April 2nd, 2014

маски

"L.A. Dance Project", Лос-Анджелес, США: Бенжамин Мильпье, Мерс Каннингем, Эммануэль Гат

О том, что вместо Форсайта покажут Гата, я узнал за четыре часа, но, может быть, на сайте объявили заранее, я только не уследил, в какой момент. Хотя я пошел бы в любом случае, замена Форсайта на Гата, мягко говоря, неравноценная. Тем более, что постановки Эммануэля Гата мы некоторое время назад могли видеть, причем в исполнении его собственной труппы:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1884567.html

Как переводится "Morgan's last chug", я не до конца понимаю - что значит "chug" - дословно "пыхтение", или это какой-то сленг, типа "последний писк" (метафорически) или "последний вздох (буквально)? По факту одноактовка выглядит как трехчастная фантазия в молодежном духе, танцовщики в рубашечках, шортиках или джинсиках колбасятся под музыку (в саундтреке, как мне показалось, сочетаются Бах и Найман, но могу ошибаться), может быть, намекая на быстропроходящесть юности - совершенно ничего примечательного, хотя и непротивно.

Такими же словами - непримечательно, но непротивно - можно охарактеризовать и "Reflections" Бенжамина Мильпье, поп-звезды современного танца, предлагающего под видом полноценного спектакля раздутый номер скорее эстрадного формата, состоящий из отдельных новелл, среди которых есть ужасно затянутые, особенно первая, открывающая. В целом "Reflections" - трехчастный опус, который композиционно разделяется на эпизоды сменой задников: на второй части опускается занавес с надписью "go", закрывающий надпись "stay", а затем снова открывающий. Хореография ненавязчивая, отличающая некоторым разнообразием расслабленных движений, в которых при этом легко обнаруживаются повторяющиеся элементы: их можно воспринимать, если угодно, как пластические лейтмотивы - на самом деле это мероприятие ровным счетом ни к чему не обязывает. Первые эпизоды, дуэты (в том числе один мужской) и единственное соло (тоже мужское) вызывают поначалу симпатию, но далее следуют общие танцы с участием всех пяти исполнителей-персонажей вместе, а многофигурные конструкции Мильпье не даются совершенно.

Про центральный из трех балетов программы, "Winterbranch" Мерса Каннингема православный телеканал "Культура" успел отрапортовать в духе "нам такой балет не нужен": мол, русские ценители танцевального искусства с отвращением к американской бездуховности покидают зал, не дождавшись перерыва. Вранье бессовестное - ну, может, с десяток старух выползло, так они откуда угодно ползут, даже с Ирины Муравьевой, а после второго антракта свободных мест в партере не стало больше. Я не фанат творчества Каннингема, да и мудрено: по моему убеждению, эксперименты Каннингема представляют собой тупиковую ветвь развития контемпорари данс, когда танец дошел до определенного предела, уперся и дальше двигался в иных, более перспективных направлениях - это важно скорее с исторической точки зрения, но сорокалетней давности сочинения умершего хореографа в любом случае интересны хотя бы как музейный артефакт. Доводилось видеть и более точное, эффектное воплощение идей Каннингема - живьем и в записи:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2027923.html

Однако сорокалетней давности постановка "Winterbranch" как спектакль, пожалуй, и сам по себе занятнее много из того, что я у Каннингема смотрел на сцене и в кино. Шесть танцовщиков. Вытянутые вперед или вверх сцепленные руки, полусогнутые в коленях ноги. Лучи света, выхватывающие из потемок отдельные тела или даже части тел, затянутых в черное. Аскетично, но надо сказать, в своем роде эффектно и увлекательно. Первые минуты действо происходит в тишине, а дальше накладывается на саундтрек из "Двух звуков" композитора-минималиста Ла Монта Янга, где скрежет пепельницы, царапающей зеркало, сочетается с шорохом трения деревянным бруском о китайский гонг. На фонограмме, кстати, это не так уж страшно, как в описании, и определенно не самое омерзительное, что приходится слышать: вот на Мильпье, которого танцевали под занудливые, но вполне благозвучные фортепианные соло, у меня за спиной переводчица держала на руках трехлетнего ребенка, задававшего вопросы по поводу происходящего - так это было нестерпимо.
маски

и больше Никагда

До сих пор я только раз ходил на церемонию вручения "Ники", семь лет назад, после чего зарекся:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/844568.html

