Если проект Питера Гринуэя претендует на статус художественного открытия, то это пошлая лажа, а не открытие; но если он и задуман изначально как профанация, то такая профанация не лишена изящества. Вообще мне в какой-то момент, лет пять назад, показалось, что Гринуэй по примеру какого-нибудь Годара (хотя и не опускаясь до политических, идеологических пошлостей, а ограничиваясь чисто эстетическими) окончательно сдох как режиссер и, утратив способности делать нормальное кино, стал зарабатывать на демагогии в духе того, что кино умерло. Однако сам блестяще свою демагогию опроверг недавно "Гольциусом" - потрясающая картина, которую я смотрел дважды и пошел бы еще:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2661784.html

В сущности, и "Золотой век" - это в большей степени кино, чем выставочный мультимедийный проект-перформанс. Хотя экранов много, в "Золотом веке" прослеживается та же композиционная структура, основанная на тех же драматургических принципах, которые характерны для Гринуэя начиная с самых ранних его игровых полных метров, наиболее полно отразившаяся в "Зед и два нуля", "Отсчете утопленников" и, конечно, в любимом моем "Контракте рисовальщика". Другое дело, что при вариативности выбора точки зрения (буквально - можно сесть внутри куба экранов, можно снаружи, можно выбрать один или перебегать туда-сюда, можно сидеть долго и смотреть последовательно, а можно метаться) последовательность нарратива несколько смещается - но сам нарратив от этого не исчезает.

Из двенадцати "апостолов" авангарда (хотя персонажей реально больше) главный, очевидно - Маяковский. В его уста вложена фраза, которую Гринуэй тиражировал и в рекламных промо-акциях, и непосредственно в контексте выставки-перформанса она повторяется неоднократно - про то, что искусство - не зеркало, отражающее реальность, а молот, с помощью которого реальность надо ковать. Принадлежит авторство фразы вроде бы Брехту, который прямого отношения к русскому авангарду не имеет - но для художественной акции это и неважно. Загвоздка, однако, в том, что "художественное" начало в ней все-таки заметно подавлено "просветительским" посылом. Но опять же: если воспринимать "Золотой век" хотя бы отчасти как ликбез, то фуфло это, а не ликбез, потому что Гринуэй строит свою конструкцию из элементов (персон, сюжетов, высказываний), которые заинтересованной публике и без того известны до оскомины, а незаинтересованной в принципе неинтересны; если же смотреть на "Золотой век" как на арт-акцию - тогда эксплуатация именно хрестоматийных, сходу опознаваемых элементов-клише придает всей конструкции, помимо самоиронии, некую содержательность: нечто новое и субъективное строится, по постмодернистским лекалам, из общеизвестного и общедоступного материала, и художественная "фишка" заключается именно в структурном принципе, а не в его материальном наполнении.

В любом случае постмодернистский взгляд на модернизм грешит, как все постмодернистское - поверхностностью, легковесностью и отсутствием внятных задач, но эта двусмысленность и необязательность в то же время придает проекту некоторое обаяние, которого и обычный ликбез, и навороченный до полной невнятицы арт-объект, несомненно, были бы лишены. А впрочем, кое-что новое если не про Маяковского и Лилю Брик и не про Шагала с Малевичем, то про Веру Ермолаеву и ее "неудачную" идею проиллюстрировать "антифашистскую" сказку про лиса (оказавшуюся "неожиданно" сатирой на сталинскую русь, что и привело художницу к личной трагедии) из выставки-перформанса-фильма Гринуэя узнать все-таки можно.

Очень обзорно, к сожалению, пробежался по огромной, в нижнем этаже, выставке фотобиеннале. "Страна теней" Роджера Баллена (1982-2013) - отличная арт-фотография, с искажениями, брутальными и сюрреалистическими образами. Совсем другие, преисполненные оптимизма, советские ретроспективы: Владимир Лагранж "Оттепель", Александр Лапин "Ускользающее время", особенно у Лагранжа - дети, стройки и т.п. Раздражали меня только "Воспоминания" Филипа Джонса Гриффитса (Британия времен "Битлз", весь этот фальшивый "протестный" душок омерзительный) и особенно ретроспектива Рене Бурри, преблагополучнейшего буржуя, на потребу другим заскучавшим буржуинам иконизировавшего, в частности, Че Гевару как лихого парня с сигарой в зубах - мне этот бандитско-террористический романтизм претит, но, к сожалению, в цивилизованном мире он слишком хорошо продаются, а дикари любят им назло нормальным людям поспекулировать (попробовал бы какой-нибудь буржуй точно так же воспеть в своих эстетских кадрах Шамиля Басаева, к примеру! так бы его и выставили в "Манеже", ну если только приколоченного к столбу и с голой жопой). Зато понравилась неожиданно Оука Лееле и ее "трансгрессивная утопия" - может, потому, что недавно побывал наконе-то в Мадриде, и хотя запечатленная в "утопии" т.н. "мовида" уже осталась в прошлом, но как художественные произведения фотокомпозиции Лееле (особенно одна большая "идилическая" картинка с голой и полуголой молодежью) эффектны и убедительны.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com