Но коль скоро премия вручается в последний раз... Нет, официально никто так не говорит, только шепотом, промеж собой - а все-таки понятно, что дело пахнет керосином. Понятно, что не только "Ника", а все остальное, что у нас пока еще есть - тоже "в последний раз". Во время предвыборной компании Ельцина в 1996 году самый ходовой слоган был - "Купи еды в последний раз", и сработало, Ельцин победил, просидел еще почти целый срок, после чего устал, ушел и передал трон известно кому, хотя тогда было еще неизвестно и иностранные корреспонденты спрашивают: Ху из мистер Путин? Теперь никто ни о чем не спрашивают, и без вопросов все ответы известны. Еще год назад, когда я говорил, что скоро в России запретят интернет, надо мной в самом лучшем случае по-доброму смеялись, а теперь я говорю тоже самую, и мне совершенно серьезно возражают: ну совсем-то не запретят, какая-нибудь локальная сеть останется... Чиста философски вообще все, что происходит, происходит в последний раз, потому что завтра я буду другой, и все другие, и все другое, если даже и будет, то новое, а нынешнее уже не повторится и не останется, не уцелеет - но это философия, и во многом демагогическая. А по факту - ничего не будет буквально. И пока есть - надо торопиться, запрыгивать на подножку. Так что отсидев вечер лос-анджелесского балета (тоже ведь в последний раз, скоро придется довольствоваться исключительно "Лебединым озером" снова), мы пошли поглядеть, что там на "Нике".

А на "Нике" все то же, что и было в прошлый раз, как я семь лет назад наблюдал, только еще хуже. Гусман всех рассаживает и юморит так, что не хочется даже отыскивать каких-то оригинальных ругательств а трудно удержаться и не сказать по-молодежному: убей себя апстену, Юлий Соломоныч. Андрей Смирнов истерит, выражает недовольство, которое другие скрывают, и церемонией, и политической обстановкой, и вообще жизнью (не скажу, что недовольство безосновательное, особенно касательно вообще жизни) и призывает следующие поколения: "Мы уходим, а вы - сохраните "Нику!", на что Гусман, тоже по давно отработанному шаблону, уныло шутит: с 1946 года уходите, все никак не уйдете... Репризы от Инина и Арканова, кинокапустник - все дохлое, пошлое, несмешное ни одной секунды. Вдобавок - фокусы, какие-то нестерпимые аттракционы, опереточные номера, сопровождающиеся благодарностями Тартаковскому и, опять-таки, едва сдерживаемым смирновским негодованием в духе "скоро мы будем вручать "Нику" в третьем акте "Летучей мыши". Алена Свиридова в образе Любови Орловой поет песню из фильма "Весна", которую записала еще для альбома "Игра в классики" 2002 года! Фотоколлаж с голожопым Иваном Ургантом - гвоздь программы. Юмор ведущего и в целом обстановка - хорошо если из тех же времен, а чаще кажется, что из обихода, предшествуюещго учреждению премии. Невнятный спич Кончаловского, неловкие подколки остальных по адресу "братского" и конкурирующего "Золотого орла", массовый исход из партера к исходу пятого часа церемонии и к началу первого часа ночи, давка доживших до банкета (а доживают, естественно, самые проверенные - типа ВиктОра и бабки Тани из-под лестницы, но мы тоже дотянули еле-еле) - за пирожками с мясом, бутербродами с красной рыбой, фасолевых салатиков в корзиночках из теста и кубиков сыра на сломанных зубочистках.

Что касается собственно распределения премий - то, кажется, даже не особо скрывается, что академики фильмов либо не смотрят совсем, либо смотрят очень выборочно, по "наводке" друзей. Я за год вижу более полусотни русскоязычных полнометражных кинокартин. Да, это правда, что большая часть из них не заслуживает даже упоминания в перечне через запятую. Но в номинациях представлены хорошо если с полдюжины названий. Понятно, что православный "Орел" предпочитает "Сталинград", а интеллигентская "Ника" - пьющего "Географа", и в этом смысле "Ника", конечно, хоть чуть-чуть да адекватнее. Но набор номинантов все равно поражает скудостью - при совсем немаленьком кинопроизводстве. И что особенно симптоматично для этого года - на "Орле" и "Нике" примерно одинаковым вниманием и успехом пользуется "Горько!" Жоры Крыжовникова. Я не утверждаю, что это кино бездарное и лживое - нет, оно небесталанное и в чем-то даже честное, до какого-то момента и предела. Но если "Горько!" вкупе со "Сталинградом" и "Географом" - тот идеал, на который предлагается ориентироваться, то и в самом деле "Нику" (а заодно хорошо бы и "Орла" впридачу, жалко, что нельзя) лучше прикрыть по-тихому и не позориться.